Текст книги "Истинное сокровище"
![](/books_files/covers/thumbs_240/istinnoe-sokrovische-112129.jpg)
Автор книги: Лора Гурк
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 2
Линнет Холланд провела вдали от дома целый год, поэтому была уверена, что за время ее отсутствия очень многое изменилось. Однако она не ожидала, что изменится Фредерик Ван Хозен.
Внешне это был тот же самый Фредерик – светлые волосы, карие глаза, красивое лицо, – но его манеры круто изменились, и Линнет даже казалось, что она разговаривает с незнакомым человеком.
– Линнет, дражайшая Линнет… – повторил он уже, наверное, в пятый раз. – Ты не представляешь, как я рад тебя видеть.
– Я тоже рада, – пробормотала девушка.
Конечно, приятно, когда тебя так тепло встречают, но все же Линнет испытывала некоторую неловкость. Она не привыкла к столь явной несдержанности со стороны Фредерика. Да, они бывали на одних и тех же пикниках, встречах и балах, но ведь он – на десять лет старше. Еще совсем девочкой Линнет была увлечена этим взрослым и красивым мужчиной, но Фредерик никогда не поощрял ее девичью влюбленность. Снисходительная любезность – единственное, что она от него видела, и потому Линнет давно перестала думать о нем как о романтическом герое своих грез. Она даже представить не могла, что по возвращении из Европы увидит его откровенно голодный взгляд и почувствует настойчивые прикосновения его рук.
– Миссис Дьюи заверила меня, что ты непременно будешь сегодня на ее балу, – продолжал он; Линнет же тщетно пыталась привыкнуть к этому новому Фредерику. – Но поскольку ты совсем недавно вернулась домой… В общем, я не был уверен, что увижу тебя здесь. – Он снова стиснул ее руки. – Как же я рад, что ты все-таки пришла!
– Судно из Ливерпуля вошло в порт только вчера вечером, и мы приехали из Нью-Йорка утренним поездом. Я едва успела перевести дух. – Осмотревшись, Линнет заметила и других старых знакомых, ожидавших возможности поздороваться с ней. Она попыталась высвободить руки, но не преуспела. – Фредерик, ты должен меня отпустить. – Девушка засмеялась. – На нас обращают внимание.
– Ну и пусть. Мне все равно.
Заметив, как изумилась Линнет, Ван Хозен рассмеялся и все же отпустил ее.
– Пусть будет по-твоему, дорогая. Но я так рад тебя видеть!.. Именно поэтому мне все равно, что обо мне подумают.
Линнет нахмурилась.
– Фредерик, ты сегодня пил?
Банкир снова рассмеялся.
– Нет, конечно! Хотя… Увидев тебя, я почувствовал головокружение. – Он внезапно умолк, потом спросил: – Ты слышишь?..
– Что я должна слышать? Музыку?
– Конечно, музыку, глупышка! – Он снова схватил ее за руку. – Это же вальс! Потанцуй со мной.
Ван Хозен увлек девушку к центру зала, но почти сразу же остановился и пробормотал:
– Но ты, наверное, уже обещала этот вальс кому-то другому? Может, кому-то из тех мужчин, которые сейчас так отчаянно мне завидуют? Должно быть, у такой прелестной женщины, как ты, танцевальная карточка заполняется заранее.
– Вовсе нет! – засмеялась Линнет. Она подняла руку и показала привязанную лентой к запястью пустую карточку. – Видишь? Ни одного имени! Надеюсь, из-за того, что мы только что приехали. Дюжины моих поклонников просто не успели выстроиться в очередь. – И она снова засмеялась.
Ван Хозен кивнул и очень тихо, с серьезнейшим видом проговорил:
– Какое счастье… Наконец-то я стал первым в очереди. – Он указал в сторону танцующих. – Мы будем танцевать?
Линнет кивнула, и они закружились в вальсе.
– Как тебе понравилась Европа? – спросил банкир.
– Сначала все было чудесно. Итальянские озера летом великолепны. Зимой тоже было хорошо, тем более что бо́льшую ее часть мы провели в Египте. Пирамиды – потрясающее зрелище! Но год – это так долго… И когда мы приехали в Лондон, чтобы принять участие в сезоне, я уже очень тосковала по дому.
