![](/books_files/covers/thumbs_240/dose-snoudena-istoriya-samogo-razyskivaemogo-cheloveka-v-mire-94994.jpg)
Автор книги: Люк Хардинг
Жанр: Зарубежная публицистика, Публицистика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Вечером 30 марта Сноуден вылетает на материковую часть США. В последующие пару недель он посещает учебные семинары в офисе Booz Allen Hamilton неподалеку от Форт-Мида; по соседству с SIGINT-СИТИ расположены офисы различных компаний-подрядчиков. Новая зарплата Сноудена составляет 122 тысячи долларов в год плюс пособие на жилье. 4 апреля он обедает со своим отцом. Лон Сноуден рассказывает, что его сын показался ему тогда чересчур озабоченным. Что-то не давало ему покоя. «Как обычно, мы обнялись. Он сказал: «Я люблю тебя, папа». А я в ответ: «Я люблю тебя, Эд».
В середине апреля Миллс и Сноуден получают ключи от своего нового дома на Гавайях. От прежнего его отделяют всего две улицы. Миллс пишет: «Больше всего в переездах я люблю время перед распаковкой вещей, когда можно побродить по светлым и пока пустующим комнатам (наверное, в прежней жизни я была кошкой). Некоторое время мы делились своими представлениями о том, как будет выглядеть та или иная комната, когда мы затащим и расставим там все вещи. Мы даже обсуждали шелковые занавески в двухэтажном зале».
Сноуден в последний раз появляется в ее фотоблоге. Парочка позирует на голом полу в одной из комнат. Миллс в изумительном синем платье лежит на спине и улыбается; мысли Сноудена, как всегда, уловить трудно, поскольку камера фиксирует лишь его затылок. Его очки лежат неподалеку. Что сейчас у него в голове?
Во второй половине апреля Миллс едет домой, на Восточное побережье США. Вместе с матерью она обходит антикварные магазинчики, помогает той украсить дом и встречается со старыми друзьями. В начале мая она возвращается в Гонолулу. Пишет в блоге о том, что ее будто разрывает между двумя различными мирами. Сноуден тем временем обустраивается на своей новой работе в Booz Allen.
Или, может быть, так кажется лишь на первый взгляд. На самом деле Сноуден, по-видимому, сливает данные с серверов АНБ. «Благодаря работе в Booz Allen Hamilton я получил доступ к перечням машин во всем мире [которые] были взломаны АНБ», – рассказал Сноуден в интервью Washington Post, добавив, что именно из-за этого он и принял предложение о переводе на новое место.
Несколько месяцев спустя в АНБ все еще пытались разобраться, что же именно произошло; Сноуден подробно не объяснил, как он все это проделал. Но, будучи системным администратором, Эдвард Сноуден имел доступ во внутреннюю сеть ведомства – NSAnet. Она была установлена после событий 11 сентября 2001 года с целью улучшить взаимосвязь между различными частями разведывательного сообщества США.
Сноуден был одним из приблизительно тысячи системных администраторов АНБ, имевших доступ ко многим частям этой системы (другие пользователи со сверхсекретным допуском не имели возможности видеть все засекреченные файлы). Он мог открыть любой файл, не оставив за собой электронных «следов». По словам одного источника в разведке, он был «призрачным пользователем», который мог часто посещать «священные» места агентства. Возможно, он также использовал свой статус администратора, чтобы убедить других предоставить ему свои логины и прочие детали для входа в систему. Британский GCHQ доверчиво делится с АНБ сверхсекретными материалами, а АНБ, в свою очередь, фактически делает их доступными для целой армии внешних подрядчиков. То есть через параллельный интранет GCHQ (GCWiki) у Сноудена был доступ и к британским тайнам…
Хотя точно неизвестно, как именно Эдвард Сноуден собирал материал, по-видимому, он записывал документы АНБ на флеш-накопители. Такой же метод использовал и Мэннинг, работавший в окрестностях Багдада и направивший на WikiLeaks четверть миллиона американских дипломатических телеграмм, которые записал на CD с надписью «Леди Гага».
