Читать книгу "Туман. Непокорная для бандита"

Глава 4

Жду чего угодно: от банальных угроз до траха. Но вместо ожидаемого этот бандит – а это именно он. Я за столько лет жизни научилась различать, кто находится передо мной. И этот экземпляр непрост. Слишком опасен и слишком непредсказуем.

Что подтверждается почти сразу. Он хватает меня за руку и тащит к столику с едой.

– Садись, – приказывает.

– Не буду, – огрызаюсь я, и вот какого хрена – вообще не ясно.

– Сядешь, – рычит он и толкает меня на стул так, что я шлёпаюсь с тихим шипением.

Ногу снова пронзает болью, и предательский стон срывается с губ, выдавая меня.

Да что вообще происходит? Я знаю, что такое боль. Могу пережить даже то, что не каждый мужик вынесет, но сейчас всё выходит из-под контроля.

Поднимаю ненавидящий взгляд на этого дикаря и посильнее сжимаю одной рукой ручку кресла. Взгляд Тумана мгновенно темнеет.

– Показывай, – требует он и подходит к креслу так, что его пах теперь почти напротив моего лица.

– Что? – не понимаю я.

А может, и понимаю, но мне слишком больно, чтобы сообразить сейчас.

– Ногу, – цедит он сквозь зубы. – Показывай, где болит.

– Тебя это ебать не должно, – шиплю, смотря на него снизу вверх.

– Показывай, – повторяет он уже тише, но от этого не менее опасно, и медленно наклоняется ко мне, так что теперь нависает надо мной скалой. – Или я сам сниму с тебя это дерьмо, которое ты спиздила в моей гостинице, и смотреть уже буду везде.

Я сжимаю челюсть и со злостью задираю подол, открывая бедро. Там, где недавно был глубокий порез от ножа Алекса, теперь красуется свежий шрам и синяк – после того, как этот придурок дёрнул меня на кровать.

Туман присаживается на корточки, и его пальцы аккуратно касаются кожи рядом с раной. Прикосновение шершавых пальцев заставляет кожу покрыться мурашками. Реакция плохая реакция! Её быть вообще не должно.

– Свежее, – спокойно констатирует он. – Недели две?

Ты смотри, какой наблюдательный.

– Десять дней, – сухо отвечаю я.

– Кто? – спрашивает он, поднимая на меня взгляд уже почти чёрных глаз.

Но я стискиваю зубы покрепче и молчу. Ну нет! Довериться – равно предать себя. А я уже давно уяснила одну истину: себе изменять нельзя. Решила, что мужики – это только способ для достижения нужных целей, вот и иди по этой дорожке. Нечего петлять.

Тем более с моей внешностью, которую когда-то называли роковой, да и сейчас ничего не изменилось, я слишком рано осознала, что всем нужна только картинка, но никак не то, что внутри.

– Мне плевать на того, кто это сделал, – говорит он тихо, и его пальцы сжимаются на моём бедре, чуть выше коленки, вырывая из тяжёлых мыслей. – Но мне очень интересно, почему ты хромаешь и при этом пытаешься сбежать через горы с пацаном.

– Это не твоё дело, – шиплю я.

– И снова неправильный ответ, – усмехается он и поднимается. – Потому что теперь ты и этот пацан – моя головная боль.

От этих слов что-то неприятное скребёт внутри, как раз там, где должно быть сердце. Но его там нет. И очень удобно для такой, как я.

А вот Туман подталкивает ко мне столик с едой и холодно приказывает:

– Ешь.

– Да ты, смотрю, само приличие и воспитанность, – язвлю я. И здесь уже работает инстинкт, который отвечает за то, чтобы скрыть боль под бронёй суки. – Не голодна.

– Яна, – произносит он моё имя так, что мурашки снова бегут по спине. – Не испытывай моё терпение. Так что жри, – а вот последнее он уже произносит с рычащими нотками в голосе. – Не люблю баб, которые могут спрятаться за фонарным столбом.

