Текст книги "Знак фараона (сборник)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/znak-faraona-sbornik-83439.jpg)
Автор книги: Лора Бекитт
Жанр: Исторические любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Последующие дни были ясны и безмятежны. Девушки продолжали работать на сборе винограда. Труд отвлекал от тревог; при взгляде в высокое и чистое небо поневоле рождались мысли о грядущем счастье, о невидимом путешествии навстречу новой прекрасной жизни.
Харуя работала рядом с Тией и Эте, по-прежнему немногословная и строгая. Когда девушка пыталась заговорить с отцовской наложницей, та отвечала рассеянно и неохотно. Порой Харую нельзя было отыскать ни в саду, ни в доме – она будто где-то пряталась или куда-то убегала, – и Тия удивлялась, почему до сих пор никто ничего не заподозрил.
Впрочем, отец целыми днями пропадал в городе, а у матери было довольно дел в пекарне, давильне и кухне. За младшими детьми присматривали служанки.
Все прояснилось, когда сбор винограда уже закончился и к Тие неожиданно пожаловала Эте. Девушка сразу поняла, что подруга пришла неспроста, и спустя несколько минут спросила напрямик:
– Что ты хочешь сказать?
– Нечто важное. – Эте, опустив ресницы, неловко теребила подол платья. – Дело в том, что… Харуя встречается с мужчиной.
– Не может быть! – воскликнула Тия. – Откуда ты знаешь? Неужели это правда?!
Вопрос был лишним. Скромная, тихая, незаметная как тень Эте никогда не призналась бы в том, в чем не была до конца уверена.
– Харуя часто пробегала мимо нашего двора в сторону реки. Я не знала, куда она торопится, и не подозревала ничего плохого. А вчера случайно увидела с крыши дома, как к ней подошел мужчина. Он обнял ее, и они скрылись в зарослях.
– Они тебя заметили?
– Нет.
– Кто это был? – взволнованно спросила Тия.
– Я его не узнала.
Девушке показалось, что подруга лжет. Впрочем, это не имело значения. Главное – уговорить Эте молчать.
– Ты никому не скажешь?
Эте вскинула испуганный взор.
– Конечно нет!
Тия сжала руку девушки.
– Спасибо.
Вероятно, в тот вечер, когда Айрис поранил руку, Харуя тоже бегала на свидание. По всей видимости, боги повредили ее рассудок! Если отец узнает, Харую ждет страшное наказание, а всю их семью – позор и людские насмешки!
Несколько дней Тия присматривалась к наложнице отца, не решаясь завести разговор, а потом решила, что надо не говорить, а действовать. Девушка задумала узнать, с кем встречается Харуя. Она долго следила за наложницей отца и пришла к выводу, что, несмотря на свое безрассудство и неслыханность проступка, Харуя ведет себя весьма осторожно. Как правило, молодая женщина убегала в самое пекло, когда другие обитатели дома укрывались в своих комнатах, а дети спали, и успевала вовремя вернуться обратно.
Однажды Тие удалось улучить момент, когда Харуя выскользнула из дома и прокралась к задней калитке сада. Девушка отправилась за ней.
Тия шла по узким и пыльным улочкам, на которых в этот час не было ни души; Эффе казался ей унылым, выжженным солнцем городишком, убогим пристанищем изгнанных и неудачливых людей.
Харуя миновала площадь и спустилась к реке. К счастью, она торопилась и не оглядывалась, потому Тия шла без опаски и легко поспевала за ней. Молодая женщина ступила на неприметную тропинку, вьющуюся среди зарослей тростника. Было заметно, что она много раз пробиралась этим путем.
Тия двигалась следом за Харуей, стараясь не упустить ее из виду. Стебли тростника были широкими и твердыми, как сабли, они плохо гнулись и сильно шуршали, отчего девушке казалось, что Харуя вот-вот обнаружит ее присутствие. Однако молодая женщина была поглощена мыслями о предстоящем свидании и ничего не замечала.
Когда на тропинке внезапно появилась мужская фигура, Тия едва не вскрикнула от неожиданности.