– Тебе в самом деле хотелось вернуться?
– О да! Мне не хватало пикников в Центральном парке, вечеринок здесь, в Ньюпорте, и, конечно же, моих друзей. Ужасно хотелось спать в собственной постели и иметь собственную ванну с горячей водой. И еще мне очень не хватало наших булочек. Я имею в виду маффины.
– Булочек? – Ван Хозен засмеялся. – Ты не перестаешь меня удивлять.
Девушка тоже рассмеялась.
– В Англии, конечно, тоже есть булочки, которые они называют маффинами, но они совсем не похожи на наши. Мне очень хотелось маффинов с черникой. Когда я описала наши черничные маффины метрдотелю в лондонском «Савойе», он предложил мне взамен пирожные к чаю. Они там не понимают, что такое настоящий черничный маффин.
– Некоторые из твоих друзей тоже ездили в Лондон на сезон. Ты с кем-нибудь из них встречалась?
– Да. – На прелестном личике Линнет промелькнула гримаска. – Если хочешь знать, я встречалась… со слишком многими.
Фредерик взглянул на собеседницу с удивлением.
– Ты же сама говорила, что тебе не хватало пикников и вечеринок с друзьями. Разве ты не была рада встретить в Лондоне своих подруг?
– Да, конечно. Но все они вели себя там совершенно не так, как дома. Они открыто лебезили перед английскими джентльменами, словно наши мужчины чем-то хуже. А ведь это совсем не так!
Ван Хозен сжал ее руку.
– А ты, оказывается, патриотка…
– Да, разумеется. И ничего смешного в этом не вижу. Хотя… Если хочешь, можешь смеяться.
– Я вовсе не смеюсь. Напротив, я с тобой полностью согласен. Как может быть иначе? Я самый настоящий американец и вовсе не считаю, что британцы чем-то лучше меня. Взять, к примеру, ту троицу, – видишь? Они сейчас беседуют с миссис Дьюи.
Ван Хозен кивнул в сторону двери, и Линнет, проследив за его взглядом, увидела троих мужчин, беседовавших с хозяйкой дома. Ей хватило одного лишь взгляда, чтобы убедиться в том, что ни одного из них она никогда не видела.
– Они британцы?
– О да… – Банкир поморщился, выражая высшую степень презрения. – Причем – титулованные. Впрочем, здесь это не имеет никакого значения.
Линнет вспомнила свой лондонский сезон и лорда Конрада, первого титулованного мужчину в ее жизни – мужчину, заставлявшего ее сердце биться чаще, а мысли – путаться. Конрад был такой галантный, такой очаровательный… и ужасно бедный.
Линнет сбилась с такта и лишь спустя несколько секунд взяла себя в руки.
– Они остановились здесь, в Ньюпорте? – спросила она.
– Да, именно здесь. Но почему миссис Дьюи пригласила их?.. Это выше моего понимания.
Линнет тихонько застонала.
– Только не рассказывай о них моей матери. Она уже давно вбила себе в голову, что я должна выйти замуж только за британского лорда. Другая кандидатура ей не подойдет.
Теперь с такта сбился Фредерик.
– Хм… очень жаль, – пробормотал он. – Мне казалось, родители должны в первую очередь думать о счастье своих детей. Почему она так непреклонна?
– Мать считает, что нас теснят дочери нуворишей, выходящие замуж за титулованных джентльменов. Поэтому она и решила переиграть их, сделав меня графиней или герцогиней.
– Ты не должна этого допустить! – воскликнул Фредерик.
Линнет невольно улыбнулась. Его горячность не могла не удивлять, но одновременно и радовала. Сморщив носик, она воскликнула:
– Вот и хорошо.
Фредерик заглянул ей в глаза.
– Я не хочу, чтобы кто-нибудь из них причинил тебе боль.
Линнет почувствовала, как ее захлестнуло теплое чувство к этому мужчине. И оно было почти таким же сильным, как ее девичья влюбленность.
– Я не поддалась чарам Конрада. Ему нужны были только мои деньги, и мне это отлично известно. Признаюсь честно, он внушил мне отвращение к трансатлантическому браку. И даже если бы не он… Я все равно пришла бы к тому же мнению.
