Текст книги "У каждого своя цена"
![](/books_files/covers/thumbs_240/u-kazhdogo-svoya-cena-4180.jpg)
Автор книги: Лорен Вайсбергер
Жанр: Современная проза
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Они ведут себя хуже, чем обычно?
Пенелопа выразительно вздохнула:
– «Хуже, чем обычно»! Интересная фраза. Я бы сказала, что это невозможно, но – да, в последнее время мать умудрилась стать еще невыносимее. Поводом для недавней ссоры послужили разногласия из-за того, вправе ли человек считать свадебное платье приличным, если оно не от Веры Вонг, Каролины Эрреры или Моник Луиллер3636
Вера Вонг – популярнейший американский дизайнер свадебных платьев; Каролина Эррера – известный модельер, автор свадебного платья Рене Зеллвегер; Моник Луиллер – модный модельер, в ее платьях щеголяют известные актрисы на церемонии вручения «Оскара»
[Закрыть]. Я сказала, что да. Мать не согласилась. Очень бурно.
– Кто победил?
– Я перестала сопротивляться. Мне действительно малоинтересно, кто шил платье, лишь бы нравилось. Приходится очень тщательно отбирать поводы для ссор. Единственное, по поводу чего я не пойду ни на какие компромиссы, – это объявление о свадьбе.
– Где появится объявление о свадьбе?
– Ох, не спрашивай, – улыбнулась подруга, отпив глоток из бутылочки «Доктор Пеппер».
– Просто скажи.
– Пожалуйста, Бетт, и так противно. Не заставляй меня это произносить.
– Давай, Пен, сознавайся. Валяй, трудно только первый раз. Просто скажи это. – Я пихнула стул, на котором она сидела, и подалась вперед, желая посмаковать информацию.
Прикрыв прекрасный бледный лоб тонкими узкими ладонями, Пенелопа покачала головой:
– В «Нью-Йорк таймс».
– Я так и знала! Мы с Уиллом не будем слишком суровы, обещаю. Она тебя, случайно, не разыгрывает?
– Конечно, нет, – возмутилась Пенелопа. – Естественно, мамаша Эвери тоже на этом настаивает.
– О, Пен, это идеальный вариант! Вы такая очаровательная пара, пусть все об этом знают! – буквально провыла я.
– Ты бы их слышала, Бетт, – ужас! Матери уже обмениваются именами знакомых из «Лиги плюща»3737
«Лига плюща» – объединение престижнейших университетов и частных колледжей на северо-востоке США
[Закрыть] и составляют общий список. Недавно я нечаянно подслушала, как мама звонила редактору раздела «Свадьбы» и заявила, что хочет включить в список все школы, где учатся отпрыски упомянутых знаменитостей. Женщина ответила, что это нужно обсуждать не раньше, чем за шесть недель до венчания, но матерей такой поворот не обескуражил. Мамаша Эвери уже подыскала фотографа снимать свадьбу и одолевает меня разнообразными идеями, как нам с Эвери встать, чтобы наши глаза были на одном уровне – вычитала в каких-то опубликованных советах. До свадьбы еще год!
– Да, но такие события планируют заранее, тщательно изучив сопутствующие вопросы.
– Именно это они и сказали! – возопила Пенелопа.
– А может, вам сбежать и пожениться тайно?
Пенелопа не успела ответить: Аарон демонстративно постучался в фанерную стенку моей клетушки и замахал руками в притворном сожалении от необходимости прервать «маленький военный совет», как он раздраженно обзывал наши посиделки.
– Народ, мне жаль мешать маленькому военному совету, – сказал он, мы с Пенелопой беззвучно проговорили эту фразу одновременно с ним. – Но можно перемолвиться словечком с Бетт?
– Ничего-ничего, я уже ухожу, – выдохнула Пенелопа, радуясь возможности улизнуть, не общаясь с Аароном. – Бетт, договорим потом.
Прежде чем я успела открыть рот, Пен ушла.
– Ска-а-ажи-и-и, Бетт…
– Да, Аарон?
Его манера говорить настолько походила на способ общения Ламберга из «Офисного пространства»3838
Имеется в виду комедия с Роном Ливингстоном и Дженнифер Энистон
[Закрыть], что я расхохоталась бы, не будь «принимающей стороной» его предложений.
– Ну-у-у-у-у, я лишь хотел поинтересоваться: ты нашла время прочесть девиз дня? – Громко откашлявшись, босс взглянул на меня.