Девушка вовремя прикрыла рот рукой и присела, надеясь, что ее не заметят. Осторожно раздвинув стебли, она старалась разглядеть спутника Харуи. Дочь писца узнала любовника наложницы. Красивое лицо, черные волосы, стройное смуглое тело. Уже не подросток, но еще не взрослый мужчина. Тия сжала пальцы и до боли прикусила губу. Это был… Хетес!
– Я думал, что сойду с ума! Не заставляй меня ждать так долго! – развязно произнес молодой человек.
– Идем скорее! У меня, как всегда, мало времени! – взволнованно ответила Харуя.
Хетес обнял женщину и принялся осыпать ее лицо и шею жадными поцелуями, похожими на укусы. Тия зажмурилась; перед глазами заплясали красные и зеленые пятна. Открыв глаза, девушка увидела, как Хетес спустил с округлых плеч Харуи узкие лямки льняного платья и приник губами к ее налитой груди. Молодая женщина запрокинула голову, открыла рот и принялась хватать губами раскаленный воздух. В этот миг она выглядела беспомощной, как выброшенная на берег рыба.
Они даже не подозревали, что их могут видеть, и вели себя вызывающе, бесстыдно. Оторвавшись от груди женщины, Хе-тес обнял Харую за талию и повел в глубину зарослей; при этом оба пошатывались, словно пьяные.
Лицо Тии горело, колени подгибались, руки дрожали. Больше ей здесь нечего делать, пора возвращаться обратно. Она все поняла, хотя на самом деле… ничего не понимала. Харуя – взрослая женщина, наложница уважаемого человека, мать двоих детей. Хетес – подловатый, избалованный мальчишка, для которого жизнь – игра, а любой человек – игрушка.
В это время из зарослей донесся стон, и Тия не раздумывая бросилась туда. Кто знает, чего ждать от Хетеса! Девушка сделала несколько шагов и приподнялась на цыпочки. Впереди виднелось вытоптанное пространство, нечто вроде поляны, должно быть издавна служившей любовникам местом укрытия.
Тия давно знала о том, что порой случается, когда мужчина и женщина остаются наедине, но впервые увидела, как это происходит на самом деле. Тонкое платье Харуи собралось на талии, а Хетес был полностью обнажен. Они лежали на жесткой траве и обнимали друг друга. Внезапно молодой человек развел ноги женщины в стороны, навалился на нее всем телом и принялся энергично двигаться. Тия едва не вскрикнула. Девушке казалось, что Хетес совершает что-то безжалостное, непристойное и грубое, обращается с Харуей как с животным, однако, похоже, женщине это нравилось. Она впивалась в спину юноши ногтями, извивалась всем телом и сладко стонала.
Девушку охватил жаркий стыд и еще какое-то, доселе неведомое ей, чувство. Она хотела заплакать и убежать, но продолжала оставаться на месте, ибо перед ней открылось завораживающее, загадочное, запретное действо. Наблюдая за ним, Тия чувствовала, как внутри нее напряглась и дрожит некая таинственная струна.
Наконец Хетес опрокинулся на спину и растянулся рядом с Харуей. Оба тяжело дышали, приходя в себя, и не пытались прикрыться и отодвинуться друг от друга. Солнце ярко освещало их тела, все еще вздрагивающие от страсти. Эти тела были красивы, но в их красоте девушке чудилось нечто гадкое, она ощущала себя так, будто ей в руки дали безупречный снаружи, а изнутри – разрушенный гнилью плод.
Тия попятилась и медленно побрела по тропинке. Сердце колотилось как бешеное, перед глазами золотились мелкие звездочки. Дочь писца дошла до конца тропинки и остановилась. Она должна поговорить с отцовской наложницей, пока в душе не зародились сомнения, не остыли возмущение, досада и стыд.
Вскоре появилась молодая женщина. Она очень спешила и не глядела по сторонам. Ее волосы спутались, взгляд был затуманен страстью, а губы распухли от поцелуев. Увидев Тию, Харуя резко остановилась, будто налетела на стену.
– Что ты здесь делаешь? – прошептала она.
– Жду тебя, – ответила девушка и добавила: – Я все видела.
