![](/books_files/covers/thumbs_240/nevidimye-miru-slezy-dramaticheskie-sudby-russkih-aktris-58961.jpg)
Автор книги: Людмила Соколова
Жанр: Кинематограф и театр, Искусство
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Наталья Гундарева, которую знают все и не знает никто
Твердо уверена в одном: ни за что не хотела бы оказаться на месте членов Общественного жюри, решавшего, кому из актрис вручить Премию российских деловых кругов «Кумир» по итогам 1998 года. Выбирать из Алисы Фрейндлих, Натальи Гундаревой, Марины Нееловой, Зинаиды Шарко и Елены Сафоновой?! Задачка посложнее, чем была в свое время у Париса с его всего лишь тремя претендентками.
Зал Театра им. Моссовета, где происходило награждение победителей конкурса, штормило от переполнявших эмоций. И вот долгожданный момент: представитель жюри называет имя победительницы… Под гром аплодисментов она поднимается на сцену и, нарушая прижившуюся у нас голливудскую традицию сладких прочувственных слов в адрес папы-мамы, жены-мужа и спонсоров, произносит совершенно неожиданное, что кроме родителей и друзей благодарна врагам, которые подстегивали ее и заставляли лучше работать. Так сказать могла только НАТАЛЬЯ ГУНДАРЕВА, которая при всех своих талантах обладает необыкновенной способностью вызывать к себе любовь и поклонение и наживать недоброжелателей.
Как определить степень популярности или «звездности» актера? Числом сыгранных ролей или все-таки явных актерских удач? Может быть, количеством интервью, данным газетам и журналам, частотой появлений на тусовках и в телепрограммах?
Есть все же рейтинг, в который попасть сложно, поскольку он составляется из оценок профессионалов такого класса, чье суждение, как приговор без права обжалования, да еще из мнений собратьев по актерскому цеху – самых строгих и безжалостных судей. В этом рейтинге Наталья Гундарева уже много лет стойко удерживает место в первом десятке выдающихся актеров нашего театра и кино.
Ее имя в титрах фильма или на афише спектакля – гарантия того, что зритель на них пойдет. Потому что кого бы она ни играла: разбитную деревенскую бабеху, умницу-интеллигентку с незадавшейся судьбой, нелепое и жалкое существо социального «дна» или даму что ни на есть «голубых кровей» (а хоть бы даже и императрицу!), – везде она такая разная, но одинаково любимая большинством россиян, истинно Народная артистка.
Она нечасто дает интервью, скупо говорит о своей личной жизни – это запретная зона, тщательно оберегаемая от чужого любопытствующего взгляда, куда, как и в ее дом, посторонним вход воспрещен. И вообще, считает, что дело актера не отвечать многократно, в принципе, на одни и те же вопросы, а заниматься творчеством. Порой возникает крамольная мысль, что она не просто устала от наших слащавых восторгов и умильных улыбок, а, кажется, отдала бы все на свете, лишь бы ее не воспринимали в ореоле имени «Наталья Гундарева». Может быть, потому что ей как профессионалу нужны беспристрастные оценки своих работ и (кто знает?) немаловажно мнение «врагов», без внимания к которому убаюканный похвалами талант рискует превратиться в мастеровитость.
Мы живем стереотипами: так проще и понятнее. Поэтому нам привычны утверждения, что Гундарева – пример необыкновенно удачной и реализованной творческой личности (еще бы! – в театр «на нее» идут, чтобы ни играла; в кино заметными становятся даже роли второго плана и эпизоды; почетные звания и награды – все есть), счастливо сложившейся личной жизни (квартира на Тверской; многолетний брак с талантливым актером и обаятельнейшим человеком Михаилом Филипповым), постоянной человеческой востребованности (и депутатом была, и всегда желанный гость на официальных приемах и творческих мероприятиях)… Кажется, кому еще завидовать, как не ей?