– Конечно, Аарон, девиз дня у меня всегда под рукой. «Личный вклад в общую деятельность есть основная составляющая работы команды, функционирования компании, жизни общества и существования цивилизации». Должна заявить, эти слова мне особенно близки.
– Вот как? – полыценно улыбнулся Аарон.
– Да. Попадание в десятку. Сколько удается почерпнуть из этих цитат… А что? Что-нибудь случилось? – спросила я подобострастно-обеспокоенным тоном.
– В принципе – ничего, просто минут десять назад не мог тебя доискаться. И если ты не считаешь, что это долго, то миссис Кауфман, ожидающей последних новостей, минуты показались вечностью.
– Вечностью?!
– Я считаю, если ты надолго отлучаешься с рабочего места, то не можешь адекватно обслуживать наших клиентов, в частности миссис Кауфман, с тем вниманием, которым заслуженно гордится «Ю-Би-Эс». Учти на будущее, хорошо?
– Извините. Я лишь выскочила купить ленч.
– Знаю, Бетт. Мне ли напоминать тебе, что политика компании не предусматривает свободного времени для служащих на покупку еды. У меня полный ящик рекламных листовок с отличным выбором еды с доставкой. Если бы ты удосужилась взглянуть…
Я промолчала.
– Да, и еще: не сомневаюсь, что Пенелопу ее начальник искал так же, как я тебя, поэтому постарайся свести ваши военные советы к минимуму, хорошо? – Аарон подарил мне отечески снисходительную улыбку, обнажив служившие ему тридцать семь лет нечистые зубы в коричневых пятнах. Я испугалась, что меня вырвет, если он немедленно не посерьезнеет. Посмотрев «Девушки любят веселиться»3939
«Девушки любят веселиться» – комедия с Сарой Джессикой Паркер, Хелен Хант и др.
[Закрыть] лет в двенадцать, я на всю жизнь запомнила фразу Линн, провожавшей домой Джени, которая пропустила хор, чтобы по-репетировать с Джеффом (естественно, их тут же застукала злая стерва Натали, хозяйка вращающегося шкафа): «Всякий раз, находясь рядом с мужчиной, будь то зубной врач, бойфренд или кто угодно, я невольно задаюсь вопросом: а не сблюю ли я, если он меня поцелует?» Благодаря Линн теперь я тоже об этом задумываюсь, и, к сожалению, организм чуть ли не каждый раз выдает уверенное «да».
– Как понял? Прием? – Аарон нервно переступил с ноги на ногу. Я еще раз удивилась, каким образом дерганый, социально не адаптированный мужчинка смог взобраться по лестнице корпоративной иерархии, по крайней мере, на три ступени выше меня. Мне случалось видеть, как клиенты непроизвольно отшатывались, когда Аарон протягивал им руку для взаимного приветствия, и все-таки он скользил вверх по карьерной лестнице, словно она намазана гелем, который босс использовал для укладки редких прядей волос, по странной игре природы оставшихся на лысине.
Все, чего мне хотелось, – чтобы Аарон исчез. Но я совершила роковой промах – вместо того чтобы согласиться и спокойно доесть кебаб, перешла в наступление:
– Вам не нравится, как я работаю, Аарон? Я стараюсь изо всех сил, но вы всегда недовольны.
– Я бы не сказал, что недоволен твоей работой, Бетт. Мне кажется, ты выполняешь свои обязанности просто… э-э-э… прекрасно. Однако человеку необходимо постоянно совершенствоваться. Как говорил сэр Уинстон Черчилль…
– Прекрасно? Это все равно, что сказать про человека – «ничего» или что свидание «было милым». Я работаю по восемьдесят часов в неделю, Аарон. Я всю жизнь посвящаю «Ю-Би-Эс».
Бесполезно было упирать на преданность работе, исчисляемую в рабочих часах, – здесь Аарон уверенно превосходил меня минимум на пятнадцать часов в неделю, но я действительно работала как черт, когда не занималась покупками он-лайн, не болтала по телефону с Уиллом и не смывалась из офиса на ленч с Пенелопой.
– Бетт, не будь такой обидчивой. По больше желания учиться, и, может, внимания клиентам, и я считаю, ты сможешь рассчитывать на повышение. Сведи «военные советы» к минимуму, вкладывай в работу душу, и результаты превзойдут твои ожидания.
