» » » онлайн чтение - страница 5

Текст книги "Невеста авантюриста"


  • Текст добавлен: 5 июня 2015, 00:02


Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

Автор книги: Луиза Аллен


Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Глава 6

Как и предсказывала Лина, вслед за стряпчим на следующий день прибыл доктор Массингберд, терапевт, затем мистер Армстронг из банка и, наконец, преподобный Перрин, который, по наблюдению лакея Майкла, провожавшего его в кабинет, выглядел так, словно сел на раскаленную кочергу.

Никому из них не понадобилось присылать приглашение. Доктор Массингберд, казалось, был безмерно счастлив нанести визит джентльмену, который предложил ему великолепного амонтильядо, а также мог поделиться впечатлениями о Пиренейском полуострове, где сам доктор когда-то служил военным врачом. Мистер Армстронг, в отличие от предыдущего гостя, имел вид человека, прибывшего исключительно ради исполнения служебных обязанностей представителя банка. Священник же, казалось, едва появившись на пороге, был готов произносить молитвы и заклинания, изгоняющие злого духа.

Увидев посетителей, Лина поняла, что Квин не преувеличивал, описывая свою репутацию среди местных жителей. Кроме того, она вдруг осознала, что в мыслях своих называет его не лорд Дрейкотт и даже не Эшли, а просто Квин, словно они были давно и близко знакомы. Она продолжала находить всевозможные предлоги, чтобы пройти через зал, и не спускала глаз с двери кабинета, затаив дыхание ожидая, что оттуда выбежит или священник в крайней степени негодования от соседства с таким грешником, как, несомненно, сделал бы ее отец, или разъяренный Квин, с трудом вытерпевший высокопарную лекцию о его распутстве и необходимости стать на путь истинный.

Однако не случилось ни того ни другого.

Она поправляла цветы в вазе на столе в главном зале, когда наконец появился викарий; теперь он выглядел несколько менее сурово, чем по прибытии.

– Мистер Перрин. – Она присела в приветственном реверансе, держа в руках вечнозеленые стебли.

– Мисс Хаддон. Надеюсь, мы с вами встретимся в церкви в воскресенье, как обычно?

– Безусловно, сэр. – Она посещала службу каждое воскресенье с тех пор, как приехала сюда.

Священник улыбнулся ей и одобряюще закивал:

– Вот и чудесно. Мисс Хаддон, сейчас, когда обстоятельства так изменились, не могу не поинтересоваться, есть ли какая-нибудь порядочная женщина, которая могла бы составить вам компанию в этом доме?

– Миссис Бишоп, сэр.

– Хм. Она хорошая женщина, но я бы посоветовал, чтобы рядом была настоящая леди.

– Благодарю вас за заботу, но я чувствую себя вполне… спокойно, учитывая сложившиеся обстоятельства, сэр.

Это едва ли было правдой, но столь откровенно предлагая завести порядочную компаньонку, он, казалось, старался предусмотреть весьма определенную опасность.

– Если мне понадобится женская помощь, я уверена, что смогу попросить совета у миссис Бишоп.

– Конечно, сможете, мисс Хаддон. Быть может, вы хотели бы вступить в дамский кружок шитья подушек для молитвы?

– Да, с удовольствием, но, боюсь, я не слишком хорошо умею шить. – Шить Лина умела великолепно, но в свое время она сшила слишком много подушек для молитв в приходе своего отца в Мартинсдене, чтобы иметь желание снова вернуться к этому занятию.

Тримбл поднес викарию его широкополую шляпу, перчатки и трость и проводил его до двери, так что Лина теперь осталась наедине с собой и задумалась о том, что, кажется, они приняли всех посетителей, которых ожидали.

– Разве не забавно, должно быть, проводить время в дамском кружке шитья подушечек для молитв? – Дверь кабинета отворилась, и перед Линой предстал Квин, стоявший облокотившись о дверной откос.

– Вы подслушивали у замочной скважины, – сурово сказала Лина, стараясь скрыть тот факт, что руки ее внезапно задрожали и она стала отчаянно заталкивать стебли и листья в вазу.