И вдруг накануне своего юбилея перед нами предстала совершенно незнакомая Гундарева, которая говорила неожиданные вещи. Что «праздник – это отдых от работы», «жизнь не наступает», «на жизнь не хватает сил», что «пугается каждого дня»… Разве это не вступает в противоречие с той Гундаревой, к которой мы привыкли: яркой, сильной, волевой, победительной, которая всегда знает, чего хочет, «не умеет ходить в ногу», загружает себя работой так, что очень сложно застать ее дома?
Не претендуя на истину в последней инстанции и ни в коем случае не пытаясь делать глобальные выводы, давайте попробуем через шелуху стереотипов – того, что мы знали, а вернее, напридумывали себе о ней, понять, какая же она на самом деле, Наталья Гундарева?
Стереотип первый: актрисами становятся потому, что не мыслят для себя другой профессии.
Наталья Гундарева родилась и выросла в Москве, на Таганке, в семье, как сама называет, «инженерно-технического состава». И хотя с детства увлеченно занималась сначала в школьном драмкружке, а потом в районном Доме пионеров и Дворце пионеров на Ленинских горах, все это считала делом интересным и для души, а профессию выбрала серьезную и жизненно важную – строителя. Поэтому, проработав после школы два года в конструкторском бюро, и подала документы в строительный институт им. Куйбышева. Успешно сдав два профилирующих экзамена: математику и физику, Гундарева уже успокоилась, что практически поступила, и решила, что теперь может осуществить свою давнюю мечту: узнать о себе мнение профессионалов. В любительском театре ее хвалили, и порывать с ним она не собиралась, а друг детства актер Виктор Павлов настоятельно советовал попробовать поступить в театральное. Вот и устроила себе тест: пошла на экзамены в Щукинское училище.
Так, вроде бы не всерьез, и прошла все три тура, но потом в числе нескольких «сомнительных» была отправлена на этюды. Но с детства в ней было заложено упорство и стремление все, за что ни берется, делать отлично, доказывая всем и, прежде всего, себе, что может. Ах, сомневаетесь? Ну, я тогда!.. Значит, было в ее Приемщице из предложенной темы «Фотоателье» такое, что заставило комиссию признать, что она попала по адресу, и убедило саму Гундареву, где ее настоящее место. (Хотя, возможно, если бы она все-таки стала строителем, то и там добилась бы успеха, потому что ненавидит дилетантство и несерьезное отношение к любому делу. Вот и квартиру свою перепланировала и оформила – любой дизайнер позавидует!)
Стереотип второй: у Гундаревой самая завидная и удачная творческая судьба.
После окончания Щукинского училища, где ее педагогом был замечательный актер Юрий Катин-Ярцев, вот уже двадцать семь лет работает в Театре им. Маяковского. Она – прима, «козырная карта» в колоде Гончарова. Но оказалась она в театре «после унизительного мероприятия», которое вынуждены проходить многие актеры, тем более вчерашние студенты, – показа.
– Это было мое первое столкновение с реальной действительностью, серьезное испытание после тепличных условий театрального училища, где нам педагоги внушали, что мы все талантливы, гениальны… А тут никто тебя не щадит, непривычный зал, чужая мебель, стены не берегут…
Они показывали сцену из дипломного спектакля «Зерно риса». Гундаревой досталась роль главной героини: итальянская драматургия, страсти в клочья, слезы и море отчаяния брошенной женщины, – казалось бы, куда всем было устоять от ее выплесков эмоций! А Гончаров посмотрел и сказал: «На допоказ». Значительно позднее Гундарева с беспощадностью к себе признает, что ее внешность больше подходила для характерных ролей: «Трудно в матрешке предположить могучую трагическую натуру… Тут было несоответствие».
Но, признается Гундарева, на нее в трудные моменты жизни «нападает какая-то отчаянность, которая и выручает». Для второго показа была выбрана сцена из водевиля «Беда от нежного сердца», поставленного Александром Ширвиндтом, где Наталья Гундарева играла роль Маменьки. Здесь ее «фактура» пригодилась как нельзя лучше.