Мудак. Взять бы одну из этих тарелок да в голову зашвырнуть. Но что-то мне подсказывает, что мне придётся слишком долго возиться с замком, а Туман... это не его мобильный взламывать, с детскими паролями.

Я смотрю на тарелку, на еду, думаю несколько секунд, а предательский желудок жалобно урчит, и Туман усмехается.

Точно мудак. Но когда улыбается, больше похож на довольного кошака. Отвлекаю себя, пускай и таким низким способом. Но лучше так, чем думать о боли во всём теле.

И всё же беру вилку и начинаю есть.

– Вот и молодец, – говорит он и садится напротив. – А теперь, пока ты ешь, я буду задавать вопросы. И ты, красавица, будешь отвечать.

Да ты смотри, какой уверенный в себе. Может, я всё же смогу взломать его систему быстрее, чем думаю?

– Кто такой Мишка? – спрашивает он.

Не твоего ума дело, но это я только думаю, а вот рот открывается только для того, чтобы закинуть новую порцию еды.

– Почему вы бежите?

Снова молчу.

– От кого бежите?

Да ты смотри, какой любопытный?

Он вздыхает и откидывается на спинку стула.

– Ладно, – говорит он почти мирно. – Сыграем в другую игру.

Я снова пропускаю момент перемены его настроения, а он встаёт, подходит ко мне и наклоняется так близко, что я чувствую его дыхание.

– Слушай, как всё будет: через полчаса у меня будет мобильный, а ещё через час – вся информация о тебе, – шепчет он мне на ухо, а я отвожу взгляд в сторону. Не хочу смотреть ему в глаза. – От твоего рождения до размера сисек. Хотя твоя твёрдая двоечка и так отлично видна. Но ты можешь облегчить нам задачу настолько, насколько это возможно. Хотя можешь продолжать молчать. А я, так и быть, как только узнаю, кто ты, откуда и что за дерьмо тащишь за собой, подумаю, кому тебя передать.

Я резко поворачиваю голову, и наши губы оказываются в опасной близости.

– Желаю удачи, – бросаю я вызов, хотя внутри всё холодеет.

Я допустила оплошность. Не проверила. Положилась на то, что все монстры остались где-то на востоке нашей необъятной родины. И забыла, чем оборачивается беспечность, когда ты принимаешь решение пойти против собственных демонов.

И если Туман действительно узнает, кто я такая. Что я – дочь Артёма Мамонтова, одного из отвратительных авторитетов дальневосточной стороны. Что я сбежала от Алекса Глебникова, урода и твари, которая загубила мою сестру, а Мишка – единственный родной мне человек, которому я не желаю такой судьбы. То всё рухнет к чертям.

– О, я попробую, – усмехается он и вдруг проводит большим пальцем по моей нижней губе. – И ещё много чего попробую.

Его взгляд темнеет, и я вижу в нём откровенный голод. Хищник смотрит на добычу. И, кажется, решил, что поиграет, прежде чем сожрать.

– Но сейчас, – продолжает он тихо, – ты доешь. Потом примешь душ. Я дам тебе одежду. А потом ляжешь спать. Здесь. В моей постели.

– Ты охренел? – вырывается у меня. – Я буду спать там, где спит Мишка, – с яростью добавляю я.

Но вот Туман будто не замечает моей реакции. Он только скалится, довольный собой.

– Как скажешь, – соглашается он с усмешкой, вгоняя меня в шок, а я задницей чувствую, что это очередная ловушка. – Только спать тебе всё равно здесь. Потому что единственная альтернатива – подвал, где сейчас те двое, которые пришли за тобой и за пацаном.

Ненавижу таких мужиков, но молчу, потому что понимаю – он прав. У меня нет выбора.

– А ты? – всё же спрашиваю я.

– А я, красавица, – наклоняется он ещё ближе, и его губы почти касаются моих, – лягу рядом. И буду следить, чтобы ты никуда не сбежала. Потому что, судя по твоим глазам, ты уже просчитываешь варианты.

Какой умный, хитрый и слишком опасный Туман. И от этого осознания становится ещё хуже. А его следующие слова только подтверждают мои догадки.