Я видела, как слюна выступила на тонких губах Аарона, произносящего излюбленную фразу, и что-то во мне взорвалось. Не было ангела на правом плече и дьявола на левом, не было мысленного взвешивания «про» и «контра» или быстрого продумывания возможных последствий, обходных путей или запасных вариантов. Ни одной дельной мысли – только ощущение удивительного спокойствия и оголтелой решимости вместе с глубокой уверенностью, что я попросту не в силах терпеть подобное состояние ни секундой дольше.
– Хорошо, Аарон, больше никаких «военных советов». Я увольняюсь.
До него не сразу дошло, что я не шучу.
– Что?
– Прошу считать это уведомлением за две недели, – добавила я, хотя уверенность в себе уже начала слабеть.
Озадаченный Аарон смущенно вытер мокрый (сказано сильно, но, клянусь, абсолютно точно) лоб, на котором прорезались глубокие морщины, и спокойно произнес:
– В этом нет необходимости. Пришел мой черед смущаться:
– Спасибо, Аарон, но я все равно уйду.
– Я имею в виду, нет необходимости отрабатывать две недели. Нам не составит труда найти тебе замену, Бетт. Вокруг полно квалифицированных специалистов, желающих у нас работать, если ты в состоянии такое представить. Пожалуйста, обсуди детали увольнения в отделе кадров и собери свои вещи к концу дня. Удачи, чем бы ты ни занялась. – Аарон натянуто улыбнулся и ушел. Впервые за пять лет, которые я с ним проработала, его походка была уверенной.
В моей голове образовался вихрь мыслей, слишком разных, чтобы успевать их додумывать. У Аарона есть яйца – кто бы мог подумать! Я только что бросила работу. Ушла, ничего не придумав и не планируя. Надо сказать Пенелопе. Пенелопа помолвлена. Как я дотащу до дома все свое барахло? Мне еще можно воспользоваться автомобилем компании? Стану ли я приходить в центр города только из-за кебабов? А не разложить ли праздничный костер на полу гостиной, чтобы торжественно сжечь мои деловые костюмы? Миллингтон будет безмерно счастлива гулять в середине дня. Середина дня. Смогу смотреть «Справедливую цену»4040
«Справедливая цена» – телевизионное игровое шоу
[Закрыть], когда захочу. Почему я не подумала об этом раньше?
Я посидела, уставившись в монитор, пока тяжесть случившегося немного не улеглась, и пошла в дамскую комнату, чтобы без помех залезть разок-другой на стенку в относительном уединении кабинки офисного туалета. Было неимоверно легко, и было офигеть как глупо, и очень скоро первое стало походить на второе. Несколько раз глубоко вздохнув, я попыталась спокойно и небрежно произнести новый девиз, но слово «наплевать» прозвучало подавленным рыданием, когда я спохватилась, что натворила.
4
– Господи, Бетт, можно подумать, ты кому-то навредила. Бросила работу? Поздравляю! Добро пожаловать в чудесный мир взрослой безответственности. Жизнь не всегда идет по плану. – Мы ждали Уилла, и Саймон всячески старался меня утешить, не догадываясь, что вообще-то я совершенно спокойна.
В прошлый раз, ощутив прилив подобного буддистского спокойствия, я решила, что это аукнулась жизнь в коммуне хиппи.
– С моей стороны это была глупая выходка при полном отсутствии идей, чем заниматься дальше.
Хотя я знала, что должна переживать, последняя неделя прошла просто замечательно. Я собиралась всем рассказать об увольнении, но у телефона меня охватили усталость, лень и инерция одновременно. Не то чтобы я боялась признаться, что ушла с работы, – всего-то набрать номер и объявить, – но усилие для объяснения причин (никаких) и обсуждение плана моей хитроумной игры (несуществующего) оказывалось непомерным всякий раз, стоило взяться за трубку. Поэтому вместо объяснений, находясь, по моему глубокому убеждению, в состоянии психологического стресса/отказа воспринимать реальность/отрицания своей вины, я спала до часу дня, проводила оставшиеся дневные часы, пялясь в телевизор или гуляя с Миллингтон, покупала ненужную дребедень и сознательно приняла решение снова начать курить, чтобы было, чем заняться после окончания очередной серии «Конана». Возможно, звучит угнетающе, но это был лучший месяц за несколько лет. Я могла так жить неопределенно долгое время, не позвони Уилл мне на работу и не нарвись на заменившую меня девицу.