– Неужели твой лондонский сезон был настолько плох? – с искренним, казалось, сочувствием спросил Фредерик.
Линнет энергично закивала.
– Да-да, конечно! Представляешь, обнищавшие пэры обивали порог нашего дома и как будто соревновались в том, кто выразит восхищение мною наиболее красноречиво. Но какими бы были их чувства, не будь у меня большого приданого?
– Британские аристократы уверены, что все желаемое должны получать на серебряной тарелке, в том числе и доход.
В его голосе отчетливо звучала неприязнь, и Линнет невольно задалась вопросом: а чем же она вызвана?..
– Не припомню, чтобы у тебя возникали столь серьезные возражения против британцев, которые являлись сюда в поисках богатой наследницы.
– Да, но теперь… – Банкир отвел глаза, явно почувствовав себя не в своей тарелке. – Ты слишком хороша, чтобы достаться человеку, которому нужны только твои деньги, поэтому… – Он склонился к уху девушки и громким шепотом проговорил: – Я надеюсь, что ты не отправишься в Англию, чтобы выйти замуж за титул, как это сделали многие твои подруги.
– Никогда не собиралась этого делать. А теперь, когда мы наконец вернулись домой, я надеюсь, и мама откажется от этой идеи. Не хочу жить в другой стране. Мне нравится здесь, дома. К тому же я никогда не смогла бы уважать мужчину, который не может самостоятельно обеспечить себя и свою семью.
– Да, разумеется. – Ван Хозен выдержал паузу, потом проговорил: – Вот мне, например, пришлось самому зарабатывать себе на жизнь.
– И у тебя все замечательно получилось! – Линнет ослепительно улыбнулась. – Твой отец очень высокого мнения о твоих способностях.
– Разве? – в задумчивости пробормотал банкир. – Никогда не был в этом уверен. С моим отцом трудно найти общий язык.
– Он тебя обожает. Это же очевидно!
– Правда? Что ж, я знаю, отец считает нужным проявлять ко мне строгость, потому что я его единственный сын, который должен работать. Скажу честно, в отличие от британцев, я вовсе не считаю работу постыдным делом и не думаю, что жениться только из-за денег достойно джентльмена.
Линнет пожала плечами.
– Ну, наши американские девушки, кажется, не против отдать свои деньги. Ты бы видел, как они ведут себя в Лондоне! Набрасываются на каждого встречного британского пэра! Они едва ли не умоляют этих мужчин жениться на них и взять их приданое. А уж наши американские мамаши… – Линнет тяжело вздохнула. – Боюсь, моя мать была из числа худших. Она всем, кто соглашался ее слушать, рассказывала, какое у меня большое приданое и хорошее здоровье. Это был настоящий кошмар.
– Главное – не позволяй ей обратить внимание вон на ту троицу. – Фредерик покосился на троих британцев, все еще беседовавших с хозяйкой дома. – Один из них обязательно постарается украсть тебя у меня еще до конца сегодняшнего бала. Но я этого не допущу, – решительно добавил банкир.
Линнет уставилась на него с удивлением, не зная, что ответить. Ведь Фредерик никогда не был столь откровенен и прямолинеен… Как-то раз, когда он был гораздо моложе, у него случился неприятный инцидент с дочерью одного нувориша, которая, как утверждали, попыталась заставить его жениться на себе. И с тех пор он отличался безукоризненным поведением в отношении всех женщин. Ничего лишнего себе не позволял.
– Что случилось, Фредерик? – со смехом спросила девушка. – Ты же раньше меня вообще не замечал!
– Ошибаешься, замечал. Всегда замечал. Как же можно не обращать внимания на самую красивую девушку в округе? Но ты ведь была так молода, моя дорогая…
– Была?.. – Линнет пожала плечами. – Что ж, возможно. Но теперь-то мне уже двадцать один год. По мнению моей матери, я уже почти старая дева.
– Да, малышка Линнет выросла. – Ван Хозен усмехнулся. – Сейчас ты уже не та очаровательная школьница, которая мной когда-то восхищалась. Однако же… – Он вздохнул и добавил: – Но теперь нам пора поменяться ролями – настала моя очередь восхищаться тобой.