– И даже не думай дёргаться, – говорит он холодно. – Тебе теперь не выйти отсюда, пока я не разрешу. Ах да, о пацане тоже подумай. Потому что если ты свалишь, я найду тебя. И поверь, ведьма, тебе не понравится, что я с тобой сделаю.

Я сжимаю вилку так сильно, что пальцы покалывают от напряжения.

– Ты ублюдок, – шиплю я.

– Согласен, – поправляет он с усмешкой. – И знаешь, мне это даже нравится. Особенно когда ты так смотришь. Будто хочешь убить.

– Хочу, – честно говорю я.

– Вот и славно, – хмыкает он и выпрямляется. – Значит, у нас взаимная ненависть. Отличная база для сотрудничества.

– Какого хрена тебе от меня нужно? – не выдерживаю я.

Он медленно улыбается, и эта улыбка обещает столько тёмного, что внутри всё сжимается.

– Это не мне нужно, здесь ты просчиталась. Нужно тебе. Ты ввалилась в мой номер, – самодовольно говорит он. – Но не волнуйся, к завтрашнему утру я решу, что ты мне можешь дать за те проблемы, которые принесла в мой дом. А ты, красавица, будешь ждать. И молиться, чтобы моё решение тебя устроило.

Он поворачивается и идёт к двери в ванную, на ходу сбрасывая халат и оттягивая резинку трусов, собираясь и их снять.

____________________

Ну, в общем, мудак он у нас ещё тот!!

Но давайте подождём главу от Маратика)! Кто что думает по этому поводу?

Как будем наказывать этого фантика?😎

Глава 5

***

Вот какого хера меня так кроет? Вошёл в ванную уже голый. И встать бы сразу под душ, да остудить башку, в которой вырисовывается слишком много самых разных кадров, где я не только трахаю эту Яну, но и как она смотрит на меня вот так же, снизу вверх, стоя на коленях и голая.

Картинка не просто отшибает мозг. Она слишком быстро перетекает в член, который болезненно пульсирует. И это бесит!

Сжимаю кулаки посильнее, и болью простреливает плечо.

Отрезвляет. Так что жить и дышать можно.

Захожу в душевую и сразу же врубаю холодную воду. Нужно окончательно остыть и понять, что же произошло на самом деле. Даже не так: без нужной информации это как слепому коту тыкаться в чёрной комнате.

Но всё же даже то, что я имею сейчас, могу уже сложить в нужную картинку.

Пацан ей родной, но мать не она. А вот когда Мишаня сказал про маму, Яна не просто напряглась – её будто снова по башке приложили.

Значит, с мамой пацана что-то произошло. Дёрнуть за эту верёвочку? Сделать ей больно, чтобы открыла рот? Вариант неплохой, учитывая, что мои угрозы на неё не работают.

Переключаю воду с холодной на горячую и упираюсь руками в стену. Прикрываю глаза и сжимаю зубы до хруста.

Красивая сука, с куском камня в груди. Таких я видел немало. Они сами себя превращают в объект желания для мужиков. Сами готовы дать всё, что у них есть, и это чаще всего – высший пилотаж.

Но что-то не так.

Красивые суки не бегут со свежими ранами, а ещё и с побоями, которые она пыталась спрятать за распущенными волосами, в горы с маленьким ребёнком. И не дерутся так, что готовы лучше сдохнуть, чем чтобы всё было так, как я скажу.

Руки сами сжимаются в кулаки, особенно от противного, до тошноты удушающего воспоминания из той жизни, где я был тем, кто не мог защитить.

Кулак сам влетает в кафельную плитку. Сдавленно матерюсь и встряхиваю рукой. Боль и брызги разлетаются по душевой.

И, бл*дь, я же поклялся себе, что не стану больше тонуть в этом болоте, которое давно замуровал внутри себя, а эта дрянь с тёмными глазами-омутами всколыхнула всё.

Переключаю воду снова на ледяную, а через минуту уже стою перед зеркалом. Теперь бы пережить ворчание Карловича и дождаться, пока Грек раздуплится и притащит мне мобилу.

