Текст книги "Девочка из города"
![](/books_files/covers/thumbs_240/devochka-iz-goroda-60040.jpg)
Автор книги: Любовь Воронкова
Жанр: Детская проза, Детские книги
Возрастные ограничения: +6
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)
На окне зацветает весна. дед оказывается не страшным и не сердитым
Стало теплее пригревать солнце. Берёзы стояли мокрые от стаявшего снега, и с тонких веток падали на землю сверкающие капельки. В деревне вдруг появились грачи. Они кричали среди голых вершин, рылись на потемневших дорогах.
– Снег рушится, – сказал дед. – Теперь фронтовикам в землянках, пожалуй, худо будет – сыро. – И вздохнул: – Эх, Гитлер проклятый! Весь свет заставил мучиться.
«Снег рушится… – подумала Валентинка. – Как это рушится?»
Ей тотчас представился огромный овраг, куда с шумом обрушивались горы снега. Но где этот овраг? Спросить бы… Только у деда разве спросишь!
Валентинка часто выходила на крыльцо, стояла, смотрела, слушала… Смотрела, как идут облака по небу, как раскачивает ветер длинные косицы берёз, как скачут воробьи, подбираясь к куриному корму. Слушала шум ветра в деревьях, смутное пение чижей, доносившееся из соседней рощицы. Воздух был полон каких-то новых, необъяснимых запахов, которые волновали Валентинку, манили, звали куда-то…
Иногда Таиска тащила её гулять:
– Пойдём к девчонкам! Пойдём на гору!
![](i_027.jpg)
Валентинка не шла. Боялась мальчишек – они отколотят. Девочек боялась тоже – они будут смеяться над её капором, над её коротким платьем. И часто издали, не отходя от избы, смотрела, как веселятся ребятишки на горе или лупят снежками друг друга.
В солнечное утро дед принёс из кладовой семена пшеницы, овса и гороха и посеял в тарелках. Ему надо было узнать, хорошие ли это семена, годятся ли они для сева. Дед был кладовщик, и это была его первая забота – выдать для сева хорошие семена.
Каждый день Валентинка разглядывала тарелки: не показался ли где-нибудь росточек? Груша часто замечала, как Валентинка сидит над этими тарелками и смотрит на мокрую землю.
– И чего смотрит? – удивлялась Груша. – И чего ей интересно? Чудна́я!
Однажды к тарелкам с лукавым видом подошла Таиска.
– Что-то не всходят и не всходят! – сказала она. – Может, и не взойдут?
И, понизив голос, предложила:
– Знаешь, Валентинка, ты посмотри. Разрой и посмотри, есть на них наклёвыши или нет. Если есть, значит, взойдут.
Валентинке и самой очень хотелось вырыть хоть бы одно зёрнышко. Но что-то слишком весело смеются у Таиски глаза и что-то Романок насторожился, так и вытаращился: разроет или не разроет Валентинка тарелку?
И вдруг Романок не выдержал.
– Не разрывай! – сказал он. – Дедушка вот до чего рассердится!
– Сунулся! – крикнула Таиска. – Ну чего ты сунулся? На тебя, что ли, он рассердится? На тебя, да?
Таиска показала Романку язык и ушла.
– Я в ту весну разрыл, а он меня прямо за волосы, – продолжал Романок. – Ведь он их считает!
Валентинка испуганно смотрела на Романка. Ух, что было бы, если б она так вот деду напортила!
С этого дня она даже и близко не подходила к тарелкам. И когда становилось очень скучно, усаживалась в уголке за комодом, вынимала из своей жёлтой сумочки связку картинок и расставляла их рядышком возле стены. Эти картинки она собирала давно: вырезала из старых журналов, выменивала у подруг на лоскутки и на игрушки, выпрашивала у мамы, если та получала красивую открытку.
Дарья с беспокойством посматривала на Валентинку, когда та, усевшись перед своими картинками, смотрела на них и что-то бормотала потихоньку. С кем она разговаривает? Кого она видит?