– Естественно. Вы только подумайте, сколько интересных сплетен вы могли бы собрать в таком клубе.

– За всю свою оставшуюся жизнь я надеюсь не сшить больше ни единой подушки для молитв, – пылко сказала она, о чем чуть было не пожалела, так как в его зеленых глазах появилось недоумение. – Моя тетушка очень набожна, – поторопилась объяснить она, скрестив пальцы, спрятанные в складках юбки, а затем смела в свою корзинку цветочные украшения и ленты со стола и снова занялась вазой.

– Нет необходимости так спешить, Селина. Я не собираюсь бросаться на вас прямо на полу в этом зале.

– Или где бы то ни было, милорд, так как у меня в руках опасное оружие, – смело возразила она, положив в корзинку перочинный нож.

– Значит, я все еще не прощен?

– Вы просите у меня прощения, милорд? Если вам действительно жаль, то я, безусловно, прощаю вас.

– Но мне совсем не жаль, – мягко сказал Квин. – Жаль лишь того, что для нас обоих этот опыт не принес даже удовлетворения.

– Если вы ничуть не раскаиваетесь, то даже не надейтесь на прощение.

«Я говорю как папа!» – подумала она.

– Я пристыжен, Селина. – В его зеленых глазах чувствовалась насмешка, а слова звучали неискренне. – Как ваши ушибы и синяки? И та часть, которой вы ударились особенно сильно?

– Мои синяки приобретают разную окраску, и пока как будто болит все тело, милорд. – Лина легким движением повесила корзинку на руку. – Прошу прощения, но мне нужно заняться вазами в столовой.

– Почему вы снова стали обращаться ко мне «милорд»? – спросил Квин. Он выпрямился и теперь стоял, опершись одной рукой о дверной откос, уверенно и неотрывно глядя на нее.

Лина надеялась, что румянец не выдаст в очередной раз ее переживаний.

– После вчерашнего дня мне сложно обращаться к вам как-либо иначе.

– Значит, ваш язык создает между нами барьер, выбирая более официальные выражения, – сказал он. – А как вы называете меня в своих мыслях, интересно было бы узнать? – Теперь она уже определенно горела румянцем, чего он никак не мог не заметить, и в уголках его глаз уже появились лукавые морщинки, и губы дрогнули в коварной и самодовольной улыбке. – Быть может, просто Квин?

Тут ей на помощь пришли уроки флирта. Лина опустила ресницы, взмахнула рукой и с притворной застенчивостью сказала:

– Ах, право, я не могу вам сказать… милорд.

Как она и надеялась, он подумал, будто она ответила несерьезно и посмеялась над ним. Его ухмылка постепенно превратилась в широкую улыбку, и он покачал головой, не отрывая глаз от Лины.

– Викарий считает, что вам следовало бы обзавестись компаньонкой. Он, очевидно, уверен, что этот дом – истинная обитель греха.

– Он пытался выяснить, нет ли у меня достойной помощницы, но я сказала, что есть миссис Бишоп, и этого вполне достаточно. – С этими словами она вошла в столовую и закрыла за собой дверь. Войдет ли он вслед за ней? Нет, она услышала стук шагов по гулкому мрамору, удалявшихся в сторону передней двери.

Лина остановилась и невидящим взглядом смотрела на пустую вазу, подготовленную для того, чтобы заполнить ее цветами. Она вдруг поняла, что встречи с Квином, нечаянные или нет, приносят ей огромное удовольствие. Ей нравилась его откровенность, его манера шутливо поддразнивать, всякое отсутствие фальши и лицемерия, даже несмотря на то, что она опасалась его и боялась собственной реакции на его небезопасное очарование. Квин, без сомнения, был первым взрослым мужчиной, кроме ее отца, к которому она осмелилась подойти так близко, к тому же он был привлекательным, мужественным и зрелым, умным, обаятельным и свободным от предрассудков и условностей. Если бы потребовалось отыскать физическое воплощение искушения, то им, пожалуй, и был бы Квин Эшли.