Изумление, должно быть, явственно отразилось на ее лице, поскольку Фредерик продолжил:
– Я знаю, мое признание кажется тебе неожиданным, но это из-за твоего долгого отсутствия. Поверь, мои чувства становились глубже и крепче каждый день, пока тебя не было рядом. Поверь мне, дорогая, поверь мне, пожалуйста.
Линнет по-прежнему молчала. Она уже давно считала Фредерика другом семьи, не более того, – и вот теперь… Его признание явилось для нее приятным сюрпризом, поэтому она, ужасно смутившись, не знала, что сказать.
Ван Хозен улыбнулся и вновь заговорил:
– Пикники и балы стали совершенно другими, когда на них не стало тебя. Мне тебя очень не хватало, и я дал себе клятву: как только увижу тебя, сразу же скажу о своих чувствах, в тот же день – иначе потом не решусь. Линнет, я люблю тебя, и я даже не подозревал, как сильно, пока ты не уехала. – Он покрепче прижал девушку к себе. – А теперь, узнав, что мать хочет выдать тебя за одного из британских хлыщей… Теперь я точно знаю, как поступить.
– Ах, Фредерик! – воскликнула девушка. Она отстранилась и в испуге посмотрела по сторонам. – Ну нельзя же быть таким прямолинейным!
– Любимая, я понял, что не вынесу новой разлуки. Я хочу, чтобы ты была рядом со мной – сейчас и всегда. Понятно, что ты хочешь брака по любви, а меня любить не можешь… пока не можешь… во всяком случае так, как я люблю тебя. И все же я… – Он тяжело вздохнул. – Проклятье! Танец кончается, а мне еще так много надо тебе сказать. Но для этого необходимо уединение, а у нас нет шанса остаться сегодня наедине. Разве что… – Ван Хозен снова сделал паузу, затем, понизив голос, лихорадочно зашептал: – Приходи через полчаса в китайскую пагоду. Ты знаешь, где это?
– Пагода? Конечно, знаю. Но Фредерик, я не могу…
– Клянусь, Линнет, мои намерения самые честные и благородные. Не сомневайся во мне! Мне необходимо задать тебе вопрос – я целый год готовился это сделать. Да, знаю, твоя мать этого не одобрит… учитывая ее планы относительно тебя. – Он заглянул в глаза девушки и увидел в них удивление и неуверенность. – Думаю, ты догадываешься, что это за вопрос.
Тут рука банкира соскользнула с ее талии, и Линнет, ошеломленная словами, не сразу сообразила, что вальс закончился. А Фредерик улыбнулся, отвел ее в сторону и, поцеловав ей руку, прошептал одними губами: «Через полчаса». После чего повернулся к ее родителям и вежливо заговорил с ними совершенно непринужденно – как будто это вовсе не он только что назначил тайное свидание их дочери.
Нет, ей следовало идти – в этом нет никаких сомнений! Приняв такое решение, Линнет взглянула на часы. Было почти половина двенадцатого.
«Свидание в темном саду в полночь… Звучит чрезвычайно романтично», – думала Линнет, подходя к друзьям, ожидавшим своей очереди поздороваться с ней. Но она не могла пойти на свидание одна, среди ночи… Пусть даже речь шла о мужчине, которого она знала почти всю жизнь. Не могла, потому что такой поступок погубит ее репутацию. Но, с другой стороны, его намерения честны, чувства ясны, а значит – вопрос очевиден. Но если она все-таки пойдет на свидание, каким будет ее ответ? И хочет ли она выйти замуж за Фредерика? Линнет никогда не рассматривала такой возможности. По крайней мере с тех пор, как стала взрослой. Но теперь она, всерьез задумавшись, машинально отвечала на приветствия старых знакомых, а некоторых и вовсе не замечала. Что ж, в прошлом Линнет была увлечена Фредериком, когда была почти девочкой, но сейчас это не имело значения. К тому же им были увлечены в то или иное время все ее подружки, так что… Почему бы и нет? Ведь он красив, привлекателен, спортсмен. Владеет лошадьми, которые регулярно берут призы на скачках в Саратоге, и яхтами, которыми управляет сам, как настоящий капитан. Более того, успешный бизнесмен и происходит из уважаемой нью-йоркской семьи.