А Валентинка придумывала: вот на круглом листке водяной лилии сидит крохотная девочка – Дюймовочка. Но это не Дюймовочка, это сама Валентинка сидит на листке и разговаривает с рыбками…
Или – вот избушка. Валентинка подходит к дверям. Кто живёт в этой избушке? Она открывает низенькую дверь, входит… а там прекрасная фея сидит и прядёт золотую пряжу. Фея встаёт Валентинке навстречу: «Здравствуй, девочка! А я давным-давно тебя поджидаю!»
Но игра эта тотчас кончалась, как только кто-нибудь из ребят приходил домой. Тогда она молча убирала свои картинки.
Как-то перед вечером Валентинка не вытерпела и подошла к тарелкам.
– Ой, взошло! – воскликнула она. – Взошло! Листики!.. Романок, смотри!
Романок подошёл к тарелкам:
– И правда!
Но Валентинке показалось, что Романок мало удивился и мало обрадовался. Где Таиска? Её нет. Одна Груша сидит в горнице.
– Груша, поди-ка сюда, погляди!
Но Груша вязала чулок и как раз в это время считала петли. Она сердито отмахнулась:
– Подумаешь, есть там чего глядеть! Какая диковинка!
Валентинка удивлялась: ну как это никто не радуется? Надо деду сказать, ведь он же сеял это!
И, забыв свою всегдашнюю боязнь, она побежала к деду. Дед на дворе прорубал канавку, чтобы весенняя вода не разлилась по двору.
– Дедушка, пойдём! Ты погляди, что у тебя в тарелках: и листики и травка!
Дед приподнял свои косматые брови, посмотрел на неё, и Валентинка в первый раз увидела его глаза. Они были светлые, голубые и весёлые. И совсем не сердитым оказался дед, и совсем не страшным!
– А ты-то чего рада? – спросил он.
– Не знаю, – ответила Валентинка. – Так просто, интересно очень!
Дед отставил в сторону лом:
– Ну что ж, пойдём посмотрим.
Дед сосчитал всходы. Горох был хорош – все горошинки вылупились. Овёс тоже всходил дружно. А пшеница вышла редкая: не годятся семена, надо добывать свежих.
А Валентинке словно подарок подарили. И дед стал не страшный. И на окнах зеленело с каждым днём всё гуще, всё ярче. До чего радостно, когда на улице ещё снег, а на окне уже так солнечно и так зелено! Словно кусочек весны зацвёл здесь!
Прибыль в доме. В избе появляются новые жильцы
Мать сегодня то и дело заглядывает в овчарник. Всё ходит, смотрит чего-то. И даже поздно вечером, когда уже все легли спать, Валентинка услышала, как она зажгла лампочку и, накинув шубейку, опять пошла в овчарник.
На этот раз она вернулась очень быстро и сразу стала будить деда:
– Отец, отец, встань, помоги!
И снова ушла. Дед тоже быстро поднялся и поспешил за ней.
Валентинка встревожилась. Что случилось? Она торопливо надела платье – может, сейчас придётся бежать?
Девочки спокойно спали на большой кровати. На краю печки похрапывал Романок. Ну почему же они все спят, когда в доме такая тревога?
Через некоторое время захлопали двери во дворе, раздались шаги в сенях. Вот мать идёт, вот дед, а вот ещё чьи-то мелкие шажки – тук, тук, тук…
Открылась дверь. Вошли мать и дедушка, а за ними вбежала большая чёрная овца. Мать несла что-то, завёрнутое в дерюжку. И когда она эту дерюжку развернула, Валентинка увидела маленьких, ещё мокрых ягняток. Она вскочила с постели:
– Ой, какие малюсенькие!
Ягняток было трое. Они еле стояли на своих растопыренных тонких ножках. Овца подошла к ним и начала их облизывать своим шершавым языком, и так яростно лизала, что ягнята не могли устоять, падали и кувыркались.
– Ну, хватит, хватит! – сказала мать. – Умыла, и ладно. Давай-ка лучше покорми своих ребят!
