Читать книгу "Его последняя любовь"

Глава 10

Алина

Утро начинается с привычной суеты: кофемашина гудит и шипит, люди, работающие в офисах по соседству забегают за любимыми напитками и нашими фирменными булочками с курагой и миндалем, ребята за стойкой только и успевают принимать заказы. Люблю это время, потому что оно самое активное, как обед и вечер. А между ними будет затишье.

Я сижу за столиком у окна и работаю на ноутбуке. Волосы собраны в небрежный пучок, на лице легкий макияж, но глаза выдают бессонную ночь. Эту ночь я провела уже у себя в квартире, но меня опять знобило. Под утро, когда тело наконец позволило провалиться в дрему, снились какие-то разорванные образы – дождь, машина, чьи-то руки, голос, шепчущий моё имя.

Всё утро держусь на кофе и оптимизме. Проверяю смену, делаю заказ на поставку зерна, разгребаю то, что накопилось, пока болела. Вроде все, как обычно, но внутри я будто изменилась, и это так странно.

Когда звенит дверной колокольчик, я поднимаю голову и вижу на пороге Милу. Она стоит в своем безупречном тренче, с распущенными волосами и растерянным выражением лица.

– Привет, – машет рукой и подходит к столику. – Можем поговорить?

– Зачем? – мой голос звучит холодно, даже для самой себя.

Мила сжимает ремешок сумки и садится напротив.

– Алина, пожалуйста. Я знаю, что ты мне не веришь, но я не знала, честно. Руслан просто попросил свести вас, чтобы вы поговорили. Я не думала, что он…

– Что он попробует меня силой взять? – шепотом обрываю, чувствуя, как внутри всё кипит. – Мила, вот когда ты окажешься на моем месте, я на тебя посмотрю.

– Он сказал, что хочет извиниться! – восклицает она тихо, но с надрывом. – Я думала, что всё это глупость, что вы просто поговорите…

– Всё, Мила. Я не хочу это вспоминать.

– Но ты ведь не сказала отцу? – она говорит уже осторожнее, как будто боится услышать ответ.

Я поднимаю глаза.

– Нет. И не скажу. Я не хочу, чтобы он знал.

– Пожалуйста, не говори. У него и так проблемы. Папа наседает.

– Мне вообще все равно на вашу семью. Бог отвел. Я не хочу с тобой общаться, Мила.

– Ты несправедлива, – бледнее она.

– Возможно, – отвечаю устало. – Но у меня нет больше сил быть доброй.

Мила кивает и встает.

– Ладно, – шепчет. – Прости.

Когда дверь за ней закрывается, я опускаю крышку ноутбука и потираю глаза. Всё возвращается: тот вечер, дождь, страх, его голос, его руки, и…страшно подумать.

Я поднимаю взгляд на окно, где отражается мое лицо. С Русланом мы встречались несколько месяцев, хотя я знала его давно – он на год старше нас с Милой. После его измены, я увидела его истинное лицо, а сейчас у меня к нему лишь отвращение. То чувство влюбленности давно развеялось и слава Богу.

Кофейня работает до десяти, но я обычно ухожу в семь – восемь. Сегодня задерживаюсь, потому что отпустила бариста – у нее на съемной квартире лопнула труба, соседей затопило. Кухня час назад закрылась, две девочки – официантки переодеваются. Сейчас я выгляжу не как владелица маленькой кофейни, а как обычная сотрудница. Протирая стойку тряпкой, слышу, как звенит колокольчик.

Глаза не поднимаю – поздно, наверное, кто-то зашёл купить кофе на вынос.

– Добрый вечер, – звучит знакомый хрипловатый голос.

Перевожу взгляд на гостя и застываю. Вано стоит у входа, в темном костюме. Как всегда одет с иголочки.

– Здравствуйте, – выдыхаю я, и голос срывается. – Мы уже закрываемся.

– Я вижу, – он подходит ближе, шаги гулко отдаются в тишине кофейни. – Но раз уж зашёл… можно кофе?

Нас разделяет всего лишь стойка. И хорошо, что он не может слышать, как громко стучит в этот момент мое странное, слабое сердце. И я опять спрашиваю себя: почему? Как так могло случится, что меня к нему необъяснимо тянет?

– Можно, – отвечаю, сжимая тряпку в руке. – Какой?

– Черный, – отвечает Вано, не сводя с меня глаз.

