Читать книгу "В договор не входит"

Глава 11

Слова Эккерта о том, чтобы начать всё с чистого листа, натолкнули на мысль, что утро будет более удачным. Я дала себе слово, что постараюсь быть приветливой и держать себя в руках. Но, кажется, этому не суждено было сбыться. Его яхта исчезла с горизонта и, стоило мне спуститься вниз, где меня уже ждал Марк, как я узнала, что Максим покинул виллу. Недовольство тут же дало о себе знать.

– Снова? Скажите, зачем ему я, если он наведывается на день и исчезает, ничего не требуя от меня?

– Это в его привычке, – объяснил мне Марк. – Делает, что пожелает, а ставит в известность, когда уже находится далеко. Про благотворительный бал, как я понял, он вам тоже ничего не сказал.

– Бал? Что ещё за бал?

Виардо тяжело вздохнул и закатил глаза.

– Завтра в Риме. Самолёт уже ждёт нас. У вас есть час, чтобы собраться. Господин Эккерт же предпочёл отправиться туда на яхте и к завтрашнему вечеру прибудет в столицу.

– Ему не нравится моя компания?

– Ему не нравится никакая компания. Дело не в вас или в ком-то другом. Дело в нём самом.

Я почувствовала досаду. С чего бы это? Но, кажется, мне хотелось узнать поближе своего нанимателя, а он каждый раз ускользал из моих рук. Ничего не получается. Он даже секса со мной ещё не потребовал, хотя все предпосылки к этому были. Мне не показалось. Вечером, постучав в мою дверь, он хотел меня, но почему-то не стал настаивать.

– Если честно, то вашего хозяина я с трудом могу представить себе в смокинге с бабочкой. Так что это за бал?

Марк усмехнулся.

– Это сбор средств благотворительного фонда, одним из учредителей которого является господин Эккерт.

– Накормим всех голодных? – пошутила я.

– Нет, Максим интересуется передовыми научными исследованиями в сфере медицины. Это не какой-то там местечковый вечер. Этот бал посещают поистине сильные мира сего. Спасение голодающих, конечно, благородное дело, но Эккерт и подобные ему вкладывают деньги в то, что может повлиять на всё человечество.

– Типа как чипирование?

– Я вам этого не говорил, – Марк заговорщицки приподнял бровь, но его улыбка выдала его. – На такие балы не водят любовниц, только жён.

– Но я Максиму не жена.

– Но на роль верной подруги сгодитесь. У вас, конечно, вспыльчивый характер, но вы умеете себя вести в приличном обществе.

Сказано это было как будто в укор кому-то, кто здесь отсутствовал. Любопытство внезапно возобладало над разумом.

– А какими они были? Другие его девушки?

Не знаю, что я хотела услышать, но Марк только покачал головой.

– Не только вы повязаны контрактом, моя дорогая, так что ничего сказать вам не могу. Но, хочу заметить, вы не так вульгарны и алчны, как некоторые.

Марк попросил не брать с собой большого количества вещей, так как поездка была рассчитана на пару дней. Но я посчитала необходимым взять только парфюм, который приобрела в Берлине, а из одежды обошлась тем, что на мне было надето.

Вечный город встретил нас неизменным солнцем и толпой народа. Его улицы наводнились громкими голосами и гудками машин. Шофёр вёз нас по городу такими улицами, чтобы можно было оценить красоту столицы. Широкие площади, храмы и конечно Колизей. Всё это было невероятно чарующе, окутанное романтикой самой настоящей Италии, что я, даже незаметно ущипнув себя, не могла до конца поверить, что нахожусь здесь. По пути в отель мы остановились в районе Триденте, где в одном из бутиков приобрели платье и босоножки. Я не знала, как нужно одеваться на мероприятие, но Марк сказал, что дресс-код – black tie. Это подразумевало официальный вечерний туалет, ничего вульгарного, но я немного вышла за рамки, выбрав платье в пол из чёрного тяжёлого атласа на тонких лямках и с открытой спиной. Зато мой нянька, одобрительно кивнув, отметил, что у меня определённо есть вкус.