Тия успела успокоиться, прийти в себя и смотрела на Харую холодно и с безжалостным осуждением в глазах. Ей казалось, что она никогда не сможет дотронуться до руки этой женщины, женщины, плоть и душу которой осквернил разврат. Харуя глубоко вздохнула и сникла. Внезапно ее красота поблекла, как будто вылиняла на ярком солнце.
– Расскажешь отцу?
– Нет. Я просто хочу понять.
– Что именно?
– Зачем ты это делаешь? Во имя чего рискуешь собой и почему связалась с Хетесом?!
Харуя опустила глаза.
– Ты еще очень молода, Тия, и едва ли поймешь! Знаю, мне рано думать о той стране, куда никто не может унести нажитое добро и откуда не возвращаются, и все-таки иногда мне становится страшно. Я считаю, что нужно брать от жизни все прекрасное, что она может дать, ибо в другом мире такие радости невозможны.
– О чем ты? – удивилась Тия.
Она не могла представить, что могло быть прекрасного в бесстыдном совокуплении Харуи с этим жестоким мальчишкой!
Молодая женщина уставилась в землю.
– Я уже говорила, что Анхор взял меня в свой дом, когда я едва вышла из детского возраста. Я не любила твоего отца и никогда не испытывала радости от его ласк. Слушалась твою мать, всегда вела себя как положено, не смела ни поглядеть в сторону, ни вымолвить лишнее слово. Я никогда не была женщиной, всегда – только вещью.
Девушка молчала, и Харуя продолжила:
– Нам все время твердят, что установленный богами порядок человеческого общества нерушим, но ведь наши сердца не каменные! Что с того, если я, обыкновенная женщина, нарушу некоторые правила? Надеюсь, боги будут милостивы ко мне!
Тия долго смотрела на отцовскую наложницу, смотрела с невольной жалостью, недоумением и тревогой, потом разомкнула непослушные губы и промолвила:
– Боги – быть может, но только не Хетес. Неужели ты его любишь и веришь в то, что он любит тебя?!
Молодая женщина покраснела.
– Не знаю. Он такой юный и пылкий, мне с ним хорошо.
По дороге Харуя рассказала, как все началось. Хетес, приходя в дом Анхора по поручению своего отца, всегда старался встретиться с ней взглядом, и этот взгляд был красноречивее всяких слов. Однажды, когда молодая женщина шла с рынка, Хетес заговорил с ней; его речи были смелы и вместе с тем льстивы. В тот раз Харуя не дослушала юношу и поспешила домой. Однако его слова заронили в ее сердце каплю яда, которая растеклась по телу, отравила душу и мысли. Хетес был красив, и Харуя воображала себя юной девушкой, в которую мог бы влюбиться такой юноша.
– Я видела свое отражение в его глазах, и он нравился мне все больше и больше, – призналась молодая женщина.
Потом они увиделись снова; Хетес преподнес Харуе небольшой подарок и сказал, что изнывает от желания и любви. Молодая женщина потеряла голову. Она согласилась прийти на берег поздним вечером. Хетес ждал и овладел ею с безудержной юношеской пылкостью. Харуя хотела, но не смогла сопротивляться.
– Я ощутила себя человеком, который пил одну лишь воду и вдруг попробовал меда, – призналась она Тие. – Впервые в жизни я поняла, что мне есть чему радоваться!
С тех пор Харуя бегала на свидания подобно девчонке и наслаждалась любовной игрой. Она все понимала – умом, но безудержное влечение, влечение плоти и сердца приглушало чувство опасности.
– Неужели ты не знаешь, что Хетес – ненадежный человек, он первым разболтает о том, что происходит! – воскликнула Тия.
– Зачем ему это делать?
Девушка пожала плечами.
– Не знаю. Просто ему нельзя доверять.
Они подошли к дому. Горячий воздух обжигал тело, глаза ослепляло яркое солнце. Задняя калитка была приоткрыта, а за ней Тию и Харую поджидала Небет. Харуя сразу обмякла, лишилась сил и смотрела так, будто встретила свою смерть. Повинуясь бессознательному порыву, Тия заслонила ее собой.
В темных глазах Небет промелькнула тень подозрения.
