Читать книгу "Желтое предупреждение: сибиряк идёт на примирение"

Глава 9

***

Жизнь до того странная штука, что когда ты соглашаешься уже плыть по её течению, она резко меняет своё направление. После того как моя жизнь уже несколько раз делала переворот на сто восемьдесят градусов, я с упрямством педанта расставлял всё снова по своим местам. Но то, что происходит сейчас со мной, отдельный вид наслаждения.

И вот я смотрю на файлы, которые скинули мне мои спецы, и тихо обалдеваю. Хотя этот выбор я сделал осознанно. Возможно, даже из‑за белой зависти к другу. Я смотрел на Царёва, который ради своей женщины выбрался из нашей глуши, чтобы разобраться с проблемами. Вот только я не ожидал, что на моей малой родине развернутся такие страсти с нежной, горячей и такой желанной Лисичкой!

А вкус её губ до сих пор гуляет на губах сладкими нотками. И её тихий стон отдаётся эхом в голове. Наверное, слишком часто я по ней получал, раз уже слышу голоса. Вот только этот голосок я готов слышать каждый день, и не только со стонами.

Но сначала решаем вопрос с баранами! Беру телефон и набираю Царёва.

– Чего тебе? – вместо приветствия слышу вопрос от друга. Дышит тяжело, будто бежал или…

– А чем ты занят? – спрашиваю с издёвкой я.

– Трахаюсь, чёрт возьми! – пыхтит Царёв, а следом идёт ещё один набор народного языка.

– Помочь? – задаю логичный вопрос, но уже поднимаюсь с кресла и беру ключи от машины.

– На лесопилку приезжай, – отвечает Царёв и отключается.

Через полчаса торможу у огромного крытого ангара, где пахнет свежей древесиной, смолой и тяжёлой работой. Когда‑то это место стало спасением для меня лично. Именно здесь мы с Царёвыми учились быть мужиками.

Только благодаря отцу Царёвых, да и дружбе с Михой, я не скатился туда, где сегодня обитают многие из нашего класса. А некоторые уже и не живут вовсе.

Из ангара доносится отборный мат, приглашая в гости на кружку работы до седьмого пота. Прохожу внутрь и смотрю на взмыленных Царёвых. Володька, старший брат Михи, и, собственно, сам Мишка нависли над мотором дисковой пилорамы, в одних футболках, чумазые. Ну, в общем, ничего не изменилось!

– Помощь нужна? – громко кричу я, не останавливаясь.

Царёвы оба поднимают голову на меня и одновременно улыбаются, вытирая руки о рабочие штаны.

– Да ты глянь, кто пожаловал! Коршун! – довольно присвистывает Володька и первый протягивает мне руку. – Птиц, ты заблудился?

– Не, – отвечает за меня Миха. – Он теперь с нами жить будет. Малая родина зовёт, – и тоже протягивает мне руку.

– Нет! Я не согласен! Пусть едет в свой город. Что это он будет здесь делать? Неженатый. Детей нет! Девок наших соблазнять? – и столько возмущения в голосе Володьки, что мы с Михой не выдерживаем и ржём во всю.

– Да ладно, – хохочу я и стягиваю куртку. – Я только немного подразнюсь, и всё. Мне чужого не надо.

Миха прыскает ещё громче, а Володька не унимается:

– Миха, я бы его в гости не приглашал! Танюшка у тебя дама характерная, так что…

– Я тебе сейчас мотор на ногу уроню, братец! – резко становится серьёзным Миха. – И тогда посмотрим, кто из наших жён серьёзнее.

– Ну ты посмотри на этого качка! Как с ним работать можно? И вообще, у нас зарплата маленькая! – быстро добавляет Володька.

– Брешет, – ржёт Миха снова.

– Да знаю я, – поддерживаю друга. – И, Володь, я тебя, как старшего брата, хочу заверить: мне ваши жёны не нужны. Я свою хочу.

– Лисичка! – присвистывают оба.

И если Миха смотрит на меня с пониманием и поддержкой, то Володька отрицательно качает головой. Они оба знают мою историю. Оба помнят, что было, когда я поплатился горячей башкой за свои поступки!

– А ты уверен, что выживешь? Ты её обидел, Коршун. Сам слинял. А девочка она видная…

– Я сейчас Настеньке позвоню и расскажу, что ты здесь на других заглядываешься, – перебиваю Володьку, и снова ангар наполняет дикий хохот Михи, потому что выражение лица Володьки можно сравнить с шоком и диким испугом одновременно.

Присаживаюсь возле ящика с инструментами и осматриваю начинку. Замечаю разводной ключ и, взяв его в руку, довольно скалюсь, взвешивая.

– Так за чем приехал, Глеб? – Миха присаживается рядом и внимательно смотрит на меня.

– Да мне здесь птички мои нашептали много интересной информации по фирме Кузьки Трутнева. И мне бы понять, насколько глубоко мне ещё копать нужно, чтобы всё дерьмо всплыло. Или, может, вы мне поможете? – поднимаю взгляд по очереди на Миху и Володьку.

– Я так понимаю, сплетни правдивые пришли? – первым хмурится Володька.