Вообще, использование флешек большинству сотрудников запрещено. Но «системный администратор» мог заявить, что он восстанавливал разрушенный профиль пользователя и поэтому ему необходимо осуществить резервное копирование данных. Затем флешку можно было просто унести, чтобы восполнить «зазор» между системой АНБ и обычным Интернетом.
Почему же никто не поднял тревогу? Неужели в АНБ проспали? Находясь на Гавайях, Сноуден смог через так называемый клиент-терминал получить дистанционный доступ к серверам АНБ, расположенным в Форт-Миде, на расстоянии от него приблизительно пять тысяч миль. Когда Сноуден подключался к системе, находясь отсюда за шесть часовых поясов, большинство местных сотрудников уже спали. Его деятельность начиналась тогда, когда АНБ погружалось в дрему. Кроме того, Сноуден был чрезвычайно квалифицированным специалистом своего дела. По словам Андерсон, его женевской приятельницы, он был «гением информационных технологий», а значит, мог незаметно проникнуть в обширную внутреннюю систему ведомства.
Проработав четыре недели на новом месте, Сноуден жалуется своему начальству в Booz Allen на плохое самочувствие. Он хочет отдохнуть и согласен на неоплаченный отпуск. Когда его спрашивают, в чем дело, он говорит, что у него эпилепсия. От этого же страдает и его мать, Венди, которая использует собаку-поводыря.
Затем 20 мая Эдвард Сноуден исчезает.
В блоге Линдси Миллс частично отражены боль и переживания, которые девушка испытывает, когда понимает, что Э ушел из ее жизни. 2 июня становится ясно, что с ним что-то не так.
Она пишет: «В то время как я терпеливо молила Всевышнего о более активном для себя расписании (жизни), не уверена, что мне хотелось выбросить на свалку свои впечатления за последние полгода, которые зафиксированы в моем ноутбуке. Мы беседуем о библейских делах – о потопах, об обмане, о потерях… Я чувствую себя одинокой, потерянной, ошеломленной и отчаянно нуждаюсь в передышке от своей биполярной жизни».
Через пять дней Миллс удаляет свой блог. Она также спрашивает себя, не стоит ли удалить и свой аккаунт из Twitter. Обилие творческих материалов, накопившихся за несколько лет, в том числе множество собственных фотографий и несколько снимков Э…
«Удалять или не удалять?» – пишет она в Twitter. И решает все-таки оставить…
Глава 3
Источник
Рио-де-Жанейро, Бразилия Декабрь 2012 года
Тот, кто хочет жить по-человечески, должен быть нонконформистом.
Ральф Уолдо Эмерсон. Доверие к себе. Нравственная философия. Часть I. Опыты
C вершины горы Пан-де-Асукар, название которой переводится как Сахарная Голова, открываются потрясающие виды на залив Гуанабара и острова в океане, мост Нитерой, широкую полосу изумительных пляжей Рио и на знаменитую статую Христа на горе Корковаду. Внизу – далеко внизу – виден деловой центр города, где мерцают силуэты небоскребов. А вдали, наверху, видна огромная статуя Христа Искупителя с распростертыми руками.
По обе стороны выгнутого, когтеобразного побережья лежат знаменитые пляжи Рио – Копакабана и Ипанема. За пляжем Копакабана длительное время сохранялась дурная слава. Да, здесь, рядом с желто-синими бразильскими флагами можно встретить непристойные скульптуры из песка, изображающие обнаженных женщин с большими ягодицами. Но в наши дни Копакабана – это скорее место для пожилых богачей. Мало кто еще может позволить себе жить в роскошных квартирах, окна и лоджии которых выходят на это дивное атлантическое побережье.