Так как же, выйти замуж за Фредерика?
Линнет попыталась вообразить себя его женой, и перед ее мысленным взором предстала картина весьма приятного будущего – скромный, но красивый каменный дом к западу от парка, а также небольшой коттедж где-нибудь здесь, поблизости. Когда же Фредерик добьется еще больших успехов, они переберутся в шикарный особняк, расположенный ближе к дому ее родителей на Мэдисон-авеню. Как и многие другие семейные пары, они будут проводить зиму в Нью-Йорке, совершать короткую поездку в Париж весной, а на лето приезжать сюда. И Линнет сможет устраивать столько пикников и вечеринок, сколько захочет. Главное же – будет жить с человеком, которого знает много лет. С человеком, которого понимает, который принадлежит к тому же кругу, что и она, и который хочет того же, что и она. И этому человеку нужна именно она, Линнет, а вовсе не ее деньги. И он, разумеется, ей очень нравится. Да-да, нравится!
Линнет поморщилась, вспомнив британских ухажеров, обозначавших свои чувства к ней именно этим словом. Но Фредерик совсем на них не походил. Что же касается ее собственных чувств к нему… Ведь ясно, что пылкая романтическая страсть вовсе не является большей гарантией счастья, чем ее спокойная привязанность к Фредерику. Она вдруг подумала о Конраде и тихонько вздохнула.
– Что с тобой, дорогая? – Голос матери вывел девушку из задумчивости.
Линнет осмотрелась и поняла, что мужчина, о котором она думала, бесследно исчез.
– А где Фредерик? – спросила она. – Он же только что разговаривал с тобой.
– Фредерик?.. – в недоумении переспросила мать. Не приходилось сомневаться, что этот мужчина совершенно ее не интересовал. – Ах, Фредерик!.. Ушел куда-то. – Мать махнула рукой в сторону французской двери, ведущей на террасу. – Да бог с ним, с Фредериком. Мы с тобой должны обсудить… нечто очень важное. – Она взяла дочь за руку и отвела в сторону, подальше от ее подруг. – Линнет, сегодня здесь присутствуют три британских пэра.
– О, мама!.. – простонала девушка. – Только не это!
Хелен, разумеется, проигнорировала слова дочери.
– Дорогая, подумать только! Не сумев добиться успеха в Лондоне, ты получила еще один шанс. Посмотри вон туда. – Линнет не шевельнулась, и Хелен со вздохом обняла дочь за плечи и повернула к трем джентльменам, которых ей Фредерик уже показывал. Девушке оставалось лишь благодарить Бога за то, что все они сейчас смотрели в другую сторону. – Не стоит на них открыто таращиться, конечно, – пробормотала Хелен. – Но взгляни, разве они не красавчики?
– О, мама, ради бога! – Линнет вывернулась из объятий матери и повернулась к ней лицом. – Я не желаю выходить замуж за британского лорда. Сколько можно повторять?
Хелен Холланд нахмурилась и строго проговорила:
– Дорогая, леди не должна разговаривать таким тоном. Эти джентльмены стоят совсем недалеко. Услышав, как ты со мной разговариваешь, они могут решить, что ты им не подходишь.
– Надеюсь, что так и произойдет. Пусть ищут себе спутницу жизни в другом месте.
– А что будет с тобой? – Хелен повела рукой, указывая на толпившихся вокруг них людей. – Ты хочешь выйти замуж за человека нашего круга? Но ты ведь знаешь этих людей всю жизнь. И в твоем сердце ни разу не вспыхнула любовь. Вполне может оказаться, что ты так никогда и не узнаешь, что это такое. Время бежит очень быстро, моя дорогая. Тебе уже двадцать один год. Большинство твоих подруг уже замужем. Еще год, максимум два – и тебя станут считать старой девой. Ты этого хочешь?
Линнет опустила голову и тихо вздохнула. Она надеялась, что по возвращении домой эта тема будет закрыта. Или хотя бы отложена на время. Но теперь она поняла: мать не прекратит попыток выдать ее замуж до тех пор, пока она не произнесет клятву у алтаря.