Мы с Михой вопросительно уставились на него. Хотя что‑то мне подсказывает, что следующая информация ой как не понравится мне!

– Недавно же у Лисички было день рождения. И Кузька решил её закадрить окончательно. Устроил ей стриптиз, но попал в больничку. Вот только после этого он всем растрезвонил, что она его баба и теперь все проблемы должны решаться через неё. А проблемы явно есть, так как в больничку он попал со спиной, а потом, чисто случайно, на следующий день у него оказалась сломана рука, – и всё это Володька выдаёт, хмурясь и потирая подбородок.

– Вот же чёрт! – не договариваю я. Хотя теперь могу объяснить себе вчерашнее состояние Лисички. – И значит, с Кирсановскими братками он работает.

– Зачем спрашивать, когда и сам уже знаешь, – хмыкает Миха и достаёт монтировку из ящика. – Нужно мотор сегодня починить. Что‑то мне подсказывает, что завтра он нам пригодится.

Довольно скалюсь на слова друга и закатываю рукава на кофте. Чинить, так чинить. Сначала мотор починим, потом братков, а потом и Лисичку пойду завоёвывать. Что мне стоит дом построить!

Глава 10

***

Голова тяжёлая, так как весь прошедший день и полночи пришлось перебирать все договоры, акты и маршрутные листы, которые смогла найти за прошедший год, чтобы понять, чего же от меня будут хотеть. Но так ничего и не нашла. Это просто какое‑то издевательство над моей рыжей головой, которая начинает закипать.

И да, я прекрасно знаю, что это за братки. Добрый охранник, дядя Коля, любезно объяснил мне, кто это такие и чьи они будут. Да и нужно быть медведем, чтобы не знать, кто такой Кирсан и что он умудрился устроить зимой. Идиот, что с него взять.

– Вот же кот облезлый, – сонно возмущаюсь я и иду открывать дверь, в которую тарабанят с такой настойчивостью, будто случился пожар.

Бросаю взгляд в зеркало, что висит в коридоре, и даже радуюсь тому, что у меня гнездо из волос на голове, а глаза красные. Старая пижама с милыми енотами только добавляет моему образу изюминки, что совершенно точно не выглядит возбуждающе.

Вот, кстати, ещё один минус взросления. Попробуй лечь спать на полчаса позже положенного времени, и ты превратишься в особь лет на двадцать старше своего возраста по паспорту. А ведь раньше я могла не спать ночами и утром бодрой козочкой мчать на работу.

– Да иду я! – кричу на очередной грохот в дверь.

И мой ещё сонный мозг подмечает, что если бы это были те самые братки, то вряд ли бы стучали.

Открываю дверь и натыкаюсь на такие знакомые лица, что не сразу понимаю, что происходит.

– О, Господи! – в один голос выпаливают мама и папа. Но маменька ещё и руки прикладывает к груди, быстро обводя меня взглядом.

– Нет, это всего лишь я, ваша дочь, – отвечаю родителям и не отхожу в сторону.

Вот не до гостей мне… А сколько сейчас времени?

– Не паясничай, – говорит мама и делает шаг ко мне, ловко отодвигая меня в сторону. – Ваня, сумочки не забудь, – бросает папе через плечо.

– Привет, дочь, – тихо здоровается папа и даже умудряется чмокнуть меня в щёку.

А вот я совершенно не удивлена визиту родителей в такую рань, учитывая то, что мне вчера уже вечером принесла Оля. Сплетни – страшная двигательная сила. В одном конце города пукнешь, в другом уже скажут, что ты валялась пьяная и тебя имели все мужики.

А вот с мамой сейчас будет занимательная беседа. Да и кто может остановить женщину, которая когда‑то в муках дала мне жизнь, кормила, растила, ночи не спала, а я, такая бессовестная, вот совершенно не ценю её вклад в свою жизнь? Так что моя маменька прямиком проходит в дом и быстренько осматривает всё своим профессиональным взглядом – будто не уютный домик проверяет, а место преступления на предмет улик.

Хотя чему я удивляюсь и из последних сил стараюсь не закатить глаза. Сейчас начнётся: «Лиза, ты похудела», «Лиза, у тебя круги под глазами», «Лиза, когда ты наконец выйдешь замуж и подаришь нам внуков?»

Папа, как всегда, держится чуть позади, не изменяя своей мудрой тактике. Он вообще у меня дипломат: стоит, улыбается виновато и потирает руки, будто хочет сказать: «Я тут ни при чём, это всё она, но я тебя всё равно люблю».

– Лизавета, – начинает мама, снимая пальто и вешая его на крючок с такой точностью, будто это стратегически важный объект, – ты почему не отвечаешь на звонки? Мы с отцом волновались!

Конечно, волновались, я даже не сомневаюсь. Волновались так, что решили заявиться в восемь утра в субботу, чтобы лично убедиться, что я не лежу где‑нибудь в канаве.

– Мам, я просто работала допоздна, – зеваю я, пытаясь пригладить волосы, но они, как назло, только пушатся ещё сильнее. – И телефон поставила на беззвучный.