Дед подержал овцу, а мать взяла ягняток и подсунула к вымени. Ягнята тотчас принялись сосать. Только вышло не совсем хорошо: два чёрных сосали, а третий, белогрудый, бегал вокруг и кричал тоненьким голоском. Мать оттащила одного чёрного и подсунула белогрудого. Но чёрный рвался из рук. И не успела мать его выпустить, как он уже снова бросился и оттолкнул белогрудого. Мать покачала головой:
– Вот безобразники! Придётся этого отдельно подкармливать.
Она налила молока в бутылку и надела резиновую соску.
– Неужели пить будет? – удивилась Валентинка. – Разве он сумеет из соски? Разве он ребёночек?
– А кто же он? – улыбнулась мать. – Конечно, ребёночек… Овечий только.
Ягнёнок сначала не взял соску, выплюнул. Но когда капелька молока попала ему на язык, он почмокал и принялся сосать.
– Дай-ка я! – попросила Валентинка. – Дай, пожалуйста!
Мать дала ей бутылку.
– Гляди-ка, пьёт! – обрадовалась Валентинка. – Пьёт из соски! Ой, до чего милая мордочка! До чего милые глупые глазочки!..
Валентинка обняла ягнёнка и поцеловала его в белый круглый лоб. Мать и дед посмотрели друг на друга и молча улыбнулись.
– Может, и приживётся, – пробормотал дед, кряхтя и укладываясь спать. – Наши-то вон к скотине не больно ласковы, а эта – ишь…
![](i_028.jpg)
– Не сглазь! – тихо ответила мать.
Валентинка не слышала этих слов. А если б и слышала, то не обратила бы внимания, так она была рада ягнятам. Ведь она таких барашков видела раньше только на картинках!
Валентинка заводит в овчарнике нерушимую дружбу
Ягнята так и остались жить в избе. Мать боялась, что в овчарнике они замёрзнут, простудятся, да и овцы их могут ушибить.
С ягнятами в избе стало очень весело. Несколько раз в день к ним приходила овца, кормила их. Белогрудому всегда доставалось меньше всех. Но для него бывала приготовлена бутылка с тёплым молоком, и Валентинка поджидала его.
И к молоку, и к Валентинке ягнёнок привык очень скоро. Ей уже не приходилось совать ему соску в рот – он сам хватал её, чмокал и подталкивал, как подталкивают ягнята вымя, когда молоко задерживается.
После кормёжки ягнята начинали играть. Они бегали взапуски взад и вперёд – из кухни в горницу, из горницы в кухню. Маленькие твёрдые копытца мелко стучали по полу, будто горох сыпался. Ягнята подпрыгивали, подскакивали, налетали друг на друга, бодались безрогими лбами и снова мчались гурьбой от печки в горницу и из горницы к печке.
![](i_029.jpg)
– Будет вам! – кричала на них мать. – Опять есть захотите!
Романку не терпелось – ему непременно хотелось схватить какого-нибудь ягнёнка на руки. Ягнята не давались, он бегал за ними, падал, они прыгали через него, девочки смеялись, и такой шум поднимался в избе, такой базар!..
Валентинка не могла нарадоваться на ягняток. Особенно на своего, на белогрудого. Он её знал, и Валентинка этим очень гордилась. Если б можно было, она бы не расставалась с ним. Она целовала его маленькую мокрую мордочку, белую отметину на лбу, тёплые атласные ушки и осыпала его всеми ласковыми словами, какие только могла придумать.
Мать давала ягнятам попрыгать и поиграть, а потом загоняла их в хлевушок под кухонной лавкой. Валентинка сначала помогала ей. А потом целиком взяла на себя эту заботу: выпускать их к овце, загонять обратно, убирать грязную подстилку и стелить свежую. И часто, когда ягнята сладко дремали в тёплой полутьме, она сидела возле и в щёлочку любовалась ими.
Прошла неделя. Ягнята подросли, окрепли. Их густая шерсть закрутилась пушистыми завитками. У двух чёрных отчётливо выглянули крутые рога.
– Ну, братцы, пора вам в овчарник, – сказала мать. – Довольно тут грязнить да буянить!
