Читать книгу "Мой однолюб"

Глава 17. Тая

Кухня у Соболевых просто волшебная.

Огромная и белоснежная. В центре на просторном острове куча различной техники для готовки. Начиная от крутого кухонного комбайна с множеством функций и заканчивая сушилкой для фруктов. Я такую только в рекламе видела.

Сразу понятно – в этом доме готовят, а не просто день за днем встречают курьеров из «Самоката». Как у нас дома во время моей сессии или подготовки к очередному этапу конкурса.

И когда Соболева все успевает? Выглядит всегда отлично, в администрации сутками пропадает, еще и готовит?..

Справедливости ради – наверняка ухаживать за домом помогает нанятый персонал. Но все равно я в сумасшедшем восхищении от этой невероятной женщины.

– Любишь шарлотку, Тая? – спрашивает Яна Альбертовна, разливая чай.

Чайник из перламутрового тонкого фарфора мне тоже безумно нравится.

– Люблю ее за ванильный с кислинкой аромат, – скромно складываю руки на коленях и украдкой поглядываю на усаживающегося напротив Соболева.

Я эстет, поэтому помимо красивых мужских рук своего вроде как парня, жадно ловлю каждую деталь интерьера и мысленно включаю их в свой вишлист по случаю дня рождения или надвигающегося новоселья: красивая тарелка на подставке в виде кролика, солонка с перечницей в том же стиле, а еще симпатичные деревянные доски для подачи закусок.

– Таисия питается запахами, мам, – под моим прищуренным взглядом сообщает Ваня.

Он этот панкейк мне никогда не забудет. С другой стороны – приятно, что подмечает такие детали. Значит… ему не все равно? Так получается?

– Да почему, Вань? – Смеюсь заливисто и потираю впалый живот. – На самом деле я все ем. Просто по чуть-чуть…

– Ага… Пипетка есть у нас, мам? – тоже тепло улыбается он.

Дома Соболев всегда другой.

Я заметила.

Яна Альбертовна грациозно огибает стол и ставит передо мной тарелку с внушительным куском шарлотки, посыпанным сверху сахарной пудрой. Калорий триллион. Но пахнет бомбически…

– Ты такая худенькая, Таисия. Как тростиночка, – с восхищением проговаривает мама Вани. – Мне по-матерински хочется тебя откормить.

Тонкая рука накрывает мои плечи. Я смущенно опускаю голову.

Яна Альбертовна так легко и непринужденно приобнимает меня, а я жмусь к теплу ее тела и наслаждаюсь близостью приятного человека. Можно сказать, кумира.

Понимаю, что, наверное, выглядит глупо, но Ваня этого не показывает. Достает телефон и листает ленту.

– Кстати, молодежь. С замом обсудила. В конце августа везем детей на последнюю смену в загородный лагерь. Всего неделя. Там можно и ваши мастер-классы организовать. Вы как? Не передумали?

– Я – нет, – незамедлительно отвечаю.

– А у меня есть выбор? – Ваня убирает мобильный на стол. Экраном вниз.

Наблюдаю завороженно, как он складывает руки на груди и тяжело вздыхает.

– У тебя – нет, – ослепительно улыбается его мама.

– До осени – окей. Помогу. Но потом – ты ведь помнишь? Буду двигаться в своем направлении.

– Помню-помню.

Я с вниманием слежу за разговором. Что это у Соболева за «свое направление», интересно?..

– Вот и прекрасно, дети. Оформлю вас как руководителей кружков. Пенсионные отчисления еще никому плохо не сделали, – кивает Яна Альбертовна.

– Там все равно копейки будут, – морщится Ваня.

– В бюджете копеек не бывает. Ты кушай, кушай, Тая. В самолете, наверное, не кормили?

– Не кормили, – соглашаюсь и приступаю к еде.

Аккуратно отпиваю чай, сталкиваясь с Соболевым взглядами.

– Вань, – забегает на кухню Сонька. – Пошли… срочно тебя надо.

– Сонь, – мягко осаживает ее мама. – Мы ведь за столом, ты чего?.. Садись лучше с нами. Сейчас папа приедет.

Невольно сравниваю реакцию с той, что могла быть в нашем доме. Мне бы при всех заявили, что так вести себя не прилично, а потом мама бы обязательно рассказала, что я делаю в жизни неправильно. Благо примеров масса.

Вздыхаю грустно.