– Но вновь чёрный. Не хотите подчеркнуть свои глаза? Может, лучше синее? – Марк снял с вешалки сапфировое платье. Оно было более скромным, складки ткани красиво бы легли на бёдра, но при одном лишь взгляде на него я отмела этот вариант.

– А чёрный – это классика. Плюс, хорошо смотрится на загорелой коже и стройнит.

– Уж вам бы волноваться о стройности, – Марк повесил обратно платье, явно раздосадованный.

– Я выгляжу достаточно презентабельно? – я замялась. – Я никогда не была на мероприятиях, похожих на это. Да что там, я ведь даже не знаю, что меня ждёт. Надо ли делать книксен или кланяться?

– В вашей юности не было званых ужинов? – удивился Виардо. – Насколько я помню, семья ваша была богата.

Я вздохнула. Марк затронул те воспоминания, которые я старалась запрятать как можно дальше. Были и такие. Правда, в то время я ещё носила гольфы и бантики. Мы были вхожи в самые богатые семьи, светские мероприятия северной столицы не обходились без нашего участия. Мама мечтала, чтобы я дебютировала на балу, который организовывал один известный глянец. Может быть, я и сама хотела этого – блистать на паркете и в жизни, встретить отпрыска таких же обеспеченных родителей, выйти замуж, любить его так же, как мать любила отца, и жить с ним счастливо в достатке до самой старости. А потом пришёл переходный возраст с юношеским максимализмом и бунтом. В бизнесе отца начались проблемы, которые затем перекинулись на мою психику, и я отдалилась и от семьи и всей той жизни, о которой раньше мечтала.

– До этого не дошло, – пробормотала я с сожалением.

– Реверансы не понадобятся, но, если вы способны поддержать светскую беседу на достойном уровне, от вас больше и не потребуется. Вот бы было время научить вас грамотно обсуждать котировки акций и колебание цен на нефть, но кто об этом подумает, когда взглянет на вас.

Вечером следующего дня мне сделали высокую укладку в салоне при отеле, где мы остановились. Открыли тонкую шею, в макияже лишь подчеркнули глаза лёгким смоки. Я надела купленное платье на голое тело, бельё сквозь ткань было бы заметно. Нанесла несколько капель духов на кожу и, как только застегнула на щиколотке босоножки, осмотрела себя в зеркало. Я никогда так элегантно не выглядела. Стройную фигуру облегала мерцающая гладь шёлка, вытягивая и без того высокий рост. Причёска и макияж преобразили меня настолько, что я не узнавала себя. Весь образ был утончённым, но без украшений казался незаконченным.

Раздался вежливый стук в номер. Должно быть, Марк вызывает. Но, распахнув дверь, застыла как вкопанная. Передо мной стоял Максим, одетый в чёрный смокинг. В первую секунду я не узнала в этом импозантном мужчине босоногого оборванца с пляжа. Он выглядел совершенно по-другому. Всклокоченные обычно волосы были уложены, бородка чуть подстрижена и приведена в порядок, смокинг сидел как влитой, подчёркивая стройность, да и манера держаться как будто изменилась. Вот только на его щеке всё ещё был виден немного побледневший синяк. Он не спешил заговорить, смотря на меня в упор и будто был поражён увиденным, так же как и я.

– Можно? – наконец произнёс он.

Я отступила, приглашая внутрь. В его руках была небольшая коробка из красного лакированного дерева.

– Марк сказал, что мероприятие серьёзное. Надеюсь, я не выгляжу вызывающе?

Эккерт снова бросил быстрый взгляд, немного задержавшись на моём вырезе, и кивнул.

– Достойно. У меня тут кое-что для тебя, – он указал на коробку. – Это не подарок. Взято напрокат и завтра нужно вернуть.

Я взяла из его рук коробку, но открыв потеряла дар речи. В ней лежал сверкающий бриллиантами чокер. Филигранные линии белого золота повторяли очертания цветов, а крупный камень в виде капли свисал точно по центру и, судя по всему, должен был подчёркивать ярёмную ямку под шеей. Украшение было таким изысканным и хрупким, что я побоялась взять его в руки.

