Текст книги "Возвращение Дестри"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vozvraschenie-destri-33235.jpg)
Автор книги: Макс Брэнд
Жанр: Зарубежные приключения, Приключения
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 9
В жизни Бенджамина Дэнджерфилда было нечто такое, от чего он не мог отказаться ни при каких условиях, а именно – привычка вставать с рассветом. Если он по какой-то несчастной случайности вдруг пропускал тот момент, когда ночная тьма постепенно сереет, а рассвет окрашивает небо на востоке в нежно-розовый цвет, то чувствовал себя совершенно больным и разбитым. Вот и сейчас: солнце еще не взошло, а он вместе с дочерью уже сидел за столом, уплетая завтрак за обе щеки.
– Кажется, я еще не показывался тебе в новом сюртуке. – Встав со стула, отец неуклюже повернулся перед Чарли, потом с довольным видом подцепил сочный ломтик ветчины и сунул его в рот. – Ну как тебе?
– Здорово! – одобрительно кивнула Шарлотта. – Вылитый игрок или карточный шулер с головы до ног! По крайней мере до колен, это точно!
Поскольку из-под сюртука торчали обычные застиранные джинсы светло-голубого цвета, заправленные в старые, до колен сапоги, которые за всю свою долгую жизнь не видели сапожной щетки, а о существовании крема для обуви, скорее всего, и не подозревали, старый Дэнджерфилд прежде, чем снова сесть, понимающе усмехнулся:
– На кого я похож той частью, что остается под столом, мне мало дела. Важно, чтобы мне не пришлось краснеть за то, что над столом!
При этих словах он горделиво поправил пышный галстук и большим пальцем осторожно провел по усам.
– Конечно, – усмехнулась девушка, – к тому же это удобно, а что удобно, то и правильно, так я считаю. Если на наших собак, вечно шныряющих под столом, натянуть штаны, думаешь, им это понравится? Да и моей кошке тоже!
– А представь себе, – добавил отец, – что тебе срочно придется поехать верхом или поправить упавшую изгородь. Что может быть лучше старых джинсов, ну-ка, ответь?
– Ничего, – признала дочь. – К тому же они достаточно крепкие.
– Или, предположим, ты устал и хочешь отдохнуть. Неужто сядешь на землю в щегольских брюках? Да никогда в жизни!
– Нет, сэр, ни за что!
– Тогда чего это ты так развеселилась? – подозрительно спросил он. – А кстати, раз уж мы заговорили о собаках, куда запропастилась твоя гончая, та, в крапинку? Что-то я сегодня утром ее не видел.
– Скорее всего, спит сном праведника на твоей постели, – предположила Чарли. – Ты, наверное, завалил ее одеялами, когда встал, вот она и не проснулась.
– Точно! – фыркнул он. – Держу пари, так оно и есть! А ну-ка, Моз, беги наверх да посмотри, там ли эта проклятая собака, слышишь?
Моз мгновенно исчез.
– А ты неплохо выглядишь, дочка, во всяком случае, не слишком несчастной. – Отец испытующе посмотрел на нее. – Отрежь-ка горбушку от этой кукурузной лепешки да передай ее мне. Черт побери, опять холодная! Слушай, когда-нибудь я доберусь до этого никчемного ниггера, что строит из себя повара, и сделаю из него котлету! Так что, если не хочешь такого, прими меры и вбей это в его пустую башку!
– Как я могу вбить что-то в его башку, хотелось бы мне знать? – вспыхнула дочь. – Я уже, наверное, раз десять выгоняла вон этого бездельника Элайю, а ты каждый раз брал его обратно!
– В нашей семье, – заявил Дэнджерфилд, – даже ниггеров не выгоняют вон. Слава тебе Господи, уж тебе бы это следовало знать!
– Тогда и не возмущайся. Подумаешь, коврижка холодная! Можешь и за это вознести хвалу небесам. А потом, я уверена, весь бедлам у нас на кухне вовсе не из-за него, а из-за проклятых баб! Я бы и Марию уволила, толку от нее все равно никакого, – добавила Чарли, – но, дьявол меня возьми, если эта проклятая кухарка не начинает тотчас выть, как шавка на луну, стоит лишь об этом заговорить! В прошлый раз она вообще устроилась под дверью моей спальни и просидела там битых три часа, пока у меня волосы дыбом не встали.