Утром, по будням, здесь появляются местные жители, которые не спеша бродят вдоль пляжей или выгуливают своих избалованных собачек. По велосипедным дорожкам снуют скейтбордисты. Здесь полно фреш-баров, ресторанов, уличных кафе. На берегу загорелые местные жители играют в футбол – страстное увлечение и главное национальное достояние Бразилии – или волейбол. Большая часть жизни для многих проходит именно здесь, в благоухающей тени каучуковых деревьев и кокосовых пальм. Но девушка на пляже Ипанема – зрелище редкое. Вероятнее всего, вы встретите ее бабулю…
Из юго-западного роскошного района Гавеа мы попадаем в Флореста-да-Тижука, самый большой городской лес в мире, где обитает множество обезьян-капуцинов и туканов. Здесь обычно на несколько градусов прохладнее, чем на пляжах у самого моря. Продолжая свой путь, вы доберетесь до отдельно стоящего горного дома. Табличка на металлических воротах предупреждает: «Cuidado Com O Cao!» («Осторожно, собака!») Предупреждение является излишним: из-за ворот и так слышны лай и вой. Собаки – маленькие, большие, черные, серовато-коричневые – приветствуют посетителей, весело прыгая и вставая на задние лапы. Экскрементами загажен весь двор. Рядом журчат горные ручьи. Если и существует рай для дворняжек, то, скорее всего, он именно здесь.
Один из несобачьих обитателей этого дома – Гленн Гринвальд. Этот 46-летний американец – один из видных политических обозревателей своего поколения. Гринвальд десять лет проработал в системе федеральных и штатных судов. Сын еврейских родителей, гей, грубоватый и радикальный сторонник гражданских свобод, Гринвальд по-настоящему обрел голос в эпоху Буша. В 2005 году он оставил свою практику, решив целиком сосредоточиться на литературном творчестве и журналистике. Его блог в Интернете привлек множество читателей. С 2007 года он ведет постоянную рубрику на Salon.com.
Из своего дома в Рио Гринвальд часто выступает в качестве эксперта на американском сетевом телевещании. Для этого ему нужно съехать с горы вниз на своем красном KIA (который пахнет псиной) и зайти в студию на городском ипподроме. Сотрудники службы безопасности тепло приветствуют его. Гринвальд хорошо владеет португальским. В студии есть камера, стул и стол. Камера снимает сидящего за столом журналиста в безупречном костюме адвоката: чистая рубашка, прекрасный дорогой пиджак, галстук. А под столом – но этого уже не видят зрители в Нью-Йорке или Сиэтле – на Гринвальде пляжные шорты и сандалии.
Этот гибридный прикид говорит о широкой двойственности, о разделении сугубо личного и профессионального. В частной жизни Гринвальд человек мягкий и добрый. Он большой любитель животных; он и его партнер Дэвид Миранда уже подобрали с десяток бездомных собак. Они также берут на время животных у других людей и еще держат кошку. Гринвальд и Миранда познакомились в 2005 году, когда журналист приехал в Рио в двухмесячный отпуск. На второй день своего пребывания в городе Гринвальд отправился на пляж, где его и увидел Дэвид Миранда. У них быстро наладились теплые отношения. По словам Гринвальда, он живет в родном городе Миранды потому, что американское федеральное законодательство отказалось признать однополые браки (сейчас, правда, признает). Миранда работает с ним в качестве журналиста-ассистента. При встрече Гринвальд производит впечатление мягкого, легкого в общении, разговорчивого и доброго человека.
Однако в профессиональном плане Гринвальд совершенно другой: непримиримый, безжалостный, едкий и готовый в любой момент постоять за себя. Он неутомимый противник официального американского лицемерия. Гринвальд подвергает язвительной критике деятельность администраций Джорджа У. Буша и Обамы. Гражданские права, атаки беспилотников, военные действия за рубежом, разрушительные схватки США с мусульманским миром, мировая «пыточная» в тюрьме на военной базе в Гуантанамо – ничто не укрылось от зоркого глаза и изобличительного пера Гринвальда. Он столь же ревностно бичует пороки власть имущих, как и знаменитый Джонатан Свифт. В своих длинных комментариях Гринвальд вел хронику злоупотреблений и преступлений американского правительства по всему миру. Откровенная и честная позиция Гринвальда по поводу неприкосновенности частной жизни снискала ему славу едва ли не самого известного критика программ государственной слежки в Америке.