Интересно, что я похудела на десять фунтов без всяких усилий. Не занималась гимнастикой, передвигаясь лишь для сбора пропитания, но чувствовала себя отлично, во всяком случае, лучше, чем, работая двадцать четыре часа в сутки. В университете я была тощей, но успешно обросла жирком, едва начав трудиться, не имея времени на гимнастику и отчаянно толстея вследствие отвратительного ежедневного рациона: кебабы, пончики, сладкие батончики из автоматов и кофе с неимоверным количеством сахара. Родители и друзья дипломатично не замечали моей полноты, но я знала, что выгляжу ужасно.
Ежегодно с первого января я начинала новую жизнь, включавшую обязательное посещение спортзала. Это обычно длилось дня четыре, затем я переставала слышать будильник и спала утром лишний час. Только Уилл неизменно напоминал мне, что я скверно выгляжу. «Дорогая, разве ты не помнишь, как скауты останавливали тебя на улице, предлагая пойти в модели? Этого уже не происходит, не так ли?»
Или: «Бетт, малышка, твой образ естественной девушки со свежим лицом без макияжа казался удачным несколько лет назад. Почему бы тебе не потратить немного времени на возвращение к нему?» Слушая Уилла, я понимала, что дядя прав: когда пуговица на единственных в моем гардеробе «севенс» глубоко врезается в жировые складки на животе (ее даже приходится отыскивать), трудно отрицать, что набрала лишние кило.
То, что безработица сделала меня стройнее, говорило само за себя. Кожа стала чище, глаза блестели ярче, и впервые за пять лет жирок с ягодиц и бедер пропал, как прошлогодний снег, задержавшись, однако, на груди, – несомненно, знак свыше, означавший, что я рождена не для рутинной работы. Однако наслаждаться ленью и расслабленностью стыдно, и я старательно демонстрировала окружающим пристойную комбинацию печали, сожаления и подавленности. Саймон на это купился.
– Думаю, коктейль – то, что тебе сейчас нужно. Чем тебя угостить, Бетт?
Да, не знал Саймон, что я привыкла выпивать в одиночестве. Не в той отчаянной, безнадежной манере типа «я должна пить, чтобы пережить происходящее, и если мне не с кем выпить, значит, так тому и быть», но под свободолюбивым лозунгом типа «я уже взрослая, и если мне хочется выпить бокал вина, глоток шампанского или четыре порции водки, кто, черт побери, мне запретит?». Я притворилась, что обдумываю предложение Саймона, и выдала:
– Может, мартини?
В эту минуту влетел дядя Уилл и, как всегда, зарядил энергией атмосферу в комнате – это происходило внезапно и сразу.
– Апофигей! – объявил он, украв словечко у репортеров Би-би-си, хотя просмотр их репортажей горячо отрицал. – Саймон, сделай нашей больше-не-банкирше экстра сухой мартини с водкой и тремя оливками. Дорогая! Я горжусь тобой!
– Правда? – Оставленное мне ранее в тот день сообщение, где Уилл велел явиться к нему в гости на маленькую попойку, не особенно воодушевляло.
«Бетт, дорогая, твоя маленькая игра закончена. Я невольно призадумался, а что ты делаешь теперь. Надеюсь, расцветаешь. Возможно, нашла любовника. Жду тебя сегодня ровно в шесть без опоздания. Нам не терпится услышать пикантные подробности. Вечером ты идешь с нами на маленький праздничный ужин.
– Ну конечно! Наконец-то ты оставила свой ужасный банк. Ты обаятельное, занимательное, чудесное создание, совершенно подмятое прессом кошмарной – бывшей! – работы. – Дядя приобнял меня огромной ручищей (отличный маникюр) и воскликнул: – Что я вижу? Талия? Боже мой, Саймон, к девочке возвращается ее фигура. Господи, за последние недели ты словно откачала жир в нужных местах. С возвращением, деточка! – Дядя поднял бокал мартини (Саймон наполнил три бокала, так как известному неточной рукой Уиллу запрещалось смешивать коктейли), одновременно сняв черную шерстяную шляпу, которую носил еще до моего рождения.
