Текст книги "Город кошмаров"
![](/books_files/covers/thumbs_240/gorod-koshmarov-288651.jpg)
Автор книги: Линдси Карри
Жанр: Книги для детей: прочее, Детские книги
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)
Глава 4
![](zastavkaglav.png)
Я отшатываюсь и зажимаю рот, чтобы не вскрикнуть.
Это не миссис Барри.
– Извините, – заикаюсь я, отступая.
Потом теряю равновесие и падаю. Больно! Я отползаю назад, останавливаясь только, когда натыкаюсь на что-то. Забор. Я врезаюсь в металлическую проволоку забора, с двух сторон огораживающего тропу.
Женщина, не мигая, смотрит на меня ледяными глазами. Она тяжело дышит, её лицо всё в морщинах. Грубоватые руки сплетаются беспокойным узлом, как искривлённые ветки старого дерева. Мне страшно, но я всё же замечаю, во что она одета. С костлявого тела свисают клочья ткани. Лохмотья больше похожи на связку грязных кухонных полотенец, чем на одежду.
– Где он?
Голос едва слышен. В нём звенят печаль и отчаяние.
Я смотрю на носки кед, боясь поднять глаза. По спине пробегает дрожь, я прокручиваю вопрос в голове. Надо ответить, но слова застревают в горле.
– Где он?! – повторяет женщина.
На этот раз она не умоляет, а сердится.
– Не знаю, о ком вы, – нерешительно отвечаю я дрожащим, как со старой пластинки, голосом.
– Где?!! – кричит она, и от её ярости трясётся земля. На белках старухи извиваются чёрные змейки сосудов, глаза полностью темнеют. Чёрные, как смоль, как ночь на просёлочной дороге! От ужаса я едва дышу. Если бы наступил конец света и по улицам зашагали бы зомби, эта женщина шла бы первой. А я… я бы спряталась!
Ветер хлещет по щекам, треплет волосы. И тянет! Меня тянет к женщине, но я упираюсь изо всех сил.
Ноги скользят по деревянным доскам. Я хватаюсь за всё подряд, за что угодно, лишь бы она не притянула меня ближе. Наконец мне удаётся вцепиться в перила и затормозить. Я держусь изо всех сил.
Тёмное небо пронзают молнии, освещая лицо старухи. Оно всё бледное, кроме чернильных луж там, где раньше были пустые глаза.
– Отстань от меня! – кричу я.
Я крепче цепляюсь за перила. В пальцы впиваются острые занозы, но мне всё равно. Я зажмуриваюсь и представляю, что старуха уходит. А что, если подумать об этом изо всех сил? Вдруг желание исполнится?
Уходи. Пожалуйста. Уходи!
Мгновение – и я лежу и царапаю землю. Облизываю губы, внезапно ощущая ужасный привкус во рту. Грязь.
– Милая, что с тобой? Позвать кого-нибудь?
Сверху на меня, озабоченно сморщив лоб, смотрит блондинка с коляской.
Я качаю головой. Старуха всего в нескольких шагах от нас! Сгорбившись, она медленно ковыляет по тропе.
– Это всё из-за неё!
Дрожащим пальцем я указываю в её сторону.
Незнакомка останавливается и оборачивается.
Я открываю рот. Это другая женщина. Совсем не похожа! У старухи-зомби обвисшая кожа, бешеные глаза и лохмотья вместо одежды. Эта женщина пожилая, но выглядит нормально. У неё седые волосы и добрая улыбка. Одежда не порвана. Простые чёрные брюки и светлая куртка… Если это какая-то шутка, то она просто из ряда вон выходящая – я такого ещё не видела.
Прижимаю ладони к глазам.
– Может, «Скорую» вызвать, как вы считаете? – спрашивает пожилая женщина у блондинки.
– Нет! Спасибо, – перебиваю я. – Со мной всё в порядке.
Поднявшись, пытаюсь отдышаться. Чувствую себя странно. Ноги как ватные. Колени подкашиваются. Не понимаю, что произошло или куда делась жуткая старушенция, но точно знаю, что нужно вернуться домой. Быстро.
* * *
Домой прихожу, запыхавшись. С кем же я встретилась на набережной? Не знаю, как это возможно, но она похожа на старуху, которая мне всё время снится. Наверное, я очень устала. Вчера в ресторане, например, случайно передала отцу сахар вместо соли. Выяснилось, что сладкую яичницу возвращают на кухню в мгновение ока.