Дверь в ванную настолько резко открывается, что я не сразу соображаю, какого хера происходит. Никогда не имел привычки задерживать у себя баб больше, чем положено.

Но на меня смотрит Яна.

И снова этот её цепкий взгляд, который обжигает что-то за грудиной, чего там быть не должно. В паху простреливает, и член реагирует моментально.

И она тоже реагирует. Её пальцы сильнее сжимают ручку на двери, я даже слышу, как она сглатывает, хотя, надо сказать, лицо всё же держит. Вот только лёгкий румянец никуда не спрячешь.

– Если ты хотела меня увидеть голым, нужно было попросить, чтобы не закрывал, – говорю первое, что приходит в голову.

Яна вздрагивает от моего голоса, будто осознаёт, что стоит слишком долго и пялится.

– Мне нужно в туалет, – говорит ровно и с раздражением, но не двигается.

– Заходи, – киваю в сторону унитаза и не двигаюсь.

– Я должна при тебе всё делать? – она понижает голос до шипения и уже не скрывает злости.

– А в спецуре ты как делала? Или у вас девочки отдельно бегали писать и какать? – бью наугад и попадаю.

Да я, бл*дь, сегодня сам мистер Очевидность!

Яна бледнеет слишком резко, что бросается в глаза, и вторая рука сжимается в кулак. Да, вот ручки-то её и выдали. Она вся будто создана из секса, а руки набиты, как у отличного бойца.

– Или ты приняла правильное решение и пришла сама мне рассказать, куда втянула? – задаю ещё один вопрос и разворачиваюсь так, чтобы опереться задом о раковину, складываю руки на груди.

Но эта ведьма с глазами ночи молчит. Только взгляд гуляет по мне. И это, сука, совсем не честно. Хотя моя фантазия уже давно раздела и трахнула эту заразу, но всё же увидеть воочию то, что хочу до боли в яйцах, было бы идеально.

– Мне вот даже интересно, откуда у тебя столько выдержки, чтобы ещё и слова выстраивать в предложения, а не примитивные звуки, когда член стоит? – дерзит.

И я не могу сдержаться. Мой смех наполняет ванную.

Странное создание, которое мне точно обойдётся слишком дорого, и это я сейчас не о бабках думаю. Что-то подсказывает, что гнать её нужно. А мне становится весело.

– Если передумала идти в туалет, то двигай своими ходулями сюда и обработай плечо, – снова разворачиваюсь так, чтобы стать лицом к зеркалу, а продырявленное ею же плечо было видно. – Пора отрабатывать ночлежку, Яна.

Она кривится, будто ей в рот целый лимон запихивают, и от этого становится снова смешно. Какой-то конченый пацанский азарт просыпается внутри. Как в школе: охота подёргать понравившуюся девчонку за косы и отобрать портфель, чтобы она поныла, поистерила, а ещё лучше – побежала за тобой, чтобы завести куда-то в укромный уголок и прижать к стене.

Бл*дь! Не о том ты думаешь, Туман! И это пизд*ц как плохо!

Яна отталкивается от двери, разворачивается и уходит в номер, но, на удивление, возвращается меньше чем через минуту, хотя в каждой её позе читается, что она заставляет себя это делать. Подходит ко мне, но успевает схватить полотенце с сушилки и швырнуть в меня.

– Прикройся, эксгибиционист, – фыркает она и, выставив на тумбу у раковины аптечку, рассматривает рану так, как смотрят те, кто видел и похлеще.

Наматываю полотенце на бёдра, но всё равно подмечаю каждое движение Яны. С этой женщиной нельзя расслабляться. И вот тут приходит самая идиотская мысль из всех возможных:

«А кончать я с ней как буду? Она же меня пристрелит, пока член будет ещё пульсировать!»

А эта зараза тычет в рану пальцем, от чего все мои мысли быстро возвращаются в этот мир.

И да, я понимаю, что, возможно, немного перегнул с грубостью, да и со всем остальным, но это ей нужна помощь. Не мне.