Поклонники считают его радикальным героем в революционных традициях Томаса Пейна, отважного журналиста-памфлетиста. Противники расценивают его как раздражителя, даже предателя. Две его книги посвящены порокам и злоупотреблениям во внешней политике в эпоху Буша. Третья книга, With Liberty and Justice for Some («Со свободой и справедливостью для избранных») (2011) поднимает вопрос о двойных стандартах в американской системе уголовного судопроизводства. Гринвальд убедительно заявляет, что одни правила действуют для бесправных и совсем иные – для высокопоставленных нарушителей закона, которые неизменно избегают каких-либо неприятностей и ответственности. Книга затрагивает тему важную как для Гринвальда, так и для Сноудена: это скандал по поводу незаконного подслушивания с санкции администрации Белого дома, когда никто так и не понес никакого наказания.
В августе 2012 года Гринвальд прекратил сотрудничество с Salon.com и стал внештатным обозревателем британской газеты Guardian. И не прогадал. Редактор газеты, Алан Расбриджер, рассматривает Guardian как редакционное пространство отличное от большинства американских газет. Здесь куда меньше того почтения и подобострастия к власти предержащей, которые – справедливо или незаслуженно – в значительной мере формируют лицо американской журналистики. Guardian шире, чем большинство медиатаблоидов, использует новые цифровые технологии, которые радикально изменили старый порядок.
Расбриджер пишет: «Думаю, мы всегда были более восприимчивыми к доводу о том, что газеты могут лучше описывать происходящее в мире, привлекая для этого множество голосов. Причем совершенно не обязательно, чтобы все эти голоса принадлежали традиционным журналистам, которые теперь публикуются на самых различных платформах и отличаются большим разнообразием стилей. Именно так в Guardian появился Гленн Гринвальд».
Таким образом, Гринвальд как бы олицетворяет собой дебаты по вопросу о том, что значит быть журналистом в XXI столетии, в новом беспокойном мире цифрового самоиздания, в котором полно блогеров, непрофессиональных репортеров и социальных сетей. Некоторые назвали эту цифровую экосистему за рамками традиционной печати «пятой властью», дабы как-то отделить ее от «четвертой». В Голливуде даже использовали это название в фильме о WikiLeaks.
Однако при этом Расбриджер добавляет: «Гринвальду не очень нравится, когда его причисляют к «пятой власти» – в значительной степени потому, что политики, юристы и люди, занятые в журналистике, постоянно пытаются ограничить защиту (например, в отношении различных источников или секретов) людей, которых они считают (но с трудом могут определить) добросовестными журналистами. Но он как-то ухитряется находиться сразу в двух лагерях, в старом и новом».
Гринвальд наверняка верит в партизанский подход к журналистике – но только такой, который основан на фактах, на свидетельствах и на данных, поддающихся проверке. Детали он использует для эффективного противодействия своим оппонентам, добиваясь опровержений даже от таких «храмов» американской достоверности, как Washington Post и New York Times.
В беседе с Биллом Келлером, бывшим редактором New York Times, Гринвальд признает, что «представители медиаистеблишмента» сделали за последние десятилетия ряд «превосходных репортажей». Но он утверждает, что модель, принятая в американской журналистике, – когда репортер откладывает в сторону свое субъективное мнение в интересах более высокой истины – привела к «отвратительной журналистике» и некоторым заразным привычкам. Среди них чрезмерное – на грани подхалимства – почтение, выражаемое американскому правительству, и ошибочное приравнивание – в интересах пресловутого «равновесия» – истинных и ложных представлений.