– Хотя затягивали меня в бархатное платье из костюмерной Театра им. Вахтангова всем курсом, чтобы я казалась похудее, – со смехом вспоминает она.
Видимо, в характерной роли она и «показалась» Гончарову, так что в свою труппу он ее взял.
Почти за три десятка лет ею сыграно большое количество ролей, и не странно ли слышать из ее уст, что «после 26 лет работы серьезно можно говорить лишь о трех-четырех… По большому счету получается, что ничего и не сделано…»?
Удачными она считает свою первую большую роль – Липочку из «Банкрота» Островского, в которой, что называется, сразу «попала в яблочко», а также роли в спектаклях «Леди Макбет Мценского уезда» по Лескову, «Я стою у ресторана…» Э. Радзинского. И, подытоживая, совершенно неожиданное, ошеломляющее признание:
– Вот, пожалуй, и все.
Но критики и журналисты взахлеб пишут о каждой новой работе; зрители любят – залы полны даже на старых спектаклях с ее участием, не говоря уже о премьерах; недавний юбилей телевидение отметило большой ретроспективой ее киноработ. Признание? – Да! Всеобщая любовь? – Еще бы! Тогда откуда же такая безжалостная самооценка? В конце концов, есть еще звание Народной артистки, две Госпремии… Только в 1998 году к ним прибавился «Кумир»!..
Но мне кажется, что ее даже раздражает наша слепая «всенародная» любовь. Вот и о критике нелицеприятно говорит потому же:
– Когда я начинала работать в театре, критика бы ла задавлена. Что бы не выходило в те годы, в особенности «датские» спектакли (к определенным датам: будь то годовщина Октября или День независимости Африки. – Прим. авт.), это тут же объявлялось «последним достижением советского театрального искусства», все это было выше критики. А сейчас критика объявлена свободной и демократической, но она нисколько не лучше.
За двадцать шесть лет работы в театре я имею право об этом профессионально судить, что критика во многом купленная, что критики «задруживают» с театром, ходят на банкеты, а потом поднимают на щиты незаслуженное. Вот я и думаю, а когда же критика была более свободной? К профессиональной и беспристрастной я с удовольствием прислушаюсь.
Некоторые режиссеры просто эксплуатируют ее талант и Имя, все привыкли, что Гундарева будет хороша в любой роли. Но ведь ей-то надо предлагать такие, чтоб под ее «калибр», какие сможет сыграть только она и никто другой. Не отсюда ли горькое признание в одном из интервью, что ее мама, посмотрев какой-то спектакль, спросила, зачем она там играла? Ведь то, что там нужно было делать, смогла бы любая актриса.
Эта вечная неудовлетворенность собой и неуемная жажда работы делают ее для себя и строгим судьей, и палачом. Она так высоко подняла свою планку, что все, что оказалось ниже ее, воспринимает как провал.
– На сердце остаются такие рубцы после неудачи, что, может быть, лучше сразу умереть?
Потому что ей не просто надо быть занятой в репертуаре и «играть», ей надо ощущать при этом «свою сопричастность с чем-то большим и высоким».
– Это чувство вообще может возникнуть несколько раз в жизни, а может и всего однажды, когда ты осязаешь эту невидимую связь со всем, что было до тебя раньше и будет после тебя. Это торжество Вечности в себе. Это как раз тот случай, когда душа с Богом разговаривает.
Подобное незабываемое чувство она испытала в «Банкроте», премьера которого состоялась 6 мая 1974 года. Это был ее первый триумф, но никто даже представить не мог, что это был ввод, и роль она разучила всего за десять дней!
– Шел спектакль. Я сидела за столом на сцене, и вдруг замкнулось пространство зрительного зала, и полное ощущение, что я попала в другое измерение, в ТО Замоскворечье Островского!
Даже запах появился особенный, как пахнет в очень старых домах: деревом, жучком, временем… Это было как обморок, длилось какие-то секунды, потом я очнулась и поняла, где я… Это были секунды, но ради них стоит жить! Вообще, театр измучивает, истязает, но взамен и бесконечно много дает!