– Где вы бродите? Почему ушли, никого не предупредив?
Сердце неистово забилось в груди, его упругие, раскатистые удары мешали собраться с мыслями. Тем не менее голос девушки прозвучал спокойно и твердо:
– Харуя попросила помочь поискать ее кошку. Кто-то забыл закрыть калитку, и Типи убежала.
– Вы ее нашли?
– Да, – ответила девушка.
– И где же она?
Тия мучительно соображала, что ответить, но Харуя неожиданно пришла на помощь:
– Мы отнесли кошку домой. А потом заметили, что с ее шеи пропал ошейник, и вернулись. – И тут же добавила: – Однако мы так и не сумели его найти.
Небет впустила их и закрыла калитку на крепкий засов. Она ограничилась тем, что сказала:
– В следующий раз не уходите без спросу.
Тия шла по дорожке сада, чувствуя, как подгибаются ноги. Вероятно, Харуя ощущала то же самое. Молодая женщина незаметно поймала руку девушки и сжала ее в своей. Тия ответила тем же. Она уже позабыла о том, что обещала себе никогда не дотрагиваться до Харуи.
Когда Небет удалилась, наложница писца Анхора произнесла с горячим и искренним чувством:
– Спасибо, Тия!
Та покачала головой. Она хорошо помнила украшенную цветными камешками металлическую штуку на шее кошки.
– А как же ошейник?
– Два дня назад у ошейника сломался замок и я собралась отдать его в починку. Теперь я просто выброшу ошейник и скажу всем, что он потерялся! – сказала Харуя.
Она пришла в себя, лицо разрумянилось, в глазах плясали веселые огоньки. Напряжение схлынуло, и Тия облегченно рассмеялась. Она не задумывалась, хорошо ли радоваться тому, что ей удалось обвести вокруг пальца женщину, которая произвела ее на свет, как не хотела сознаваться в том, что ослушница Харуя нравилась ей гораздо больше родной матери, всегда бывшей для всех образцом разумных суждений и правильных поступков.
Наложница писца Анхора и его дочь смотрели друг на друга как две заговорщицы. Они забыли о том, что судьбу обмануть невозможно.
Глава VIИ прадед, и дед, и отец Анхора были писцами. Каждый из них стремился превзойти своего предка, но это не всегда удавалось. Зато все они сумели вселить в сердце своих сыновей мечту о покорении невидимой вершины.
– Боги не могут дать все, о чем грезит человек, а тем более сразу, – наставлял Анхора его отец. – Каждый день – это ступенька лестницы, ведущей в небеса, любой поступок – кирпич, из которого строится пирамида жизненного успеха. В твоей судьбе не должно быть пустых дней и плохо сложенных кирпичей.
Деревянная палитра с прорезью для хранения кистей и углублением для чернил, пенал с тростниковыми перьями, кусок полотна с завернутым в него папирусом, горшочек с водой для разведения краски – Анхору казалось, будто он познакомился с этими предметами прежде, чем произнес первое слово. Столь же рано мальчик усвоил мнение о превосходстве писца над людьми других профессий.
Он был способным и прилежным, усердно предавался занятиям и не замечал ничего вокруг. Редкий день юноша проводил как-то иначе, чем сидя на корточках, с пером и папирусом в руках. Когда пришел срок, он женился на девушке, которую выбрали родители. Когда на свет появилась дочь, а потом сын, Ан-хор радовался здоровому потомству, которое подарили боги.
Вскоре Анхор получил предложение, от которого невозможно было отказаться. Оно исходило от человека по имени Мериб, архитектора, строившего частные гробницы. Его заказчиками были состоятельные люди, он имел безупречную репутацию, солидный доход и жил в центральной части Фив в большом красивом доме.
В обязанности Анхора входила подробнейшая отчетность: сколько строительного материала было добыто там-то и там-то, какие рабы куплены у того-то и того-то и каким образом это было использовано. Анхор записывал все, ибо впитал с молоком матери следующее знание: «Чего нельзя вписать в документы, просто не существует». Он не обращал внимания ни на солнце, на котором, казалось, поджаривались мозги, ни на обжигающий ветер, ни на душную, забивающую горло пыль и без конца сновал взад-вперед, неутомимый, как муравей.