Идею о том, что у журналистов не может быть никакого мнения, Гринвальд называет «мифической». Особое презрение он испытывает к одному конкретному классу журналистов – к тем, которые, по его мнению, являются марионетками Белого дома. Он не стесняется в выражениях и называет их подонками. Вместо того чтобы критиковать и изобличать власть предержащую, утверждает он, пресс-корпус округа Колумбия зачастую выполняют роль их услужливых придворных.
Между тем Келлер и другие вдумчивые газетные редакторы проводят собственный критический анализ «пропагандистской журналистики». Келлер говорит: «Суть в том, что, как только вы публично объявили о своих субъективных предположениях и политических ценностях, человеческой натуре свойственно желание их отстаивать, а в этом случае волей-неволей приходится минимизировать факты или выбирать соответствующие доводы, причем делать все так, чтобы поддержать заявленную точку зрения».
В последующие месяцы к субъективным взглядам Гленна Гринвальда будет приковано такое пристальное внимание общественности, которого он даже не мог предположить…
* * *
В декабре 2012 года один из читателей Гринвальда прислал ему электронное сообщение. Оно ничем не выделялось среди других; множество подобных сообщений Гринвальд получает ежедневно. Отправитель никак себя не назвал. Он (или, возможно, это была она) написал следующее: «У меня есть материал, который может вас заинтересовать».
«Его сообщение выглядело довольно туманным», – вспоминает Гринвальд.
Таинственный корреспондент обратился с необычной просьбой: он попросил Гринвальда установить на ноутбуке программу шифрования PGP.[12]12
PGP (Pretty Good Privacy) – общедоступная программа шифрования, использующая схему с открытыми ключами. Автор – Филипп Циммерман.
[Закрыть] После установки этой программы две стороны могут обмениваться в режиме онлайн зашифрованными сообщениями. При правильном использовании PGP гарантирует корреспондентам достаточную приватность (аббревиатура PGP (Pretty Good Privacy) означает «Вполне хорошая приватность»); она предотвращает вмешательство и перехват отправляемых сообщений третьими лицами. Источник не объяснил, для чего необходима такая мера предосторожности.
Впрочем, у Гринвальда не было возражений – он уже давно подумывал о том, чтобы установить себе инструмент, широко используемый репортерами, ведущими журналистские расследования, WikiLeaks и другими лицами и организациями, желающими отгородить себя от правительственной слежки. Но было две проблемы. «В техническом плане я человек неграмотный», – признается Гринвальд. Кроме того, у него возникло подозрение, что у человека, который настаивал на шифровании информации, может оказаться не все в порядке с головой…
Несколько дней спустя его корреспондент вновь прислал ему электронное сообщение.
Он спросил: «Вы сделали это?»
Гринвальд ответил, что пока нет. Журналист попросил дать ему больше времени. Так прошло несколько дней.
Потом снова пришло сообщение. В нем тот же вопрос: «Вы сделали это?»
Неизвестный корреспондент, видимо раздраженный беспомощностью Гринвальда, теперь изменил стратегию. Он составил краткое видеоруководство, которое выложил на YouTube. В нем шаг за шагом показывалось, как правильно загрузить и установить на компьютере программу шифрования – в стиле самообучалки для «чайников». У этого видео было кое-что общее с «Академией Хана»: его автор оставался анонимным, присутствуя где-то за кадром. Видео содержало ряд простых команд. «Я видел экран компьютера и графические символы. Рук я не видел. Этот парень вел себя очень уж осторожно», – рассказывает Гринвальд.
Несколько закопавшись в работе, Гринвальд через несколько дней попросту забыл об этом. «Я хотел сделать это. Я часто сталкиваюсь с хакерами», – пишет Гринвальд. Но потом, сославшись на занятость, добавляет: «Он все-таки не делал ничего такого, чтобы я отдал ему предпочтение».