– Работала? – мама поднимает бровь так высоко, что я почти восхищаюсь её гибкостью. – В субботу утром? В восемь?

– Ну… вчера вечером, – уточняю я. – Пришлось взять работу на дом.

– И что же такого срочного случилось, что ты забыла про свою семью? В субботу ты приезжаешь к нам. А сегодня я проснулась, а тебя нет! – в голосе мамы звучит та самая нотка праведного негодования, от которой у меня уже зубы сводит.

Боже, ну дай мне терпения. Граммульку, чтобы я не злилась на свою мамульку. Ну не рассказывать же ей, что срочного случилось у меня? Что мой дорогой, уже в прямом смысле, начальник Кузьма Семёныч решил сделать меня своей личной представительницей перед братками, а я теперь должна разгребать последствия его подарочков? Тогда терпения будет мне мало. Нужно ещё ведро спокойствия и целый багажник приличных слов. А они почему‑то не хотят приходить сейчас на ум. Я спать хочу. Но жизнь слишком жестока, чтобы всё было по нашему хотению.

– Ничего особенного, – пожимаю плечами и медленно двигаюсь в сторону кухни. Мне нужен кофе. – Просто аудит начался внеплановый.

– Аудит? – папа оживляется. – Это серьёзно. Может, помочь чем? Я в своё время бухгалтерию неплохо знал…

– Спасибо, пап, – улыбаюсь я как можно теплее, – но тут всё под контролем. Просто нужно разобраться в документах.

Эх, знал бы ты, папа, какой будет увлекательный аудит, если я не разгребу всю ту дичь, что оставил мне этот калека со званием шефа. Но здесь не получится просто свести дебет с кредитом. Обычной математикой братков не удивить. Тут высшая нужна. В идеале – летучая, но Коршунов не объявлялся вчера. Значит, опять исчез.

Мама тем временем уже прошла за мной на кухню, открыла холодильник и изучает его содержимое с видом эксперта‑криминалиста.

– Ты совсем не ешь! – выносит она вердикт, а я только молча киваю. – Одна минералка и какой‑то засохший сыр! Лиза, ты себя в гроб загонишь! Ваня, неси сюда сумку, ну что ты застыл!

Мама дорогая, ну за что, да ещё и в субботу с утра! Вот сейчас она достанет из сумки контейнер с котлетами, и начнётся настоящее спасение моей жизни. Сначала котлета, потом совет про замужество, потом вопрос про внуков… Всё по сценарию.

– Мам, – пытаюсь я мягко сменить тему, – а вы чего так рано? И чего это дедушку не взяли?

– Опять паясничаешь? – она оборачивается ко мне с таким видом, будто я только что сказала, что ухожу в монастырь. – Лиза, мы – твои родители! И когда волнуемся за ребёнка, встаём с рассветом! И хотим видеть свою дочь, пока она ещё не превратилась в ночной призрак! Ваня, подтверди.

– Да, – уверенно кивает папа и входит на кухню к нам.

И вот я смотрю на своих родителей и пытаюсь понять, что это у них за такая идея фикс – отдать меня замуж. Да и… Мама с папой настолько разные, и даже не сразу поймёшь, что чуть полноватая, среднего роста мама, с морщинками у глаз, и высокий статный папа кардинально меняются ролями, когда дело касается меня.

Мне вообще иногда кажется, что папа либо очень сильно любит маму и поэтому ей всегда поддакивает, или просто он слишком мягкотелый, хоть и большой и сильный.

– Мам, пап, я, конечно, очень благодарна вам за заботу, но мне бы собраться сейчас и доделать работу, – разворачиваюсь к родителям, сжимая в руках чашку с кофе.

– То есть мы тебе мешаем?! – голос мамы немного повышается, а вот у папы только глаза увеличиваются в размере, и он будто пытается мне показать ими, что, кажется, я сказала лишнего.

В этот момент раздаётся стук в дверь. Все трое вздрагивают. И вот я даже не знаю, благодарить мне ещё одного гостя или идти искать новое средство защиты по дому.

У меня сегодня день открытых дверей, что ли?

– Ты кого‑то ждёшь? – настороженно спрашивает мама.

– Курьер, наверное, – бормочу я, пытаясь сообразить, что же делать.

Хотя что делать? Нужно идти открывать дверь и решать вопрос по ходу. Подхожу к шкафу и, открыв его, первым замечаю зонт‑трость. Беру его в руку и иду к двери.

– А это зачем? – спрашивает хмурый папа и идёт за мной.

– На всякий случай, – пожимаю плечами.

– Лизавета! Быстро отвечай родителям, куда встряла? – громко кричит мама.

И тут я слышу громкий голос того, кого меньше всего хотела видеть именно сейчас:

– Лиза, я знаю, что ты дома. Открой. Нам нужно поговорить. И даже если ты там голенькая, можешь не стесняться!

– Идиот, – выдыхаю я замирая у двери, уже держась за ручку и бросаю быстрый взгляд через плечо на родителей.

Мама скрещивает руки на груди и смотрит на меня с подозрением. А папа делает вид, что очень заинтересовался своим отражением в зеркале.

Глава 11