Кое-какие работы архитектор поручал своему помощнику Джедхору, хитроватому и недоброму человеку, к которому относился с большим снисхождением, потому что тот был его молочным братом. Иногда Джедхор предоставлял Анхору сведения, которые сложно было проверить, вносил в отчет некие дополнительные расходы и затем передавал его заказчикам. Писец не придавал этому большого значения, ибо всецело доверял Мерибу, а значит, и человеку, считавшемуся правой рукой архитектора.
У Анхора было много забот, к тому же писца настигла любовная лихорадка, болезнь, избежать которой не суждено никому из смертных. Проезжая мимо поселения рабочих возле Города мертвых, он увидел молоденькую девушку, чье едва прикрытое ветхой одеждой тело сверкало на солнце подобно полированному мрамору, девушку с большими, полными тайны глазами и мягкими, как у кошки, движениями.
Испугавшись его пристального взгляда, незнакомка скрылась среди убогих хижин, а Анхор подумал, не порождено ли это видение знойным ветром пустыни? Девушка показалась ему такой живой на фоне безмолвного серого камня, а ее красота такой яркой среди унылых песков, что он потерял покой. Недаром говорится: как без воды нельзя развести краски, так без любви невозможно познать ни истинного горя, ни величайшего счастья! Человек может утверждать, что никогда не будет сражен любовной страстью, но она подкрадется к нему и ужалит, как змея, или настигнет и свалит с ног подобно песчаной буре.
Анхор знал, что в том мире, где жила бедная девушка, все проблемы решают деньги. Ему не составило труда отыскать юную красавицу и ее родителей. Девушку звали Харуя, и писец пожелал взять ее в наложницы. Родные девушки пришли в восторг от предложения Анхора, но возникло неожиданное препятствие – Небет. Писец женился на этой женщине по расчету, и она тоже вышла за него без любви. Однако она была его законной супругой, происходила из уважаемой семьи, родила ему детей и заслужила право высказывать свое мнение. Небет возражала против того, чтобы Анхор брал в дом другую женщину.
Писец призадумался. Меньше всего он желал раздора в семье. В кои-то годы он мечтал сполна насладиться спокойствием и роскошью своего дома, женской нежностью и любовью.
И все-таки Анхор сделал девушку своей наложницей, велев ей неукоснительно выполнять приказы Небет. Но надежда сполна вкусить плоды неожиданной страсти не оправдалась: Харуя не любила его. Разумеется, ей пришлось покориться, она родила Анхору двоих сыновей. Со временем девушка преодолела свойственное ее сословию невежество; красота Харуи расцвела, как расцветает пальма под благодатным солнцем; юная наложница научилась одеваться, следить за волосами, лицом и телом, и все же Анхору постоянно казалось, будто он держит в руках драгоценную шкатулку, ключ от которой навсегда поглотили воды священного Нила.
А после пришла беда. Один из заказчиков Мериба заподозрил неладное, предъявил архитектору претензии в том, что расходы сильно завышены, и подал на него в суд. Богиня истины Маат была неумолима: судья решил, что документы содержат приписки, и велел передать дело в ведомство фараона. В последний момент Мериб во всем обвинил Анхора, сказав, что тот оформлял бумаги без его ведома, а он лишь ставил на них свою подпись. Подобные деяния карались отрубанием руки. Анхор подозревал, что приписки лежат на совести Джедхора, что Мериб обо всем догадался и решил выгородить своего помощника. К счастью, суд не нашел достаточных доказательств вины Анхора, но репутация писца была непоправимо испорчена. В конце концов его сослали в ном Черного Быка, в город Эффе. Несчастному пришлось лишиться большей части своего имущества, а главное – надежды на возвращение в город великого Амона. Мериб потерял несколько выгодных заказов, но в целом его положение не пострадало.
Поплатившийся за свою доверчивость Анхор не таил обиды на архитектора – каждый, кто родился под солнцем, живет и спасается как может! – но его беспрестанно терзала досада. Пусть его дни скоро начнут клониться к закату но дети… Старший сын Тимес был способным и прилежным мальчиком, а единственная дочь Тия обещала стать редкой красавицей.