Саймон улыбнулся и, приподняв бокал, легонько прикоснулся к нашим, чтобы не пролить ни капли драгоценной жидкости. Я была не столь аккуратна и слегка закапала джинсы крепчайшим коктейлем. Будь я одна, слизала бы с денима все до капли. Кхе-кхе.
– Так, это была официальная часть, – не унимался Уилл. – Что же дальше? Начнешь кропать статьи для журналов? В рубрику о моде, может быть? Я слышал, «Вог» набирает сотрудников.
– Продолжай, – вздохнула я, обижаясь на попытку заставить меня думать о работе. – «Вог»? Ты решил, что я с моими знаниями или опытом гожусь для работы на тамошнего главного редактора, как бишь ее?
– Анна Уинтур, – вмешался Саймон. – Ответ на твой вопрос – двойное «нет».
– Нет? Тогда, может, «Базар»? – спросил Уилл.
– Уилл… – Я посмотрела на свои стоптанные безобразные туфли без каблука и снова на дядю.
Я рассталась с сандалиями «Биркенстокс»4141
«Биркенстокс» – компания, выпускающая дешевую обувь
[Закрыть] и дредами, но после университета не заглядывала за горизонт мира «Энн Тейлор»4242
«Энн Тейлор» – компания, выпускающая недорогую готовую одежду разных стилей
[Закрыть], по крайней мере, в том, что касается гардероба.
– Не унывай, дорогая, найдется что-нибудь. Помни, ты всегда сможешь работать на меня. Если действительно отчаешься, конечно.
Еще когда я училась в школе, Уилл деликатно заговаривал о таком варианте, как бы невзначай подбрасывая идею работать вместе или намекая, что у меня врожденный талант референта и писателя. Родители бережно хранили мои сочинения и посылали копии Уиллу. Когда на втором курсе я выбрала английский язык как специальность, дядя прислал мне огромную цветочную композицию с надписью на вложенной карточке: «Будущему автору колонки». Уилл часто повторял, что очень хочет ввести меня в курс дела, мол, на этом поприще из меня что-то получится.
Я не сомневалась. Дядина колонка лишь в последнее время стала напоминать консервативную демагогию и меньше походить на комментарии жизни общества и индустрии развлечений, к которым читатели привыкли за много лет. Дядя был мастером этого очень специфического жанра, не опускаясь до откровенных сплетен, но, также, никогда не принимая себя чересчур всерьез, по крайней мере, до недавнего времени, когда изложил гипотезу в тысячу слов, почему ООН является воплощением сатаны.
Вот ее краткое содержание.
«Почему в век супертехнологий дипломаты, наводнившие Нью-Йорк, должны непременно присутствовать в столице США, занимая лучшие парковочные места и столики в ресторанах, увеличивая и без того немалое неанглоговорящее население? Почему они не могут присылать свои голоса по электронной почте, проживая в своих странах? Почему мы вынуждены мириться с дорожными пробками и драконовскими мерами безопасности, хотя этих господ все равно никто не слушает? А если дипломаты наотрез откажутся работать через электронную сеть из своих государств, почему бы не переместить все предприятие в Скрэнтон, штат Пенсильвания, и понаблюдать, насколько охотно они потянутся туда с целью улучшить мир?»
Отчасти мне хотелось научиться дядиной работе, но это казалось слишком легким. Вот удача, родной дядя – чуть ли не самый знаменитый автор публицистической колонки в стране, печатается сразу в нескольких крупных изданиях, а ты совершенно случайно на него работаешь. Уилл держал маленький штат референтов и секретарей, которые обиделись бы на меня как черти, попытайся я прийти на готовенькое. Мне не хотелось разрушать уютный сложившийся мирок. К тому же Уилл – единственный родственник в пределах досягаемости, лучший друг и олицетворение практически всей моей светской жизни, и работать бок о бок с ним целыми днями казалось мне перебором.
– Если верить бывшему боссу, я еще не овладела искусством достижения идеалов, заданных общим девизом дня. Вряд ли я тот человек, которого тебе имеет смысл нанимать.
– Ты намного лучше щенков в моем офисе: те притворяются занятыми проверкой фактов, а на самом деле обновляют параметры своих nerve. com успокоительными картинками и гротескно неоригинальными зазывными цыпочками, – фыркнул Уилл. – Пжалста! Ты знаешь, я всячески приветствую абсолютное отсутствие рабочей этики, иначе как еще мне удавалось бы каждый день писать такую фигню? – Прикончив мартини одним большим глотком, дядя плюхнулся на кожаный диван. – Просто подумай, и все. А сейчас пора отправляться смотреть торжественный ужин.