Валентинка помогала переселять ягнят. Как жалко! Ну где им там попрыгать? Большие овцы их затолкают. Вдруг этот дуралей, жёлтый бык, из своего стойла вырвется да начнёт бушевать по овчарнику?
– Ничего, ничего, – говорила мать, – привыкнут. А этого дуралея мы не выпустим. А хочется ему: ишь как поглядывает!
Бычок смиренно глядел на них сквозь широкую щель своими влажными большими глазами. Валентинка вспомнила, сколько ей пришлось однажды вытерпеть из-за этого смиренника. Но она подошла к нему, увидела его забавную тупую морду, потрогала нежные складочки на его жёлтой шелковистой шее и забыла все свои обиды:
– Огонёк, дай я тебя поглажу, миленький!
А когда вышли из овчарника, она обратилась к матери:
– Можно, я буду с тобой Огонька поить?
– С кем?
Валентинка потупила голову: она знала, что матери очень хочется, чтоб Валентинка сказала: «С тобой, мама!»
Но она не могла назвать её «мамой». Ну не может, и всё!
– Ну что же, – со вздохом сказала мать, – если хочешь, давай поить вместе.
С этого дня Валентинка стала ходить с матерью в овчарник… Мать показала ей, как открывать дверцу, чтобы не выпустить бычка, как ставить бадейку, чтобы он не опрокинул, и как держать её, чтобы он не ударил рогом. Рога у него уже торчали в стороны, как у заправского быка.
Сначала Валентинка побаивалась Огонька, такой он неумный, такой бестолковый – наскакивает, толкается, чуть с ног не сшибёт. А чуть зазеваешься – сейчас заберёт себе в рот Валентинкино платье и начнёт жевать. Вот какой чудной! А однажды он лизнул Валентинку прямо в лицо, словно тёркой провёл.
– Ой, меня бык умыл! – закричала Валентинка со смехом. Мать засмеялась тоже:
– Вишь, как он тебя любит! Знает же, глазастый, кто ему пойло носит.
Зато в избе, когда увели ягняток, Валентинке показалось пусто и скучно. Таиска и Романок пропадали на улице. Домоседка Груша или учила уроки, или вязала чулки. И тогда Валентинка снова расставляла свои картинки, глядела на них и что-то шептала, словно разговаривала с невидимыми людьми.
Валентинка рассказывает историю
Груша читала вслух сказку про хромую уточку. Дойдя до того места, где уточка превратилась в девушку, Груша положила закладку и закрыла книгу.
– Ну что же ты! – сказал Романок. – Ну, а дальше?
– Дальше нам не задано, – ответила Груша. И, потянувшись, сладко зевнула: – Поспать бы!
На улице лепило – не то снег, не то дождик. Носа не высунешь. Таиска бродила по избе, не зная, чем заняться, и, заглядывая в окна, раздумывала: шибко она промокнет, если добежит до Алёнки, или не шибко?
Валентинка сидела в уголке за комодом. Картинки стояли перед ней. Романок подсел поближе и спросил:
– Это что – корабль?
– Да, – нехотя ответила Валентинка.
– А куда он плывёт?
– Вокруг света.
Романку стало интересно.
– Как вокруг света? А где это? А какой корабль? А на корабле кто? А зачем он плывёт вокруг света?
– Это Магеллан плывёт, – сказала Валентинка.
Когда-то мама рассказывала ей о великих путешественниках, которые открывали новые земли. Про этих путешественников у них в доме была толстая книга с картинками. Больше всех ей почему-то запомнилась история хромого Магеллана. Как он проплыл по морям вокруг света, как он сражался с дикарями, как он умер. И хотя неизвестно, чей корабль был нарисован на картинке, она решила, что это корабль Магеллана.
– Видишь, как волны бушуют? Это ведь не река, это море. А на корабле матросы. И вот кричат: «Не хотим дальше плыть! Хотим обратно домой!» А из каюты выходит капитан. Он идёт и хромает, идёт и хромает. Но это ничего, что он хромает, – он смелый! Он говорит: «Молчите! Мы домой не вернёмся! Мы будем плыть всё дальше! Там золотой остров, весь золотым песком усыпанный! А в речках лежат жемчужины – бери сколько хочешь!»
