Читать книгу "Горец. Стану твоим вдовцом"

Глава 12. Аня

– Почему твоя жена в таком виде, во-ой! Харам!

Я заставила себя моргнуть.

Чего?

От издевательской усмешки на лице Адама пришлось отвлечься, посмотреть на старика. Я ощетинилась сразу же. Не было в его голосе мягкой учтивости, как у пожилого человека.

Там звучал упрек.

Безжалостный и злой. Будто он имел право делать мне замечания. И я растерялась. Посмотрела на тетю Майю, но та только рот ладонью прикрыла и отступила.

Значит, он действительно, имеет право меня укорять, так, что ли?

– Си фо, – Рамазан протянул мне руку.

Я не поняла ничего, но смысл жеста только дурачок не уловил бы.

И подскочила я к нему сразу же, уцепилась за пальцы, спрятала взгляд. А он задвинул меня за себя. За крупным плечом стало как будто не так страшно, будто даже воздух там был чище, свежее.

Можно было дышать.

– Моя жена будет одеваться так, как я ей позволяю, уважаемый, – от его голоса даже по мне мурашки побежали.

И я этому дядьке не позавидовала нисколечко. Стоять перед Рамазаном, когда он говорит таким тоном, наверное, до жути страшно.

– Рам...

– И так, как она захочет сама, – он повернулся ко мне.

Не выпустил руку, сделал пару шагов в сторону. У одного из диванов стояли пакеты. Огромные, бумажные, украшенные логотипами неизвестных мне магазинов.

Рамазан склонился.

Даже его огромная лапища утонула в богатом переливчатом меху полностью. Дорогущая шуба заиграла в свете электрических люстр своим цветом.

– Это один из подарков на свадьбу, Цветочек, – Рамазан закрыл меня полностью от всех собой.

Набросил на мои плечи шикарную одежку.

Расправил воротник, пригладил его, чтобы мех не лез в лицо, лег, как надо. А я замерзла под таким подарком. Должно было стать жарко в помещении, но меня ознобом пробило.

Сколько же она стоит...

– Тебе идет, – лукавая ухмылка изогнула уголок его рта.

– Спасибо, – я охрипла и от страха перед его сородичами, и от его поступка.

Такого мне не дарили никогда.

Я даже обрадоваться этому не могла. Я-то ведь считаю наш брак ненастоящим! Мне нужно его бояться тоже, а мне только стыдно сейчас почему-то. Как же неправильно все, мама.

– Иди с тетей на кухню, – он повернулся снова к тем, кто ждал конца нашего разговора. – Я скоро приду.

– Идем, дочка, идем! – спохватилась сразу же тетушка.

Я пошла.

Но успела себя поймать на том, что не хочу, чтобы он отпускал мои пальцы. Рядом с ним мне не страшно, правда.

Не соврал.

Но ему вопросов особо не задашь, а вот его тете – можно.

– Тетя Майя, а что я сделала не так? – я с непривычки путалась в длинных полах шубы. Новые ботинки, что я нашла в шкафу, тоже пока были не совсем удобными.

– Ай, дочка! – эмоционально всплеснула руками она. – Не обращай внимания. Эти старики всегда найдут до чего докопаться у молодежи. Живут в своих доисторических временах, но сами почему-то уже социальными сетями научились пользоваться, ц-ц-ц!

Мы шагали по внутреннему коридорчику, который вел из большого дома в другой, поменьше. И удобство я оценила. Можно быстро перейти из кухни в основной дом, не выходя на улицу.

– Хочешь кушать, дочка? Ты вчера не ела вечером же, – тетя толкнула дверь кухни, и я провалилась в плотное облако аппетитных запахов.

– Хочу!

Нет, я не буду стесняться.

Потому что просто не могу уже. Желудок скручивало от голода, если меня не покормить, то я оглушу всех здесь его рычанием.

– Хорошая девочка! Не то, что моя дочка, все на диете и на диете, кушает как птичка! – тетя Майя метнулась к плите с тарелкой и большой ложкой в руках. – Садись, я тебе сейчас перчика положу. Любишь перчик?

– Я все люблю.

– Ай, как хорошо!

