Читать книгу "Я встретил вас..."

Я встретил вас...

Глава

1. Я встретил вас...

Столы стояли буквой «П».

Главный стол, где сидел юбиляр с молодой супругой, слегка приподняли, что давало виновнику торжества прекрасный обзор.

Буква «П» поражала размерами и тем, каким щедрым было угощение. Гости веселились по полной, никто не стеснялся показаться голодным – ели за обе щеки и пили всласть, периодически вставая из-за стола, чтобы сходить на другой его конец и чокнуться с нужным человеком.

Слева от Вани Гусева, двадцатилетнего крепкого парня из Владимира, попавшего в этот дорогущий ресторан по работе, сидела глубоко декольтированная женщина непонятного возраста, то есть Ваня никак не мог его определить. Она не только без умолку ему рассказывала о подводной охоте на акул у берегов Австралии, а уже положила свою загорелую руку с кровавыми длинными ногтями ему на коленку.

– Ты обязательно должен туда поехать. Хочешь, я возьму тебя с собой, синеглазка? – промурлыкала женщина.

– Полную тарелку – всё подряд! – тихо приказал Лев Семёнович. Ухаживать за постинсультным Львом Семёновичем, собственно, и была Ванина работа, на которую устроила родная тётка.

Она вытащила его из владимирского супермаркета, где он отслужив в армии, работал охранником, гоняя алкашей и хитрых старушек. Сейчас же он вторую неделю возил инвалидное кресло старого чиновника-миллионера и познавал златоглавую, что называется, off-line. Например, половину из того, что лежало перед ним на сервировочных тарелках, он отродясь не ел.

– Положи ему карпаччо, здесь оно нормальное, – помогала женщина слева, гладя его по бедру, как гладят холёного домашнего пса, сидя у трескучего камина работы Антонио Лупи.

– Тереза, не приставай к парню, я его никуда не отпущу, – вставил Лев Семёнович справа от Вани.

– Лев Семёныч, пришла поцеловаться, – сзади стояла высокая стройная блондинка с бокалом в руке в строгом длинном чёрном платье. Эта была хотя бы молодой, лет тридцати, как прикинул Ваня, но к раздутым губищам, намазанным искрящимся блеском, он привыкал с трудом.

– Это Бельская, она токсична, как дихлофос, – шепнула Тереза.

Лев Семёнович радостно чокнулся с Бельской. Ваня тоже. И выпил виски одним глотком, как привык пить крепкое.

– Валерия, – то ли спросила, то ли представилась Бельская, улыбаясь и смотря Ване в глаза. А он уставился на её блестящий еле-шевелившийся рот, поддавшись нахлынувшим эротическим фантазиям. Да ещё и мысль о том, что она «токсична», сбивала с толку.

– Это Ваня, мой новый компаньон, – помог Лев Семёнович.

– Жду вас на турнире в «Раздорах», – подмигнула Бельская Ване, повернулась и пошла дальше.

Ваня увидел, что сзади её платье оказалось совсем не строгим –его там просто не было до середины мягкого места, а из ямки между ягодиц чернела татуировка выползающей кобры.

– Работай, Ваня! – тихо сказал Лев Семёнович. Надо было аккуратно промокнуть ему рот салфеткой – ел он с трудом, но сам – и налить минералки в пустой бокал.

Не то, что вчера!Вчера Ваня полдня занимался подарком для юбиляра – ездил покупать комплект чемоданов на Столешников переулок.

Шесть коричневых чемоданов в мелкий цветочек от огромного до совсем маленького, сложенных один на другой в виде пирамиды. Суммы, которую сняли с карточки шефа за цветастые чемоданы, вполне хватило бы на новый дом во Владимире и высокий забор вокруг участка, а, может, ещё хватило бы и на мотоцикл.

Но Ваня стойко приглушил поднимающийся мутный раствор классового негативизма, поразмыслив, что он своё возьмёт. Всему своё время.

У него даже мелькнула мысль, что отобьёт Ленку Коровкину у своего бывшего начальника, когда приедет из Москвы в отпуск. Красивее Ленки он никого никогда не видел. Он вспомнил её льняные блестящие волосы, длинные ноги и белоснежную гладкую кожу, когда она лежала и загорала на синем полотенце на берегу пруда прошлым летом.