– Так вот, что касается этих трех джентльменов… – снова заговорила Хелен. – Они остановились в «Тайдсе», так что миссис Дьюи мне все о них рассказала. По-моему, блондин – очень даже привлекательный. А ты как считаешь?
Линнет даже не повернула головы, чтобы взглянуть на мужчину, о котором шла речь, но ее мать этого не заметила.
– Блондин – граф Хейуард, – сообщила Хелен. – Сын маркиза Уэдерфорда. Но мне кажется, он тебе не подойдет.
Линнет не стала спрашивать, по какой причине, но Хелен тут же пояснила:
– Он ниже тебя. Очень плохо, когда муж ростом ниже, чем жена. А жаль… Ведь у его отца – самый высокий титул. Хотя, – с энтузиазмом добавила мать, – двое других намного выше и ничуть не менее привлекательны. Тот, что с каштановыми волосами, – виконт Сомертон, единственный сын графа Коньерса. А черноволосый – самый перспективный вариант. Он довольно долго жил в Нью-Йорке, и миссис Дьюи уверена, что он ищет себе жену.
– Все они приезжают сюда для этого, – пробурчала Линнет, не удосужившись взглянуть на мужчин. – Так что ничего удивительного.
– Да, но он расспрашивал о тебе миссис Дьюи, пока ты танцевала. Расспрашивал именно о тебе и, казалось, очень тобой заинтересовался. Это граф Федерстон, поэтому…
Линнет подняла голову и нахмурилась. Имя показалось ей знакомым. Порывшись в памяти, она припомнила давно забытую сплетню.
– Разве Федерстон – не тот пэр, который женился на Белинде Гамильтон из Кливленда? Мне казалось, он умер.
– То был Чарлз Федерстон, и он действительно умер. А это – его брат Джон. Друзья зовут его Джеком. После смерти брата он унаследовал титул.
Брак Белинды Гамильтон и ныне покойного графа Федерстона был уроком для любой американской девушки, обладавшей чувством самосохранения, и Линнет уже приготовилась сказать матери об этом, но для начала решила все-таки взглянуть на британского пэра. Повернув голову, она сразу же встретилась глазами с мужчиной, смотревшим на нее в упор. Волосы у него были черные как вороново крыло. И сердце, судя по всему, было таким же. Более того, весь его облик, казалось, свидетельствовал о распутстве и склонности к безрассудным авантюрам. Густые непокорные волосы явно не знали помады и наводили на мысль о таком же буйном характере. Лицо было довольно красивым – Линнет не могла этого не признать, однако некоторая резкость черт вызывала ассоциации с хищной птицей. Глаза же, черные и абсолютно непроницаемые, смотрели на нее не моргая – ястреб, высматривающий добычу.
Но только Линнет вовсе не глупая маленькая мышка, которую можно без труда проглотить вместе с ее внушительным приданым. Она горделиво вскинула подбородок и приподняла одну бровь – ее учили, что именно так грубому мужчине дают понять, что он груб. И обычно это срабатывало. Мужчина конфузился и удалялся.
Но на сей раз все было не так. Наглый британский лорд вовсе не отвел глаза. Напротив, он окинул ее с головы до ног внимательным взглядом и даже до неприличия долго задержал взгляд на ее груди – так что Линнет сразу же вспомнила, какое низкое у нее декольте.
Без каких-либо на то причин она густо покраснела. Причем жар, распространившийся от груди, на которую пялился англичанин, перекинулся на все остальные части тела и добрался даже до пальцев ног в сатиновых туфельках.
Линнет непроизвольно поднесла руку к груди, чтобы прикрыться от нескромного взгляда, и в тот же миг их глаза снова встретились. При этом Линнет заметила, что наглец едва заметно улыбнулся. Разозлившись, девушка отвернулась. Увидев проходившего мимо слугу с подносом, она решила, что ей необходимо выпить. Не обращая внимания на осуждающий взгляд матери, Линнет схватила с подноса один из бокалов и залпом выпила половину содержимого. Кажется, это был херес. Теперь она была готова вернуться к разговору с матерью.