Харуя была права, когда говорила, что ее господин по-прежнему лелеет призрачные надежды на то, что когда-нибудь колесо судьбы покатится в противоположную сторону и, если не ему, то, по крайней мере, его потомкам, улыбнется удача.
Большинству людей нелегко существовать с сознанием, что их выбросили на обочину жизни, а еще труднее – умирать; особенно тем, кто познал вкус почета и власти, кто ощутил на своей бренной ладони вес золота, которое не разрушается и не тускнеет от времени.
Анхор возвращался домой в сумерках. У писца было много работы, но он не огорчался: если ум и руки человека заняты, ему не грозит голод и горькая слава бездельника. Анхор успел заслужить уважение жителей городка неутомимым трудолюбием и неподкупной честностью; его почтительно приветствовали, приглашали в гости, у него спрашивали совета самые влиятельные и богатые в Эффе люди. В Фивах такое было невозможно, там он навсегда остался бы одним из многих.
По прошествии пяти лет воспоминания о столице напоминали сон. Иногда Анхору чудилось, будто он никогда не видел, как величественные треугольники пирамид сверкают под лучами солнца, как играют красками выстроенные вдоль берегов Нила храмы, как зеленеют покрытые мирровыми деревьями террасы, как копошатся напоминающие маленьких черных муравьев рабочие, занятые на строительстве гигантских сооружений, возводимых по прихоти божественного фараона.
Анхор смирился со своей участью. При этом ему очень хотелось, чтобы судьба его детей сложилась иначе.
Размышления писца прервал местный ювелир, которого звали Мена. Мужчины остановились и раскланялись, а после Мена смущенно произнес:
– Не хочется об этом говорить, но я должен, ибо слухи разлетаются быстрее, чем выпущенные на волю птицы. Вчера я пришел домой раньше времени и случайно услышал разговор своего старшего сына с его приятелем Хетесом. Ты знаешь этого юношу?
– Он сын лекаря Баты, к которому я часто обращался, – спокойно ответил Анхор.
Мена нервно облизнул губы и, собравшись с духом, промолвил:
– Хетес хвалился моему сыну, будто тайно встречается с твоей женщиной, Харуей. Мальчишки думали, что их никто не слышит, потому Хетес говорил очень громко, да еще и смеялся. Разумеется, когда он ушел, я призвал сына к ответу. Сначала он отпирался, а позже сознался, что Хетес довольно часто рассказывает о своих похождениях, причем не только ему. Прости, но я считаю своим долгом предупредить тебя.
Пока ювелир говорил, Анхору казалось, будто ему на голову льют кипящую смолу, а когда Мена закончил, почудилось, что его выпотрошили живьем. Он купил Харую у ее родителей, но купить любовь женщины невозможно, потому Анхор довольствовался покорностью наложницы. Он никогда не думал, что Харуя может выйти из повиновения, отдаться другому мужчине.
Писец постарался взять себя в руки.
– А если Хетес лжет?
– Возможно. Но в любом случае нельзя допустить, чтобы сын Баты позорил имя такого уважаемого и известного человека, как ты! – заметил Мена.
– Да, это так, – медленно произнес Анхор, глядя на ювелира невидящим взглядом. – Скажи, если я предъявлю обвинение Харуе и Хетесу, ты и твой сын выступите свидетелями?
Мена кивнул.
На этом они расстались, и Анхор пошел домой не разбирая дороги. Ему случалось сталкиваться с предательством посторонних людей, но он никогда не думал, что самый больной удар может нанести член его семьи! В глубине души он знал, что Хетес говорил правду. В последнее время Харуя была сама не своя, хотя и старалась это скрывать. Анхор вспомнил, как Небет жаловалась на то, что молодая женщина не занимается детьми, что она часто ходит на рынок и чрезмерно увлечена косметикой и нарядами. Тогда он не придал этому значения, поскольку не привык вникать в подобные мелочи. Писец объяснял слова Небет ее ревностью. Вот уже много месяцев Анхор не заглядывал в спальню жены; он проводил ночи только с наложницей, ибо она была красивее и моложе. Однако Харуя все чаще находила предлоги, чтобы уклониться от близости со своим господином. А у писца было так много дел, что он и сам нередко предпочитал сон любовным утехам.