– Ладно, но я не смогу остаться до конца, – вздохнула я. – У меня сегодня заседание книжного клуба.
– Вот как, дорогая? Это уже почти тусовка. Что вы читаете?
Я быстро подумала и ляпнула первое название, пришедшее на ум и приемлемое для слуха светских львов:
– «Моби Дик».
Обернувшись, Саймон уставился на меня:
– Ты читаешь «Моби Дика»? Что, серьезно?
– Конечно, нет, – засмеялся Уилл. – Она читает «Страсть и боль в Пенсильвании» или что-нибудь в этом роде. Не может бросить вредную привычку, правда, девочка?
– Ничего ты не понимаешь, Уилл. Сколько раз объясняла, но он отказывается понимать, – пожаловалась я Саймону.
– Понимать что? Что моя прелестная и в высшей степени умная племянница, выбравшая в университете английский язык профилирующим предметом, не только читает, но и сходит с ума по любовным романам? Ты права, дорогая, это непостижимо.
Саймон снисходительно улыбнулся.
– Что ты имеешь в виду, говоря «любовные романы»? – спросил он, стараясь меня защитить. – Всякий грешен в чтении одной-двух книжек Даниэлы Стил. Здесь нет ничего постыдного.
Уилл медленно произнес:
– Даниэла Стил – литературный гений по сравнению с авторами, которых обожает Бетт. Речь идет о корсетораздирательных, грудеволнующих трехдолларовых любовных романах. Деточка, как настоящее название произведения, которое вы собираетесь препарировать на заседании книжного клуба?
Я уставилась на носки туфель, изображая жгучий стыд:
– «Гадкий мальчишка». Новый роман, пользуется большим спросом. Не я одна его читаю: после публикации книга побила все рекорды заказов на «Амазоне», ее отправляли покупателям с трехнедельной задержкой.
Уилл торжествующе посмотрел на Саймона:
– Я говорил! Что теперь скажешь?
Саймон недоверчиво покачал головой. Очевидно, у него на языке вертелись тысячи вопросов, но вырвалось лишь одно слово:
– Почему?
Почему? Почему? Я спрашивала себя миллион раз. Все начиналось вполне безобидно: во время перелета из Покипси4343
Покипси – город на северо-востоке штата Нью-Йорк
[Закрыть] в Вашингтон, округ Колумбия, я нашла забытый экземпляр «Страстной любовницы» в сетке на спинке кресла в самолете. В тринадцать лет у меня уже хватило ума утаить находку от родителей. Проклятая книжонка оказалась настолько увлекательной, что, приехав в отель, я пожаловалась на боль в горле и выпросила разрешение не пойти с родителями на демонстрацию Национальной лиги борьбы за право на аборт, чтобы без помех дочитать роман. Вскоре я научилась сразу узнавать любовные романы в магазинах, за считанные секунды отыскивать в библиотеках нужные полки, сдергивать книжки с проволочных вертящихся стендов в аптеке, поспешно протягивать скудные карманные деньги в кассу отдела лекарств, пока мать оплачивала свои покупки в отделе трав. Я прочитывала два-три романа в неделю, смутно сознавая, что за это меня по головке не погладят, и потому прятала их в маленьком отделении внизу шкафа. Я открывала роман, когда свет в доме выключался, и не забывала спрятать книгу, прежде чем заснуть.
Поначалу меня смущали явные намеки на секс на обложке и описание процесса в тексте. Как любой тинейджер, я не хотела, чтобы родители поняли, что я знаю про это, и читала романы, лишь, когда папа с мамой не могли меня застукать. Однако годам к семнадцати я решила рассекретиться. Придя с отцом в местный книжный магазинчик забирать специальный заказ, я выложила вожделенный роман на прилавок, когда папа подошел к кассе, и небрежно бросила:
– Ой, забыла кошелек. Купи мне это, дома отдам тебе деньги.
Отец брезгливо поднял книгу, словно мусор с асфальта. Выражение папиного лица свидетельствовало, что он находит роман таким же мерзким, как упомянутый мусор. Через несколько секунд он рассмеялся:
– Брось, Беттина. Положи эту жалкую дешевку обратно и выбери что-нибудь стоящее. Я обещал твоей матери вернуться через двадцать минут, у нас нет времени на игры.