Вот и вспомнишь тут невольно великую Раневскую, которая как-то на вопрос, почему не снимается в кино, ответила в свойственной ей манере: «Не умею плавать брассом в унитазе». И поймешь боль актрисы, которой мелко и «не по росту» во многих ролях.
В последнее время Наталья Георгиевна мало занята в репертуаре театра, хотя всем ясно, что спектакли надо ставить «на нее». Отсюда и грустное в свой юбилей:
– Теряю «товарный вид»… Жалко: время убегает…
С сомнением она говорит о своей работе в «Любовном напитке» (хотя именно за нее и была удостоена «Кумира»), с оживлением – о «Жертве века». Островский – любимый драматург, и ей еще в молодости стало ясно, что со временем она сможет «переиграть» всех его свах.
О ее Свахе в «Жертве века» разговор особый, потому что это тот случай, когда далеко не главный персонаж благодаря Актрисе становится стержнем спектакля. Первый же ее выход на сцену – и у зрителя дух захватывает: так хороша! За ее спиной девочки молоденькие кордебалет изображают, ножки красивые поднимают, а она появляется – и на них уже никто не обращает внимания.
Наталья Гундарева излучает какой-то животный магнетизм, в один момент в сферу своего притяжения захватив весь зал. Я видела, как загорались глаза мужчин, как они ей аплодировали, и испытала какую-то необыкновенную гордость за тех, кому уже далеко не двадцать, фигурой не похвастаешься, да и ножки не очень-то покажешь, – она как будто взяла реванш за нас, доказала, что не это в женщине главное!
– Это не столько я, сколько Гончаров. Мне всегда интересно с ним работать. Я за ним, как за каменной стеной, и ничего не боюсь… Да, он и на меня кричит и сто пятьдесят раз повторять заставляет, но это Ра-бо-та. Творчество.
Чтобы утолить неуемный творческий голод, она снимается в кино (хотя по собственному признанию «стала сниматься мало») и играет «на стороне» – в антрепризах. Режиссер Валерий Саркисов для нее с А. Джигарханяном и В. Гаркалиным поставил в Международном агентстве «Арт-Партнер XXI» комедию Руссена «Какая идиотская жизнь», а в частной компании «Media park» – спектакль «Игрушечный рай», где она играет с С. Шакуровым.
Все это профессионально, и она везде «по-гундаревски» хороша, но…
Мне почему-то все время приходят на ум грустные сравнения ее реальной творческой судьбы с придуманной историей Джулии Ламберт, героини «Театра» Моэма. На мой взгляд, нет лучше пьесы о Театре и Актрисе, которая им живет и верит, что «счастье – на сцене, там жизнь».
Жаль, что роли подобного масштаба нет сегодня в ее репертуаре, потому что большая Актриса достойна большой Роли.
Стереотип третий: актеры лукавят, когда утверждают, что устали от славы или она им не нужна.
Несмотря на то, что Гундарева считает себя прежде всего театральной актрисой, широкую известность и любовь зрителей ей принесли, прежде всего, кино и телевидение. Она не знает точного числа фильмов, в которых снялась, говорит: «Когда перестаешь их считать, то это означает, что много».
В выборе роли у нее один критерий: есть ли там какой-то новый тип, новый характер, который было бы интересно сыграть. Правда, иногда соглашается играть и в качестве, уже знакомом зрителю, как это было у Аллы Суриковой в фильме «Хочу в тюрьму». Но это когда понравится сценарий, режиссер и собранная им команда.
Мне всегда казалось, что женщине, особенно актрисе, а тем более известной актрисе, должно быть свойственно желание выглядеть красивой и всем нравиться (еще один стереотип). Гундарева же не боится быть некрасивой и жалкой, как в «Собачьем пиру»; не считает для себя зазорным сниматься и в эпизодах, как, к примеру, у Э. Рязанова в «Небесах обетованных»…
– Мне все равно, какая я. Мне бы такие мысли только мешали. Когда человек думает только о том, чтобы всегда выглядеть красиво, он становится смешным и уродливым, он теряет природную живость, а для актера это смерть.