Вернувшись домой, Анхор велел жене подать ужин и медленно жевал, не понимая, что он ест. Небет молча прислуживала мужу; она всегда делала это сама, не доверяя служанкам. Харуи не было видно, и Анхор не стал спрашивать, где она и что делает.
После ужина писец отправился спать, а на следующий день не пошел на службу.
Анхор собирался поговорить с Харуей, но судьба изменила его замыслы: в то утро торговец Бата отправил своего сына в дом писца с лекарством, который тот попросил приготовить. Обычно этим делом занимались слуги, но к самым важным и уважаемым людям Бата приходил сам или посылал Хетеса.
Юноша как ни в чем не бывало вошел в дом человека, имя которого он опозорил и словом, и делом.
Солнце стояло высоко над головой – торжественно сияющий, великий, безмолвный бог, способный озарить любой уголок земли, но не могущий осветить глубины человеческой души.
Анхор увидел своего тайного оскорбителя с террасы дома и вернулся в комнату, где обычно занимался делами. Там, среди свитков и принадлежностей для письма, предметов, символизирующих нечто вечное и нерушимое, он ощущал себя значительным, уверенным и спокойным.
Когда Хетес вошел и поздоровался с хозяином дома, тот долго и пристально смотрел на него, затем произнес ровным тоном:
– Расскажи мне о том, что ты говорил сыну ювелира Мены.
Как богатые богатеют, а бедные беднеют, так с годами умножается честность совестливых людей и убывает стыд наглых и подлых. Хетес чуть заметно отшатнулся, но при этом его красивое лицо осталось невозмутимым.
– Я ничего ему не говорил!
– Совсем ничего? Про себя и про… Харую…
– О чем вы? – В голосе юноши было столько неведения, что Анхор на мгновение невольно усомнился в справедливости своих обвинений.
Писец собрал волю в кулак. Он не заслуживает того, чтобы над ним смеялись сопливый мальчишка и презренная женщина!
– Если ты не знаешь, я позову свою наложницу и спрошу у нее.
Во взгляде Хетеса промелькнула растерянность. Он знал, что женщина может испугаться и выдать их тайну. Тайну, которую он столь неосмотрительно разболтал своим приятелям! Юноше было некуда отступать, и он продолжал стоять, будто пригвожденный к полу. Его тревожный взгляд скользил от предмета к предмету, при этом упорно избегая хозяина дома. Хетесу нестерпимо хотелось повернуться и убежать, но что это даст? Тем самым он лишь подтвердит справедливость обвинений, которые предъявил ему писец.
Анхор вызвал слугу и велел привести Харую.
Наложница вошла, не подозревая о том, зачем ее позвали к господину. Увидев Хетеса, молодая женщина разом побледнела и сникла. Казалось, она вот-вот лишится чувств.
Писец не дал ей опомниться.
– Хетес во всем сознался. Теперь твоя очередь!
– Я вовсе не… – начал юноша, но не успел закончить. Харуя упала на колени и с такой силой прижала руки к груди, словно собиралась вырвать собственное сердце.
– Прошу, не казни моего возлюбленного!
Анхор судорожно вздохнул. Он ошибался, думая, что жизнь способна нанести роковой удар только однажды.
– Твоего… возлюбленного?
Харуя не смотрела на своего господина – ее взгляд, полный любви, страдания и безнадежности, был устремлен на Хетеса.
Юноша сделал шаг назад и воскликнул:
– Она лжет! Я никогда не был ее любовником!
– Был. Она не лжет, так же как не лгут Мена и его сын, – твердо произнес Анхор. – Я призову их в свидетели, и тебя отправят в тюрьму.
– Она… она меня соблазнила! Не давала мне прохода, замучила приставаниями! Я… я не хотел! – закричал Хетес.
В глазах писца промелькнула искра презрения. Его наложница смотрела на юношу с горестным изумлением и смертельной мукой.