– Да там делов-то, – хмурится Соня. – Надо кое-что нарисовать.

То, что все студенты Архитектурного университета сносно рисуют, для меня не новость, но я использую этот нечаянный повод:

– Ты хорошо рисуешь? – спрашиваю Ваню тихо.

– Так себе.

– Ой, ну какой ты скромняшка, – тянет Сонька. – Он…

– Соня… – предостерегающе произносит Ваня.

Она машет рукой и усаживается за стол, подтягивая к себе пиалу с орехами.

– Я вот рисовать вообще не умею. В Арх точно не пойду, – смеется девушка. – Мне нравится биология. Я в мед буду поступать.

– На психиатра? – иронично ухмыляется Ваня.

Но по-доброму так, шуткой.

– Ага. Для тебя, – отбивает Соня и показывает ему язык.

Слушая их разговор, расправляюсь со своей шарлоткой и сижу мышкой, пока все домочадцы встречают главу семейства. Вокруг Богдана Анатольевича кружится Яна Альбертовна: разогревает ужин, сервирует стол и что-то тихо приговаривает.

– Сделаю тебе сок, Дань, – кивает сама себе, расправляя складки на платье. – Апельсиновый?

– Если нетрудно, – соглашается Соболев-старший.

– Я тоже буду, мам, – поднимает голову от своей тарелки Соня.

– Тая? – спрашивает Яна Альбертовна, доставая из холодильника пакет с крупными апельсинами. – Свежевыжатый апельсиновый сок будешь?

– Нет, спасибо, – прикладываю ладони к горящим щекам.

Находиться здесь, с ними, очень непривычно, но мне нравится.

– Вань? – обращается к нему мама.

– А Ване нельзя… – поспешно произношу и тут же прикусываю губу.

Вечно как за язык тянут, говорливая. Все удивленно смотрят на меня, и я жутко смущаюсь. Тереблю край скатерти.

– Это почему же? – приподнимает брови Ваня.

– Ты сказал, что антибиотики пьешь, – пожимаю плечами. – Цитрусовые с ними вредно…

– Да, – соглашается Сонька, ударяя по столу ладошкой. – Нам биологиня тоже так говорила. Алкоголь нельзя и все, что раздражает слизистую оболочку разных отделов пищеварительного тракта, – заученным текстом договаривает.

– Ну если хочешь, можешь, конечно, – тут же исправляюсь, чувствуя дикую неловкость.

– Да ладно уже, – машет рукой Иван, снова ныряя в телефон.

Богдан Анатольевич с Яной Альбертовной перекидываются многозначительными взглядами и тут же переводят тему.

Я потихоньку выдыхаю.

Через час Ваня везет меня домой. Пробок на дорогах нет, поэтому добираемся моментально. Открыв багажник, он подхватывает чемодан и провожает меня до двери квартиры. Новостройка еще не до конца заселена, лифт залеплен скотчем и прозрачной пленкой, чтобы строители могли без проблем перевозить материалы.

Я переминаюсь с ноги на ногу, открываю типовую дверь и зажигаю свет. В нос ударяет запах новой жизни.

– Ты не зайдешь, Вань? – спрашиваю тихо.

Прикрываю на секунду глаза, потому что звучит это унизительно, но мы с ним… вроде как встречаемся? Прижимаю к себе доказательство – красивый букет белых роз.

– Нет, Тай, у меня тренировка через час.

– Тренировка? – удивляюсь. – Ты ведь только выздоровел…

Соболев хмурит брови.

– Вернее, тренировка не у меня, – поправляется. – Я помогаю одному молодому боксеру поставить удар. Поэтому должен быть там.

– Ясно…

– У него в субботу первый бой, – словно оправдывается Ваня.

– Ты пойдешь?

– Конечно, – кивает.

Я снова чувствую, что надо как-то заполнить тишину.

– А можно мне с тобой? Ну… на бокс?

Соболев вздыхает ровно. Прислоняется спиной к дверному косяку и прячет руки в карманы шорт.

– Можно, – отвечает отрывисто. – Я заеду в шесть.

– Я не знаю… здесь ли буду. Надо вещи перевезти, – киваю за спину на практически пустое помещение.

Ремонт от застройщика вполне приличный, а вот мебели у меня пока мало.

– Когда планируешь переезд? – Ваня тоже с интересом озирается.