Наталья Георгиевна смотрит свои фильмы гораздо «реже, чем они демонстрируются» на телеэкранах, «как-то отстраненно, как на что-то милое, неповторимое, безвозвратно ушедшее, как детство. Они вызывают у меня какие-то ностальгические теплые чувства, на уровне гастрономических воспоминаний. Как запомнившийся с детства запах мандаринов на Новый год».
Но зритель фильмы ее любит по-настоящему и, сколько бы раз ни показывали «Здравствуй и прощай», «Сладкую женщину», «Вас ожидает гражданка Никанорова», «Осенний марафон», «Личное дело судьи Ивановой», «Дульсинею Тобосскую» – да практически все из длинного списка ее работ, – будет смотреть их снова и снова. Недаром на основании зрительского опроса журнала «Советский экран» Гундарева была признана Лучшей актрисой 1977, 1981, 1984 годов.
Вместе с известностью к актеру приходит Слава. Что же она для нее: удовольствие или тяжкое бремя?
– Слава не может быть тяжким бременем, если ею распорядиться правильно, сообразно нормальному человеческому существованию.
Если кинуться в Славу, как в омут – с головой и безраздельно, то можно бесславно закончить свое существование. Слава для меня страшна тем, что тебя начинают «растаскивать», ты становишься общественной собственностью. Телефонные звонки, просьбы об интервью, приглашения на какие-то встречи, предложения поучаствовать в каком-то очередном фонде… Все начинают иметь на тебя право, потому что это они своей любовью создали тебе эту Славу, они выбрали тебя…
Казалось бы, разве не слава является показателем, добился актер чего-то в своей профессии или нет? Разве не от ее отсутствия страдают так, что жизнь не мила?
Чего-чего, а славы у Гундаревой предостаточно: мы из самых добрых побуждений, из своей безмерной любви воздвигли огромный пьедестал, куда и определили Актрису, заставив ее играть роль памятника самой себе. А она – живая. Она страдает, протестует, иногда просто ненавидит нас, придумавших себе ее, упростивших, «причесавших», «разложивших на составляющие» ее слова и поступки… А может, она просто боится потерять свою индивидуальность в обертках из ярких ярлыков, которыми мы ее по доброте душевной щедро украсили? Мы взвалили на нее груз своей любви и удивляемся, бывает, негодуем, когда она пытается от него освободиться.
Стереотип четвертый: актеры любят быть в центре внимания и всем нравиться.
Наталья Георгиевна не любит вопросов на личную тему, считая, что актер должен раскрываться только на сцене и только с этой точки зрения всех интересовать. Поэтому о супруге Михаиле Филиппове, с которым совместная работа в Театре им. Маяковского (и в кино: в «Петербургских тайнах», где Филиппов – колоритный негодяй Морденко, и у Э. Рязанова в «Небесах обетованных», где они сыграли небольшие роли «сожителей»-алкашей – до чего же ярко и колоритно!), говорит лишь в плане творческом: что актер хороший, что иногда режиссеры до конца не используют его потенциал… А вот в части семейных отношений бросает лишь скупое: «Нас спасает абсолютная несхожесть во всем… Думаю, что если люди во всем похожи, то очень скоро им станет скучно друг с другом».
Она не любит рассказывать и о себе.
– Мне так неинтересно мое прошлое. Лично мне пока интересно, что там впереди.
И поводы для пересудов дает в основном потому, что, не желая лгать и притворяться, бывает противоречивой, раздражительной, несдержанной, безжалостной в оценках. О ней говорят, что два раза делает замечания партнеру, а на третий – требует снять его с роли. Конечно, с ней трудно: она не допускает мысли, что человеку может быть спокойно и уютно без душевных мук, творческого поиска, без таланта, в конце концов, потому что сама – максималистка и так же безжалостна к себе.