Селина начала заниматься цветами и украшением и невольно выпрямила еще ноющую от боли спину, словно это придавало ей решимости. Квин Эшли был бы серьезным соблазном, перед которым едва ли устояла бы и опытная светская дама, не говоря уже о ней.

Лине довольно успешно удавалось избегать нечаянных встреч и столкновений с Квином. Она появлялась за обедом и ужином, вела отвлеченные, повседневные беседы, категорически отказывалась обращать внимание на двусмысленные или колкие, насмешливые замечания, а прогулки предпринимала только тогда, когда была уверена, что Квин и Грегор заняты в библиотеке.

Длинные столы на массивных ножках были расставлены там, где мужчины раскладывали и сортировали бумаги и документы, принося их из разных уголков дома. Казалось довольно странным, что лорд Дрейкотт, порой столь веселый и озорной, мог быть так погружен в научную деятельность. Он должен проводить все свое время с лошадьми и ружьями, за картами и бренди, думала она с некоторым раздражением, так как его настоящее занятие противоречило ее весьма однозначному мнению о нем.

Уже через четыре дня после той встречи в бельведере жизнь в поместье Дрейкотт-Парк приобрела определенный порядок, столь размеренный и предсказуемый, что Лина почти начинала мечтать о настойчивых поцелуях Квина, пылких прикосновениях его губ, его сильных руках. Теперь же казалось, будто она действительно живет в обществе ученого джентльмена и его помощника.

Пятый день выпал на воскресенье. Лина надела свое платье, которое со дня ее приезда в Дрейкотт-Парк стало платьем для посещения церкви. Когда-то оно было белым, но Лина выкрасила его в светло-серый тон и, надевая, подвязывала под грудь ленту насыщенно-фиолетового цвета. С белыми манжетами и тонким белым кружевным воротничком оно выглядело строгим, но в то же время красивым, как ей казалось. Волосы были заплетены в косу и убраны высоко на затылок, как учила ее тетушка. Дополняли весь ее образ простые жемчужные серьги, золотое распятие, строгие черные лайковые ботильоны и шляпка, также украшенная фиолетовой лентой.

Лина взяла свой молитвенник и спустилась к завтраку. Она решила, что будет правильнее присоединиться к мужчинам в маленькой столовой, вместо того чтобы, как обычно, наспех завтракать тостами с чаем на кухне.

Едва она вошла, они оба поднялись, приветствуя ее.

– Доброе утро. Чудесный сегодня день, не правда ли? – Затем она вдруг заметила, что оба они одеты в чистые, безупречно отглаженные и весьма традиционные фраки, брюки и ботфорты. К тому же оба не отводили от нее глаз.

– Селина, доброе утро. Я вижу, все мы одеты подобающе для посещения церкви.

Так вот почему они так на нее смотрели. Сегодня она впервые надела свой самый нарядный, воскресный туалет.

– Вы тоже идете в церковь?

Ей и в голову не могло прийти, что они станут посещать службу. Грегор – потому, что, как она поняла, не принадлежал к протестантской вере, а Квина ей и вовсе было слишком сложно представить смиренно сидящим на церковной скамье и внимающим словам проповедника, в то время как на него устремлены взгляды всех прихожан, чьи мысли заняты исключительно его прошлыми и настоящими грехами.

– Мы считаем необходимым посещать религиозные службы всех сообществ, в которых находимся, – пояснил Квин. – Если, конечно, там не приветствуются люди неверующие, что тоже имеет место в некоторых частях света. Соблюдение религиозных канонов, как правило, имеет большое значение внутри той или иной общины, – добавил он так невозмутимо, словно они обсуждали диету или одежду.

– Так, значит, вы неверующий? – спросила Лина, потрясенная тем, что он рассматривал церковных прихожан как некую абстрактную общину.

– Я скептик. Безусловно, дух дядюшки не являлся мне, чтобы сообщить, что оба мы были не правы и я должен немедля раскаяться и изменить образ мыслей и жизни.

К невероятному удивлению самой Лины, образ призрака старого Саймона, пришедшего в спальню, принесшего зловещие предсказания и призыв к раскаянию, и самого Квина, в испуге вскочившего с постели, отчего-то так рассмешил ее, что она чуть не рассмеялась вслух. Лина изо всех сил старалась сохранить серьезный вид.