– Марк сказал, что оно подойдёт к твоему платью.

Я завороженная смотрела на преломление света в драгоценности, но почувствовала внезапный приступ смеха.

– Прости, но это так похоже… прямо как в фильме «Красотка», когда он пригласил её в оперу. Чувствую себя Джулией Робертс, – но глядя на его недоумённое лицо, улыбка сошла с моего лица. – Ты не смотрел этот фильм?

Эккерт хмурясь покачал головой. Неожиданно, не встречала ещё человека, не знакомого с этим кино.

Я повернулась к нему спиной, отдавая коробку.

– Поможешь?

В зеркало наблюдала, как он аккуратно вынимает ожерелье с бархатной подложки. Прикосновение холодного металла заставило вздрогнуть. Раздался щелчок застёжки, и возникло ощущение, что на меня накинули кандалы. Даже невесомый чокер стал теперь давить на шею. Но стоило украшению оказаться на своём месте, образ был завершён. На нас из зеркала смотрела гармоничная пара. Если бы не знать всех обстоятельств нашего знакомства, можно было бы подумать, что мы особы голубых кровей – молодые, красивые, богатые. Сердце замерло на миг, настолько восхитительным показалось наше отражение. Я поймала взгляд Максима, но он тут же опустил глаза и, пройдя к двери, распахнул её, подав мне руку. Она оказалась тёплой и крепкой, но кожа была чуть грубее, чем я ожидала.

– Если тебе станет скучно, скажи. Водитель отвезёт тебя обратно в отель.

– Я несколько недель провела на вилле, где ты меня бросил. Так что хоть какая-то компания, даже незнакомых людей, будет милее, чем пустая комната.

– Я не бросил тебя, – он смерил меня сердитым взглядом. – Были дела, которые не требовали твоего присутствия рядом. Ты ведь не забыла, зачем ты мне нужна?

Я резко остановилась, выдернув свою ладонь из его руки.

– Спасибо, что лишний раз напомнил, а то я запамятовала.

Я быстрым шагом прошла за охраной прямо к выходу. Почему меня вдруг взбесило его пренебрежение мной? Отсутствие с его стороны внимания, наоборот, должно было обрадовать, но его безразличие, выводило из себя. Не дождавшись, пока водитель откроет дверь, я сама дёрнула ручку и, сев на место, хлопнула с досады дверью. Спустя секунду Максим оказался рядом.

– Мне показалось, ты можешь вести себя сдержанно, – процедил он.

– Ты не представляешь, насколько я сейчас сдерживаюсь.

– Тогда, когда мы прибудем на место, дождись, что дверь тебе откроют и подадут руку.

Глава 12

Мы всю дорогу провели в молчании, глядя каждый в своё окно. Вечерний город погрузился в темноту, освещаемый тёплым светом. Людей на улицах не стало меньше, наоборот, с уходом солнца заполнились летние террасы. Рим с его праздной толпой помог немного успокоить клокотавшее во мне недовольство и, когда машина подъехала к монументальному зданию с бесчисленными арками, негодование сошло на нет. Я ожидала, что нас встретят огни рамп и вспышки от фотоаппаратов, учитывая масштаб вечера, но было довольно тихо. По периметру здания сновала охрана, которая не подпускала никого лишнего ближе пятидесяти метров.

Все окна дворца горели приятным светом и изнутри доносилась инструментальная музыка. Дорогие машины подъезжали к парадному входу, а из них один за другим выходили нарядно одетые гости. Мужчины в смокингах, а дамы в роскошных платьях и не менее заметных украшениях, что и у меня.

Я дождалась, когда мне откроют дверь и помогут выйти наружу. Максим терпеливо подставил свой локоть и повёл меня внутрь.

– Здесь нет прессы, – заметила я, чувствуя, как возвращается мандраж.

– Устранена. Не все любят светиться в таблоидах.

– Прямо как ты?

– Прямо как я.