– Проходите за столик. Я сейчас сделаю.

– Сама?

– Да, – киваю.

Ничего не ответив, он идет к столу, а я разворачиваюсь и, зажмурившись, щипаю себя. Это же снова сон, да? Просто сон? Но нет, ничего не действует, потому что Вано никуда не ушел. Он сидит здесь и ждет свой кофе. Только бы не облажаться от волнения.

Повернувшись к кофемашине, включаю помол. Шум дробящихся зёрен заполняет тишину, и мне становится чуть легче, будто за этим звуком можно спрятаться.

На полке над кофемашиной стоят белые чашки. Я беру одну дрожащей рукой, ощущая как по затылку расползлись мурашки. Даже так чувствую на себе его взгляд и в голове сразу столько вопросов. Зачем он пришел? Что ему нужно? Почему я так на него реагирую?

Снимаю холдер, утрамбовываю кофе, ставлю обратно. Поток густого ароматного пара поднимается вверх, заполняя пространство приятным запахом. Я чувствую, как сердце колотится. Каждое движение словно под прицелом его взгляда.

Когда все готово, ставлю чашку на поднос, стараясь, чтобы руки не дрожали.

– Ваш кофе, – говорю, подходя к столику.

Он поднимает глаза. В этом взгляде сила, уверенность, и что-то ещё, что не даёт мне нормально дышать. Я ставлю чашку перед ним, чувствую запах его парфюма, и грудь предательски распирает от странного ощущения.

– Спасибо, – произносит он спокойно, но голос звучит ниже, чем обычно. – Садись.

– Простите? – я машинально выпрямляюсь.

– Сядь, – повторяет мягче, но всё так же безапелляционно. – Поговорим.

Я колеблюсь. В голове тысяча «нельзя» и одно «а вдруг». Девочки-официантки в этот момент как раз выходят из служебной комнаты, смеются и прощаются со мной. Я поворачиваюсь, машу им в ответ и понимаю, что в кофейне теперь пусто, а за окнами темно.

– У меня еще дела, – бормочу я и смотрю на его пиджак, который он повесил на спинку соседнего стула.

– Пять минут.

Я опускаюсь на стул напротив – в ногах правды нет.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает.

– Лучше, спасибо.

Он поднимает чашку, делает первый глоток, после чего одобрительно кивает и ставит ее обратно. На миг кажется, что разговор закончился. Но нет, его взгляд не отпускает.

Я пытаюсь сосредоточиться на чем угодно: на блеске столешницы, на тихом жужжании холодильника, на паре световых бликов в окне. Только не на нём.

Бесполезно.

– Удачное место, – говорит он вдруг. – Хороший дизайн.

– Я…старалась, – отвечаю тихо.

– Ты молодец. Правда, – кивает он, медленно вращая чашку в руках.

– Вы специально приехали мне это сказать? – голос дрогнул.

– Хотел убедиться, что у тебя всё в порядке. И посмотреть на твое детище.

– Если честно, – не громко смеюсь, пытаясь скрыть за этой реакцией волнение. – Сейчас смотреть не на что. Никого нет, витрины пустые. А вот утром, в час-пик у нас интересно, много народа, булочки, сэндвичи и все в таком роде.

– Извини, на работе задержался, – усмехается, подносит чашку к губам. Я не знаю, зачем смотрю, как он пьет, но это дико...привлекательно. – Как-нибудь приду с утра.

– Придете? – удивленно гляжу на него.

– А ты против?

– Нет, – уголки губ слабо тянутся вверх. – Приходите. Я всегда вам…рада.

– Ты уже все? – спрашивает, поставив чашку на блюдце.

– Да, только осталось все выключить и закрыть.

– Подвезти тебя?

– Я на машине.

Он молча кивает, тянется к пиджаку и достает из внутреннего кармана портмоне.

– Кофе за счет заведения, – опережаю его.

– Так не пойдет, – Вано хмурится.

– Я уже закрыла кассу, – пожимаю плечами. – И еще вы заплатили за ремонт моей машины. Кстати, сколько я должна?

– Нисколько.

– Так не пойдет.

Он несколько секунд держит мой взгляд, хмыкает, встает из-за стола, и я поднимаюсь вслед за ним.

– Я подожду тебя, закрывай, – Вано надевает его.

– Зачем вы меня подождете? – смотрю на него в недоумении.

– Провожу до машины. Уже поздно.