– Может, завтра…

В ступор впадаю. Вроде и понятно, что вот он – настал момент. Надо переехать из родительского дома и начать жить самостоятельно. Жилье у меня есть. Стипендия неплохая, плюс что-то удается на съемках заработать.

У папы, конечно, деньги еще беру. Даже когда не надо. Хоть какая-то забота в этот момент ощущается.

– Набери, я помогу, Тая, – отворачивается Ваня, чтобы открыть дверь.

– Хорошо, – смотрю на широкую спину. – Ну… пока?

Сейчас замечаю, что мы впервые с поездки в машине оказались наедине. Я не понимаю, как надо себя вести правильно, и чего, блин, он вообще от меня хочет? Не понимаю, нормально ли то, что в глаза мне не смотрит и держится обособленно?

«С Робертом все было по-другому. По-правильному», – назидательно шепчет внутренний голос.

– Пока, Тай, – отвечает Ваня, резко оборачиваясь.

Скрещиваем взгляды и неуклюже подаемся навстречу друг другу. Острые шипы впиваются в пальцы, но мне… не больно. Наоборот, внутри приятное тепло разливается, потому что теплые мужские губы касаются моего приоткрытого рта.

Поцелуй почти невесомый. Как пробник.

Аромат сигарет дурманит, пульс шкалит. А вот послевкусие неприятно горчит, потому что сразу после этого Ваня отстраняется и выходит за порог моей квартиры.

Глава 18. Тая.

– Черт, я сейчас умру от гастрономического оргазма, – тянет Мия, жадно поедая второй по счету десерт.

Завистливо сглотнув обильную слюну, помешиваю ромашковый чай и слабо улыбаюсь официанту, который ставит передо мной овощи, приготовленные на гриле.

Ива, как обычно, заказала только чай и ничего кроме. У нее пьющие родители, работает она одна, поэтому в ресторанах не питается. Максимум университетская столовка. Ну и Задорожная никогда не дает за себя платить. Гордая наша кудряшка.

Светлое помещение с дизайнерскими диванчиками и продолговатыми столами для утра понедельника порядком заполнено. На стене, прямо напротив нас, телевизор, на экране которого в разгаре футбольный матч. Вспоминаю, что Ваня говорил про чемпионат мира, которым он занят день и ночь.

На секунду становится тревожно, будто я что-то забыла: выключить утюг или дверь закрыть. Но я тут же себя успокаиваю, потому что все проверила перед уходом.

– Как у вас дела, Ми? – спрашиваю у подруги. – Мирон, наверное, рад, что станет папочкой?

– Рад, – прыскает от смеха Мия. – Конечно, рад. Ты знаешь, сколько стоят презервативы? Для двух студентов, планирующих покупку собственной квартиры, отсутствие потребности предохраняться всегда в радость…

– Мия, блин, – закатываю глаза.

Ива тоже неловко смеется. Мы с ней, в отличие от нашей будущей мамочки, девственницы, и такие шутки нас безумно смущают.

Пожалуй, зависть – это не то, что я испытываю, когда смотрю на нее. Хотя, возможно, внутри есть и эта эмоция, но в основном сердце заливается нежностью и безумной радостью. Подумать только, еще вчера мы все за школьной партой сидели и значками с рюкзаков обменивались, а сейчас одна из нас станет мамой.

– Правда, нас ждут совсем другие траты, – продолжает Мия, поглаживая аккуратный животик. – Кроватка… Вы знаете, сколько стоит кроватка, которую я хочу?

– Ой, это такая круглая? Как мы с тобой у того блогера видели? – щелкаю пальцами, вспоминая.

– Да… В общем, цены – это капец.

– Представляю, – отводя взгляд от экрана телевизора, включается в разговор Ива. – Не обязательно ведь все дорогое покупать? Я видела очень красивые кроватки на «Озоне». И недорогие.

– Да уж, – расстроенно произносит Мия. – Приходится как-то ужиматься, но зато мы с Мироном вместе. Я иногда просыпаюсь ночью и не верю своему счастью, девочки. В спину ему утыкаюсь и дышу, дышу, дышу.

А вот это уже зависть. Жую свои овощи и вспоминаю, как Соболев каждый раз бежит из моей квартиры, будто у меня чесотка или какой-нибудь тиф.

– Как у тебя дела с Ваней? – переводит тему Ива, словно чувствуя мое настроение.

Вздыхаю мечтательно и прячу глаза.