Я уперлась, и отец купил книгу, только, чтобы побыстрее уйти из магазина. Вечером за ужином он смущенно заговорил о произошедшем.
– Ты ведь не читаешь такие вещи, дочка? – Отец напряженно поморщился.
– Читаю, – ответила я, не выдав охватившего меня стыда.
Мать уронила вилку, которая звякнула по тарелке.
– Нет, не читаешь. – Это прозвучало так, словно мама надеялась сделать слово правдой, если произнесет его достаточно твердо. – Этого не может быть, потому что не может быть никогда.
– А вот и читаю. Я и еще двадцать пять миллионов жителей США. Одна пятая американского населения покупает такие книжки каждый год, мама. Романы позволяют отдохнуть и воодушевляют, в них есть взрывы чувств, страсть, экстаз, хеппи-энд чем вы недовольны?
Я не стала тогда говорить родителям и объяснять сейчас Саймону с Уиллом, как сильно люблю романы. Отчасти это было бегством от реальности, но не потому, что жизнь – сплошное прозябание, заставляющее искать спасение в вымышленном мире. Больше всего мне нравилось читать о двух красивых людях, преодолевающих любые препятствия, чтобы быть вместе, любящих друг друга и всегда отыскивающих способ жить счастливо. Постельные сцены были неплохим бонусом, но главным образом меня привлекал хеппи-энд, внушавший такой оптимизм, что я не могла удержаться и немедленно принималась за новый роман.
Сюжеты были предсказуемыми, не обманывающими ожиданий, расслабляющими, занимательными и, главное, рассказывающими о любви, которой – не могу отрицать, и не важно, что скажут поборники феминизма, политкорректности и раскрепощения женщин, – я отчаянно желала больше всего на свете.
Каждого знакомого, приятеля или любовника я сравнивала с Идеалом, не в силах ничего с собой поделать. У меня рефлексом стала мечта о волшебной сказке, которая, как вы понимаете, сильно отличается от большинства романов между мужчинами и женщинами в Нью-Йорке. Но я не теряла надежды. По крайней мере, пока.
Хотелось ли мне объяснять это Саймону? Разумеется, нет. Всякий раз, когда меня спрашивали, почему я читаю романы, я со смехом отпускала самоуничижительную шпильку вроде «Ума не хватает читать серьезные книги».
– Да так, – весело засмеялась я, избегая встречаться взглядом с Уиллом и Саймоном. – Маленькая слабость, детское увлечение, все никак не брошу.
Уилл нашел мое сдержанное заявление смешным до колик.
– Что? – захохотал он, согнувшись пополам. – Маленькая слабость? Бетт, дорогая, ты же член книжного клуба, чья единственная цель – тщательно изучать и по достоинству ценить твой излюбленный жанр!
В этом было немало правды – ни один человек моего увлечения не понимал. Ни родители, ни дядя, ни подруги в школе или университете. Пенелопа лишь качала головой, замечая у меня новую книжку (это не так уж сложно, учитывая, что у меня больше четырех сотен романов, набитых в коробки, шкафы, корзины под кроватью, а с мало-мальски пристойной обложкой – расставленных на полках). Факты свидетельствовали, что целая армия женщин читает подобные романы, но с Кортни я познакомилась всего два года назад.
Зайдя в центральный магазин «Барнс энд Ноубл» после работы, я выбирала роман на вертящемся проволочном стенде, и тут за спиной послышался девичий голос:
– Вы не одиноки.
Обернувшись, я оказалась лицом к лицу с миловидной девушкой примерно моего возраста, с личиком в форме сердечка и розовыми от природы губами. Белокурые кудряшки придавали ей сходство с Нелли из «Маленького домика в прерии»4444
«Маленький домик в прерии» – роман Лауры Уайлдер
[Закрыть], а хрупкая фигурка, кроме нежности, вызывала опасение, что может переломиться в любой момент.
– Простите, вы ко мне обращаетесь? – Я прикрыла экземпляр «Мечта каждой женщины» огромным греко-английским словарем, лежавшим рядом.
Девушка кивнула и, придвинувшись ближе, прошептала:
– Я лишь хочу сказать, что вам не надо стыдиться. Вы не одна.
– Кто сказал, что я стыжусь? Девушка заглянула под словарь.
