Читать книгу "Не видать тебе моих цыплят, Сибиряков!"

Глава 5

Лёха зависает от моих слов. Можно было бы его на камеру щёлкнуть и потом ржать вечерами, но это в том случае, если бы мой мозг не затопили слюни! Так что трясём головой, как старый пёс Шарик, и продолжаем представление. Нужно же рассмотреть побольше!

– А тебе что, жалко? – повторяю я и сама не верю, что это сказала вслух.

Хотя почему это? Верю. Ещё как!

Лёха резко оборачивается, полотенце чуть ли не падает, но он успевает его подхватить и прикрыть стратегически важное место. Но я вижу… Мамочки, я вижу конец!

Нужно для приличия посмотреть Лёхе в глаза, и у меня с горем пополам получается. Глаза у него круглые, как два пятака, а лицо такое, будто я не просто на него пялюсь, а уже план захвата составила.

– Надька, ты совсем здесь одичала? – хрипло выдаёт он, а я замечаю, как дёргается кадык на шее и напрягаются мышцы! Боже, я хочу их потрогать! – Выйди, дай одеться нормально!

Чего? Мне выйти?! Я только начала всё подробно запоминать!

– Да чего я там не видела? – вместо возмущения пожимаю плечами, но всё‑таки отворачиваюсь к окну, чтобы не смущать… Ну или чтобы он не заметил, как я всё равно пялюсь на него.

Нужно будет сказать деду Семёну, что стёкла на окнах у него такие отражательные. И так детально передают всё.

Батюшки! Как я не охнула от увиденного, не представляю, но закашлялась и сразу же поймала хмурый Лёхин взгляд в отражении.

– Надюха, ты пялишься? – спрашивает Лёха, а голос его становится ещё ниже и опаснее.

Так, мурашки, брысь пошли, а рот открывайся и спасай нашу задницу.

– А помнишь, как вы в детстве с пацанами в речке голышом плескались? – спрашиваю я первое, что пришло на ум, и замечаю, как Лёха резко выравнивается, опять теряя полотенце. – Вы же вечно меня бесили с братом. Так что я честно подсматривала, а потом с девками в школе делилась впечатлениями.

– Ты обалдела? И я узнаю об этом сейчас? – рычит Лёха, натягивая джинсы.

– А что, я должна была вам с Димкой всё рассказать первым делом? – не могу сдержаться и прыскаю от смеха.

– Мы были детьми, Надька! – возмущается Лёха и тянется за футболкой. – А мне сейчас не двенадцать.

И тут я ловлю себя на мысли, что ещё раз бы посмотрела, как он машет полотенцем, надевает и снимает с себя всё.

– Вижу, – не могу удержаться от комментария, и тут же получаю в затылок скомканное полотенце.

– Ну всё, Смородина, ты допрыгалась! – слышу за спиной, и в следующий миг меня хватают за талию и дёргают назад.

Я взвизгиваю, пытаюсь вырваться, но Лёха только хохочет:

– А ну‑ка колись, что ещё делала, мелочь?

– Отпусти, медведь! – брыкаюсь, но без особого энтузиазма. – Дед Семён где? Или ты его тоже своей задницей и мышцами напугал?

– Так это ты испугалась и поэтому мне всё выдала? – не унимается Лёха.

Нужно придать себе грозный вид, ну или что‑то ещё сделать, но я вдруг, непонятно по какой причине, начинаю краснеть и смотрю в его глаза.

– Он на пасеке, мёд качает, – неожиданно отпускает меня Лёха и отступает на шаг. Теперь он полностью одет – в старые джинсы и растянутую футболку с каким‑то непонятным логотипом. – И если ты не прекратишь пялиться на меня, как на восьмое чудо света, я начну думать, что ты за мной следишь.

– Слежу я только за тем, чтобы ты не сломал что‑нибудь в доме деда Семёна, – парирую я и радуюсь тому, что речь моя не пропала. – Ты же известный разрушитель. Так что теперь моя прямая обязанность – не дать тебе разрушить окончательно нашу деревню.