О том, что мы теперь встречаемся, я рассказала девчонкам незамедлительно. Просто не смогла держать в себе.

А вот о том, как все обстоит на самом деле, не говорю никому… Стыдно, что ли.

– Ваня помог мне переехать в квартиру, – воодушевленно говорю. – Сам все проконтролировал, а потом даже технику подключил. На кухне и в ванной.

– И?.. – в глазах Мии загорается похотливый огонек. – А в спальне?

– Что?

– В спальне что-нибудь тебе подключил? – подмигивает.

– У меня нет в спальне техники, – злюсь почему-то и отбрасываю вилку.

– Боже… – смеется она заливисто. – Тая… я про секс.

– А-а-а, – киваю понимающе. – Нет. Секса не было. Ему снова на тренировку надо было. Или вон… – на экран указываю. – Чемпионат мира смотреть.

– Что ты туда постоянно смотришь, Ив? – хитро спрашивает Громова. – Соседа своего высматриваешь? Он ведь там?..

– Скажешь тоже, – раздражается Ива и обращается ко мне: – А что за тренировки у Вани? Он профессиональный спортсмен?

– Нет, – мотаю головой. – Помогает там в основном.

Умалчиваю, про якобы совместный поход на бой. Это было просто ужасно.

Ожидание-реальность настолько не совпали, что я готова была разрыдаться прямо там. Я представляла, что мы с Ваней проведем вечер вместе. Вместо этого он усадил меня в третий ряд, а сам все время пропадал у ринга. Когда бой закончился, попросил добраться до дома на такси, потому что у них в команде, видите ли, «разбор полетов».

– Соболев вообще странный, – произносит вдруг Мия.

– В смысле? – прищуриваюсь.

Внимательно разглядываю красивое смуглое лицо и большие глаза с длинными ресницами. Внешность у Мии яркая, взрывная. Как и характер. Мы знакомы со школы. Бывало, конечно, ругались, но я люблю ее как сестру. Не представляю, что бы могло нас развести.

– У вас что-то было? – тихо спрашиваю.

Эта мысль, как маленькое, пока не проросшее зерно, сидит внутри давно. С тех пор как Анжела Попова, наша бывшая университетская подруга, его не посеяла, пытаясь всех нас рассорить. У нее, естественно, ничего не получилось.

– Ты совсем ку-ку, Тай? – смеется Громова. – Мирон – мой муж и единственный мужчина, – гордо заявляет.

– А Демидов? – с иронией спрашивает Ива.

– Там ничего не было, я ведь говорила, – нервничает Мия.

Если что-то идет не по задуманному ею плану, она сразу злиться начинает.

– Ну и… что там с Соболевым? – обращаюсь к ней нетерпеливо.

– А что там… странный он, вот и все. Говорю же. Когда Мир в Европу укатил, мы ведь с ним поруганные были, я… – хмурится она, краснеет и машет рукой. – В общем, поругались с Громовым тогда. В соцсетях он практически не появлялся. Пришлось искать способы хоть что-то о нем узнать…

Хитрая ухмылка, отражающаяся на довольном лице, даже пугает. Что она могла такого придумать? Мия – эгоистка каких поискать. Если ей что-то надо – можно точно утверждать, что она этого добьется.

– Только не говори, что ты использовала Ваню для этого? – посмеиваюсь. – Соблазняла его?

– Что значит – использовала? – возмущенно отставляет пустую тарелку и откидывается на спинку дивана. – Мы всего лишь пару раз сходили в кафе…

Она закатывает глаза, и внутри меня вдруг рождается ревность. Черная и жгучая.

– И что? – как в замедленной съемке спрашиваю.

Волком на нее смотрю. Почему-то то, как пренебрежительно она отзывается о Ване, мне неприятно.

– Что… Заторможенный твой парень, поэтому и к тебе не пристает. Я ему: «Как там Мирон, не в курсе?», а он в облаках витает. Как задумается – не дозовешься. Очень удивился, когда узнал, что у меня к Миру давние чувства.

– Информацию-то выведала? – интересуется Ива.

– Пф-ф… Естественно, – разводит руками Мийка. – Правда, о той, рыжей, Соболев мне так и не рассказал, хотя все знал.