– Здесь очаровательная, уютная церковь, а проповеди мистера Перрина бывают весьма интересны. – Несмотря на свою суровую внешность, викарий обладал приятным чувством юмора, а также искренне переживал и заботился о своей пастве, что всегда восхищало Лину.

– Для представителей поместья выделено отдельное место для молитвы?

– Нет. Для нас, то есть для вас, отведена скамья в стороне от других, однако все они довольно изящны и милы, эдакие средневековые скамьи с резными спинками, но не отделенные друг от друга перегородками.

Вошел Тримбл, неся на серебряном подносе свежую газету.

– Вот наконец и пресса, ваша светлость. Пятничный выпуск «Морнинг кроникл» только что доставлен из Лондона. Что произошло с выпуском «Таймс», я, к сожалению, не могу сказать точно, но уверен, что виноваты какие-то неполадки на почте. Я непременно выясню, в чем дело. Надеюсь, эти две газеты вам подходят?

– Да, это то, что надо. Спасибо, Тримбл.

Лина смотрела на сложенную пополам газету, лежавшую возле тарелки Квина. Если бы это была «Таймс», она бы и не подумала волноваться – сенсационные преступления давностью в несколько недель наверняка не появились бы там. Но «Кроникл» всегда освещала всевозможные криминальные истории и не оставляла их до тех пор, пока к ним не пропадал интерес, а значит, был шанс, что и в этой газете может упоминаться беглая Селина Шелли.

Квин пока не выказывал никакого желания тотчас же взяться за газету, да и Грегор лишь вскользь взглянул на нее.

– Прошу прощения… могу я ненадолго взять газету? Дело в том, что… в этом выпуске может быть одно объявление, которое я хотела бы найти.

– Конечно. – Квин протянул ей газету и спокойно продолжил есть свою яичницу с ветчиной.

Первая страница, как всегда, была целиком посвящена объявлениям. На двух внутренних страницах подобных заметок не было, однако краем глаза она увидела, что там содержались международные и судебные новости. Последняя же страница пестрила множеством небольших статей. Пожар в Кентиш-Таун… протесты против использования молотилок… необъяснимое происшествие с пешеходом в Ньюкасле… сапфир Толхерста.

Это объявление занимало лишь несколько сантиметров, но Лине показалось, будто оно напечатано ярко-красным шрифтом. «Сэр Джордж Толхерст, недавно приобретший титул баронета после трагической гибели своего отца, сэра Хамфри Толхерста, назначил вознаграждение в сто гиней за любую информацию, которая будет полезной в поиске мисс Селины Шелли, молодой девушки сомнительного поведения, которая сняла перстень со знаменитым сапфиром Толхерста с пальца умирающего баронета, после того как обманом проникла в дом на Дьюк-стрит. Мисс Шелли – изящная, на вид благовоспитанная и благородная юная девушка, среднего роста, с прямыми длинными светлыми волосами и голубыми глазами».

Лина положила «Кроникл» возле своей тарелки. Сердце неистово билось, и пульс стучался в висках, а сама она отчаянно боролась с паническим желанием схватить газету и бежать прочь.

– Еще кофе? – Она подняла кофейник, который Майкл только что снова наполнил напитком, и поднесла его к чашке Квина.

– О нет!

Она вздрогнула, кофе расплескался и пролился прямо на сложенную газету.

– Простите.

Квин наклонился и взял кофейник у нее из рук.

– Он был очень тяжелый, а рука, кажется, все еще болит после вчерашнего падения. О господи, газета! – Лина схватила салфетку и стала торопливыми движениями промакивать кофейное пятно, невольно стирая свеженапечатанные буквы. – Ну вот, кажется, я только все испортила!

– Позвольте мне, мисс Хаддон. – Тримбл взял газету и расправил ее. – Она постепенно высохнет, ваша светлость. Правда, теперь в ней дырка, но все остальное вполне можно будет прочесть.