– Попробуй урезать им жалованье, – предложил Дэнджерфилд. – Терпеть не могу, когда ты швыряешь деньги на ветер, особенно на этих проклятых ниггеров, от которых все равно никакого проку.
– Ну и как ты это себе представляешь?! – огрызнулась девушка. – Что им эти деньги? Можно подумать, они не работали на нас годами без всяких денег. Да и что на них могут купить?
– Деньги ниггерам ни к чему, – заявил Дэнджерфилд. – Деньги и право голоса – все это не доведет их до добра. Передай-ка мне вон ту рыбу. Черт побери, да неужели нельзя приготовить что-то такое, от чего бы слюнки потекли?!
– Ну и замашки у тебя! – засмеялась Чарли. – И ведь только с тех пор, как появились деньги за душой! А ведь я еще хорошо помню те времена, когда мы были рады, если имели на завтрак кукурузную лепешку, а о яйцах, ветчине, рыбе или молоке даже и не мечтали! Не говоря уже о кофе!
– Неправда! – возразил отец. – Не было такого! Даже в самые тяжелые времена, когда мне приходилось туго, я и помыслить не мог, чтобы обойтись без кофе к завтраку!
– Да уж, – пробурчала Шарлотта, – только тогда приходилось заваривать его и во второй, а порой и в третий раз, да добавлять побольше мелассы[1]1
Меласса – черная патока. (Здесь и далее примеч. перев.)
[Закрыть], чтобы хоть чем-то пах! Не кофе, а бурда!
– Ты сегодня не в духе, – решил старик. – Колешься, словно гвоздь в подметке! А приветливости в тебе, дочка, ровно столько, сколько в мотке колючей проволоки! Знал бы заранее, рта бы не открыл, вот так-то, Чарли!
– Можно подумать, я тебя об этом просила! – буркнула она.
– Почему бы тебе в таком случае не проехаться верхом и не оставить своего бедного старого отца наслаждаться завтраком в одиночестве?
– Потому что в этом случае единственное, что мне останется, – это переживать из-за наших негров, – невозмутимо ответила она, подперев подбородок ладонью.
– Но, Чарли, милочка, если они так тебя огорчают, почему бы тебе не собраться с духом и не рассчитать их?
– У нас в семье это не принято, – со вздохом отозвалась она. – Ты сам только ворчать умеешь!
– Тогда к чему огорчаться из-за такой ерунды? – спросил он ласково.
– Просто я потеряла человека, которого любила, – пояснила Чарли. – Назад вернулась только его тень.
– А ты плюнь на него! – посоветовал отец. – И заведи роман с другим, да поскорее! В конце концов, насколько я помню, с тех пор как ты выросла, вокруг тебя вечно крутится не меньше дюжины молодых идиотов! Вся эта свора раньше гоняла моих свиней, пугала коров, тоннами пожирала мои яблоки, а теперь галлонами пьет мое виски так, что хватило бы, наверное, для полива нескольких акров пшеницы, и все из-за того, что ты выросла всего лишь наполовину такой же хорошенькой, какой была твоя мать!
– Большое спасибо! – хихикнула она. – Похоже, тебе не терпится спихнуть меня замуж за кого-нибудь из этих ослов! Ну и славный же выйдет союз, если любви в нем – кот наплакал! К тому же я вообще пока что не собираюсь замуж, если хочешь знать!
– Если не собираешься в ближайшее время выбрать себе мужа по сердцу, то могла бы по крайней мере подучить грамматику! – отрезал он. – Да если кто услышит, как ты говоришь, нипочем не поверит, что ты когда-то ходила в школу!
– Не переживай, – отмахнулась дочь. – Раз в неделю и я говорю правильно. А все остальное время болтаю, как вздумается. Если ты насчет моего выговора, так что мне до него? Скажи на милость, какое дело наречию, если им попользуются как прилагательным? Слову-то от этого ни жарко, ни холодно, да и мне, кстати, тоже. К тому же и ниггеры так меня лучше понимают. Словом, все счастливы, а это самое главное!
– А я вот подметил, что молодой Честер Бент порой морщится, когда слышит кое-какие твои словечки, – заявил Дэнджерфилд.
– «Молодой Честер Бент»! – фыркнула она насмешливо. – Да он проглотит, если я заговорю на ломаном индейском, как команчи, только бы за мной стояли денежки Дэнджерфилдов!