– Не приходится сомневаться, что нынешний граф Федерстон ничуть не лучше предыдущего. Чарлз Федерстон женился на Белинде Гамильтон из-за денег. Об этом все знают. И, если верить слухам, после свадьбы он с ней очень плохо обращался и сделал ее несчастной.
– Конечно, Белинда Гамильтон была несчастна в браке, – охотно согласилась Хелен. – Ее отец разбогател совсем недавно, и она оказалась не готова к роли графини.
– И все же Белинда Гамильтон два года назад снова вышла замуж, – заявила Линнет. – За маркиза Трабриджа. Если я правильно помню уроки, которые ты упорно вбивала мне в голову, Трабридж – единственный сын герцога Ландауна. Так что она в один прекрасный день станет герцогиней.
– Первый брак подготовил ее ко второму, но тебе такая подготовка не нужна. Ты можешь справиться с ролью графини сразу. Я об этом позаботилась.
– Да, помню. Британские гувернантки, а также бесконечные разговоры о британской политике, британской культуре и британских традициях. Как же я все это ненавижу!
– Значит, если тебе разбил сердце один пэр, то надо забыть обо всех остальных? – Хелен в возмущении всплеснула руками. – Тебя устраивает наша нынешняя жизнь?
– Мне нравится то, что я имею, – заявила Линнет. – И я не понимаю, что плохого в моей жизни.
– В том-то все и дело, дорогая… – Хелен вздохнула. – Жаль, что я не могу заставить тебя понять очевидное. Если ты выйдешь замуж за одного из наших мужчин – за одного из никербокеров, – то станешь такой же, как я. Ты будешь жить моей жизнью, в которой есть только домашнее хозяйство и… ничего больше. Твой муж станет держать тебя вдали от всего важного и значительного, а общество это одобрит. Любая деятельность, даже благотворительная, будет считаться для тебя неприличной, и твоей единственной заботой станут попытки дать более роскошный бал, чем миссис Астор.
Линнет молча уставилась на мать, ошеломленная ее словами. Наконец тихо проговорила:
– Мама, но разве… – Девушка помолчала, не уверенная в том, что именно об этом хотела спросить. Она всегда считала, что ее мать счастлива, и мысль о том, что Хелен могла быть недовольна своей жизнью, казалась нелепой. – Мама, разве ты не счастлива с папой? Разве не любишь нашу жизнь?
Хелен улыбнулась дочери и проговорила:
– Конечно, я люблю твоего отца и наш дом. И тебя, дорогая, очень люблю. Моя жизнь полностью соответствует моему темпераменту и моим ограниченным возможностям. Нет, не спорь! – воскликнула Хелен, заметив, что дочь открыла рот с явным намерением возразить. – Увы, я не слишком умна, но ты, такая умная и красивая, вполне можешь рассчитывать на большее.
Линнет почувствовала слезы в глазах и в растерянности заморгала.
– Мама, мне не нравится, когда ты так говоришь о себе.
Хелен, естественно, проигнорировала слова дочери.
– Когда мы познакомились с Конрадом, я начала понимать, что перед тобой могут открыться более широкие возможности, чем в нашем узком, замкнутом мирке. Я надеялась, что поездка за границу откроет тебе глаза. Надеялась, что ты, выйдя замуж за пэра, попадешь в яркий восхитительный мир. Заниматься английским поместьем намного сложнее и интереснее, чем американским домом. Английская аристократка обладает гораздо большей свободой и властью, чем американка. Окружающие не осудят ее, если она станет путешествовать по всему миру, раскапывать древние руины, писать романы или принимать гостей в политическом салоне. Английская аристократка может стать частью огромного мира. Если не веришь мне, вспомни, как живет Дженни Джером. И ты можешь жить так же.
Линнет тяжело вздохнула.
– Мама, но я желаю для себя вовсе не этого. Мне вовсе не хочется жить в «огромном мире», раскапывать руины и становиться хозяйкой политического салона. Я обычная американка, янки, и мне не хочется становиться другой.
– Только потому, что ты никогда об этом не думала.
– Мне и не нужно об этом думать. Мне нравится моя жизнь, и я хочу выйти замуж за того, кто разделяет мои взгляды.