– Вы не обожглись? – Квин, казалось, был больше обеспокоен состоянием Лины, чем неприятностью со своей газетой. – Нет? Но неужели ваши ушибы до сих пор так болят? Грегор, ты должен одолжить Селине свою баночку с медвежьим жиром. Отличное средство, уверяю вас.

– Благодарю вас, но я думаю, цветов арники будет вполне достаточно. Нам скоро нужно будет отправляться, – добавила она, бросив взгляд на часы. – Экипаж вот-вот будет у дверей.

Дженкс прибыл с четырехместной коляской с открытым верхом, так чтобы они могли насладиться солнечной погодой. Успешно уничтожив предательское объявление, Лина почувствовала прилив сил и хорошего настроения, так что теперь ей хотелось петь и танцевать от радости. Колокола уже звонили, и среди них слышался и теноровый колокол с трещиной, который так раздражал Саймона тем, что портил стройный хор.

– Послушайте, – сказала она. – Вот тот самый колокол, который заменят благодаря той части наследства, что выделил на это барон. – Они выехали за ворота и остановились на небольшой аккуратной лужайке возле церкви.

Лина сошла со ступенек коляски, поглощенная поиском молитвенника в своей сумочке, затем расправила складки платья. Затем она вдруг заметила, что изменился звук вокруг нее, и она подняла глаза. Люди кругом стояли маленькими группами и постепенно замолкали при виде их компании, кроме того, их лица были сосредоточенными и недоброжелательными.

«Итак, мельница запущена и уже перемалывает старые истории в сплетни, влияя на впечатления и мнение людей», – подумала она. Среди пришедших были люди, с которыми, как ей казалось, ее объединяли теплые душевные отношения и с которыми она собиралась, по обыкновению, обменяться улыбками, приветствиями и последними местными новостями и которые теперь настороженно и неприветливо смотрели на нее. Они обдавали ее холодом тех же суровых, осуждающих взглядов, что предназначались и обоим мужчинам, впервые приехавшим сюда. И надо признаться, все это было гораздо серьезнее и неприятнее, чем она опасалась.

«Ну что ж, мы еще посмотрим», – подумала Лина. Внутри она буквально дрожала от страха – неодобрение, тем более столь единодушное, всегда вселяло в нее ужас, но она взяла себя в руки, гордо приподняла подбородок, расправила плечи и заставила себя подойти к семейству мистера и миссис Уиллетс.

Миссис Уиллетс повела себя очень дружелюбно, когда Лина, усталая и смущенная, впервые сошла с дилижанса в Шерингеме. Тогда Лина заговорила с новой гувернанткой семьи Уиллетс, которую встречала сама миссис Уиллетс, приехавшая в экипаже, и после того, как мисс Греггс что-то шепнула ей на ухо, хозяйка с радостью поприветствовала гостью лорда Дрейкотта и предложила подвести ее до места назначения. Однако сейчас сам сквайр лишь натянуто улыбнулся, поприветствовав ее, его супруга бросила в ее сторону уничтожающий взгляд, а их дочери поспешно спрятались за отцом.

– Доброе утро, – с улыбкой сказала Лина. – Вы еще не встречались с лордом Дрейкоттом? Он очень надеется, что средства, выделенные его покойным дядюшкой на восстановление треснувшего колокола, как можно скорее пойдут в дело. Разве не чудесно будет вновь услышать стройный перезвон колоколов?

– Э-э-э… нет. – Мистер Уиллетс выглядел встревоженным. – То есть да, конечно. Доброе утро, милорд. – Он поклонился, и Квин склонил голову в ответ.

– Мистер Уиллетс. Мадам. Позвольте представить вам мистера Васильева.

Грегор отвесил поклон, миссис Уиллетс с возмущением взглянула на Лину, а девочки захихикали. Лина, стиснув зубы, улыбнулась и направилась к следующей группе людей, что увенчалось тем же самым сомнительным успехом: настороженная любезность со стороны мужчин, плохо скрытая враждебность со стороны дам и ни намека на попытку представить своих дочерей.