– Вот так всегда! – ухмыльнулся старик. – Вечно ты подозреваешь какие-то низкие мотивы там, где другие видят только высокие стремления! Говорю тебе, с парнем все в порядке!
– Да неужто? – огрызнулась она. – А кстати, кто это там пробирается через наше поле?
– Мне нет дела до того, кто это! – отмахнулся старик. – Послушай меня, девочка, Честер Бент – один из лучших.
– Такое впечатление, будто он гонится за кем-то, – не слушая его, продолжала Шарлотта, – или сам пытается удрать.
Дэнджерфилд наклонился вперед, чтобы разглядеть хоть что-то сквозь узкий просвет между деревьями, которые высоким забором окружали их фермерский домик. Он увидел всадника, безжалостно нахлестывающего измученную лошадь, а та лишь мотала головой, от усталости одинаково равнодушная и к уговорам, и к шпорам.
– Смотри, он оглядывается назад! – воскликнула девушка. – Похоже, здорово чего-то боится. Гляди, отец, мчится сюда, как гофер[2]2
Гофер – американская мешотчатая крыса.
[Закрыть], который готов спрятаться в любую нору, когда над ним кружит ястреб!
– Кто бы это мог быть? – удивился Дэнджерфилд.
– Какой-то городской, – отозвалась она, – не могу себе представить, чтобы кто-то из наших ковбоев болтался в седле, словно куль с мукой!
– Да ты только вспомни Гаррисона Дестри! – пробормотал отец.
Всадник на мгновение скрылся за деревьями. Через пару минут в дверях появилась насмерть перепуганная негритянка.
– Полковник Дэнджерфилд, тут какой-то молодой джентльмен говорит, что ему срочно нужно вас видеть!
Вначале Дэнджерфилда называли полковником только домашние. Потом, когда он стал достаточно богат для того, чтобы самому ссужать деньги вместо того, чтобы брать их в долг, звание превратилось в нечто вроде титула. А теперь уже вся округа именовала его только «полковником Дэнджерфилдом».
Полковник открыл было рот, чтобы, как подобает гостеприимному хозяину, приказать звать гостя к столу, но тот уже сам возник в дверях, робко выглядывая из-за пухлого плеча кухарки. Первое, что бросилось хозяевам в глаза, – была пыль. Она толстым слоем покрывала приехавшего с головы до ног и лежала на плечах, будто свежевыпавший снег. Парень сдернул с головы шляпу, открыв торчащие космы нечесаных волос, похожие на воронье гнездо. Шагнув вперед, он остановился, слегка покачиваясь на подгибающихся от усталости ногах. Лицо его было обветрено, глаза глубоко запали. Но даже под слоем пыли можно было заметить правильные черты лица, а кое-кто считал его самым красивым парнем в округе. Это был Джерри Венделл.
Войдя в комнату, он как подкошенный рухнул в кресло.
– Заприте дверь, полковник! Он гонится за мной по пятам! Хочет прикончить меня! Уже убил двоих в городе этой ночью! Потом отыскал меня и гнал через все эти холмы, как гончая зайца! Я чуть ли не круг сделал вокруг города, и все это время он дышал мне в затылок!
– Закрой ставни и запри дверь, Чарли, – хладнокровно велел полковник. – И передай мне винтовку. Слава Богу, я еще вчера собственноручно зарядил ее. А теперь, Джерри, расскажи, сколько их и кто они такие, те, кто охотится за тобой. А главное, какого дьявола им понадобилось гнать тебя именно ко мне на ранчо? Ну-ну, парень, хватит дрожать, в самом деле! Теперь тебе нечего бояться! Мои ниггеры тебя в обиду не дадут. Так сколько их там, твоих преследователей?
– Только один, – задыхаясь, выпалил Джерри Венделл. – Только один, но это сам дьявол! И мне ничуть не стыдно, что он заставил меня удирать сломя голову! Да вы его знаете! Не могли не слышать о нем!
– Ничего мы не знаем.
– Это Гарри Дестри, он сошел с ума!
Винтовка выпала из рук девушки и с грохотом отлетела в угол.
А Джерри Венделл, глаза которого, казалось, в любую минуту вылезут из орбит, вскочил и стал судорожно метаться по комнате, пытаясь отыскать укромный уголок, продолжая выкрикивать на ходу подробности. Беднягу просто трясло от ужаса, отец и дочь едва могли разобрать, что он бормочет.