– Дорогие гости! – послышался звон по стеклу бокалов – юбиляр просил тишины. – Здесь нет случайных людей. Я надеюсь, что окружён друзьями и доброжелателями в такой важный для меня день.

– Молодец, Миша! – вздохнула Ванина соседка, – с самого низу поднялся. Бутылки собирал, кофе разносил. А сейчас вот два замминистра на дне рождения. И ни разу не сидел. Я точно знаю, – её немного развезло от виски. У неё по тарелке катались две зелёные маслины и одиноко лежал артишок, к которому она ещё не притронулась.

– Танцуют все! – громко и торжественно выкрикнул юбиляр.

Шарахнула музыка.

– Иди, попрыгай, я не против, – сказал Лев Семёнович.

Отвязаться от загорелой соседки у Вани не хватило опыта, так что отправился с ней танцевать. Правда,перед тем, как встать из-за стола, он успел незаметно глотнуть почти полбокала виски, и Тереза сразу показалась немного моложе. Потом заиграла медленная музыка – популярная песня года в исполнении Шер и Рамазотти, и она сразу повисла на нём, прижавшись совсем вплотную.

– Невозможно вылечить болезнь под названием жизнь, – загрустила соседка, переводя на русский слова песни

.

– Вы знаете итальянский? – спросил Ваня, задыхаясь от пряных духов, напоминавших запах содержимого бабкиного сундука, в котором хранились старые шмотки его деда.

– Чего я только не знаю, дурачок, – ответила Тереза.

Неожиданно двери в банкетный зал распахнулись, и двое официантов в чёрных кимоно с нарисованными журавлями ввезли стол на колёсиках.

– О! Миша нам приготовил ниатомори! – услышал Ваня.

И тут он заметил, что с одной стороны зала устроен буфет с напитками. Туда и поставили японский стол на колёсиках. На столе неподвижно лежала голая девушка. Ваня замер, у него от неожиданности даже дыхание перехватило. На теле девушки лежала еда. Эти самые суши, рыба с рисом, которые надо есть палками. Шеф их обожал.

– Пошли, попробуем! – потянула его за руку Тереза, – принесём Льву Семёнычу кусочек угря. Угорь – это самое главное, его выкладывают как раз в правильное место. Пошли, а то нам не достанется!

Ваня послушно зашагал за соседкой, рассматривая девушку. Лицо её было прикрыто маской из птичьих перьев, но ему уже не надо было рассматривать лицо – он знал, чьё это тело. Его всего трясло.

Мужик без пиждака в белой рубашке стоял у стола с суши и держал тарелку левой рукой, сверкая золотым турбийоном на запястье, в правой же шевелились, как портняжные ножницы перед кройкой, две деревянные палочки. Он мысленно выбирал, какой кусочек ему взять.

– Руки убери! – громыхнул Ваня не своим голосом.

– Что, простите? – вытаращил глаза мужик.

– Руки убери, сказал! – повторил Ваня с ещё большим напором.

– Ты чё, пацан? Водки перепил? – удивлённо, но не очень испугавшись, спросил мужик.

– А ну-ка отошли все от стола! – уже орал Ваня. Он расшвыривал суши и сашими с тела девушки. – Вы потом и её жрать будете? Беги отсюда, Коровкина, они тебя сожрут! Беги, слышишь!

Девушка вскочила и завизжала. Она была совершенно голая. Вид обнажённой испуганной красавицы моментально поднял градус и без того «приподнятой» публики.

Драка началась, как естественное продолжение осложнившейся ситуации.

Ваня изо всех сил сопротивлялся и бил охранников, он в армии и не такое делал, а также и гостей, без разбору – всех, кто попадался под руку. Гости почему-то тоже друг друга били и кидались стульями. Видимо, у многих на тот момент были не до конца разрешённые внутренние противоречия. Получился не юбилей, а свадьба.

Больше Ваня у Льва Семёновича не работал. Не выдержал с непривычки напряжения.

Девушка-ниатомори никакого отношения к Елене Коровкиной не имела – просто очень была на неё похожа. Бывает.