– Слушайте, меня зовут Кортни, я тоже обожаю романы. У меня университетский диплом, хорошая работа, и я не боюсь признаться, что люблю эти чертовы книжки. Нас целая группа, встречаемся дважды в месяц поговорить о книгах, выпить бокал вина и убедить друг друга в том, что в нашем пристрастии нет ничего дурного. Читательский клуб и отчасти сеанс терапии. – Порывшись в красной кожаной сумке, висевшей на плече, девушка достала смятую квитанцию, зубами сдернула колпачок с ручки «Монблан» и написала, где живет (в Сохо), и адрес электронной почты.
– Следующая встреча в понедельник вечером. Приходите. Электронный адрес на случай, если у вас возникнут вопросы, но узнавать особенно нечего. Сейчас мы читаем это, – девушка незаметно показала экземпляр «Кто хочет жениться на сердцеедке», – и рады вас пригласить.
Нужно ли говорить, что я, будучи заинтригованной, пришла и вскоре убедилась, что Кортни права. Каждая девушка из клуба оказалась красивой, крутой и по-своему интересной, но все питали необъяснимое пристрастие к любовным романам. Кроме двух сестер-близняшек, девушки не были подругами или коллегами по работе, и попали в клуб примерно так же, как я. С удивлением и некоторым самодовольством я узнала, что была единственной, кто открыто признавался в своем увлечении: ни одна из девушек еще не рассказала мужу, подруге или родителям о темах заседаний книжного клуба. За два года лишь одна сообщила бойфренду о любимом литературном жанре. Насмешки, которые ей пришлось вынести, стали судьбоносными: в конце концов, она рассталась с парнем, решив, что тот не любит ее по-настоящему (как герой романа, имелось в виду), раз мог немилосердно высмеивать то, что доставляет ей радость. Мы знали, когда кто-то из нас находил новую работу, играл свадьбу или даже попадал под суд (был такой случай), и все-таки, встречаясь на улице или вечеринке, обменивались лишь краткими приветствиями и понимающими взглядами. Пропустив прошлое собрание, я с нетерпением ожидала сегодняшнего и не могла позволить Уиллу лишить меня удовольствия.
Саймон, Уилл и я спустились и сели в машину, но, подъехав к ресторану на углу Восемьдесят восьмой и Второй, увидели, что мы явно не первые гости.
– Держитесь! – успел шепнуть Саймон, когда к нам, переваливаясь, подошла Элейн.
– Вы опоздали! – рявкнула она и ткнула пальцем в направлении второго зала, где уже собралось несколько человек. – Идите, работайте с вашими людьми. Я принесу вам выпить.
Пройдя в дальний зал лишенного показной пышности, овеянного легендами ресторана, я огляделась. Стены до последнего квадратного дюйма были покрыты книгами с редким вкраплением фотографий в рамках с автографами, изображавших, похоже, все до единого произведения, опубликованные в двадцатом веке.
Зал с деревянной мебелью и традиционной обстановкой мог показаться заурядным, но за столом, накрытым на двадцать персон, я увидела полдесятка знаменитостей: Алан Дершовиц, Тина Браун, Такер Карлсон, Доминик Данн и Барбара Уолтерс4545
Алан Дершовиц защитник американских гражданских прав и демократических ценностей, автор книги «Почему терроризм эффективен: понимая угрозу, отвечая на вызов»; Тина Браун – редактор «Нью-Йоркер»; Такер Карлсон – комментатор Си-Эн-Эн, республиканец; Доминик Данн – автор колонки в «Вэнити фэр», писатель; Барбара Уолтерс – известная тележурналистка, лауреат премии «Эмми»
[Закрыть].
Официантка принесла заранее смешанный «Грязный мартини»4646
«Грязный мартини» – коктейль из водки, мартини и сухого вермута с оливками
[Закрыть], и я с удовольствием приникла к бокалу, проглотив последнюю каплю, когда все места за столом были уже заняты. Состав гостей показался мне странным: пестрая, как бы случайно подобравшаяся компания представителей масс-медиа и мира политики.
Уилл предложил тост за Чарли Роуза4747
Чарли Роуз – ведущий телевизионного шоу, лауреат премии «Эмми», один из лучших американских интервьюеров
[Закрыть], чью новую книгу мы собрались чествовать, когда единственная, кроме меня, женщина младше сорока наклонилась и спросила:
– Как вас сюда заманили?
– Я племянница Уилла, мне не оставили выбора.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?