«Быть может, он не заметил, – подумала она. – Возможно, он полагает, что это поведение, характерное для английского деревенского общества». Затем, дойдя до крыльца церкви, она обернулась и увидела лицо Квина. Он улыбался, но глаза его были подобны двум холодным осколкам зеленоватого льда.

Глава 7

«Что ж, по крайней мере, никто не плюнул мне на сапоги», – подумал Квин, идя вслед за Линой. Она не заслужила такого отношения к себе этих лицемерных педантов, которые избегали и его дядю. Он догнал ее у самого крыльца и, склонившись к ней, прошептал на ушко:

– Не переживайте.

– Я не ожидала, что они поведут себя вот так, – едва слышно ответила она ему. – Простите. Я полагала, что они порядочные люди.

– А вот они уверены, что я непорядочный человек. По крайней мере, самые осведомленные из них, – сказал он, но, подняв на нее глаза, был потрясен, заметив пылкий укор в ее взгляде.

– Не говорите так! Они обязаны уважать вас, даже если вы им не нравитесь. У вас здесь есть определенные обязательства и значимость. Теперь эти люди в вашем владении.

– Ненадолго, – возразил он. – Я был бы так же рад избавиться от них, как и они от меня. – Он обнажил зубы в тщетной попытке улыбнуться, и священник, который торопился им навстречу, чтобы сопроводить их к скамье для молитвы, заметно вздрогнул.

– Доброе утро, мистер Бэвин, – сказала Лина. Она сделала шаг навстречу церковнослужителю, и Квин увидел, что тот сразу расслабился. – Как сегодня ваш ревматизм? Вы выглядите очень энергичным, если позволите заметить.

«Она так обходительна и добра», – подумал Квин, обратив внимание на сияющий вид священника.

– Гораздо лучше благодаря настойке, что вы прислали мне, мисс Хаддон. Она действительно очень помогла.

Он шел вдоль прохода между рядами и остановился возле них, когда они рассаживались на скамье справа от него. Легкая дрожь пробежала по спине и шее Квина, и он понял, что за ним внимательно наблюдает множество людей, заполняющих церковь. Что ж, если им это так интересно, то пусть смотрят.

Селина стояла на коленях, склонив голову и сложив у груди руки. Он наблюдал за ней краем глаза; итак, она приняла на себя обязанности хозяйки дома, присматривающей за местными больными. Она говорила, что ее тетушка очень набожна. Интересно, это у нее она переняла желание заботиться о приходе?

Он облокотился на спинку жесткой скамьи, рядом с молча сидящим Грегором, и задумался о случае, что произошел сегодня утром, за завтраком, об этой неприятности с газетой и пролитым кофе. Вот только была ли эта неприятность случайной? Во время падения она не ударялась той рукой, в которой был кофейник, и он не верил, что она болела так сильно, что Лина не смогла удержать его.

Раздались первые звуки органа, и прихожане поднялись и с единодушным шорохом стали искать свои молитвенники, чтобы исполнить первый гимн. Квин не хотел показывать виду, но понимал, что Селина никак не может найти нужную страницу. «Черт возьми», – подумал он, так она нервничала из-за предстоящего визита в церковь, и именно поэтому за завтраком у нее дрожали руки, а сейчас, когда ее самые худшие страхи по поводу дурного приема подтвердились, все ее тело била дрожь волнения.

Квин протянул руку, забрал сборник гимнов из ее обмякших пальцев и открыл нужную страницу:

– Вот, возьмите.

Она бросила в его сторону благодарную улыбку и начала петь чистым контральто.

Сидевший рядом Грегор, прослушав первый стих гимна, присоединился к пению, своим грохочущим басом соперничая с самим органом. Селина с удивлением посмотрела на него, поймала взгляд Квина и прикусила губу, чтобы не позволить себе улыбнуться. Однако он улыбнулся ей в ответ и наклонился, чтобы снова найти нужную ей страницу в молитвеннике.

Теперь он вдруг понял, что единственной ошибкой того поцелуя в бельведере было неверно выбранное время. Он поторопился. Чувствовать мисс Хаддон в своих объятиях было так чудесно, а вкус ее губ он с наслаждением вспоминал еще не один день спустя, но он повел себя с нею дурно, неправильно. Он не понимал ее тогда, впрочем, становилось очевидно, что не понимал и теперь.