Но если разобраться, то и ей с нами – ой, как нелегко! Ведь живет сердцем, и сколько на нем рубцов оставляют наши слова и поступки, знает только она.
Гундарева не умеет долго быть растерянной, сомневающейся, мятущейся и страдающей (во всяком случае, позволить нам видеть это). Поэтому проходит немного времени, и она снова предстает в привычном для нас образе сильной, уверенной в себе женщины, которая знает, чего хочет – и обязательно этого добивается.
Но, оказывается, для нее очень принципиально – «не любой ценой»!
Сейчас, когда безнравственность стала нормой поведения, удивляет и обескураживает ее главное правило: не жить за счет других.
– Если, чтобы заработать, надо у кого-то отобрать, то предпочитаю не зарабатывать. Никогда не захочу, чтобы роль у кого-то отняли, а мне отдали.
Гундарева умеет говорить решительное «нет», порой не заботясь о том, какое впечатление это производит.
– Во-первых, надо заставить себя не бояться потерять «славу», если кому-то отказываешь. Иногда надо дать время, чтобы по тебе соскучились, не надо во все бросаться и позволять вертеть собой. Конечно, всегда есть страх, что завтра никто не позвонит, но опыт показывает, что обязательно позвонят. Во-вторых, актер должен показывать себя на сцене, а не на разных тусовках. Если ты своей работой не можешь привлечь к себе внимание, то не подумать ли тебе о смене профессии? А все эти тусовки – такая бездумная трата времени! Если у меня выпадает свободное время, я лучше к маме съезжу или к друзьям. Пройдусь по улицам своего города, понюхаю его запахи… Я ведь с детства с закрытыми глазами по запаху узнавала, когда мы въезжали в Москву…
И что же в итоге?
Мы и так знали, Наталья Гундарева может быть такой разной: то открытой и сердечной, на какое-то время позволяющей заглянуть в глубину своей души, – то резкой, ощетинивающейся «иголками» и жалящей словами… То уставшей, разочарованной и страдающей, признающейся, что «боится, что будет не нужна…», которую хочется поддержать и обогреть добрым словом, – то закрытой и надменной, перед которой робеешь и теряешь дар речи… То жить в полумраке коричневых тонов, называть себя «женщиной сумеречной», то решительно перекроить пространство квартиры, сделать его сияющим бело-сине-золотистым… Какая же она на самом деле?
Сумеем ли мы ее понять? Захотим ли? Да и нужно ли это делать? Потому что она хочет, чтобы мы воспринимали ее, прежде всего, как актрису. Вот и давайте начнем с того, что будем внимательно смотреть на нее и слушать из темноты зрительного зала. И все, что нам надо знать, она расскажет о себе сама, как умеет делать только она – замечательная Актриса и неординарная Женщина Наталья Гундарева, которая, перефразируя известное выражение, считает себя хорошо осведомленным пессимистом, что дает ей возможность несмотря ни на что быть оптимистом и черпать в сегодняшнем дне радость бытия.
– Все надо принимать таким, как есть. Надо уметь черпать в сегодняшнем дне радость бытия, а не ныть, иначе не проживешь. Если ты только надеешься на будущее или вечно вспоминаешь прошлое, то не живешь сегодняшним днем, воруешь у себя сиюминутность. Жалко же, – все это для нас не вечно!
Напоследок я задала ей несколько вопросов. Они, в общем-то, банальны и встречаются в любом интервью, а вот под ответами «любое имя» не поставишь.
– Хорошо это или плохо, но я никогда не вру: либо просто ничего не скажу, либо только правду. В этом смысле со мной может быть очень трудно.
– Чего вы не можете простить людям? – Наверное, предательства.
– На что у вас остается время от творчества? – Его так мало, но я стараюсь читать. Сейчас появляется столько интересных, непохожих ни на кого молодых авторов. Кроме того, есть классика, в которой со временем открываешь что-то новое. А еще люблю свой дом, в котором все перестроено по моему проекту, и люблю заниматься домашней работой: готовить, убирать квартиру, – словом, обыкновенные женские дела.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?