Ваня сидел сейчас в Шереметьево и пил кофе. В кармане у него лежал посадочный талон до Дели, а оттуда до Сиднея. Тереза улетела неделю назад, а он только вчера получил визу.

2. Тюльпаны

Елена Анатольевна, в сером плюшевом халате и шлёпанцах с пушистыми помпонами, стояла перед зеркалом с увеличительным стеклом и внимательно всматривалось в своё стареющее лицо.

Свежий ремонт ванной комнаты был исполнен в полном соответствии с её пожеланиями и исправлениями. Свет лился не только с утыканного стоваттными лампочками потолка, но и с дополнительно встроенных люминесцентных трубок над белоснежным умывальником-лилией.

Все морщинки, волоски и прыщики, отражавшиеся в зеркале, задавали Елене Анатольевне один и тот же вопрос: «Когда ты оставишь нас в покое?» Но она не слышала их отчаяния и продолжала накладывать на физиономию дорогостоящие суспензии слой за слоем.

Закончив с лицом, она облачилась в розовый тренировочный костюм, натянула кроссовки и отправилась на прогулку в близлежащий парк. Там недавно высадили тюльпаны, и ей хотелось обсудить это долгожданное событие с подругами-соседками, такими же молодыми пенсионерками, как она.

На самом деле не только тюльпаны тянули её на прогулку. Вчера вечером она прочитала в интернете потрясающую новость: осталось только два дня до перехода планеты Земля на новую вибрацию, и тот, кто успеет за это время максимально поднять свои личные вибрации, сможет прожить без болезней и даже старения ещё пятьдесят лет.

– А как их поднимать-то? – спросила Ирина Михайловна, бывшая сортировщица чайной фабрики «Специалитет».

Четыре подруги сидели в ряд на скамейке, под распускавшимся старым развесистым клёном. Напротив краснела круглая клумба с тюльпанами.

– Светлыми мыслями и эмпатией к ближнему. Это самое главное, – со знанием дела ответила Елена Анатольевна.

– Ирка точно не успеет, – поспешила вставить Ольга Терентьевна, бывшая сестра-хозяйка спортивно-медицинского комплекса «Атлет». – Она только про деньги и думает сейчас. У неё ж три кредита висят.

– Почему же, это я не успею? – возмутилась Ирина Михайловна. – А ты, значит, успеешь. У тебя всё хорошо: муж пьёт, не просыхая, сестру его в психушку упекла, чтобы не мешалась…

– А ну замолкните, молодухи драчливые! – скомандовала Вероника Сергеевна, бывший работник «Почты России». – Лен, эмпатия, это что?

Елена Анатольевна пользовалась непревзойдённым авторитетом среди подруг, не даром же она работала целых девять лет личным секретарём Ставрина, директора обувной базы района. Да и материально она преуспела намного лучше остальных собеседниц: у неё имелась отдельная квартира с ремонтом и норковая шуба. Не говоря уже о золотых серьгах с бриллиантами, правда, мелкими.

– Сразу и не ответишь, – протянула Елена Анатольевна. – Сейчас мир слишком деформирован и всё сущее в нём искажено до неузнаваемости.

– Это как? – Ирина Михайловна широко открыла глаза.

– Людям на планете неуютно. Все других винят в бедах.

– Так как же его не винить, Гришку-то? Если он из дома всё тащит, скотина безрогая, – удивилась Ольга Терентьевна.

– Это потому что мы находимся в плотных вибрациях низкой частоты. Отсюда и уныние.

– Точно. Выхода нет. Надежд никаких. Одна стена только серая стоит, куда ни пойти, – вздохнула Вероника Сергеевна. – Вот я всю жизнь хотела попугаев разводить. И учить их говорить.

– Ты научишь! – ехидно вставила Ольга Терентьевна. – Дурью маялась со своим Витькой, из семьи его увела, а он под машину попал. Поэтому ни одного попугая так и не завела.

– Вот до чего ж ты язва, Ольга! Тебе-то что до её попугаев? Нет, надо сразу опустить человека, даже в мечте! Кому-кому, а тебе точно надо с вибрациями разбираться! – оборвала её Ирина Михайловна, – а то мы не знаем, как ты спирт воровала и лекарствами приторговывала.