Хватаю её за руку и сжимаю, дёргая на себя, впечатывая в себя.

– Ещё раз так сделаешь, и пискнуть не успеешь, как будешь раком стоять и любоваться нами в зеркале, а я буду вгонять в тебя член по самые яйца, – произношу каждое слово так, чтобы она точно осознала.

– Можешь рискнуть, – Яна отвечает настолько спокойно, что мои слова уже не кажутся только фантазией.

Но тут в дверь номера снова стучат, а с той стороны слышно бурчание Грека.

Отпускаю её слишком резко, и Яна отшатывается, снова стискивая зубы, и опускает голову. Ей опять больно, а мне бы... Нихера мне не нужно делать! Не влезла бы – и жила бы спокойно. Ну или в канаве уже плескалась бы.

– Иди в душ. У тебя десять минут, – произношу безразлично и выхожу, закрывая за собой дверь.

Но стоит открыть дверь, как натыкаюсь на злой взгляд Грека. Он тычет в меня коробкой с новым смартфоном, а в другой руке держит планшет.

– Мне вот всегда было интересно, как вы с Севером находите себе приключения на жопу, – говорит он раздражённо и кивает мне, чтобы вышел в коридор. – А теперь понял: они вас, сука, сами находят. На, любуйся, – и он разворачивает в мою сторону планшет.

Вижу несколько камер, а ещё рядом – открытый файл с инфой на Яну Мамонтову.

И от каждой строчки, мелькающей перед глазами, мне хочется кого-то прикончить. Тёмную сторону не убрать, даже если надеть модный костюм. И моя тёмная сторона сейчас довольно скалится.

– А вот эти ребятки, – и Грек тычет пальцем на застывший скрин с камеры видеонаблюдения в холле, – пришли за теми, кто сейчас сидит в подвале. Алекс Глебников, одно чмо, у которого папаша в своё время подмял лучшие нефтяные месторождения, приехал в наш горный городок, и это его подопечные.

Мыслей столько, что их бы чем-нибудь освежить, или сходить к этой сучке и попросить, чтобы снова ткнула пальцем в рану. Но вместо этого я спрашиваю:

– Чурчхелу сделали?

– Ты, бл*дь, издеваешься?! – гаркает Грек, а я только взгляд на него поднимаю.

– Готовят! – всё же отвечает, понимая, что это единственный выход.

– Через несколько часов здесь будет вертушка Севера, – произношу чётко, чтобы Грек уловил каждое слово. – Чурчхелу упаковать, и пацана тоже. Северу сам позвоню.

– Да чтобы вы долго жили! – рычит Грек и нервно растирает лицо.

Я вижу по его лицу всё, что он хочет мне сказать. Сам себе это говорю сейчас. Нахера оно мне нужно? Жили же спокойно, так какого хрена снова влезать в какую-то дичь? Но тут уже работает чуйка. И она мне сейчас сигналит, что этот мудила, даже если и пришёл за Яной и пацаном, все побочные явления тоже начнёт убирать. А я, так уж сложилось, не люблю, когда на бабу с ребёнком идёт охота. Да ещё и на моей территории.

_____________________

Дорогие читатели, а у нас становится всё интереснее и интереснее! И даже не знаешь кого пожалеть сейчас!

А я напоминаю, что эта история ВОСЬМАЯ в цикле «Хочу я мужика!»

И те, кто только знакомится со всеми, можете пройтись по тем историям, которые уже написаны. Там не меньше интересного!

Глава 6

Возвращаюсь в номер, на ходу распаковывая коробку с мобилой. У стены замечаю детали от старой. Быстро достав сим-карту, проделываю все нужные манипуляции. Тихо матерюсь: сейчас времени нужно будет потратить дохера, чтобы вытащить информацию из облака, но сначала решаю только почту активировать.

И сразу же получаю файл от Грека. Мысленно ставлю себе галочку, что премии его всё же лишать не стоит в этом месяце, а глаза снова пробегаются по информации, которую он успел нарыть. И это же только верхушка.