– Это какой-то кошмар! Ловко же он всех нас провел! Помните? Ломал комедию, дескать, не помнит себя от страха, боится собственной тени! Ох, а мы, идиоты, поверили, будто этого проклятого Дестри можно чем-то запугать! На самом деле он загнал нас в ловушку – каждого, кто был на том проклятом суде! Боже милостивый, сейчас я бы что угодно отдал, только бы в тот день оказаться в другом месте! Теперь он прикончит и самого судью! Да, надеюсь, он его прикончит!
– Возьми себя в руки, – спокойно произнес полковник. – О чем это ты? Я сам видел, как Дестри ползал на брюхе, будто паршивая собачонка, когда получит пинка под зад! А теперь ты являешься сюда и несешь какую-то чушь! Да неужто я поверю, что этот трус и в самом деле устроил такой переполох?
– Так и есть! – взвизгнул Венделл. – Дождался, когда мы все вернемся в город, заманил в ловушку обоих Огденов. Это случилось в салуне. Прикончил их обоих. Вы слышите? Убил их!
Дэнджерфилд шагнул к парню, пытливо заглянул ему в глаза.
– Убийство? – одними губами шепнул он.
– Убийство?! А что же еще? – завопил Джерри. – Как еще это можно назвать, когда кровожадный маньяк гонится за вами по пятам? Убийство, настоящее убийство, говорю вам! И он не остановится, пока не настигнет меня в вашем доме! А потом прикончит прямо у вас на глазах!
Глава 10
В конце концов, стыд – это изобретение человека; ни одному животному он не свойствен. Даже могучий слон не испытывает ни малейшей неловкости, когда крохотная мышка обращает его в паническое бегство. Лев, царь зверей, улепетывает со всех ног от носорога, ничуть не считая себя при этом трусом. А человек в своей гордыне и желании стать равным богам изобрел стыд, но ведь и сами боги на своем сияющем Олимпе знали за собой кое-какие грешки! Бедняга Джерри Венделл! Ужас заставил его совершенно потерять голову. Он забыл о том, кто он такой, будто и не было пятидесяти тысяч лет существования человеческой цивилизации. Уже не заботясь ни о каком достоинстве, вел себя как первобытный человек, которого гигантский медведь загнал в пещеру: дикий зверь рвет когтями наваленные перед входом деревья, а человеческое существо судорожно ищет хоть какую-то возможность спастись.
Джерри дрожал, то и дело боязливо поглядывая на дверь и закрытые ставнями окна. Даже не заметил презрения, охватившего его гостеприимных хозяев. Впрочем, они, как могли, постарались скрыть его под маской искренней заботы.
– У вас есть сторож? – допытывался Венделл, трясясь, словно в лихорадке.
– Есть.
– А что это?
– Это люк в погреб. Не волнуйся, ему и в голову не придет прийти таким путем.
– Да разве вы не понимаете? Что бы вы там не говорили, он будет здесь! – вопил бедняга, заламывая руки. – А я-то, как последний дурак, думал, что смогу остановить его! Идиот! Ведь мне звонили из салуна, предупреждали, что он отправился за мной. Было достаточно времени, чтобы приготовиться, в доме находилось трое вооруженных мужчин, я даже успел позвонить и договориться, чтобы мне прислали кого-нибудь на подмогу, а потом вдруг услышал шаги… – От ужаса у Джерри перехватило горло. – Тогда я помчался к задней лестнице, кубарем скатился вниз. Запер за собой дверь, которая вела на кухню. Потом крадучись пробрался через сад, перелез через забор и оказался на улице. Только там отважился оглянуться. И что же я увидел, как вы думаете? Его тень! Он выскользнул из окна кухни и помчался за мной!
На улице мне попалась лошадь. Господи, я украл ее! Мне даже в голову не пришло посмотреть, чья она. Просто прыгнул в седло, благодаря Бога, что увидел ее, и погнал галопом вперед, где были видны огни – к городу.
Но этот негодяй догнал меня. Мне пришлось свернуть на боковую дорожку, чтобы срезать угол. А дьявол скакал по пятам на чертовом мустанге!
В конце концов я выбрался из города. К счастью, оказалось, что лошадь умеет отлично прыгать. Погнал ее напрямик, через изгороди, к холмам. Мы мчались какими-то полями. Было темно, преследователь пропал из виду. Вначале мне даже показалось, что я оторвался от него. Поэтому решил сделать круг и вернуться в Уом.