А вот племянника вашего нет.

И вроде бы уже не настолько боюсь, сколько не понимаю.

Я аккуратно сняла шубу и повесила ее возле двери. Рядом с несколькими фартуками и парой чьих-то курток. Жалко, не пропахла бы. Относиться к ней, как к своей вещи я не могла.

Здесь все чужое.

Дорогое, большое, красивое. Вся кухня забита техникой и приспособами для готовки. В дальнем углу два огромных ларя с продуктами. Это на сколько людей же здесь тетя Майя готовит, если у нее 8 конфорок и половина уже с утра занята громадными кастрюлями?

– Вот держи, – передо мной поставили глубокую тарелку с тремя нафаршированными от души перцами и положили вилку.

Минута и ко мне подвинули корзинку с толстыми ломтями белого хлеба.

– Спасибо, – я сглотнула голодную слюну.

Я объемся.

Совершенно точно. Но что перец, что набитое в него мясо с рисом, что красноватый соус, в котором его тушили, выглядели так аппетитно, что я не смогла бы отказаться от еды ни за что. Еще и свежий хлеб...

От первого же кусочка во рту захотелось застонать.

– Тетя, как же вку-усно-о, – я посмотрела на женщину.

– На благо, дочка, на благо! Кушай! – он улыбнулась, и начала чем-то шуршать в одном из трех холодильников.

Но я успела слопать только один перчик. Потом дверь раскрылась. Заставила меня выпрямиться под черным взглядом Рамазана.

– Приятного аппетита, – он улыбнулся одними губами.

– Сынок! Кушать? – тетя Майя была уже наготове.

Он только кивнул.

Одной рукой взял тяжелый деревянный стул за спинку и поставил рядом со мной. Я округлила глаза. Я такой же едва двумя руками подвинула только что...

– Приятного аппетита, сынок!

Пялиться в чужую тарелку неприлично, Анька...

Я отвела взгляд. Хороший, я гляжу аппетит у моего супруга, я тут не знаю, как со своей порцией справиться, а у него в два раза больше. Не прокормишь! Мне захотелось хихикнуть, но я только запихнула себе в рот очередной кусочек перца.

Мы сидели рядом, а я снова почувствовала себя за его спиной.

Снова в безопасности будто, даже вот смеяться захотелось.

– Тетя, вечером будем делать перестановку в доме. Если тебе нужны девушки, позови кого-нибудь на помощь. Мы приедем к ужину.

– Хорошо, сынок. А вы куда?

– Повезу жену махр выбирать, – я чувствовала его улыбку кожей, хотя даже не смотрела на него. Не понимать, что происходит, кажется, входит в привычку.

– Вай, сынок, как хорошо! Поезжайте, не беспокойтесь! – тетя чему-то тоже радовалась.

– Ты доела? – Рамазан чуть повернулся ко мне, и я машинально отложила вилку.

Под этим взглядом в меня точно уже ничего не полезет.

Он протянул мне свою кружку с водой, из которой только что пил сам. И я ее взяла. Что уж... Слюны друг друга мы уже проглотили достаточно, брезговать нет смысла.

Но только поднесла ее к губам, как тетя Майя всхлипнула. Начала утирать невидимые мне слезы под глазами:

– Ой, детки! Храни вас Всевышний!

Нет, я не подавилась. Отпила несколько глотков и вернула кружку, ничерта не понимая. Это что, тоже что-то традиционное, что он меня напоил из своей кружки?

Я же не зна-аю!

– Поехали, – Рамазан встал и подал мне руку.

– Спасибо большое! – поблагодарила я тетушку за еду.

– Поезжайте, поезжайте!

– Рамазан! – я потянула его за руку, когда мы оделись и вышли из кухни. – Рамазан.

– Что?

– А что такое махр? – я скакала за ним, потому что за один его шаг я успевала пробежать почти три.

– Махр это подарок жениха невесте на свадьбу. Ты сама на свадьбе не выбрала, я сказал, что подарю тебе золото.

– Так мы едем в ювелирный? – обомлела я, останавливаясь возле машины во дворе.

– Да. И туда, куда ты захочешь еще – тоже, – Рамазан открыл мне дверь.