– Ясно…

– Ты это… надо его расшевелить, – придвигается Мия. – Я вчера в магазине видела комплект. Офигеешь от восторга. Пеньюар… такой полупрозрачный и кружевной. Цвет нюдовый. Сейчас пойдем купим. Позовешь своего Соболька на ужин. Как миленький до утра останется, еще и завтрак попросит. Вот увидишь!

– Думаешь? – в сомнениях смотрю на Ивку. Та только плечами пожимает.

– Я тебе как жена говорю, – грозит пальцем Громова. – Вот это, – указывает на живот, – не само собой выросло. Это результат моего труда, – снова смеется. – Иначе Мирон бы так и встречался с моделью, а я бы Демидова из армии ждала.

– Ну ладно, – соглашаюсь.

И правда, надо ведь что-то делать? Ваня мне безумно нравится. Я просто мечтаю, чтобы у нас наконец-то стало все по-настоящему. Его внешность, характер, даже то, как он курит, – от всего млею.

А еще я чувствую себя счастливой у него дома. Всегда мечтала иметь большую дружную семью.

В общем, Соболев – это двойное счастливое комбо, за которое непременно стоит побороться!..

Глава 19. Тая.

Противный писк домофона слышится ровно в тот момент, когда я заканчиваю последние приготовления.

Пока Ваня поднимается на лифте, еще раз смотрюсь в зеркало: блестящие волосы, легкий макияж, зеленое с мелкими белыми цветами платье на запа́х. Пояс на талии туго завязан бантом. Немного смущает длина – слишком короткое, но для домашнего вполне приемлемо. Да и турецкий загар скоро совсем сойдет, надо ловить момент.

Стук в дверь учащает пульс и сбивает дыхание. На ватных ногах иду в прихожую.

– Привет, – говорю как можно непринужденнее, открывая дверь.

Ваня кидает сухое «привет» и, нахмурившись, опускается на корточки прямо у порога.

– Это че такое? – кивает на мешки со строительным мусором.

С утра было штук пять, но, уверена, за день там еще прибавилось.

– А… это… Соседи дурацкие, – махнув рукой, выглядываю в подъезд и указываю на квартиру напротив.

Злюсь.

– Что они? – смотрит Ваня на меня снизу вверх. Пристально, так что ноздри раздуваются.

Смущенно прикрываю половинку платья, это движение отражается в светлых глазах яркой вспышкой.

– Ставят тут мусор. Я уже вчера и ругалась ходила. Почему на своей стороне не ставят?

– А они? Что ответили?

– Там мужик такой… М-м-м. Не очень вежливый.

– Он тебя обидел? – грозно выговаривает и приподнимает брови.

– Да. Нет… Не знаю, Вань, – растерянно выдыхаю. – Сказал, что хоть на голову мне будет ставить, если захочет…

От обиды прикусываю язык.

Взрослая жизнь бьет сразу и наотмашь. Без предупреждения и сочувствия. Раньше с такими казусами отец разбирался, а сейчас… На мою жалобу он пообещал приехать в конце месяца, когда смен в оперблоке поменьше будет.

– Почему сразу не сказала? – произносит Соболев, поднимаясь и отряхивая отлично сидящие на узких бедрах черные брюки. Серая футболка-поло так идеально обтягивает широкие плечи, что я засматриваюсь.

Качаю головой скромно.

– Не знаю…

– Зайди домой, Тая, и вот это возьми, – вручает мне в руки свой телефон, пачку «Мальборо» и ключи от машины. Разворачивается. – Я сейчас приду.

Пугаюсь и, замешкавшись, пытаюсь остановить:

– Вань…

– Тая, зайди в квартиру, – жестко повторяет.

– Ладно, – буркаю.

Прикрыв дверь, сразу отправляюсь на кухню и сгружаю вещи на стол. Брожу из угла в угол, прислушиваясь к шорохам в подъезде. Прикладываю руку к горящему лбу, а когда слышу звуки из прихожей, бегу туда, придерживая развевающееся платье.

Останавливаюсь в полуметре от Соболева.

– Чего ты? – он кивает, скидывая обувь.

– Ты… подрался с ним? Да?

Ваня иронично закатывает глаза.

– Ты боевиков пересмотрела? – усмехается он, укладывая руки мне на талию и мягко направляя на кухню.

Сжимаю ладонями его запястья и потираю кожу большими пальцами.

– Я… испугалась за тебя, – смущаюсь.

Ваня отодвигается, усаживается за стол и, проверив мобильный, кладет его экраном вниз.

– Тая, есл