Пять месяцев спустя, во время их встречи в Гонконге, Гринвальд понял, что его потенциальный источник тогда, в конце 2012 года, был не кто иной, как Эдвард Сноуден. Сноуден входил в число читательского сообщества Гленна Гринвальда. Ему пришлись по душе взгляды журналиста, его активность и бескомпромиссный подход к правительству. Сноуден обратился к нему напрямую, но попытка не удалась. «Сноуден сказал мне: «Не могу поверить, что у вас ничего не получилось. А по интонации звучало как «Ну и идиот!».
Сноуден, будучи на Гавайях, находился в тысячах миль от Бразилии. Вероятность их личной встречи была крайне невелика. Поэтому очень важно было наладить онлайн-контакт. Но все-таки Гринвальд оказался слишком рассеян, чтобы выполнить простые инструкции Сноудена. Должно быть, разоблачитель очень сильно расстроился. Гринвальд говорит: «Он, наверное, думал так: «Я, видите ли, готов взвалить на себя весь тот гребаный риск, распрощаться с прежней жизнью, готов осуществить самую крупную в мире утечку секретной информации, а он [Гринвальд] даже не удосужится разобраться с этой программой шифрования».
Как следствие фиаско с установкой PGP, несколько недель пролетели впустую. У Сноудена, казалось, нет безопасного маршрута связи с Гринвальдом. Обозреватель продолжал работать, не покидая своего уединенного горного дома. Из соседних джунглей к нему во двор часто наведывались местные обезьяны. Они затевали драки с собаками, иногда забрасывая их ветками и ретируясь потом в густые бамбуковые заросли. Гринвальд постоянно находился среди животных; он говорит, что это очень хорошая отдушина от политики и нескончаемого потока тем и комментариев на Twitter.
В конце января 2013 года Сноуден снова попробовал наладить с ним контакт, но уже по-другому. Он направил электронное сообщение Лауре Пойтрас. Он надеялся наладить анонимный канал общения с этой кинодокументалисткой, которая дружила с Гринвальдом и тесно с ним сотрудничала. Пойтрас была еще одним критиком американских служб безопасности – и одной из наиболее заметных их жертв.
Почти десять лет Пойтрас работала над трилогией полнометражных фильмов об Америке после событий 11 сентября 2001 года. Первый фильм «Моя страна, моя страна» (2006) описывает многострадальный Ирак после американского вторжения через историю одного из жителей, суннитского врача, который выдвигал свою кандидатуру на выборах 2005 года. Фильм захватывающий, очень трогательный и смелый – в 2007 году он даже выдвигался на «Оскар».
Съемки следующего фильма Лауры Пойтрас, «Присяга» (2010), проходили в Йемене и в заливе Гуантанамо. В нем показаны судьбы двух йеменцев, попавших в вихрь антитеррористической войны президента Буша. Один из них, Салим Хамдан, был обвинен в том, что был водителем Усамы бен Ладена. Он был задержан и отправлен в тюрьму Гуантанамо. Другой, его шурин, был телохранителем бен Ладена. Прослеживая их трагические судьбы, Пойтрас подвергает уничижительной критике мрачные годы правления администрации Буша – Чейни.
Реакция американских чиновников была поразительна. В течение шести лет, с 2006 по 2012 год, сотрудники министерства национальной безопасности задерживали Лауру Пойтрас всякий раз, когда та приезжала в США. По ее словам, это случилось около сорока раз. В каждом случае ее допрашивали, конфисковали ноутбуки и мобильные телефоны и требовали рассказать, с кем она встречалась. У нее забирали камеру и блокноты с записями. Иногда ее задерживали на три-четыре часа. Но ничего противозаконного найти так и не удалось.
Однажды, в 2011 году, когда ее в очередной раз задержали в международном аэропорту имени Джона Кеннеди в Нью-Йорке, она отказалась отвечать на вопросы о своей работе, ссылаясь на первую поправку конституции. Тогда пограничник сказал ей: «Если вы не ответите на наши вопросы, то мы найдем ответы в вашем электронном оборудовании».