Валентинка рассказывала Романку, как моряки нашли золотой остров, как пальмы на нём звенели своими золотыми листьями и как драгоценные камни сверкали в чашечках цветов и маленькие эльфы с цветными фонариками летали по ночам над лугами…
Об этом мама не говорила ей. Это она только что придумала. Но что ж из того, если Романку интересно!
Таиска тоже слушала чудесную историю. Она смотрела на синее море, на зелёные пальмы, которые виднелись вдали, на крутобокий корабль, увешанный парусами. Ей чудилось, что она видит, как ходит по палубе хромой капитан, она различала блеск золотого песка на далёком берегу острова, она слышала звон чистых ручьёв, на дне которых лежат светлые жемчужины…
– А на этой картинке – видишь? На них напали дикари…
Валентинка показала Романку вырезанную из книги иллюстрацию, где голые люди со стрелами нападали на людей, одетых в испанские костюмы.
– А кто кого убил? – спросил Романок.
– Они Магеллана убили. Видишь, он падает?
– Ну, давай говори! – вдруг вмешалась Таиска. – Ты всё по порядку говори. Это какие люди: русские или немцы?
– Что ты! – улыбнулась Валентинка. – Тут русских нету! Это испанцы. А это дикари, чернокожие. У них кожа, как сапог, блестит.
– И вовсе так не бывает, – сказала Груша зевая, – и всё придумала…
– А ты почём знаешь? – закричала Таиска. – А вот и бывает!
– Значит, ты знаешь?
– А вот и да! Знаю!
– Видела, что ли?
![](i_030.jpg)
– А вот и да! Видела!
– С тобой говорить – язык наварить, – сказала Груша и замолчала.
– А ещё про какие-нибудь картинки знаешь? – спросила Таиска Валентинку.
– Знаю.
– А про какие знаешь?
– Да про всё знаю.
– А расскажешь? Про всё расскажешь?
Валентинка обещала. А пока что она собрала картинки и уложила в сумочку. Мать готовила пойло, надо было идти в овчарник.
– Давай я с тобой пойду быка поить? – предложила Таиска. – Давай будем вместе?
Валентинка не знала, радоваться ей или нет. Хорошо, если Таиска и вправду будет дружить с ней. А может, она только так, дурачится, а потом возьмёт да как-нибудь и подведёт Валентинку. И она ответила еле слышно:
– Давай.
Пошли все трое: мать всё-таки хотела посмотреть, как молодые хозяйки будут одни без неё управляться. И не напрасно пошла. Таиска сразу так напугала овец, что они чуть всех ягнят не потоптали, а с бычком тут же подралась и с досады хотела бадейку с пойлом опрокинуть ему на голову.
– Э, иди-ка ты отсюда! – сказала мать. – Так, матушка моя, за скотиной не ходят. Ступай-ка лучше принеси им свежей соломки да сенца клочок позеленее выбери.
– Вот и хорошо! – пробурчала Таиска.
И побежала за сеном.
![](i_031.jpg)
Таиска уводит Валентинку на улицу и неожиданно получает синяк
Перед вечером прояснело, снова ударил лёгкий морозец. Но снег почернел и подёрнулся настом. Зажурчали невидимые подснежные ручьи. Таиска пристала к Валентинке:
– Пойдём к девчонкам! Ну что ты всё дома да дома? Только и сидишь в углу, как мышь.
– Ступай, ступай, – подхватила мать, – пускай тебя ветерком обдует.
– В овраг пойдём! Помнишь, где глина?
Интересно посмотреть, какой это овраг. А может, там уж и снега нет, и пещерки видно.
Валентинка оделась. Вместо худых ботиков мать дала ей старые Грушины валенки с калошами. Девочки отправились. Романок тащился сзади. Зернистый снег проваливался и крепко хрустел под ногами. По дороге зашли за Варей, постучали в окно Алёнке. Девочки немножко сторонились Валентинки: они ещё не привыкли к ней.