Потому что приличный такой кусок жизни Яны просто вырван из баз данных, так как она что? Правильно: либо служила, либо была в таких местах, в которые нормальная баба не сунет свой слишком красивый зад.

Слышу, как в ванной начинается какая-то возня, и снова вспоминаю, что я не один в номере.

Меня должно это бесить, но нет. Я не чувствую привычного раздражения. Зато уже подхожу к шкафу, достаю футболку и спортивки и иду к ванной.

Открываю дверь так, как пятнадцать минут назад сделала Яна. И сжимаю зубы посильнее, чтобы не быть похожим на дебила, который дорвался до сладкого.

Она смотрит на меня огромными глазами, прижимая к себе полотенце. А я не могу думать ни о чём ровно до того момента, пока не перевожу взгляд на её отражение в зеркале.

Я знаю, как накрывает ярость. Слишком знакомое чувство. Тем более в нашей команде, где Север всегда отвечал за мозг, я был приверженцем того, что лучше раз переебать, потому что потом и разговор лучше клеится.

И вот сейчас я чувствую этот прилив ярости. Чистой, обжигающей каждую клетку моего и так слишком перевозбуждённого мозга, которая сейчас выйдет либо в новое противостояние, либо в жёсткий трах.

Хотя нет. Траха не будет! Глаза не могут перестать видеть гематомы разных размеров на рёбрах, на пояснице, на второй ноге, которую она мне не показала. А ещё несколько порезов.

Делаю шаг вперёд, а Яна будто только сейчас понимает, что мы всё это время стояли и молчали. Дёргается назад, но налетает попой на тумбу раковины, сжимает зубы и выставляет руку вперёд с подрагивающими пальцами, выдыхает:

– Не подходи.

– Разбежался, – фыркаю я и подхожу к ней почти вплотную.

Мне нужно просто отдать ей вещи и выйти.

Туман, сука, сделай то, что нужно, и вали нахер!

– Стучать не учили? – сквозь зубы спрашивает Яна, не сводя с меня пылающего взгляда.

– Дверь можно было бы и закрыть, – отбиваю и склоняю голову набок, чтобы рассмотреть её получше.

И мне бы психануть, а я наслаждаюсь дерзким огоньком в её глазах.

– Чтобы ты потом снёс её нахер? – зло уточняет Яна.

– И то правда, – довольно киваю я, и что-то в груди снова предательски дёргается.

Конченные мысли, что она здесь такая правильная. Именно в этот момент мне хочется защитить. А это плохо! Это пиздец как плохо, учитывая, что собираюсь сделать дальше.

– Вот вещи, – протягиваю ей футболку и спортивки. – Надевай и пошли к Карловичу.

– Мне не нужен твой медик, – фыркает Яна.

– Если ты не сделаешь, что я тебе сказал, пойдёшь к нему в чём есть, – угрожающе понижаю голос и склоняюсь к её лицу. – Хотя давай продолжим в том же духе. И тогда я гарантирую, что тебе понравится.

– Не льсти себе, – огрызается и вырывает вещи из руки.

Довольно хмыкаю и иду на выход.

Закрываю дверь за собой, и мозг снова включается.

Вот какого хера я не прижал её там и не выпытал всё? Можно же найти кучу способов, как сделать так, чтобы баба заговорила. И каждый из них будет приятный для меня.

А для неё? Для неё будет приятный хотя бы один из способов?

Ебучая совесть влезает тогда, когда она мне и нахер не обосралась.

Дверь за спиной открывается довольно быстро. Яна смотрит ненавидящим взглядом, а я снова теряю связь с реальностью. Блядь, попросить, что ли, Грека разок съездить мне по морде? Футболки бы хватило с головой. Она ей явно очень велика, но спортивки безопаснее для меня! Вот только какого хера она так выглядит в них?

– На выход, – командую я, вместо того чтобы стать спокойнее, злюсь ещё сильнее. – В номер, куда прятала Мишку.

Яна молча идёт. Не огрызается, а я, сука, хочу, чтобы она открыла свой ротик и дала мне возможность задержать её здесь.

Вижу, что старается не хромать, но выходит херово.

А стоит войти в номер, где Карлович уже разложился и проводит с Мишкой лечение – не только его самого осматривает, но и рассказывает, что и для чего подходит, Яна ускоряется.

– Яна! – довольно пищит Мишка. – А меня дядя Сава научил, как правильно нужно слушать слушалкой. Давай я тебе послушаю.

– Фонендоскоп, – поправляет Мишку Карлович, а Яна уже присаживается рядом и гладит Мишку по растрёпанным волосам.

– Ты уже искупался? – спрашивает она удивлённо.

– Милая барышня, у меня семь внуков, я могу проследить за одним ребёнком, – довольно улыбается Карлович. Я глаза закатываю.

– Её нужно осмотреть, – влезаю в эту компашку. – Всю. И мази свои волшебные подготовь.

Карлович бросает на меня серьёзный взгляд, придирчиво осматривая, но только седые брови вскидывает, замечая, что я в одном полотенце.

– Не мне, – закатываю глаза и разворачиваюсь, чтобы выйти, но всё же решаю дополнить: – А если решит убрать, можешь всадить ей ещё и волшебный укольчик. Пусть поспит.

Яна сжимает челюсти, так что начинает напоминать дикую кошку, а Мишка, наоборот, улыбается, вот только зевок, который не может сдержать, слишком много говорит сейчас.

– Иди уже, – машет на меня Карлович, а сам окидывает Яну профессиональным взглядом.

И какого хера меня так бесит сейчас, что этот старый хрыч сможет трогать её руками, а я, блядь, нет? Хотя пострадавшая сторона здесь именно я.

Захожу к себе в номер, скидываю полотенце и достаю спортивки. Мне этого будет достаточно. Нужно просто переключиться.

Проверяю мобильный и довольно хмыкаю, когда понимаю, что информация с облака уже подтянулась. Перезагружаю аппарат и сразу же набираю Северцева. Длинные гудки нервируют, но друга можно понять. Ночь на дворе.

– Брат, у тебя там всё нормально? – вместо приветствия сразу же прилетает вопрос, как только Тимур принимает звонок.

– Зависит от того, что считать нормой, – отвечаю я и усмехаюсь. – Слушай, мне нужна твоя помощь.

– Говори, – Север сразу становится серьёзным.

Не задаёт лишних вопросов, а на фоне я слышу, как он выходит куда-то, аккуратно закрывая за собой дверь.

– Мне нужно, чтобы вертушка была у меня через четыре часа. И вместе с чурчхелой нужно будет забрать пацана. Лет пять. Мишка зовут. Очень нужно, чтобы он оказался в безопасности, а кроме вас с Любой никого поблизости нет.

– Туман, какого...

– Не спрашивай пока, – перебиваю я. – Потом объясню. Но мне нужно, чтобы он был в безопасности. А здесь сейчас небезопасно.

– Хорошо, – соглашается Север без лишних вопросов. Вот за это я его и уважаю. – Вертушка будет вовремя. Да и Люба обрадуется. А Аня заодно потренируется, – напоминает он о том, что ещё и его старшая дочь сейчас с ними.

Я усмехаюсь. Да, Люба точно обрадуется. Эта женщина может приручить кого угодно.

– Спасибо, брат, – говорю искренне.

– Но ты же понимаешь, что то, что я сейчас соглашаюсь со всем, не означает, что ты сможешь отсидеться и нихера мне не рассказать, – смеётся Север. – В подробностях, брат.

– Будет тебе объяснение, – обещаю я и отключаюсь.

Теперь нужно к Карловичу. Плечо ноет, а ещё этот старый хрыч умеет вытаскивать из меня то, что я предпочитаю держать при себе.

Да и с Яной, надеюсь, он закончил.

_________________

Мои дорогие! Кто-то вообще не понимает, что с ним происходит! И ведь даже не может вложить себе в голову Туманчик наш, что жизнь умеет делать развороты на сто восемьдесят за несколько секунд))!