В ответ на преследования Лаура Пойтрас переключилась на новую стратегию. Она стала настоящим экспертом в вопросах шифрования информации. Научилась защищать исходные материалы. Она поняла, почему – с учетом роста шпионских возможностей АНБ – это иногда бывает очень важно. Она больше не брала с собой в поездки электронные устройства. Кроме того, свой следующий фильм Пойтрас решила снимать и монтировать за пределами Америки. Она временно переселилась в немецкую столицу Берлин.
В 2012 году Пойтрас работала над заключительной частью своей трилогии. Темой на этот раз была Америка и тревожный рост правительственной слежки внутри страны. Одним из интервьюируемых у нее был разоблачитель АНБ Уильям Бинни. По профессии Бинни был математиком. Он прослужил в агентстве почти сорок лет, последнее время занимал пост технического директора и участвовал в автоматизации систем зарубежного прослушивания. В 2001 году он вышел в отставку и потом выдал ряд секретов по поводу слежки внутри страны. В частности, он публично объявил об обмане со стороны руководства АНБ и сборе персональных данных жителей США.
Летом того же года Пойтрас сняла для сайта New York Times короткометражный фильм, который являлся составной частью ее незавершенного производства. В сопроводительной статье Пойтрас описала, каково это – быть «целью» АНБ.
Сноуден наблюдал, как власти обращаются с Лаурой Пойтрас. Он знал, кто она такая и через что ей пришлось пройти. Когда журналист New York Times впоследствии спросил у Сноудена, почему тот добивался встречи с Гринвальдом и Пойтрас, а не с журналистами американской газеты, Сноуден ответил: «После событий 11 сентября многие из новостных таблоидов в Америке отказались от былой роли «неусыпного ока» для власть имущих. Они фактически сняли с себя готовность бросить вызов излишествам и злоупотреблениям со стороны правительства, опасаясь, что их уличат в отсутствии должного патриотизма и накажут в период разжигания националистических идей. В чисто деловом отношении такая стратегия представлялась вполне очевидной, но то, что было выгодно для прессы, в итоге дорого обошлось общественности. Самые крупные СМИ еще только начинают оправляться от того холодного периода».
Потом он рассказал: «Лаура и Гленн – это те немногие, кто писал на весьма спорные темы на протяжении всего этого сложного периода, даже перед лицом иссушающей личной критики. Это привело к тому, что Лаура вообще стала целью ожесточенного преследования… Она продемонстрировала недюжинную храбрость, личный опыт и навыки, чтобы справиться с самой сложной задачей, которая может стоять перед любым журналистом, – сообщить о тайных злодеяниях самого сильного правительства в мире. И тем самым сделала для себя вполне определенный выбор».
В Берлине Пойтрас долго размышляла по поводу электронного послания, которое ей направил Эдвард Сноуден: «Я высокопоставленный сотрудник разведывательного сообщества. Я не собираюсь впустую тратить ваше время…» (Подобное заявление все-таки было преувеличением. Не с точки зрения доступа Сноудена к секретным материалам, а с точки зрения его должности – он был всего лишь инфраструктурным аналитиком.) Сноуден попросил у нее шифровальный ключ. Она этот ключ дала. И предприняла другие шаги, чтобы убедить Сноудена – тогда все еще анонимного корреспондента, – что понимает важность безопасной переписки. «Я довольно быстро заинтересовалась, – говорит она. – В тот момент я думала о том, законно ли все это или меня ждет какая-то ловушка. Я разрывалась на части. И в голову лезли разные мысли».
Пойтрас написала: «Я не знаю, кто вы такой и действуете ли вы на законных основаниях. Может быть, вы просто сумасшедший или пытаетесь заманить меня в какую-то ловушку».
Сноуден ответил: «Я не собираюсь ни о чем вас расспрашивать. Я лишь хочу кое-что вам рассказать».