Между нами все так тихо, медленно и странно. Я смотрю на него снизу вверх и кажусь сама себе маленькой, слишком юной, дурочкой даже. И вдруг я с четкой уверенностью понимаю, как меня к нему тянет.

Это катастрофа. Полный провал. И только бы он этого не понял.

– Хорошо.

– Я на улице, – говорит он и идет к выходу.

Когда за ним закрывается дверь, я убираю чашку со стола и ополаскиваю его в раковине. Еще раз все проверив, бросаю взгляд на окно и вижу, как Вано стоит спиной ко мне и курит. Никогда не видела его курящим, но это…чертовски по-мужски красиво.

Он стоит чуть в стороне от входа, возле фонаря. Свет падает сверху, выхватывая из темноты широкие плечи, строгий профиль, тонкую струйку дыма, которая растворяется в прохладном воздухе.

Я спешно опускаю глаза, надеваю джинсовую куртку, вешаю через плечо сумку на длинном ремешке и выхожу.

Вано тушит окурок о круглую пепельницу, встроенную в крышку урны.

– Готова? – спрашивает спокойно, пока я поворачиваю ключ в замке.

– Да, – киваю.

Мы идём рядом до улицы, вдоль которой припаркована моя машина. Шаги по мокрой брусчатке звучат для меня слишком громко. Мне и неловко, и хорошо, спокойно одновременно. Думала ли я когда-нибудь, что буду гулять рядом с ним и вот так молчать? Никогда.

И никогда не думала, что буду так взволнована от одного его присутствия. Что же со мной творится, Боже? Я падаю, как Алиса, в какую-то неизведанную нору. Но какое заманчивое и одновременно опасное это приключение.

– Машина рядом? – голос хриплый, будто простуженный.

– Вон там, – показываю рукой.

– Нормально ребята все сделали? Если что не так, скажи, заставлю переделать.

– Нет, что вы! Все отлично.

Мы подходим к моей ласточке и я нажимаю на кнопку брелока. Открываю дверь, но не сажусь в салон, а схватившись за край, смотрю на Вано и позволяю себе улыбнуться.

– Спасибо, что проводили.

– Не за что, – коротко говорит он. – Доброй ночи.

– И вам.

Никаких лишних движений, ни взгляда, который мог бы выдать мои чувства. Только лёгкий кивок, привычная сдержанность, и та самая невидимая стена, что делает его таким спокойным и недосягаемым.

Я сажусь в машину, завожу двигатель. Он стоит рядом, пока я не трогаюсь, и только потом поворачивается и уходит. Медленно, уверенно.

Смотрю ему вслед через стекло. Никаких слов, никаких знаков. Только холодный вечер, фонарь и след дыма, который ещё долго не рассеивается.

Глава 11

Вано

Не собирался к ней. Честно. Рабочий день вымотал до предела, и я мог просто поехать домой, налить себе виски и забыть обо всём.

Но вместо этого я здесь, у её кофейни. Потому что мысли об Алине с каждым днём становятся всё навязчивее. Потому что я хотел её увидеть.

Алина стоит у кофемашины – сосредоточенная, тихая, с этими своими дрожащими пальцами. Я помнил их – тёплые, тонкие. И это выражение лица: смесь растерянности и упрямства. Она отворачивается от меня, но я чувствую, как напряжена под моим взглядом. Запах свежемолотого кофе, смешавшись с её ароматом, вырубает во мне всё, кроме одного желания – остаться.

Я смотрю, как Алина ставит чашку передо мной и прячет глаза. Говорит спокойно, а на щеках проступает лёгкий румянец от смущения.

Девочка, ты сама, наверное, не понимаешь, как это действует на мужчин. На меня.

В ней нет ни кокетства, ни игры – только настоящее. От её улыбки всё внутри сжимается. Она выросла. И мне всё сложнее находиться с ней рядом, потому что она прекрасна, и я хочу её. Держу себя, но хочу забрать себе.

Теперь вот стою, курю. Дым бьёт в глаза, но не помогает расслабиться. Когда она выходит и кутается в куртку, во мне что-то окончательно ломается.

Маленькая, хрупкая девочка – девушка, женщина, но с характером. Мне нужно к ней прикоснуться, но нельзя. И это наваждение, начало одержимости и запретного чувства, которого не может быть.