Дошли до прогона и свернули на узкую тропочку, которая вела вниз, к реке. Тут, возле тропочки, и был овраг. Края его обнажились и ярко желтели под солнцем.
– Смотрите, вербушка! – вдруг сказала Варя. – Барашки вылезли!
– Где?
![](i_032.jpg)
На самом краю оврага среди ольховых кустов стояла молодая верба. Её тёмно-красные ветки были украшены белыми шелковистыми комочками. Это было самое весёлое, самое нарядное деревце во всём перелеске.
![](i_033.jpg)
Девочки стали думать, как бы достать вербушку. На дне оврага лежал глубокий снег. Только Таиска долго думать не стала – полезла прямо через сугроб. Местами наст выдерживал её, местами нет, и тогда Таиска проваливалась выше колен и барахталась в жёстком снегу. Снег набился ей в рукава и в валенки. Но Таиска всё-таки добралась до вербы.
– Эй, вербушка!
Девчонки, видя такую удачу, тоже полезли через сугроб. И Валентинка полезла. Ей было и страшно – а вдруг провалишься с головой, – и интересно: ей ещё никогда не приходилось перелезать через такой сугроб. Будто она моряк, который отправляется в широкое море и не знает, переплывёт его или нет. Когда ноги скользили по блестящей корочке наста, ей казалось, что она идёт, не касаясь земли. Когда вдруг с хрустом ломался наст, ей чудилось, что она стремглав летит куда-то в пропасть… Она выкарабкивалась, отряхивала снег и смеялась вместе с девчонками.
Вот и верба! Какая она пушистая, как она расправила свои ветви, даже ломать её жалко!
Но Валентинке жалко, а Таиске не жалко – она уже целый пук наломала. И Варе с Алёнкой не жалко – они тоже ломали и кромсали тёмно-красные ветки. И Романку не жалко. Он стоит на тропинке и кричит, чтоб Таиска ломала больше – на его долю. Но не идти же Валентинке домой с пустыми руками! Она отломила одну пушистую ветку. Какая сочная и как остро пахнет, когда отломишь!
«Ещё зима, а она цветёт», – подумалось Валентинке. Но, оглянувшись кругом, она среди чёрных деревьев увидела кусты, увешанные красно-бурыми серёжками. Что такое? Кругом блестит снег, а кусты стоят и красуются, будто уже май наступил на улице. Красные серёжки над снегом! А вот и ещё чудеснее: низенькие кустики внизу оврага подёрнулись, словно туманом, лёгкой зеленью. Ещё зима кругом, ещё спят ёлки и большие деревья стоят совсем голые и безмолвные. Но что же волшебное случилось здесь? Может, сама Весна была этой ночью в перелеске и дотронулась до этих кустов?..
– Валентинка, ты что же? – крикнула Таиска. – Чего стоишь?
Валентинка встрепенулась. Девчонки с охапками вербы уже выбрались на тропинку. Валентинка пустилась в обратное путешествие через сугроб. Когда все собрались на тропинке, девочки удивились:
– Что же ты, Валентинка, лазила, а ничего не наломала?
– На вот, я тебе дам, – сказала Варя.
– Я сама дам, – вмешалась Таиска, – у меня хватит!
Вдруг откуда-то из-за кустов вылетел снежный комок и – бах! – прямо Таиске в спину.
– Ай! Кто это?
Послышался негромкий смех. Из-за кустов вылетело сразу несколько жёстких снежков – и кому в затылок, кому в грудь, кому прямо в лоб…
– Мальчишки! – крикнула Варя. – Вербу отнимут! Бежим!
Девочки пустились домой. Таиска самая первая, Валентинка самая последняя – очень большие и тяжёлые были у неё валенки. Даже Романок обогнал её.
– Догоняй, догоняй их! – кричали сзади мальчишки. – Верба хлёст, бьёт до слёз! Верба бела, бьёт за дело! Э-э!.. А-а!..
Мальчишек было только двое, но Валентинке показалось, что сзади налетает какая-то дикая орда.
Снежки так и летели через голову и то и дело больно стукали в спину. Видя, что Валентинка отстаёт, они сосредоточили весь свой снежный огонь на её синем капоре.
Девчонки всё дальше, даже Романок прыгает, как заяц, а Валентинка спотыкается, скользит, и ноги её отказываются бежать. Что ей делать? Как ей спастись?
И тогда она закричала пронзительно, изо всех сил:
– Таиска! Таиска!..
Таиска была уже на горе. Она остановилась и оглянулась. Мальчишки настигали Валентинку и, весело выкрикивая «вербу», с двух сторон забивали её снегом. Валентинка уже не пыталась бежать – она стояла, согнувшись и закрыв руками голову.
Таиска сунула свою вербу Романку в руки и, словно коршун с высоты, устремилась обратно вниз. Она с разбегу налетела на Андрюшку – он стоял ближе – и сцепилась с ним. Она сбила с него шапку и старалась схватить за волосы. Андрюшка дал ей тумака, а сам нагнулся за шапкой. Таиска уловила момент и запустила руку в его вихры. Другой мальчишка, Колька Сошкин, сначала растерялся, но потом снова схватился за снежки. Бой начался не на жизнь, а на смерть. Таиска царапалась и налетала на мальчишек, словно разъярённый петух.
– Беги! – кричала она Валентинке. – Беги! Я с ними… сейчас… расправ… расправлюсь!
Но Валентинка не побежала. Она неожиданно подскочила к Андрюшке и начала хлестать его своей вербой.
– Ой, ой! – закричал Андрюшка. – Ты ещё глаз выстегнешь! – и закрыл руками лицо.
![](i_034.jpg)
Таиска схватила Валентинку за рукав:
– Пойдём! Хватит с них. Они теперь будут знать, какая верба хлёст!
Домой явились прямо к уборке. Валентинка вся ещё дрожала после боевой схватки. Только возле ягняток, возле жёлтого тёплого Огонька она успокоилась.
– Эх ты, лизун! – сказала она, поглаживая его нежную шею. – Стоишь тут и ничего не знаешь. А в овраге что делается!
Большой букет вербы красовался на столе в горнице. Тонкий аромат леса бродил по избе. Валентинка подсела к деду:
– Дедушка, ты знаешь… Ты не поверишь, наверно, но это правда, я сама видела!
– Что видела?
– В овраге! Кругом снег, а на кустах зелёные листики. Мелкие-мелкие, но всё-таки листики! А на другом кусте, на большом, красные серёжки… Хочешь, пойдём, покажу?
![](i_035.jpg)
Но дед и не думал не верить.
– Вот так чудо! – усмехнулся он. – Да это ольха зацвела. Она всегда так торопится. Это чтоб листья ей цвести не мешали. Она любит цвести на просторе, чтоб ей цветы ветерок обдувал. А те зелёные – так это ивняк. Деревце не гордое – солнышко греет, и ладно.
За ужином все увидели, что у Таиски заплывает глаз и веко почернело. Первая заметила Груша:
– Глядите, глаз-то у Таиски!
– Вот так фонарь! – сказал дед. – Теперь нам и лампы не нужно, и так светло.
– Батюшки! – удивилась мать. – Это где же тебя угораздило? Стукнулась, что ли?
– Небось с мальчишками подралась, – сказала Груша.
Таиска молча уплетала щи, будто не о ней шла речь. Но последнее замечание её задело.
– А вот и да, – ответила она, – вот и подралась! И ещё подерусь!
– Таиска, – с упрёком сказала мать, – ну неужто это хорошо – с мальчишками драться?
– А если они нашу Валентинку бьют? – крикнула Таиска. – Это хорошо, да?
– Они нашу Валентинку снегом! – сердито сказал Романок.
– Нашу Валентинку… – вполголоса повторила Груша, словно прислушиваясь к этим словам. – Нашу…
![](i_036.jpg)
А дед потрепал Таиску по плечу:
– Так и надо. Если наших бьют, спускать не надо! Дерись!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?