Я достаю из рюкзака ключи от дома и вожусь с замком. Прошло минут пятнадцать с тех пор, как я ушла с набережной, а руки всё ещё трясутся. Когда я открываю парадную дверь, в нос ударяет тёплый сладкий аромат. Корица. Папа в последнее время много печёт, осваивает новый рецепт вафель… Последнюю партию он задумывал в форме гробов, а вышли кривобокие квадратики. Посетителям всё равно. Главное – дать загадочное название, вроде «Кто же умер?», и народ выстроится в очередь.
Дотащившись до гостиной, сбрасываю кеды и вздыхаю, когда старинная люстра начинает мерцать.
Как. Вовремя.
Я понимаю, что мы снимаем дом временно, но всё же. Он такой старый – владельцы сами должны нам приплачивать, чтобы мы тут жили! Пожелтевшие обои отклеиваются, и когда я открываю в ванной кран, трубы в стенах гудят, будто у них танцы с музыкой. Электричество вообще не работает так, как надо. Мама всегда говорит, что это «очаровательно», но мне и пяти минут хватило, чтобы понять, что это значит «паршиво». Если мы застрянем здесь навсегда, я вряд ли выживу.
Лампы снова мигают, и свет гаснет окончательно. Я тяжело вздыхаю и на ощупь поднимаюсь по лестнице. Когда мы только приехали, мама с папой разрешили мне первой выбрать комнату. Помню, как восторгалась, впервые увидев «воронье гнездо», – дома в Чикаго такого не было. На самом деле это всего лишь крошечная комнатка в мансарде, где стены – сплошные окна. Оттуда открывается вид далеко-далеко, как из птичьего гнезда на вершине дерева. Одно окно выходит на пристань. Другое – на океан. Из третьего виден город.
А последнее… из него видно маяк. Тот самый, где исчезла Молли. Я столько времени за ним наблюдаю и чего только не видела. Детей, которые бегают вокруг и пугают друг друга. Группы туристов. Однажды телевизионщики снимали там фильм, что-то историческое. Но я никогда не видела привидения Милой Молли.
И слава богу. Хотя легенды Истпорта дурацкие, история Молли не даёт мне покоя. Может, оттого, что она была так молода. Или потому что история очень грустная. Не знаю.
Сняв с шеи фотоаппарат, я сажусь за стол. Потом опускаю жалюзи и включаю светодиодную подсветку на потолке. Лёжа в постели, стараюсь забыть о старухе у гавани.
Сосредоточившись на шуме дождя за окном, чувствую, как тяжелеют веки. Если бы я не устала, сделала бы несколько снимков дождя, стекающего по оконному стеклу. Могли бы выйти хорошие кадры. Обещаю себе заняться этим в другой раз. Сейчас нужно хоть немного поспать.
Глава 5
![](zastavkaglav.png)
Я вздрагиваю и просыпаюсь. От какого-то звука. Или мне так показалось? Изумлённо оглядываюсь, сажусь на кровати. Сколько я спала? Десять минут, час? Сквозь щели в жалюзи просачивается приглушённый свет. Прикрывая глаза, я отодвигаю штору на одном окне. Солнце уже у самой воды. Значит, почти вечер. Ничего себе! Проспала весь день.
Схватив мобильник, проверяю пропущенные звонки и сообщения. Три сообщения от Эмми, два от папы, одно от Бри, и три звонка от мамы. Телефон звенит в руке, и я вздрагиваю. Это мама.
Я сразу же отвечаю.
– Привет?
– Мэллори! Ну наконец! Я уже накинула плащ, чтобы идти искать тебя.
Она нервничает.
– Прости. Я спала.
– Шесть часов? – спрашивает она. – А звонок был включён?
Я поворачиваю телефон и замечаю, что звук не отключала. Папа всегда шутит, что мелодия, которая звучит на телефоне, такая громкая, что и мёртвого поднимет. Как же я её не слышала?
– Неважно. Я только хотела убедиться, что с тобой всё в порядке. Миссис Джеймс зашла в ресторан и сказала, что видела тебя…
– Знаю, знаю, – перебиваю я. – Нужно было зайти и послушать её историю про тень, но в магазине так воняет!
На том конце молчание. Когда мама снова заговаривает, в её словах не больше смысла, чем в папиных попытках приготовить пончики с беконом.
– Нет, я хотела сказать, что миссис Джеймс видела у гавани, как ты копалась в песке, и очень забеспокоилась. Сказала, что ты была не в себе.
– Копалась? Я не видела миссис Джеймс у гавани и уж точно не копалась в песке, когда была там.
Я смотрю на постель, внезапно понимая, что простыни покрыты чем-то тёмным и зернистым.
Песок.
Он повсюду. Под ногтями, на наволочке, даже набился в подошвы кед.
Я помню, что разувалась, когда пришла домой.
Сердце бьётся быстрее. Я в ужасе вскакиваю. На полу видны сырые следы песка. Будто кто-то бегал кругами вокруг кровати. Многие смазаны, но, по крайней мере, один сохранился отчётливо. На одном маленький кружок и внутри цифра, похожая на семёрку.
Вот это да! Это же мой размер.
– Мэллори?
Слышу мамин голос, вдруг вспомнив, что разговариваю с ней по телефону. Я поднимаю мобильник к уху и хриплю:
– Да?
– Что ты делала у гавани? Что-нибудь уронила в песок, да?
Она на мгновение умолкает, потом добавляет:
– Не бабушкины золотые серёжки? Говорила ей, не надо дарить, пока тебе не исполнится восемнадцать!
– Нет, серёжки целы, – говорю я машинально проверяя подарок.
Обе серёжки на месте – у меня в ушах.
– Тогда что ты искала? – настаивает она.
Не знаю, что и ответить. Раньше я не ходила, как лунатик, но другого объяснения сейчас подобрать не могу. Я вся в песке, что произошло за последние шесть часов, не помню. Если рассказать правду, мама забеспокоится. И тогда меня не оставят одну ни на день. Растираю покрытые мурашками руки, а внутри растёт страх.
– Я… ключи искала.
Врать нехорошо. Мама вздыхает.
– Опять подвёл твой любимый брелок? Конечно, это подарок Дженны, но он же сломан! Ты всегда роняешь ключи. Может, его наконец сменить?
– Может, – бормочу я.
Дженна – моя лучшая подруга из Чикаго. Брелок с изображением военно-морского пирса, где мы часто гуляли. Хорошенький, только пластик лопнул, и цепочка приклеена скотчем. Я обещаю, что куплю новый, но не могу. Всё равно, что вычеркнуть из моей жизни Чикаго. И Дженну.
Нет, не смогу.
Вычищая песок из-под ногтей, я глубоко вздыхаю.
– Ладно, мам. Прости, что напугала!
– И ты меня, – переводит дыхание она. – Мы сегодня задержимся. Папа хочет приготовить блюдо завтрашнего дня – «Перчёные ляжки разгонят мурашки».
– Ладно. Буду на связи. Обещаю.
– Да, уж пожалуйста! Если увидишь миссис Джеймс, скажи ей, что всё в порядке. Она так всполошилась.
И я не меньше. У самой руки трясутся.
Я, может быть, и хотела бы узнать, что со мной сегодня приключилось, но боюсь жутко. Неужели, как лунатик, вышла во сне из дома и пошла в гавань? Вот ужас!
Просматриваю остальные сообщения. Папа просто проверяет и напоминает, чтобы закрыла дверь, когда вернусь домой. Эмми спрашивает, не приду ли я к ней в гости с ночёвкой. В другой день я бы с радостью согласилась, но сегодня опасаюсь.
«Прости, заснула», – пишу Эмми.
Маленькие пульсирующие точки на экране сообщают, что она пишет ответ.
«Заснула? Как?»
«Папа дал мне выходной».
Отсылаю сообщение, потом обхожу комнату, выискивая что-нибудь необычное. Дверь закрыта, свет горит, жалюзи опущены. Только вот фотоаппарат… Клянусь, что, вернувшись, я положила его на стол. А теперь он на полу.
Я никогда не кладу фотоаппарат на пол. Он дорогой, и, если с ним что-то случится, на другой у меня нет денег. Подняв его, осматриваю объектив. Трещин нет.
Звякает телефон. Сообщение от Эмми.
«Ого. Впервые. Хочешь погулять?»
Задумавшись, решаю, что в одиночестве мне страшновато. И быстро печатаю: «Можешь прийти?»
Точки пульсируют, потом исчезают. Я смотрю на телефон, раздумывая, почему она не отвечает. Эмми – чемпионка по быстрым сообщениям. Она так перебирает пальцами по экрану телефона, аж в глазах мелькает.
Я ещё жду её сообщения, а в дверь звонят.
Я замираю. Выглядываю из окна, но крыльца не видно. Вижу лишь улицу и кусочек тротуара.
Снова звонят в дверь.
Вытирая о джинсы вдруг вспотевшие руки, я тихо хихикаю. Совсем чокнулась. Если день прошёл не-пойми-как, это вовсе не значит, что дальше будет хуже. Хотя кто его знает? Из головы не выходит старуха из гавани. Я отгоняю дурные мысли, подхожу к лестнице и останавливаюсь.
Звякает телефон, я вздрагиваю. На экране высвечивается сообщение:
«Впустишь или как?»
Я облегчённо выдыхаю. В дверь звонит Эмми. Не та жуткая старуха из гавани. Не клоун-убийца. Не… в общем, всего лишь Эмми.
«Бегу!» – отвечаю я.
Прыгая через две ступеньки, спускаюсь на первый этаж. Люстра мигает. Не обращая на неё внимания, я останавливаюсь перед парадным входом. В дом врывается раскрасневшаяся от холода Эмми.
– Ух! Что ж ты так долго?
Она сбрасывает куртку и плюхается на диван. На ней, как обычно, свитер и джинсы. Рыжеватые локоны распущены, падают с плеч и удачно оттеняют зелёные глаза.
Я откидываю с глаз волосы, завидуя: мне бы хоть чуточку быть на неё похожей. У меня каштановые волосы. И карие глаза. Я… как бы это поточнее сказать? Ничем не примечательная.
Плюхаюсь с ней рядом.
– Прости. День не задался.
Она поднимает брови.
– Погоди. Я же просто так сказала… Что случилось?
Лучше спросить, чего не случилось!
Когда я сразу не отвечаю, подруга смотрит на меня, на дверь и обратно.
– Это как-то связано с песком на полу? Мать убьёт тебя, если не убрать до их возвращения.
Я смотрю в том же направлении. И у меня перехватывает дыхание. Я и не заметила, что весь пол в песке и следах. Моих следах. Здесь они чётче, чем наверху: ясно выделяется даже фирменный знак с подошвы кед.
Глава 6
![](zastavkaglav.png)
Я ошеломлённо вжимаюсь в мягкие подушки дивана. Если у меня ещё оставались какие-то сомнения в том, что я ходила во сне, как лунатик, они развеялись.
– Мэл?
Эмми кладет руку мне на плечо и осторожно встряхивает.
– Что с тобой? Ты такая бледная!
– Я всегда бледная, – бормочу я.
Она фыркает.
– Да, но не настолько.
Эмми наблюдает за мной, и я наклоняюсь к ней.
– Папа дал мне выходной, потому что я плохо сплю.
– Опять сны? – спрашивает она.
Эмми знает про мои кошмары. Только она. Я хотела рассказать Брианне, но она не такая, как мы с Эмми. Она изучает актёрское мастерство и ходит в Портовую школу, чтобы когда-нибудь стать известной актрисой. В общем, она может драматизировать события, а мне сейчас это совсем ни к чему.
Я киваю.
– По дороге домой, у гавани, я встретила женщину…
Прикрыв на минуту глаза, пытаюсь её вспомнить. Я уверена, что это была игра воображения, но она напомнила мне старуху из моих снов.
– И, в общем, кое-что произошло, – туманно говорю я.
– Что-то плохое?
– Да. Началась гроза, вид у женщины был совершенно безумный. И она меня всё время спрашивала: «Где он?» и…
Эмми в растерянности подняла руку.
– Погоди. Где что? Или кто?
– Вот именно! Я не знаю. Я испугалась, пошла домой и легла спать.
Я возвращаюсь взглядом к песку на полу.
– По крайней мере, я так думала. Проснулась через шесть часов дома, а песка больше, чем на пляже. А ещё миссис Джеймс сообщила маме, что видела меня у гавани. Я копалась в песке.
Эмми широко раскрывает глаза и рот.
– Значит, этот песок… Ты не помнишь, как он сюда попал? – тихо спрашивает она, утопая в подушках.
– Ничего, вообще ничего, Эм! Последнее, что помню: я лежала в постели, слушала, как дождь стучит в окно…
После долгого молчания подруга улыбается. Эта улыбка мне знакома. Так она улыбается покупателям в мамином кондитерском магазине. Она с десяти лет помогает в «Призраках и конфетах» и отточила улыбку, которая говорит: «надоели-туристы-но-ничего-не-поделаешь».
– Этому должно быть разумное объяснение, – наконец говорит она.
Я не могу удержаться от усмешки.
– Хочешь сказать, что меня прокляли. Может, я забыла затаить дыхание, проходя мимо какого-нибудь кладбища. Это… – Я указываю на песок, разбросанный по полу. – Возможно, что это только начало. Дальше меня будут преследовать призраки, или в меня вселится дух, или ещё что-нибудь…
– Ага, точно.
Она закатывает глаза и говорит:
– Ты же не веришь в эту чепуху. И я не верю. Если бы хоть одно проклятие действовало, я бы уже умерла раз семь или восемь.
И тут она хохочет. Да так громко и заразительно, что я тоже начинаю смеяться до упаду. Хватаюсь за живот и смахиваю слёзы. Вот почему мы подружились. Пока жители Истпорта радуются дурацким проклятиям, извлекая из них выгоду, Эмми пытается доказать, что это неправда. По-моему, очень круто.
К несчастью, за это в городе её недолюбливают. Проклятия же всем по душе. Они привлекают внимание, местные радуются туристам, которых зловещие легенды заманивают в Истпорт… Все, но только не мы с Эмми.
– Послушай, – говорит она, хлопая меня по коленке. – Что бы ни случилось сегодня, мы это выясним. Я в деле!
Честно говоря, я очень рада. Эмми, конечно, не детектив, но может им стать. И ей отлично удаётся раскрывать тайны. Пять месяцев назад она решила выяснить, правда ли то, что Эдвард Гонт, человек, чьим именем названа улица, упал в сырой бетон и навеки остался в фундаменте известной гостиницы. Бред, конечно, но люди едут со всей страны, чтобы там переночевать! Эмми довольно долго докапывалась до правды, но всё же раздобыла документы и доказала, что мистер Гонт умер от старости. От обычной скучной дряхлости. Когда она предъявила доказательства владельцам гостиницы, те позвонили её родителям.
Ничего хорошего из этого не вышло.
Родители настояли, чтобы она сожгла документы и никогда не рассказывала ни о мистере Гонте, ни о гостинице. И на месяц отобрали у неё мобильник. На месяц! С тех пор Эмми держит свои теории при себе. Я бы на её месте поступила так же. Рассказать здесь правду – всё равно что разворошить осиное гнездо. Может, сладкую награду и получишь, но тебя точно ужалят.
– А может, и дела никакого нет, – с надеждой предполагаю я. – Может, сегодня был странный день, но он закончился…
Эмми скептически поджимает губы. Подойдя к ближайшему следу в песке, она снимает его на телефон.
– Может быть. Но с тех пор, как ты сюда переехала, тебя время от времени мучают кошмары. Лунатизм, наверное, с этим связан.
Я поднимаю голову – она будто читает мои мысли.
– Я тоже об этом подумала. Я всё время хочу спать. Где-то прочитала, что от усталости лунатизм обостряется.
– Логично.
Она кивает.
– Вот только раньше ты во сне не ходила и устала сегодня не в первый раз.
Внезапно снаружи вспыхивает молния. Поднявшийся ветер бросает в стёкла капли дождя. Могу поклясться, что мама с папой в восторге. В сильные бури мамины рассказы пользуются особенной популярностью. Посетители небось уже хватаются за сердце.
Я смотрю, как по мансардному окну стекают капли, возвращаясь к мысли, которая до сих пор меня тревожит.
– Женщина, которую я встретила у гавани… Она была похожа на старуху из кошмаров.
Эмми замирает.
– Почему ты сразу не сказала?
Я до боли стискиваю руки.
– Потому что это бессмысленно. Женщина во сне ненастоящая. А эта была живая. Мне так кажется. Я не знаю.
Эмми вдруг вскакивает. Люстра мигает.
– Куда ты? – спрашиваю я.
– За веником, чтобы убрать этот кошмар. Не знаю, что с тобой сегодня случилось, но мы это выясним. Но если мать тебя убьёт, то ничего не выйдет.
– И как ты собираешься это выяснить?
– Ты хочешь сказать «мы собираемся выяснить», – говорит она, выхватывая веник из шкафа с пальто. – Есть только один способ узнать, настоящая ли та женщина, которую ты сегодня встретила. Сейчас быстренько уберём песок, а потом пойдём к гавани и посмотрим, вдруг она ещё там!
Глава 7
![](zastavkaglav.png)
В сером небе вспыхивает яркая молния, раздаётся страшный раскат грома. Я прижимаюсь к Эмми – жаль, что у нас на двоих один зонтик. Летом Истпорт прекрасен – кругом бирюзовая вода и цветы. А в октябре что ни день, то Хэллоуин, такое возникает чувство.
– Не позвонить ли нам Бри? – Эмми становится в позу и передразнивает подругу, перепрыгивая большую лужу.
– Чтобы она тут сошла с ума? – смеюсь я. – Ну нет. Я люблю её и всё такое, но что-то мне подсказывает: помощи от неё не дождёшься.
Эмми хохочет.
– Ты что? – спрашиваю я.
Эмми переводит дух, вытирая слезу.
– Представляю, как Бри рассказывает в школе о твоих приключениях. Пара часов – и о тебе заговорит весь Истпорт!
Ну, да. Брианну не зовём.
Завидев гавань, я останавливаюсь. Последний раз, когда я здесь была, – то есть последний раз, когда я помню, как была здесь, – я пережила самые жуткие минуты в жизни. Понимаю, почему Эмми предложила вернуться сюда, но теперь, когда мы пришли, мне хочется домой.
– Покажи, где ты стояла, точно, – просит подруга, таща меня за собой.
Сейчас огни на крыше магазина рыболовных принадлежностей горят – летучие мыши и тыквы поблёскивают под мелким дождём.
Я показываю на конец набережной, где впервые увидела женщину, похожую на миссис Барри.
– Вон там.
Я прокручиваю в голове сцену. Я положила руку на плечо женщины, чтобы обратить на себя внимание. Она повернулась. Кожа да кости. Белые глаза. Лохмотья. Всё, что я помню, совпадает с образом женщины из моих снов. Разница лишь в том, что женщина, которую я встретила наяву, что-то говорила.
Эмми выходит из-под нашего маленького зонтика и шагает по пристани.
– А когда всё это произошло, были здесь другие люди? Свидетели?
Я сразу же вспоминаю.
– Да! Женщина с коляской. Она спросила, всё ли в порядке.
– Ты её узнала?
Лицо Эмми озаряется.
– Может, мы её найдём и спросим, что она видела.
Я качаю головой.
– Нет, я была не в себе, не узнала.
– Досадно, – разочарованно отвечает Эмми.
Дождь капает с её волос, скручивая завитки.
– Сейчас здесь никого нет.
Я поворачиваюсь кругом, в поисках кого-нибудь или чего-нибудь, хоть какой-то зацепки. Взгляд падает на песчаный берег рядом с пристанью. Песок перерыт, словно в нём копался ребёнок, строя замок или ров с водой. Неужели моя работа?
Проходя дальше, я спрыгиваю с пристани и ахаю. Я ошиблась. Песок перерыт не в одном месте. Их десятки!
– Ого! – выдыхает Эмми, догоняя меня. – Думаешь, это всё твоих рук дело?
– Похоже на то, больше некому.
Я оглядываю территорию, отмечая, что ямки разных размеров, формы, глубины. Если бы не знала, подумала бы на собаку. В этом есть что-то ненормальное.
Мы обе встаём на колени и изучаем ямки. Они постепенно заполняются дождём, превращаясь в миниатюрные лужицы. Я хватаю палку и по очереди тыкаю в ямки. Они глубже, чем я ожидала.
– Что же ты искала, Мэл?
Что-то, стоящее несметного количества ямок, как я догадываюсь. Что-то важное. Хотя не такое важное, чтобы запомнить…
Я растерянно сажусь на корточки. На это наверняка ушло немало времени. Почему же я ничего не помню?
– Я измучилась. Не могу отделаться от мысли, что ямки в песке и женщина из гавани как-то связаны, – озадаченно говорю я.
– Как связаны? Как я понимаю, ты подбежала к странной старухе, которая тебя напугала. Вернулась домой, заснула и во сне пришла обратно на пристань? – Она пожимает плечами. – Не вижу связи.
– А ты подумай, – начинаю я. – Старуха всё время повторяла: «Где он?» Похоже, она что-то искала. И по странному совпадению я, будто лунатик, возвращаюсь сюда и начинаю копать ямки, словно тоже что-то ищу.
Эмми тянется ко мне и прикладывает холодную мокрую ладонь к моему лбу.
– Что ты делаешь? – спрашиваю я, сбрасывая руку.
– Проверяю, нет ли у тебя температуры, потому что ты явно бредишь, – хихикает она.
Я раздражённо складываю на груди руки.
– Эммилен Гаррис!
Я называю её полным именем, и Эмми хмурится – она ненавидит его больше миндаля в шоколаде.
– Ты серьёзно, что ли?
– У меня нет выбора. Конечно, серьёзно! Мы что-то упускаем, а тебе бы только посмеяться.
– Ладно, ладно, – вздыхает Эмми. – Ну, прости. Знаешь, всё это на тебя совсем не похоже.
– Понимаю. Но не знаю, как ещё объяснить. Я, как говорят, нутром чую.
Нутром чую: что-то не так. Очень, очень плохо.
– Мне нужно найти ту женщину. Она по какой-то причине нацелилась на меня, и я хочу знать, в чём дело.
Глаза Эмми темнеют.
– Ладно. Но если ты на самом деле считаешь, что ямки как-то связаны с той жуткой женщиной, то дело серьёзнее, чем я думала.
– А что такое?
– Это значит, что сегодняшний случай из разряда сверхъестественного. Из тех, о которых мечтают все жители города.
– Привидений не бывает. Проклятий тоже. И кем бы та старуха ни прикидывалась, не поверю в это! Просто какой-то даме захотелось стать новой легендой.
Я расстроенно провожу руками по лицу. Я никогда ещё не была так сбита с толку, но почему-то кажется, что ошибаюсь.
– Алё, ты меня слышишь? – спрашивает Эмми.
– Прости, задумалась. А что?
Эмми укоризненно на меня смотрит и встаёт. Её ноги в мокром песке.
– Мама прислала сообщение. Нужно идти домой нянчить Хрюшу.
Братишку Эмми зовут Стивен, хотя прозвище подходит ему больше, чем имя. Судите сами. Стивен – румяный колобок с вечно липкими пальцами. С миром он общается, хрюкая и визжа. В общем, с ним не соскучишься. Точно Хрюша.
Я встаю и отдаю Эмми зонтик, но она его отталкивает.
– Думаешь, поможет? – смеётся она. – На голове всё равно мочалка. И тебе до дома тащиться дальше, чем мне.
– Тогда до завтра? – спрашиваю я, наспех её обнимая.
– Ну, да. Мне придётся немного поработать, и не забудь, завтра у нас съёмки. Вот тогда и поболтаем.
Ах, да. Съёмки. Я совсем забыла. Каждый месяц наша школа выбирает троих учащихся для съёмок парада. Снимки пойдут в местную газету «Ужасный Истпорт». На этот раз идти выпало мне. И Эмми. Кто третий, пока не знаем. Выяснится на месте.
Послав воздушный поцелуй, Эмми убегает в дождь, словно ей всё нипочём. Мне бы так. Голова как свинцовая. Я несусь домой, прыгая через лужи, – переобуться не додумалась. Тьфу. Ноги хлюпают в кедах, но уже поздно. Сухими их не сделать.
Промокшая насквозь, я стою на крыльце и шарю по карманам в поиске ключей, как вдруг замечаю, что из окна соседнего дома за мной наблюдают. Лохматая шевелюра выдаёт его с головой. Джошуа. С тех пор как мы переехали в Истпорт и Джошуа Берген стал моим соседом, мы едва перекинулись парой слов. Он тоже учится в Портовой школе, но, кажется, рисует, а не фотографирует. Поэтому в школе у нас только один предмет общий. Джошуа – тихоня и напоминает краба, которых летом полно на берегу. Завидев человека, они стремительно прячутся в песок.
Я хочу помахать ему, но шторы опускаются. Повернув ключ в замочной скважине, я распахиваю дверь и, прежде чем войти, отряхиваю от песка кеды. Искоса взглянув на соседское окно, вздрагиваю, заметив, что Джош так и стоит за опущенной шторой. Следит за мной.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?