– Я все равно не сдамся, – заявила Хелен решительно. – Если ты не выйдешь замуж до февраля, мы вернемся в Лондон на еще один сезон. Возможно, кто-то из тех британских джентльменов, что восхищались тобой, покажется тебе более привлекательным при повторной встрече. Герцог Каррингтон, например, или лорд Данвилл. Или, скажем, сэр Роберт Олифант. Может, появится еще кто-нибудь. Ну а пока… – Хелен снова кивнула в сторону трех британцев, – некоторые возможности есть и здесь, в Ньюпорте. Так что не стоит их упускать.
– Мама, ты невыносима, – пробормотала Линнет в раздражении. Девушка окинула взглядом танцующих, стараясь найти другую тему для разговора и избежать очередной ссоры. – О, посмотри! – воскликнула она с фальшивым энтузиазмом. – Дейвис Маккей танцует с Сесили Мортон. Быть может, он наконец набрался смелости, чтобы попросить ее руки? В своем последнем письме она писала, что, вероятно, состарится, дожидаясь этого.
– Мне совершенно не интересна Сесили Мортон, – сообщила Хелен. – Значительно важнее то, что Федерстон до сих пор наблюдает за тобой.
– Неужели? – пробурчала Линнет. Не желая смотреть на британца, она приподнялась на носки, чтобы лучше видеть своих танцующих подруг.
– Да, наблюдает. Совершенно ясно, что ты вызвала у него интерес.
– Наверное… – вздохнула Линнет, покосившись в сторону англичанина. – Полагаю, больше всего ему нравится мой кошелек.
– Ненавижу твой цинизм! – воинственно заявила Хелен. – Ты обвиняешь Федерстона и всех остальных пэров, не имея на то никаких оснований, кроме единственного неудачного опыта.
– Но мама, я не делаю ничего подобного! Я всего лишь формирую логическое умозаключение, основанное на фактах. Всем известно, что предыдущий лорд Федерстон был никчемным повесой, промотавшим все приданое Белинды еще до своей смерти. Так что теперешний граф, должно быть, отчаянно нуждается в деньгах. Уверена, он приехал в Америку с той же целью, что и его братец когда-то. Но я уже много раз говорила, что не желаю поощрять охотников за состоянием, отдавая им свое приданое. – Линнет окинула графа Федерстона презрительным взглядом и, негромко фыркнув, отвернулась и добавила: – Если уж этот человек намерен ухаживать за американской наследницей, ему следовало бы соблюдать хотя бы какие-то приличия. Он таращится на меня, словно на печенье в витрине магазина. Какая грубость!
– Конечно, он смотрит на тебя. Мужчины постоянно провожают тебя глазами. Очевидно, Федерстон понял, что ты редкостная красавица, которая может стать достойной графиней.
Линнет уже лишилась всех романтических иллюзий с помощью такого же человека и сейчас, совсем недавно вернувшись из Англии, поздравляла себя со счастливым избавлением от нищих аристократов, постоянно находившихся в поисках денег. Поэтому она не представляла худшей участи, чем брак с этим черноволосым распутником, похожим на ястреба. Кроме того, ей хотелось жить дома и наслаждаться жизнью, к которой она привыкла, – хотелось жить с человеком, которого она знала и понимала. Именно таким был Фредерик.
Конечно, она уже давно не была влюблена в него, однако сейчас, вспомнив искренность в его глазах и тепло его рук, Линнет поняла, что сможет полюбить этого мужчину, если захочет. И она не сомневалась в его любви. Так чего ей еще желать?.. С этой последней мыслью исчезли все сомнения, и Линнет твердо решила, что встретится с ним в пагоде и примет его предложение. Папа, конечно же, согласится на этот брак. Ведь он, в отличие от матери, вовсе не горел желанием отдать свои заработанные тяжким трудом деньги британскому бездельнику. Он прямо заявил об этом после Конрада.
А потом, получив разрешение отца, можно будет сразу объявить о помолвке – может быть, даже тут же, на балу. Таким образом она положит конец проискам матери.
Линнет взглянула на часы. Без пяти минут полночь. Если она действительно намерена покончить с этим, нельзя терять времени.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?