Зал внутри был отделан мрамором. Высокие потолки с арочными окнами, столы с напитками и закусками перемежались со статуями современных скульпторов и гигантскими композициями из живых цветов, чьи ароматы окутывали и кружили голову. Впереди я заметила большой зал, откуда текла приятная музыка. На сцене играл небольшой струнный оркестр, а по центру расставили столы для гостей, некоторые из которых уже рассаживались на свои места. Запрокинув голову, я оглядывала помещение, чувствуя себя ничтожной песчинкой.

– Buona sera, mio caro!* – статная блондинка средних лет, одетая в платье благородного цвета бордо, улыбаясь подошла к нам и протянула руку Максиму, которую он с готовностью пожал.

– Buona sera, – Эккерт едва заметно улыбнулся и перешёл на английский. – Мила, это Сара Блант, она управляет моим благотворительным фондом и помогла организовать сегодняшний вечер.

– Очень приятно, – я слегка кивнула.

– Мне тоже, – улыбка блондинки была вовсе не искренней, а взгляд оценивающим, пробивающим до самого нутра, от чего я почувствовала себя неуютно. – Мила? Какое необычное имя. Откуда вы?

Я невольно взглянула на Максима, и он едва заметно кивнул, будто давая разрешение.

– Из России.

– Так вы с господином Эккертом из одних мест. Ты не говорил, что снова был на родине. Ещё и умудрился привезти настоящее украшение сегодняшнего вечера.

Я почувствовала, что краснею. Услышать такой комплимент из уст женщины было неожиданно, но приятно. Особенно, если учесть, что от Максима я получила только сухое «достойно».

– Дорогой, кое-кто уже интересовался тобой, – Сара кивнула в сторону кучки мужчин. – Думаю, я могу пока развлечь твою спутницу.

Она подмигнула мне и взяла под руку, уводя от Эккерта. По пути мы взяли пару бокалов с шампанским, и Сара увлечённо стала рассказывать о произведениях искусства, заполнивших этот дворец. Мы перемещались из зала в зал среди других гостей, любовавшихся выставленными экспонатами, ненадолго останавливаясь у какой-нибудь аляповатой картины или античной статуи. Я расспросила её, откуда ей столько известно о живописи и скульптуре, и оказалось, что большинство из них она приобрела сама.

– Хозяева этих вещей любезно передали мне их на время, чтобы можно было составить небольшую выставку. Конечно, большинство из них принадлежат итальянскому государству, но для полноты картины я упросила своих друзей ненадолго одолжить свои любимые игрушки.

– И мне кажется, у вас прекрасно получилось скомпоновать полноценную коллекцию.

Мы достигли тихого зала, куда не дошли даже самые большие любители искусства. Я остановилась возле авангардной картины. Синие оттенки краски перемежались с желтыми всполохами, среди которых угадывались очертания зданий.

– Умберто Боччони, – произнесла Сара, видя мой интерес. – Он писал в стиле футуризма. Удивительно, как цвета картины сочетаются с цветом ваших глаз.

Она наклонилась чуть ближе и почти прошептала, будто нас мог кто-то услышать:

– Вы не похожи на других и одновременно похожи.

– Что? – я с непониманием обернулась к ней.

– Я о девушках Эккерта.

Улыбка сползла с моего лица, а холодок пробрался к самому сердцу. Если она знает о других девушках, в курсе ли, на каких они были условиях рядом с Максимом?

– Что же в нас общего? – я старалась сохранять в голосе невозмутимость.

– Типаж. Высокая, стройная, длинные тёмные волосы.

– Тогда чем отличаюсь?

Она отошла на шаг, смерив меня оценивающим взглядом, будто перед ней стояла породистая лошадь, а не человек.

– У вас неплохое воспитание, вы не капризны, неприхотливы … и внимательный слушатель.

– Вы поняли это за двадцать минут беседы?

– Этот человек доверил мне в управление многомиллиардный фонд. Думаете, меня не волнует, с кем он заключает контракты?

Она знала. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Но в поведении Сары не было ни капли презрения ко мне, как к девушке, заключившей позорный договор, хотя я всё равно старалась не смотреть ей в глаза.