Пойтрас спросила, знает ли Сноуден о подробностях ее задержаний при въезде в США. Он ответил, что не знает. Но пояснил, что «выбрал» ее из-за тех преследований, которым она подвергалась. У агентств безопасности имелась возможность выследить и контролировать «любого человека», не только Лауру Пойтрас, – при пересечении государственных границ, на улицах города, сказал он. «Держу пари, что вам не нравится такая система. Только вы можете рассказать всем об этом».
Если уж на то пошло, то в этот период Пойтрас была в каком-то смысле еще большим параноиком, чем тот же Сноуден. Она с подозрением и нарастающей тревогой следила за тем, как власти плетут вокруг нее заговор. И не особенно это скрывают. Тем временем на Гавайях Сноуден предпринимал беспрецедентные меры предосторожности. Он никогда не посылал сообщений из дома или офиса. «Он пояснил, что с его стороны вести диалог очень трудно. Для этого он переезжал в другое место. И никогда не связывался со мной через свои обычные сети. В общем, он создал себе определенное прикрытие», – рассказывает Пойтрас.
Поток электронных писем продолжался. Сообщения приходили по одному в неделю. Обычно она получала их в выходные, когда Сноуден мог куда-то уехать. Тон посланий был обычно серьезным, хотя иногда проскальзывали и шутливые фразы. Однажды Сноуден посоветовал Пойтрас засунуть свой мобильный телефон в морозилку. «Он – удивительный автор. Его электронные послания великолепны. Все читались на одном дыхании, как триллер», – вспоминает она. Сноудену очень хотелось поддерживать регулярную переписку, но ему трудно было находить для этого безопасные места. При этом он не сообщал о себе ничего, никаких личных деталей.
А потом Сноуден выдал ей ошеломляющую новость. Это была просто бомба. Он сказал, что у него находится президентская политическая директива № 20, сверхсекретный документ объемом 18 страниц, выпущенный в октябре 2012 года. Согласно этому документу, Обама издал тайный приказ о том, чтобы высокопоставленные чиновники службы национальной безопасности и разведки составили список потенциальных зарубежных целей для американских кибератак. Не защиты, а атак! Агентство подключается к оптоволоконным кабелям, перехватывает телефонные переговоры и вообще ведет подслушивание в глобальном масштабе, сказал он. И, по его словам, он мог это все доказать. «Я чуть в обморок не упала!» – рассказывала Лаура Пойтрас.
В этот момент кинодокументалистка начала искать для себя надежные контакты – тех, кто мог бы помочь ей подтвердить подлинность таких заявлений. В Нью-Йорке она консультировалась с Американским союзом защиты гражданских свобод (ACLU). За обедом в Вест-Виллидж, на Манхэттене, она побеседовала с обозревателем Washington Post Бартоном Геллманом. Будучи экспертом по вопросам национальной безопасности, Геллман решил, что информация неизвестного источника представляется достоверной. Но он повел себя немного уклончиво. Тем временем неизвестный корреспондент сообщил, что хотел бы также привлечь Гленна Гринвальда.
Вернувшись в Германию, Пойтрас вела себя очень осторожно, поскольку имелись небезосновательные опасения, что американское посольство в Берлине ведет за ней наблюдение. Во время работы над последним фильмом своей документальной трилогии Пойтрас связывалась с Джулианом Ассанжем, непримиримым врагом официального Вашингтона, который с лета 2012 года скрывался в эквадорском посольстве в Лондоне. Учитывая то, с какими людьми поддерживала отношения, и массу других причин, она наверняка представляла интерес для американских сил безопасности и могла не сомневаться, что ее контакты с кем бы то ни было через любые традиционные средства связи будут проверяться и отслеживаться. Телефоном точно пользоваться было нельзя; электронная почта – тоже средство крайне ненадежное. Как же она могла связаться со своим другом Гринвальдом и рассказать об этом загадочном корреспонденте?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?