– Тут вот, что важно! – чуть громче обычного, тоном учительницы в разбаловавшемся классе начала Елена Анатольевна. – В этом году энергии космоса и энергии календаря как бы договорились, чтобы всех вывести на чистую воду и установить новый порядок. Началось время Раху, вдоха после выдоха. И нам срочно надо подстраиваться, чтобы не остаться за бортом. Всё должно начать возрождаться.

– Опять революция! Да когда ж это кончится, Боже мой! – вздохнула Ирина Михайловна.

– Опять грабить начнут народ! Пенсии пересчитают, лекарств не будет, а стариков свезут на корабль какой-нить и утопят, – продолжила в своём репертуаре Ольга Терентьевна.

– Да залепите ж ей рот кто-нибудь! – воскликнула Вероника Сергеевна. – Не хочешь, не меняйся! Иди вон крупой закупайся в магазин! Ты тоже хороша, – обратилась она к Ирине Михайловне. – Революция у неё! Кому ты нужна, если сама о себе подумать не хочешь!

– Ой, а может мне кредиты спишут? – повеселела Ирина Михайловна.

– Может, и спишут, если перестроишься, – буркнула Вероника Сергеевна.

– Раху – это безудержное расширение всего, – Елена Анатольевна продолжила. – По темпераменту этот год можно сравнить с Жириновским.

– Да он сумасшедший! – ляпнула Ольга Терентьевна, но быстро поправилась, – в смысле, говорит, что думает, напролом прям идёт.

– Ой, да как же жить-то теперь? Два дня, говоришь, осталось? – на лице Ирины Михайловны промелькнула паника.

Да и Вероника Сергеевна явно разволновалась – лицо стало красным, и глаза заблестели как-то уж слишком сильно.

– Даю задание на завтра. Каждой! – учительница в Елене Анатольевна всё больше и больше обживалась. – Найти, а точнее, услышать в себе загубленный талант! Вспомнить всё, что не получилось, что хотели делать, когда в восьмом классе учились. Веронику это не особо касается.

– Ясно! У неё попугаи в голове, – вздохнула Ольга Терентьевна.

– Эмпатия, Вер, это когда ты видишь проблему другого и помогаешь, но так, как будто человек сам себе помог. Ты ему несёшь надежду и доверие, а не тычешь его опять туда, откуда он пришёл, – закончила урок Елена Анатольевна и посмотрела на клумбу с тюльпанами. «Красиво, конечно, – подумала она, – но когда планета…»

– Какая ж ты Ленка умная, всё-таки! За это тебя Ставрин столько лет и держал, пока Машку Сёмину не нашёл. Но она ж молодая, что тут спорить, – высказалась Ольга Терентьевна, находясь ещё на старых вибрациях.

3. «Тюльпаны»-2

Эпизод № 2 (по заявкам читателей))

Написано в самолёте в эту субботу за двумя стаканами томатного сока в окружении возвращавшихся с Альпийских склонов молодящихся лыжниц, вспоминавших золотые нулевые.

Елена Анатольевна встретила зрелость с оговорками. Принятие этой неизбежности ограничивалось только ментальной составляющей, в физическом же смысле она решила ей не поддаваться и бороться до последнего.

Статья француженки Женевьев Люкруа, известного в интернете врача-теоретика– аналитика, «Секс после семидесяти» была встречена с распростёртыми объятиями и изучена досконально. Оставалось только основательно подготовиться и применять советы на практике. Елене Анатольевне не было ещё и шестидесяти пяти, так что она чувствовала себя в полном соку.

Женевьев советовала начинать с питания. «Полезные молекулы молодой зелени петрушки и сельдерея наилучшим образом передадут правильную информацию и впрыснут сильный энергетический коктейль в организм. Точно по этому же принципу работает и секс: чем моложе партнёр, тем сильнее эмоции и лучше распределение энергии. Оздоровительный и омолаживающий эффект долго ждать себя не заставит», – писала известный медицинский аналитик.

Начались мучительные, полные сомнений и расчётов, поиски подходящего молодого партнёра. Глубоко внутри, совсем наедине с собой Елена Анатольевна даже согласилась принимать нового друга у себя и пойти против десятилетиями отработанного священного принципа «в моём доме никогда!»