– Думаю, вы не опасны. Что бы он вам ни пообещал, вы возьмёте только это, не больше. Остальные пытались цепляться за такой шанс. Крайние прилипалы на мой взгляд. Наивные, пытались контролировать Эккерта. Но не вы. Я заметила вашу отстранённость рядом с ним, будто для вас это и вправду повинность.

Знала бы Сара, насколько права. Максим был привлекателен, богат. Любая на моём месте воспользовалась бы возможностью, что рядом такой мужчина. Но он сам по себе был огромным испытанием.

“Повинностью…”

Неужели только для меня было так трудно находиться подле него? Неужели Эккерта всё устраивало? Не знаю, сколько таких девушек было, со сколькими он успел заключить договор, но была ли хоть одна, которая безропотно терпела его или даже… любила?

– А у него были отношения без контракта? – выпитое развязало во мне любопытство.

– О таких мне неизвестно. Но я знаю его семь лет, а не всю жизнь.

– Удивительно, – я ухмыльнулась. – Я узнаю о нём только от людей, которые его окружают. Сам он почти ничего не сказал, будто старается оградиться высоким забором.

– Может, на то есть причины?

– Но вам он дал шанс узнать его поближе.

– Вы ошибаетесь, – Сара погрозила пальчиком. – Вам он его тоже не даст. Сколько вы уже с ним?

– Недели три.

– Ещё двадцать три, не так ли? У вас также мало шансов узнать его, как и у меня. Спустя столько лет я не знаю о нём ничего личного – ни его любимый цвет, ни блюдо, ни какую музыку он слушает.

– Радиохэд, – чуть слышно произнесла я.

– Что?

В тот вечер, когда я потревожила Эккерта в его кабинете, а он чуть не ударил меня, из наушников донеслась песня «Creep», тревожная и зловещая. Была ли это его любимая группа или просто первая попавшаяся композиция, но это был кусочек его личности.

– Он слушает Радиохэд, – повторила я.

Брови Сары взлетели вверх.

– Вы меня удивляете.

Мы неспеша вернулись обратно в главный зал, но больше не касались скользкой темы. Мне импонировало умение Сары держать себя, манеры и просвещённость в том, что касалось искусства, но её осведомлённость обо мне пугала.

Я заметила стройную фигуру Максима среди других гостей. Он возвышался над остальными на полголовы, так что не заметить его было сложно. С ним о чём-то увлечённо говорил невысокий мужчина в очках. Он показался мне смутно знакомым, будто я могла его раньше где-то встречать.

– Это…, – я указала на незнакомца пальцем, забыв о манерах.

– О, да, – Сара заметила, кого я имею в виду. – Мистер Гейтс каждый год посещает наш вечер. Не тревожьте их сейчас. Поверьте, у них есть общие темы, которые им стоит обсудить.

Когда Марк говорил о сильных мира сего, я представила себе безликих богатеев, о которых никогда в жизни не слышала, и никак не ожидала увидеть здесь одного из самых влиятельных и богатых людей планеты. А Эккерт так спокойно общался с ним, будто они были давно знакомы. От выпитого натощак шампанского стало нехорошо. Мне нужно было немного освежиться и привести голову в порядок.

– Прошу прощения, – я поставила опустевший бокал на столик и покинула Сару, направившись в сторону уборной. Пол немного шатался подо мной. Зря всё-таки пригубила шампанское, но как иначе справиться с волнением я не знала. В туалете холодной водой ополоснула щёки, но это совсем не помогло, к тому же в груди разгорался жар. Стало душно и нечем дышать. Состояние было близко к предобморочному то ли от беспокойства, то ли от того, что с утра не смогла запихать в себя ничего кроме чашки эспрессо. Нужно было срочно на воздух.

Я вышла в зал и глазами поискала единственных, с кем была здесь знакома, но ни Максима, ни Сары не увидела, зато заметила открытый выход на террасу. Пробираясь сквозь толпу богатых людей и замечая на себе приветливые взгляды, я старалась улыбаться, молясь, чтобы не упасть прямо к их ногам. И в миг, когда я была в шаге от своей цели почувствовала, как ноги больше меня не держат. Но тут же кто-то заботливо подхватил меня за талию, удерживая в вертикальном положении, и вывел на улицу.