Наконец гимн закончился, и все сели. Невнятно пробормотав «спасибо», Селина забрала молитвенник из его рук. Их пальцы на мгновение соприкоснулись, но Квин не сделал и попытки убрать ладонь и наслаждался ощущением ее нежной кожи и тонких пальцев, которые на миг словно переплелись с его собственными. Она отдернула руку и молитвенник и устремила взор вперед, однако щеки ее зарделись. Он заметил, что она больше не дрожала.

Проповедь преподобного Перрина была, как и обещала Селина, очень благоразумна, познавательна и даже в определенные моменты отличалась остроумием. Однако встреча с прихожанами, когда все снова вышли из церкви на солнечный свет, была ничуть не лучше утренней, несмотря на духовное просветление, которое предполагала воскресная служба. Люди поворачивались к ним спиной, сутулились, словно стараясь остаться незамеченными, а те, кого они не успели встретить перед службой, сторонились, будто намеренно избегая необходимости говорить с ними.

Грегор, как и всегда, когда был уверен, что Квину угрожает опасность, шел позади него, почти прижимаясь к его спине и вынуждая тем самым Селину выглядывать из-за его плеча. Квин подумал о том, что, если человек непривычен к присутствию Грегора, у него неизбежно создалось бы впечатление, что за ним следует огромный медведь. Он даже издавал звуки, подобные тихому, но грозному рычанию, хотя сам Грегор едва ли осознавал это.

– Все в порядке, Грегор, – сказал он. – Эти безобидные деревенские жители вряд ли поднимут бунт и бросятся на нас с вилами и острыми садовыми ножами.

Русский что-то сказал, и Селина прошептала:

– Что он сказал?

– Это было непроизносимое ругательство относительно происхождения всех здесь присутствующих, включающее в себя несколько неестественные действия и осла.

– Это было ужасно! – воскликнула Селина, как только экипаж тронулся. – Вы только подумайте, ведь в воскресный день они должны были хотя бы придерживаться хороших манер!

– Граф Шерингем весьма именитый аристократ в этих местах, – успокаивающе сказал Квин. – Все они приняли его сторону.

Однако по-настоящему его злило то, что из-за них переживала и была расстроена Селина. Теперь он думал, что ему не стоило посещать церковь, тогда и она не подверглась бы этому унизительному приему.

Мысль о том, что ему небезразличны ее чувства, поразила его. Что это могло значить, если эта женщина, с ее тайнами и своим незваным вторжением в его жизнь, так заинтересовала его? Еще неделю назад он бы просто пожал плечами и тотчас забыл об этом. Но Селина…

– Грегор, почему, охраняя лорда Дрейкотта, вы встаете так близко к его спине? – спросила она, прерывая его размышления. – А по прибытии в поместье вы проверяли все замки и окна. Тримбл рассказал мне.

Нет, только не это! Он отнюдь не хотел говорить или даже думать об этом. Но Квин слишком поздно ткнул локтем Грегора в ребра и не успел остановить его.

– Квин спас мне жизнь, выкупив меня, – просто объяснил он. – Теперь я охраняю его жизнь.

– Выкупил вас? – Лина ошеломленно смотрела на Грегора. – Хотите сказать, что вы были рабом? Но ведь это ужасно, это незаконно! Как вы могли? – задыхаясь, воскликнула она, повернувшись к Квину. – Это просто варварство!

– Что ж, полагаю, я мог оставить его умирать, – нарочито растягивая слова, сказал Квин. – Это шокировало бы вас меньше? Он был христианином и, попав в плен к туркам, стал их рабом. Он не слишком хорошо понимал их… приказы. – К ее изумлению, русский улыбнулся Квину. – Поэтому они избивали его до полусмерти, что было единственным способом присмирить его, а потом продали. – Он между делом пожал плечами так, словно рассказывал о выборе нового работника на ярмарке рабочей силы.