– Ну, надо же!

Голос Адама заставил резко оглянуться.

– Какая идиллия у тебя в браке, Рам. Кто бы мог подумать!

А вот Рамазан остался спокойным. Внешне – абсолютно. Только чернота во взгляде стала холодной, колючей. Такой, что я даже я отступила, уперлась спиной в твердый кузов блестящей иномарки.

– Увы, ваша поездка отложится, Рам. Семьи требуют совет через час. Пора начать делать то, о чем мы с тобой договорились, племянник...

Глава 13. Аня

Он улыбался.

Мне улыбался, но я ощущала, видела на дне его глаз дикий холод. И к Адаму не поворачивался, вообще на него не смотрел. Взял меня за руку снова, обернулся к кавказцам, что столпились возле крылечка небольшого домика охраны и махнул им.

– Расул!

– Да, брат! – я уставилась на подходящего молодого парня с подозрением.

Это же он приезжал в общежитие?

Это он! Он меня украл и привез сюда. Я поджала губы, выражать злость еще более ярко вряд ли можно. Да и неудобно. Тут вот Адам стоит, вот кого винить больше всего стоит, я чувствовала это.

– Ты теперь сопровождаешь мою жену, понял? – и я, и парень почти рот раскрыли от такого заявления Рамазана. – Ты не отходишь от нее, это понятно? Если Аня зашла в туалет, ты стоишь за дверью. Никто, Расул, ни словом, ни взглядом, ни пальцем не должен ее обидеть, это понятно?

– Да, брат.

– Головой отвечаешь передо мной.

Мне стало жутко.

Я сжала пальцы Рамазана инстинктивно. Он куда-то уедет сейчас? Он же говорил, что рядом с ним мне бояться нечего. А если приставляет ко мне охрану, да какую, значит, он уедет из дома.

Я остаюсь одна.

– Цветочек, – Рамазан заслонил меня снова от всех. – Шагай в комнату. Пока я не приеду, никуда не выходить, поняла меня? Займись подарками, тебе там все должно понравиться.

Я смогла только кивнуть.

Душу драло здоровенными когтями страха. Он уезжает. С Адамом уезжает куда-то, куда я понять не могу. Да я вообще ничего не понимаю! Если Адама тут не будет, то что мне может еще угрожать?

Я вздрогнула, когда Рамазан коснулся моей щеки пальцами, а потом подтолкнул в сторону дома.

Ухмылка Адама и его презрительный взгляд ранили гораздо сильнее, чем страх.

Я ничего Рамазану не рассказала.

Я промолчала про его угрозы, как он предупреждал. Чего он на меня так смотрит? Подозревает? Ну, я же не идиотка!

– В дом, – мотнул головой Расул, идя за мною следом.

Кошмар.

Мне командуют как собаке. Стоять, сидеть, есть, на место. Правду говорили, что место женщины на кавказе определяется мужчинами. Я нахмурилась. Вошла в двери, что открыл Расул.

– Это твое? – он остановился рядом с диваном и пакетами.

– Не знаю, наверное.

– Показывай, куда нести.

Я показала. Поднялась вперед него по лестнице обратно в комнату. Парень остановился ровно на пороге. Поставил пакеты и развернулся обратно.

– Я буду внизу, невестка. Если будет что нужно, зови.

Обращение резало слух.

Он звал Рамазана братом. Кто знает, может, они, правда, родственники и я ему прихожусь невесткой, но все равно было непривычно. Я подхватила пакеты уже сама. Рамазан говорил, что в спальню к супругам входить нельзя, значит, придется самой заносить.

Только сейчас я заметила, что одно из отделений шкафов забито точно такими же пакетами.

Серьезно?

Это все подарки на нашу свадьбу? Щедрая какая родня. Или это Рамазан купил? Я почти равнодушно вытащила первый, самый маленький пакетик. Сказали – разбирать подарки. Значит, создам видимость этого.

Белая коробка с самой последней моделью телефона почти вывалилась из пальцев.

Этот дом.

Одежда. Машины. Куча охраны. Неудивительно, что и подарки подстать. Я присела на кровать и закрыла веки. Сколько он стоит, тысяч двести? А шуба?

За ненастоящий брак?

За игру в мужа и жену с непонятным для меня финалом?

Я почти подпрыгнула. Вытряхнула из пакета все содержимое полностью. Но среди красивой шуршащей бумаги нашлись только новенькие наушники и открытка на арабском языке и силуэтом невесты.

Сим-карты не было.

Я присела обратно. Не позвонить. Маме я бы звонить не стала, чтобы ее не волновать, а вот Карине можно было бы. Она явно меня потеряла. Сложить два и два для нее было бы несложно, появление Русланы, а потом мое исчезновение. Мне захотелось заплакать. В полицию только Каринка точно не пойдет.

Никто за мной не приедет.

Сбежать отсюда нереально, высоту забора и количество людей я уже оценила. Да и как сбежишь? Чтобы маме досталось с Данькой?

Не вариант...

– А где жена Рамазана?

– Наверху, сестренка, – Расул казался по голосу довольным.

– Наверху? Ай, спасибо!

Я медленно подняла голову. Дверь в спальню осталась открытой, и я прекрасно слышала и голос, и легкие шаги по лестнице.

Сестренка...

Моя клятая подруга. Я узнала этот голос. Человек, который меня подставил. Заставил ощущать себя ничтожеством, брошенным на растерзание хищникам. И только еще по воле случая и доброго отношения Рамазана живым.

– Вау, какая шубка! – Руслана появилась на пороге спальни и сказу же изобразила радость. – Поздравляю со свадьбой, подруга! Мы теперь сестры, ты в курсе?

Я медленно встала, оставляя коробку со смартфоном на покрывале и сжимая кулаки.

– Вижу, Рам на тебя не скупится, – Руслана нагло вошла в комнату и закрыла за собой дверь. – Хорошо ему дала в брачную ночь? Как Рустам тебя научил?

Я выдохнула сквозь зубы.

Злость душила. Ненависть! Как она так может? Как совести хватает?!

У меня с ее братом было всего лишь один неудачный раз! И он, судя по всему, ей все разболтал!

– Что ты молчишь? – Руслана дернула плечом. На ней красовалась уже новая курточка из натурального меха норки. – Могла бы и спасибо сказать за такого щедрого мужа.

– Уходи, – процедила я, еле дыша.

– Да ладно тебе!

Она сбросила свою куртку прямо на кровать и плюхнулась тут же. Провела по покрывалу ладонью, перевернула коробку с телефоном, посмотрела.

– А Рамчик умеет дарить подарки, надо же. Ну, хоть поживешь в роскоши, да, Анька? Правда, недолго. Сдохнешь-то все равно в нищете и скоро.

– Что ты мелешь? – я пыталась разжать пальцы, но их сводило судорогой.

– А он тебе не сказал? – одногруппница с довольной улыбкой, как большая кошка завалилась на кровать и положила голову на руку, согнув ее в локте. – А, хотя, о чем я. Но сама неужели не догадалась? Ты же временная подстилка, Анька. Даже удивительно, что он так расщедрился, если честно.

Она постучала красным длинным ногтем по коробке с телефоном.

А потом подмигнула мне.

– Рамазан поехал с моим отцом на совет семей. Знаешь, что это?

– Откуда мне знать?

– Это совет самых старших из восьми семей, входящих в диаспору. И там Рамазана сегодня выберут самым старшим. Не по возрасту, понятно, по влиянию и умею делать деньги. Он для этого и женился, дурочка!

– А мне-то что с того? – сейчас мне казалось, что она говорит правду. Редкий случай в ее жизни!

– Он должен был жениться на мне, – Руслана села на постели, – но мы ему подсунули тебя. Брак заключен, деваться ему некуда. Но сегодня он станет старшим, а значит, жена ему будет уже не нужна. Он от тебя избавится, дурочка! В этом все дело.

– Избавится? – я неожиданно охрипла. – То есть разведется?

Руслана улыбнулась.

Медленно, пленительно, как она это умела.

Растянула яркие пухлые губы, сверкнула на меня черными глазищами.

– Аня, не тупи, кавказцы не разводятся. Он хочет стать вдовцом, а тебя... Просто убьют. Дошло?