– Убирайся! – бросил Анхор Хетесу. – И скажи своему отцу, чтобы завтра он был здесь.
Юношу как ветром сдуло. Убегая, он даже не взглянул на Харую.
– Ты понимаешь, что натворила?! – прошипел Анхор. – Из-за тебя надо мной смеялись мальчишки! Ступай прочь! Я не хочу тебя видеть! И не вздумай сбежать! Теперь для тебя есть только один выход – могила.
Молодая женщина ничего не ответила. Она поднялась с колен и медленно удалилась, пошатываясь как пьяная и, по-видимому, плохо соображая, что делает и куда идет. Лицо наложницы напоминало застывшее, лишенное мысли лицо мумии.
Позднее Тия думала о том, что было бы, если бы Харуя обратилась за помощью к ней. Наверняка бы поплакала, пожаловалась на предательство Хетеса и сказала, что боится гнева и наказания своего господина. Думала и приходила к одному и тому же выводу: судьба неумолима, все свершилось так, как должно было свершиться.
Харуя ничего никому не сказала, потому что ей никто не мог помочь. Никто и ничто, кроме вечного забвения.
Тия провела день у Эте и вернулась домой только к вечеру. Подруга попросила Тию помочь пересмотреть приданое: мать Эте давно умерла, взрослых родственниц не было. Девушки так увлеклись, перебирая наряды, украшения и ткани, что не заметили, как стемнело. Дочь писца удивилась, что за ней не послали, но не придала этому значения. Отец возвращается поздно, а матери и Харуе, видимо, было не до нее.
Над деревьями, рекой и домами, в той вышине, что прекраснее всего на свете, горели светлые и прозрачные, словно капли воды, звезды и сияла похожая на огромный серебряный диск луна. Девушка думала о том, как приятно ощущать шуршание мелких камешков под ногами и слышать шелест листьев над головой. А еще о том, что прежде не слишком тревожило ее душу.
Сегодня Эте призналась, что отец выдает ее замуж. Подруга говорила об этом с волнением, но без горечи и совершенно спокойно относилась к тому, что переговоры о браке велись за ее спиной.
– Что за человек твой жених, как он выглядит? – поинтересовалась Тия.
– Не знаю.
– Как же ты согласилась за него выйти? – удивилась девушка.
Эте пожала плечами.
– Отец считает, что это будет хороший брак.
– Хороший – для кого? Возможно, у твоего отца иное представление о счастье, чем у тебя, – возразила Тия.
– Наши отцы знают, что угодно богам, а боги – что лучше для нас.
Тия смотрела на подругу во все глаза.
– Скажи, Эте, ты когда-нибудь думала… о любви?
На щеках девушки вспыхнул нежный румянец, но ее ответ был полон рассудительности:
– Думала. Любовь подобна золотой песчинке, затерянной в море простого песка. Ее очень трудно найти. Любовь способна погубить человека, особенно женщину, тогда как союз с надежным мужчиной никогда не нанесет ей вреда.
Тия ничего не сказала. Вероятно, так же рассуждали ее мать и еще тысячи женщин. Наверное, они были правы и, возможно, даже счастливы в таком браке, потому что никогда не воображали себя избранницами судьбы, возлюбленными кого-то великого и прекрасного. Тия научилась преодолевать непреодолимое, возноситься на призрачные вершины, когда играла с Тамитом. Детские стремления подросли вместе с ней, повзрослели вместе с ее душой. Девушка по-прежнему верила, что на свете нет ничего невозможного, что ей суждена такая любовь, перед силой и красотой которой померкнет все на свете.
Возвращаясь домой, Тия попыталась представить того, кто мог стать ее возлюбленным. Она закрыла глаза, и перед ее мысленным взором открылся сад, полный ярких, дивных цветов. Перед ней стоял юноша, едва ли старше ее самой. Он казался таким реальным, что Тие чудилось, будто она может вложить в его ладонь свои пальцы. Он молчал, но его глаза улыбались. Он был одет в тончайший лен, его украшения поражали богатством, а фигуру окружало солнечное сияние, словно он происходил из божественного рода.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?