Я любил однажды и навсегда. Кира была младше на пять лет – такая же лёгкая, воздушная, с шоколадными волосами и карими глазами, которые я называл медовыми. У нас всё быстро закрутилось, и через два месяца после знакомства мы поженились. Время с ней – самое счастливое в моей жизни. Именно Кира вытащила из меня любовь и нежность, которые я прятал очень далеко и глубоко. После её смерти я провалился в работу, потому что отец сказал, что только так я не сойду с ума. А через пять лет ушёл и он.

Женщины после Киры у меня были. Но ни одну я не впускал ни в голову, ни в сердце. Там было место только для жены.

А теперь… Теперь я запутался, я в смятении, я не понимаю, как в мою голову и сердце пробралась дочь Кости. Этого не должно было случиться.

Мы с Алиной идём к машине и молчим. Открыв дверь, она благодарит, улыбается. Я киваю, сдерживаясь изо всех сил. Не тронуть, не сказать ничего лишнего. Потому что одно неверное движение – и всё. Назад дороги не будет.

Но эти губы… вашу мать… эти пухлые, розовые губы до безумия хочется поцеловать и попробовать на вкус.

Когда она уезжает, стою ещё долго. Сигарета догорела, пальцы пахнут дымом. В воздухе запах весны. Если я продолжу в том же духе, то сорвусь и похерю всё, что строил мой отец и я годами. Похерю дружбу с Костей и свои принципы.

Но что делать, если желание взять её сильнее всего остального?

На следующий день мы с Костей обсуждаем договор с китайцами. На столе – кипа бумаг, ноутбук, графики. Воздух в кабинете плотный от запаха кофе и табака. За окном – шум вечернего города, а мы засиделись допоздна, только что отпустив финансового директора и начальника юридического отдела

– Если китайцы всё-таки подпишут на этих условиях, – Костя откидывается в кресле, снимает очки, – у нас будет плюс двадцать процентов по выручке в следующем квартале.

– Подпишут, – отвечаю, глядя в таблицы. – Им нужна стабильность, а мы – единственные, кто её может гарантировать.

Он кивает, но в голосе сквозит сомнение.

– Всё равно тревожно. Они долго мнутся, а Чэнь слишком осторожен.

– Потому что умный, – сухо говорю. – Перестраховывается. Слетаю туда на следующей неделе – и всё пойдёт быстрее.

Костя усмехается, закрывает папку:

– Снова на амбразуру лезешь. Нашли тебе переводчика?

– Да. Там, на месте, парень из наших, учится в местном университете.

– Парень? А чего не девушка? – хмыкает Костя. – Глядишь, и…

– Нет, – хмуро отвечаю, встаю и прохожу к окну, разминаю плечи, смотрю на огни за стеклом. – Закроем тему.

Он смеётся:

– Молодец, Вано. Ровный ты мужик. Но жениться тебе надо.

– Я больше не женюсь.

– А зря, – ворчит он, а потом его взгляд внезапно проясняется. – Слушай, а давай в субботу к нам на шашлыки. Гена с семьёй будут, Иришка с Алинкой наготовят, посидим, отдохнём.

– Не уверен, что выберусь.

– Хватит, – отмахивается он. – Договор с китайцами ты и так отрабатываешь по максимуму. Можно один вечер пожить, как нормальный человек. И так тебя на охоту не вытащишь – в последний раз с Генкой одни поехали.

Я молчу, а он внимательно смотрит на меня и вдруг добавляет тише:

– Вано, я же знаю тебя. Если ты не остановишься, сгоришь к чёртовой матери.

– Не драматизируй.

– Тогда просто приезжай. Без повода. Как друг.

Как друг… Костя, если б ты знал, почему я к тебе не еду. Я хочу, очень хочу – но ради твоей дочери, за которую ты, помнится, обещал бошки рубить.

– Хорошо, – говорю наконец. – Посмотрим.

– Ага, знаю я твоё «посмотрим», – он встаёт, застёгивает пиджак. – Считай, это приказ. Суббота, в два часа. Не подведи, Вано.

Я усмехаюсь, и мы пожимаем друг другу руки. И вроде я не сделал ничего плохого и не пересёк границы, но почему-то чувствую себя виноватым.

Кто подписан на мой ТГ канал, уже знает, как выглядит Кира. Кстати, подписывайтесь, у меня интересно.

Пасхалочка – обратите внимание, кто нарисован на картине сзади.

Еще один грозный пирожочек

Но посмотрите, как смотрит на него Алина