– Меня и еще одну девушку, которая была ранена. А после он освободил меня, – заявил Грегор. – И вот теперь, когда у меня есть деньги и я могу вернуть свой долг, я понимаю, что он не возьмет этих денег, а потому пытаюсь отплатить ему, охраняя его жизнь, к которой он относится так беззаботно.

– Ты стоил очень недорого, – сказал Квин таким тоном, будто уже устал от этого разговора. – Это было бы просто оскорблением просить, чтобы ты вернул эту сумму. К тому же ты уже успел спасти мою жизнь с полдюжины раз.

– А вы мою. Так что я по-прежнему в долгу.

Слушая их, Лина поняла, что это было еще одним загадочным проявлением мужской чести и достоинства. Ей становилось немного не по себе, когда она смотрела на массивную, твердую и непоколебимую, точно скала, фигуру Грегора. Что же они могли сотворить с этой громадой, чтобы довести до полусмерти? И каким нужно быть человеком, чтобы выкупить такое жалкое, измученное создание и вернуть его к жизни? «Должно быть, он хороший человек, – подумала она. – Но он едва ли поблагодарил бы меня, скажи я ему об этом. К тому же мужчина, спасший другого мужчину, несмотря ни на что, может представлять опасность для женщины. И кстати, что он сделал с раненой женщиной, которую упомянул Грегор? Кажется, ни один из них не имел желания говорить о ней».

– Что ж, приятно слышать, что, давая приют рабу, мы не нарушаем закона, – спокойно заметила Лина. – А что же случилось с девушкой?

– Теперь она свободна, – так же невозмутимо ответил Квин, давая понять, что не намерен продолжать разговор на эту тему.

Лина не имела представления, как ей логично продолжить беседу о необыкновенной истории Грегора, чтобы не выказать при этом излишних эмоций, способных выдать ее переживания.

– Надеюсь, вы не будете против скромного, бесхитростного обеда. Покойный лорд Дрейкотт имел обыкновение давать прислуге время на отдых после воскресного завтрака и до ужина, так что в нашем распоряжении только холодные закуски.

– Нет, я вовсе не возражаю против такого обеда, – ответил Квин, а экипаж тем временем остановился перед домом, и Грегор ловко выпрыгнул из него. – Не согласитесь ли вы прогуляться со мной по саду?

Едва заметным движением головы он указал на своего неизменного спутника. Интересно, о чем же хотел лорд Дрейкотт поговорить с ней наедине?

– Безусловно, милорд, – сказала она, хотя ее мысли все еще были заняты враждебным приемом прихожан и ужасающей историей Грегора.

Она проследовала за ним через небольшие ворота, и они попали в когда-то самую нарядную часть сада.

– Сады уже давно заброшены. – Они стояли и с грустью взирали на грубо скошенную траву и кустарники, разросшиеся до бесформенных зарослей. – Боюсь, его светлость не слишком интересовался этой частью поместья.

– Вы понимаете что-нибудь в садоводстве? – спросил Квин и, осторожно взяв ее под локоть, направил к обветшалому летнему домику. – Полагаю, я должен привести все это в порядок, прежде чем продавать поместье, однако, хотя я и могу прочесть вам множество примеров персидской поэзии, воспевающей прекрасные сады, но проку от этого никакого, особенно когда речь идет о северном побережье Норфолка, которое круглый год овевают холодные ветры. Я очень сомневаюсь, что когда-нибудь нам доведется отдохнуть здесь под тенью раскидистой пальмы, наслаждаясь сочными ягодами винограда.

Он отряхнул от пыли и листьев скамью в летнем домике и жестом предложил ей присесть.

– Садоводство? Нет, едва ли я понимаю что-нибудь в этом. – Лина старалась отогнать от себя картину, которую Квин только что обрисовал; этот образ был слишком близок к тому, каким она видела в своих фантазиях восточный гарем. Интересно, ее он представлял при этом в летящих, полупрозрачных шелках? – Но я могу поговорить с садовником, если вы пожелаете, и узнать, что можно сделать, чтобы это место выглядело более ухоженным. Видите ли, здесь, к сожалению, только один садовник.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации