Читать книгу "Колино счастье. Всем детям войны посвящается"

Глава 13
Маленький гроссмейстер

Дядя Ваня ждал молча, сидя на венском стуле у окна и читая газету «Пионерская правда». Вдруг неожиданно он вскрикнул, как будто его укусила пчела:

– Ой, Коля, слушай-ка, что пишут: один мальчик обыграл гроссмейстера и получил приз за самую красивую партию! Может быть, и ты когда-нибудь будешь известным шахматистом?!

– Нет, дядь Вань, я не стану шахматистом. Я буду строить самолеты, – ответил Коля.

Видя, что Николай складывает свои книги и тетради, сосед начал расставлять шахматы и пригласил мальчика к игре. Определять, кто будет играть белыми, тракторист не стал: он, посчитав себя проигравшим в прошлый раз, просто и уверенно выбрал для себя белые фигуры. Паренек не спорил и в ответ на первый ход соперника сделал свой ход черными, хотя в глубине души ему было обидно, что старший по возрасту даже не счел нужным спросить его или кинуть жребий. Партия шла довольно быстро, и, когда у обоих игроков осталось по королю и пешке, дядя Ваня сказал:

– Ну, держись, друг, сейчас я поставлю ферзя и сделаю тебе мат.

– Это непросто будет, – с этими словами Коля рванул пешкой вперед.

– Подожди-подожди! – соперник испугался, что пешка быстро придет в ферзи и шагнул королем вперед, желая отрезать ее и убить, полагая, что она одна без защиты. Сделав лишний ход королем, он почувствовал, что отстал – Колина пешка уходила вперед и становилась ферзем.

– Ты меня опять обыгрываешь, друг дорогой, это не годится, – покачал головой дядя Ваня.

Колька был горд от предстоящей победы и стремился побыстрее поставить мат, но у него не сразу получилось, слишком мал был еще игровой опыт.

Очередной проигрыш сосед очень переживал и назвал Кольку в шутку Николай Варварычем. Николка, переживавший потерю отца, шутку не оценил, и, зная, что имя матери соседа Марфа, назвал его Иваном Марфеевичем. Сосед рассмеялся и на прощанье сказал:

– Предлагаю мировую партию сегодня вечером – между Николаем Варварычем и Иван Марфеевичем. А лучше матч из трех партий. Как ты на это смотришь?

– Я не знаю, – замялся Колька, – я уже с другом договорился…

– Ну, ты к другу и иди. А попозже, часов в шесть, я зайду. Матч-реванш проведем, а судьей дядю Мишу пригласим. Ладно?

Колька убежал на улицу, а Иван вернулся к назначенному времени с арбитром. Видя, что мальчика нет дома, он расстроился, попросил у Вари разрешения подождать паренька за шахматной доской и сыграть партию с дядей Мишей. Когда Колька пришел от друга, дядя Ваня радостно воскликнул:

– А вот и мой постоянный соперник, сейчас я его обыграю.

– Ты, Иван, не говори «гоп», пока не перепрыгнешь, – засмеялся дядя Миша. – Ты мне уже проиграл, дай я сейчас с Колей сыграю, а ты посмотришь и соберешься.

– Ну что ж, и мне не грех потренироваться, глядя на вашу игру, – согласился сосед.

Первую партию Колька проиграл дяде Мише быстро.

– Давай, Николай Варварыч, – подмигнул дядя Ваня, – уж не подведи, обыгрывай Мишу, не только меня.

Но и вторая партия с фронтовиком не задавалась поначалу. Затем дядя Миша стал указывать Кольке на его возможные ошибки, еще до того, как мальчик сделает свой ход, постепенно подводя его к победе.

– Пожалуй, Коля, ты действительно становишься опасным соперником, с тобой надо держать ухо востро. А ты, Иван, смотри внимательно за противником, – улыбнулся дядя Миша, уступая свое место пареньку за шахматной доской.

Первую партию матча-реванша с соседом Коля, увы, продул. Дядя Ваня радостно потирал ладони в предвкушении и следующей победы, но тут уже счастье было на стороне Коли. Иван бурно отреагировал на свое неожиданное поражение во второй партии, а особенно – в третьей.

– Да, Николай Варварыч, какую ты мне свинью-то подложил! – возмущался тракторист. – Уж которую партию у меня сегодня выигрываешь!

– Рано радовались и плохо тренировались, Иван Ильич, – развел руками дядя Миша, – ты же мне говорил, что в армии был чемпионом дивизии.

Колька посмотрел с некоторой гордостью на соседа и смущенно вымолвил:

– Это, дядь Вань, случайно. Вы все равно гораздо лучше меня играете.

Утихомирить соседа было трудно, он страшно не любил проигрывать. Если проигрыш от дяди Миши он сносил спокойно, зная, что тот неоднократно становился чемпионом района, то проиграть пацаненку он просто так не мог. Он стал настаивать на продолжении, но мама разогнала шахматистов. Было уже поздно, и мальчику нужно было ложиться спать, тем более что на следующий день была назначена очередная контрольная по арифметике. Когда гости стали расходиться, тракторист, пожимая на прощание руку Кольке, сказал:

– Молодец, Николай Варварыч. Но готовься, завтра вечером опять будем играть.

Колька согласился, но возразил, что сначала ему надо выучить уроки, когда придет из школы.

– Уроки – это дело святое. Ясно, уроки вперед, а потом шахматы, – улыбнулся сосед.

Да… эти шахматные встречи с дядей Ваней продолжались очень долго, до окончания седьмого класса, точнее, до отъезда мальчика из Татарии. По окончании средней школы в Русском Каране Коля переехал со своей тетей Татьяной в Днепропетровск, но это совсем другая история.

…А пока приближалась весна. Первая мирная весна 1946 года.

Глава 14
Разбогатели…

Весной все стало как– то по-другому, светлее, ярче, веселее, теплее, разговоров о войне было меньше, почти все, кто постарше, вернулись с фронта домой.

Уже никто не говорил о письмах с войны, о погибших и раненых. Казалось, что вся весенняя жизнь в деревне была устремлена в будущее. Рано зазеленели деревья, показались сережки на ветках, засветились первые зеленые листочки. Приближалась Пасха, было много разговоров и подготовки к этому празднику, который широко отмечался в деревне. Такого обилия крашеных яиц – желтых, оранжевых, красных, коричневых – Колька давно не видел. Яйца красили луковой шелухой, поэтому они приобретали все оттенки теплых тонов.

А сколько игр было, где можно выиграть или проиграть «крашенки», которые детям давали родители! Конечно, похвала доставалась тем ребятам, которые получали в результате больше всего «крашенок». Коля с другом хорошо «поработали» и выиграли по пять штук. Счастливые, они бежали с добычей домой.

Весна в тот год прошла дружно и сухо. И хотя снега зимой навалило много, весенней воды было мало. Дядя Саня говорил, что вода вся в землю ушла – значит, урожай будет хороший, будет достаток в колхозе.

Уже МТС пригнал свои тракторы на поля. Красавец С-80 радовал своей мощью. Ребята не могли от него оторвать взгляд, днем и вечером при первом удобном случае лазали по нему, стараясь все потрогать и пошевелить, хотя тракторист и запирал дверцы, чтобы не очень шалила «мелюзга». Зато колесный ХТЗ и гусеничный ЧТЗ были во власти мальчишек. Эти тракторы были исследованы друзьями до последнего винтика. Колька с другом даже ухитрились прокатиться на тракторах, потому что дядя Ваня и Толькин отец работали на тракторе на время вспашки. Радость переполняла сердца ребят, когда они на виду у всей деревни проехались по очереди то на одной, то на другой машине.

Вскоре тракторы уехали на поле, а мальчишки провожали их до самого начала пахоты. Для этого иногда приходилось бежать за машиной по два-три километра. Зато ребята видели, как образуется первая борозда, потом целый большой круг, замкнутая борозда, а к вечеру уже можно было смотреть на большое вспаханное поле. Над вспаханной землей летало множество грачей и ворон, которые собирали разных жуков и червячков и лакомились ими в большом количестве.

В конце мая заканчивалась последняя четверть, завершался учебный год. Колька и Толик переходили в четвертый класс.

У Николая в табеле были почти только пятерки, только рисование никак не давалось, выше четырех не получалось.

Мама поздравила Кольку с окончанием третьего класса и подарила красивый новый серый костюм в полосочку и черные кожаные сапоги. Колька любил одеваться нарядно по праздникам, а в июне приближался день рождения.

Соседка тетя Маша в шутку сказала маме мальчика:

– Смотри, Варя, Колька-то у тебя взрослый какой, прямо жених!

– Да уж, жених, – усмехнулась мать, – ребенок еще совсем, одиннадцать лет только исполняется.

А Колька гордился, что скоро ему уже будет так много лет! Целых одиннадцать!

Мама на день рождения подарила ему белую красивую рубашку и новый кожаный портфель. Портфелю Коля особенно обрадовался, потому что противогазная сумка, с которой он ходил в школу, стала уже старой, да и недавно чернила пролились, залили всю нижнюю часть и бок. В новом портфеле было несколько отделений, он был коричневый и скрипящий и приятно пах кожей.

Недавно мама, придя из сельсовета, сказала:

– Мы теперь с тобой, Коляша, стали богаче. – И заплакала…

– Мам, ну что ты опять плачешь, это же хорошо, что разбогатели, – удивился мальчик.

Мама тяжело вздохнула и объяснила, что деньги появились теперь потому, что за гибель папы в войне им положено пособие, как семье офицера.

При упоминании об отце Коле стало очень грустно.

Прошло уже больше полугода, как они получили похоронку, а ребенок почти постоянно вспоминал о папе. Он все время видел перед глазами тот свой день рождения, те первые часы войны, когда папа торопил маму со сборами. Отец отвозил их потом на автомобиле на вокзал. Мальчик помнил, как по дороге к вокзалу над машиной пролетал немецкий самолет и мама с Колькой побежали в лес, а отец, в пилотке и военной гимнастерке с ремнем, остался стоять у дверцы машины, несмотря на открытую фашистом стрельбу. И даже ни разу не пригнулся, такой он был смелый!

Глава 15
Мы не предатели!

Июнь стоял погожий, теплый и на редкость многоцветный. В лесу было полно земляники. Красные крупные ягоды прятались под широкими листочками, иногда выглядывая, как будто приглашая детей немедленно отправить их в рот. Коля и Толик любили бывать в лесу, там можно было не только поживиться вкусными ягодами, но и построить в зарослях шалаш из веток, маленький секретный домик, тайное место, о котором никто, кроме двух друзей, не знал.

Однажды Толик принес в шалаш несколько вырезок из газет о комсомольцах Краснодона. Сидя на мягких ветках, которыми дети устлали пол в шалаше, Колька читал вслух все статьи без остановки, пока не закончил. Он был поражен беспримерным мужеством молодых ребят во время пыток фашистами. И хотя Колька уже много слышал об их подвигах, каждый раз, узнавая новые факты, он восхищался героизмом краснодонцев и удивлялся нечеловеческой жестокости фашистов.

– Знаешь, Толька, – мальчик отложил стопку вырезок в сторону, – мы же ведь тоже никогда не выдали бы друг друга, правда? Даже если бы нас немцы пытали!

– Конечно нет! Ни за что! – заверил Толик товарища. – Это ведь предательство.

– Мы с тобой поступили бы так же, как молодогвардейцы. Такая у нас ненависть к фашистам, что по-другому поступить и нельзя. Жаль, что мы еще маленькие были, когда война шла, не могли Красной армии помочь… – вздохнул Коля.

– Это-то да, маленькие, – согласился Толик, – но мы не предатели!

– Хотя были же сыны полка. Тоже, наверное, не очень взрослые мальчишки. Эх, не догадались мы удрать из дома на фронт или в партизанский отряд, – посетовал Николай.

Друзья решили обсудить эту тему с одноклассником Петькой и направились потихоньку из леса в сторону дома. Рассуждая о подвигах школьников из Краснодона, ребята встретили на пути в деревню дядю Мишу.

– Здорово, молодежь! Куда путь держите такие серьезные? – весело поприветствовал их фронтовик.

– Да мы вот думаем, жалко, что мы не успели по-настоящему фронту помочь, как «Молодая гвардия»… – грустно ответил Колька. – Ребята такие подвиги совершили!

– Вы дела краснодонцев близко к сердцу принимаете, вот что важно и правильно. Помнить надо, ценить, что ребята за нашу победу жизни свои молодые отдали… а на вашу жизнь тоже дел хватит, не переживайте. Подвиги будете в мирном труде совершать. В колхозе и в учебе все делом доказывать сможете.

Ребята успокоились и уже с более бодрым настроением пошли к Пете. Втроем они отправились навестить Петькиного папу.

Отец одноклассника работал на конеферме и как раз в тот день должен был прогуливать лошадей. Кольке особенно полюбился один серый конь с темными яблоками на боках. Коня звали Буйный, и это имя полностью соответствовало его горячему нраву. Буйный мало кого к себе подпускал, но к мальчику он относился спокойно, даже милостиво брал с Колькиной растопыренной ладошки морковку. У коня была пушистая серая грива и бархатные темно-вишневые глаза, иногда он позволял Николаю погладить себя по шершавой, слегка вытянутой морде.

Петин отец ловко и быстро впрягал коня в пролетку и, как ветер, проносился по деревне. При этом Буйный так изящно держал голову на упруго изогнутой шее, что казалось, что конь специально красуется перед людьми, мол, полюбуйтесь мной! Он всем своим обликом как бы утверждал: «Я для вас бегу, гордо выбрасывая ноги. Никто так не умеет, как я!»

Колька на самом деле был уверен, что красивее и сильнее Буйного нет коня на свете. Легкая грива и светло-серый длинный хвост развевались на ветру, будто кто-то нарочно их разметал, чтобы сделать бег коня таким стремительным. Коля мечтал прокатиться на Буйном, но Петькин отец не разрешал, зная непредсказуемый характер своего подопечного.

– Вон, на Белке можешь прокатиться, Коля. Хорошая лошадь, тихая.

Белка была славная невысокая кобылка в годах, дети ее все любили, и она, казалось, тоже радовалась ребятне и не противилась, когда неумелого ездока подсаживали в седло.

– Случись, скинет тебя Буйный – мне от мамки твоей попадет, да и сам костей не соберешь, – добродушно ворчал Петькин папа. – Пойди Буйного погладь, гриву можешь ему почесать, а ездить на нем рано пока.

Колька разочарованно вздохнул и сказал, глядя в умные глаза коня: «Ничего, мы еще поездим вместе, правда, Буйный?» Конь понимающе закивал породистой головой, словно соглашаясь с мальчиком.

Едва Колька переступил порог дома, в дверь постучал сосед, дядя Ваня.

– Вот, заскочил к вам на пять минут, с «гроссмейстером» вашим в шахматы поиграть. Ты, Варвара как, не против? – обратился Иван к маме мальчика.

– Да играйте на здоровье, если Коляша хочет, только он еще не ел ничего. Пусть пообедает сначала, – ответила мать.

– Сыграем, дядь Вань. Я сейчас быстро перекушу, – добавил Коля. – Может, и вы со мной, за компанию?

– Ешь-ешь, я только из-за стола.

Пока мальчик уминал жареную картошку, запивая свежим молоком, любимое свое блюдо, дядя Ваня расставлял уже фигуры на доске.

– Сын твой, Варя, стал у меня постоянно выигрывать. Прямо не знаю уж, как и играть-то с ним, – подмигнул он матери Коли.

Кольке было неловко от этих слов, потому что далеко не всегда он выигрывал, чаще было наоборот, просто сосед очень переживал свои проигрыши.

– Ну что, Николай, давай пару партиек! Сейчас каникулы, уроки учить не надо, – потирая руки, завлекал он партнера.

Первая партия была довольно скоро выиграна дядей Ваней, во второй сложилась ничья, а третью сосед проиграл.

– Ты что, без меня все время еще с кем тренируешься, что ли? – спросил он у паренька.

– Да нет, я после игры с вами на прошлой неделе больше ни с кем не играл, – заверил Коля.

– Ты, брат, совсем по-другому мыслишь. Подловил меня на каких-то двух связках конем, применил какую-то хитрую жертву ферзя (дядя Ваня очень любил «съесть» ферзя, считая, что дальше без этой фигуры сопернику делать нечего) и выиграл у меня двух ладей и коня. Да, Николай, давай еще на прощанье одну партию, для ровного счета.

Четвертая партия тоже трактористу удачи не принесла.

В результате заявив, что «пять минут уже десять раз прошли», дядя Ваня решительно направился к выходу.

– Дядь Вань, – сказал Коля, вспомнив сегодняшние пробежки Буйного, – а ведь вы кавалеристом были в армии. У вас лошадь любимая была? Может, расскажете о боевых сражениях?

Обернувшись почти у двери, дядя Ваня улыбнулся.

– Расскажу обязательно. На досуге поговорим, заходи и ты к нам.

Глава 16
Послевоенное лето

Первое послевоенное лето было особенное: хорошая погода, раннее начало посевов и быстрое завершение посевных работ в колхозе. По деревне упорно шел разговор, что в конце июня школьники поедут на Майдан, татарский праздник по случаю успешного окончания сева.

Толькин отец уже готовил машину к поездке, и в одно из воскресений друзья отправились в райцентр Матвеевку, где и должно было состояться торжество. Долетели, как стрела, быстро и без приключений.

Важно было успеть к самому началу праздника рано утром, чтобы все посмотреть и в чем можно поучаствовать. У мальчиков от ярких красок, большого количества народа и разнообразных аттракционов просто разбежались глаза. Везде продавали разные вкусности: пряники, печенье, медовый татарский чак-чак, конфеты и напитки, все хотелось попробовать.

На многочисленных площадках проходили выступления духового оркестра, певцов и музыкантов, клоунов, цирковых артистов, спортивные соревнования – борьба с кушаками и лазание на намыленный столб, чтобы достать нарядную рубашку, шапку или сапоги.

Конечно, самое интересное было на скачках. Что только не вытворяли умельцы-наездники – тут и пролезание под животом лошади на полном ходу, и пересадка в седло с лошади на лошадь, и выход из седла с касанием земли. Самым захватывающим зрелищем были быстрые скачки на лошадях, на скорость – кто придет первым.

Для Коли и Толика все было новым и необыкновенным, даже небольшой летний дождик не смог омрачить праздничного настроения. Ребята впервые видели такое представление.

Во время войны Майдана не было, тогда все думали о победе над противником, а для этого нужно было трудиться, так говорили взрослые. Председатель колхоза приходил к ученикам в школу за подмогой. Свой разговор с детьми он обычно начинал со слов:

«Ребята, вы все знаете, что наша страна ведет непримиримую борьбу с фашистами. Ну что ж, дети, поможем фронту! Поможем нашим братьям, отцам и дедам, которые за нашу свободу сражаются с врагом!»

«Поможем!» – дружно отвечали школьники. И помогали всеми своими детскими силами – и на поле, и на сборе урожая в садах и огородах.

Теперь война закончилась, наступил долгожданный мир, и вот дети пришли на настоящий народный праздник.

Украшенные сбруи лошадей, повозки с цветами, красочные народные костюмы – все это было для Кольки и Толи в новинку, все восхищало и изумляло друзей. До самого вечера ликовал Майдан, ребята чувствовали себя счастливыми, радовались вместе со всеми гостями и участниками и совсем не хотели уезжать обратно в свою деревню.

 
                                       * * *
 

До дома добрались благополучно, и Колька сразу набросился на маму с рассказами об увиденном на празднике.

– Мам, знаешь, какая там борьба! Там такие богатыри, мам! Прямо хватают друг друга за кушак и раз – поднимают над полом и перебрасывают на землю!

Мать восхищенно слушала сына, иногда просила уточнить что-то про выступления артистов или про соревнования.

– Как ты все подробно запомнил, Коляша! Как много вы сумели повидать! Везде успел, как я поняла.

– Успевал, потому что там было интересно, – восторженно сказал мальчик, – я все мечтал на скачках Петькиного папу на Буйном посмотреть, но, видно, они как-то без нас выступили. Там ведь много заездов было.

– Ну, думаю, твой Буйный-то не подвел. Небось, уж первым пришел, красавец, – улыбнулась мать.

– Ох, – вздохнул мальчик, – тоже так думаю. Завтра Петьку спрошу.

На следующий день одноклассник поведал Кольке, что его любимчик победил в целых двух заездах, да еще и приз получил за красоту. Действительно, статный и сильный жеребец редко кого мог оставить равнодушным.

Вскоре после Майдана умер отец Пети. Он получил тяжелые ранения на фронте и лишь на год пережил окончание войны. Колька сильно сочувствовал другу из-за потери отца. Постепенно конеферма в деревне пришла в упадок, что было очень жаль друзьям.

Коней продали, Буйного тоже, остались только рабочие лошади для труда в колхозе. Дядя Саня утверждал, что серый конь был продан в соседний, богатый колхоз, а дядя Миша уверял Кольку, что он лично наблюдал Буйного, мчащегося в пролетке по широкой главной улице.

Взрослые ребята рассказывали, что якобы неоднократно замечали Буйного, находясь в ночном, когда табуном пасли лошадей. Под темным летним небом с крупными звездами лошади свободно резвились на лугу, щипали свежую росистую траву и издавали протяжное призывное ржание. Буйный, по их словам, не выдерживал разлуки со своим табуном и часто прибегал издалека, чтобы навестить своих друзей.

После третьего класса мама впервые отпустила и Кольку в ночное, только не до самого утра, а лишь до двенадцати ночи. Говорили, что Буйный прибегал после полуночи, но мальчик его никогда больше не видел.