– Это кто ещё разрушитель из нас, – хмыкает Лёха. – Мне бы припомнить, как чья‑то мелкая задница угнала табун лошадей.

– Ничего я не угоняла, – фыркаю я, а у самой тепло внутри разливается от воспоминаний. – Ладно, стриптизёр, можешь и дальше сидеть здесь, а я пошла. Деду Семёну помощь нужна. Мёд сам себя не выкачает.

– Твоя помощь? А ты ничего не перепутала? – поднимает бровь Лёха.

– Ты слишком долго прожил в городе, Сибиряков, – улыбаюсь я. – Он тебя испортил. А ещё ты забыл наши правила: кто первый схватил лопату – тот и прав. Так что я сейчас могу тебе продемонстрировать, как могу помогать.

– Нихрена не понял, но мне стало интересно, – хохотнул Лёха и сделал шаг ближе. – Пошли, покажешь, как ты в таком платьице будешь помогать деду с пасекой.

– Я‑то в платьице, Лёх, – хмыкаю и быстро иду на выход. Мне нужен воздух, чтобы перестать представлять его голым. – А вот ты свои бубенцы слишком обтянул.

О том, что он слишком пахнет гелем для душа, я промолчала. И не потому, что забыла, а потому что желание пакостить этому медведю городскому у меня в крови и не исчезло даже с годами.

Мы выходим из дома и сразу же направляемся в конец улицы, где у деда Семёна стоит пасека. Там же у него и вагончик небольшой есть, да цветов луговых вокруг полно. Не место, а благодать для пчёлок. Но первое, что происходит, Лёха спотыкается о корягу и чуть не падает лицом в траву.

– Аккуратнее, городской, – хихикаю я. – А то дед Семён решит, что ты не помогать приехал, а отдыхать.

– Да я тебя… – начинает Лёха, но тут мы видим деда Семёна: он стоит возле ульев в специальном костюме пчеловода и машет нам рукой.

– О, явились голубки! – басит дед. – Ну, кто готов к работе? А то мёд сам себя не откачает!

– Я готова! – поднимаю руку я, игнорируя первые слова деда Семёна.

– И я… – начинает говорить Лёха, но тут происходит то, чего даже я не ожидала.

Пчёлы из первого улья взмывают вверх и, покружившись, устремляются в нашу сторону.

– Не шевелитесь и не машите руками, – шиплю на Лёху, а сама понимаю, что пчёлы слишком быстро учуяли запах Лёхиного геля для душа.

– Я‑то не машу, – отвечает он.

– Ой, мамочки! – пищу я, потому что первой достаётся мне.

– Беги, Надюха!

– Дети, да вы чего? – не понимает дед Семён, но я уже особо не слушаю его.

Да чтобы меня, Надю Смородину, пчёлы начали жалить просто так? Это что такое вообще? Жаль, ответ мне дошёл слишком поздно, когда мимо меня пробежал Лёха к колонке с водой, к который прикручен шланг.

Глава 6

Да если бы мне кто‑то сказал, что моё желание не говорить Лёхе, что от него слишком сильно пахнет, станет моей личной катастрофой, я бы… Да нет! Всё равно бы ничего не сказала.

У меня‑то нет такой реакции на укусы пчёл. А вот Лёха не изменился в этом плане.

– Ну ладно ты, балбес городской, – продолжает бурчать дед Семён. – Забыл, что такое пасека и что мои красавицы на дух не переносят все эти ваши химические пахучки? Мылом мыться нужно было! – тычет в сторону распухшего Лёхи.

А я губы покрепче сжимаю, чтобы не ржать. Стоит расслабиться – и они сами растягиваются. Но тут дед Семён переводит на меня строгий взгляд, и я стараюсь сохранить всю серьёзность, которая ещё осталась.