Исключения были, конечно, но только с бывшим шефом. Однако в голове Елены Анатольевны вставал ещё один вопрос. После того, как жертва будет определена, как сделать так, чтобы она, жертва, то есть ОН, самостоятельно пошёл на контакт и добровольно захотел сделать то, что от него требовалось? Не платить же ему?! Это было бы для Елены Анатольевны, бывшей малодоступной красавицы, непереносимым унижением.

– Ну-ну! – скривила физиономию Ольга Терентьевна, когда-то сестра-хозяйка спортивно-медицинского комплекса «Атлет», – европейских извращенцев читать – последнее дело в нашем возрасте. Я с этими глупостями давно завязала и выгляжу не хуже твоей Женевьев.

– Откуда ты знаешь, как она выглядит? – поинтересовалась Вероника Сергеевна, бывший работник «Почты России», – хотя, может, она и права. Вот у меня в отделении много было молодых ребят, они меня и без секса веселили и молодили. Только они у нас долго не задерживались.

Из-за морозов четыре соседки-подруги стали встречаться не в парке, как обычно, а ходить к друг другу в гости. Сейчас была очередь Елены Анатольевны.

– Я им не верю, французам, – вздохнула Ирина Михайловна, бывшая сортировщица чайной фабрики «Специалитет».

– Почему это? – спросила Елена Анатольевна.

– Они в войну с фашистами спелись, а сейчас чуть что, первые санкции против нас выставляют. Да и кружева мне их уже не нужны.

– Так статья-то не для русских, а для всех.

– Ты, Ленок, вечно в авангарде, первая в треники переоделась с кроссовками. Я вот так не могу, – вздохнула Ирина Михайловна.

– Да тебе только твоих попугаев подавай, ни о чём другом и думать не хочешь, Згуриди!* Царствие ему небесное! – перекрестилась Ольга Терентьевна.

– Ой, вспомнила! Згуриди! Ты бы лучше кого другого вспомнила! А то она с «этими глупостями» давно закончила! Кроме, правда, Костюхина с третьего этажа. Да ещё и женатого, между прочим. Он, что не считается?

– Да это когда с ним было то? – всполошилась очень проворная в недалёком прошлом медсестра.

– Перед самым Ковидом и было.

– Да ты что? – подняла брови-ниточки Вероника Сергеевна.

– Попугаи ей мои не дают покоя! И ты тоже из себя наивную почтальоншу-то не строй, – стрельнула чёрными глазами Ирина Михайловна, – мальчики у неё работали! То-то ты сырники жарила по утрам Антоше, кажется, который с голоду помирал, и было его жалко. Ему и мыться было негде в общежитии, вспоминай-вспоминай!

Елена Анатольевна была не на шутку удивлена случившейся эмоциональной беседой и взаимными упрёками подруг. И ей вдруг показалось, что она-то и была той самой отсталой от жизни и бега времени пенсионеркой, несмотря на свои передовые взгляды, любознательность и модный прикид. И жизнь куда сложнее и неожиданнее, чем кажется.

Да где ж его взять-то? Молодого и динамичного, как любят говорить французы. И тут Елена Анатольевна совершенно определённо решила встать на тропу войны за свою молодость, отбросив все сомнения и даже стеснения. Отсчёт пошёл.Был у неё один кандидат на примете из салона связи…

__________________________________________

*Алекса;ндр Миха;йлович Згури;ди ( 1904 -1998)– советский и российский кинорежиссёр, сценарист, педагог, телеведущий, публицист. Один из основоположников советского научно-популярного кино, создатель передачи «В мире животных»

4. Ножницы.

Сергей Степанович сидел за столом у окна и смотрел на улицу.

Прокрастинировал второй месяц.

Идеи, все, как одна, покинули его лысеющую головушку, вместо них явились, не запылились, рассуждения о жизни и нескончаемый внутренний монолог о том, какой он дурак, сколько возможностей упустил и сколько всего не сделал, потому как занимался добычей денег, с которыми отношения тоже не складывались. Или, если быть точнее, не сложились так, как ожидал.