И вдруг снова его увидел – он не спеша огибал холм. Это был какой-то дьявольский силуэт на фоне неба! С тех пор он так и гонится за мной по пятам – с тех самых пор!
– Садись-ка позавтракай с нами, – грубовато велел Дэнджерфилд. – Кукурузная лепешка еще теплая. По-моему, ты проголодался, парень.
– Завтракать?! – взвизгнул Джерри. – Завтракать, сейчас?! Впрочем, почему бы и нет?
Он позволил усадить себя в кресло, даже сделал попытку съесть кусочек, но руки у него так дрожали, что даже не мог поднести вилку ко рту. Душа и тело Джерри, похоже, находились в таком же беспорядке, как и его одежда. Волосы стояли дыбом, пышный некогда галстук съехал в сторону и болтался где-то за ухом. Короче говоря, в эту минуту даже самый благожелательный взгляд не смог бы признать в этом перепуганном насмерть существе того самого Красавчика Джерри, который с удивительной легкостью разбивал девичьи сердца.
Вылив половину кофе себе на рубашку и окончательно изгадив скатерть, он ухитрился все-таки кое-как хлебнуть то, что оставалось на дне чашки. К этому времени Венделл немного пришел в себя, перестал дико озираться по сторонам выпученными от страха глазами. Наконец, по-видимому, настолько успокоился, что оказался в состоянии обратить внимание на беспорядок в одежде. Вытащив из-за уха галстук, аккуратно его расправил, провел руками по волосам, тщетно стараясь их пригладить, и только тут случайно перехватил взгляд, который украдкой бросила на него девушка. И вот теперь, когда он уже снова был в состоянии соображать, когда его уже не гнала вперед черная волна ужаса, затопившая испуганный мозг, заставившая забыть обо всем, Джерри многое прочел в этом взгляде. Он был смешон. Теперь всеобщее презрение станет его уделом до тех пор, пока не наберется смелости встретиться с Дестри лицом к лицу, с оружием в руках, как настоящий мужчина. В ее глазах он прочел себе приговор. И с такой же отчетливостью понял, что никогда не решится на такой подвиг. Что ему за дело до того, если над ним будут хохотать все до единого ковбои и погонщики округа? Плевать ему, даже если о его бешеной скачке вокруг Уома будут рассказывать до скончания века!
Опустив глаза, он повел рассказ дальше, запинаясь на каждом слове:
– Конечно, я бы мог остановиться и встретиться лицом к лицу с этим каторжником, но разве у меня был хоть один шанс уцелеть? Да и вообще, к чему законопослушному гражданину вроде меня пачкать руки о подобную сволочь?! В конце концов, это забота шерифа сделать так, чтобы такие типы и носа не могли сунуть в наш город. Да он глаз должен с них не спускать, вот что я вам скажу! Я всегда это говорил! Да, я всегда предупреждал, что этот Дестри просто ломает комедию. Он обвел нас всех вокруг пальца, а когда мы развесили уши – бах! – и ловушка захлопнулась! Он поймал нас!
В эту минуту чей-то голос за его спиной весело произнес:
– Доброе утро, полковник! Доброе утро, Чарли! Я страшно боялся, что не поспею к завтраку. Ну а теперь, когда учуял соблазнительный запах свежего хлеба, вижу, что поспел вовремя. Так я могу считать, что вы меня пригласили?
Это был Дестри. С веселой усмешкой он появился из люка в погреб, который на глазах у всех совершенно беззвучно открыл и потом закрыл за собой.
Его появление было встречено по-разному. Полковник стиснул в руках дробовик, который не так давно принесла ему дочь, Чарли, словно загипнотизированная, поднялась со стула ему навстречу, но тут же спохватилась и замерла на месте, а Джерри Венделл, казалось, превратился в статую. Он даже не смог заставить себя обернуться и взглянуть в лицо своего преследователя, а только застыл на стуле, продолжая мелко дрожать.
Шарлотта Дэнджерфилд первой обрела голос. Приветливо улыбнувшись, она с завидным спокойствием, будто в появлении Дестри не было ничего необычного, ответила:
– Конечно, присаживайся. Сейчас принесу яйца и жареную свинину. А кофе, думаю, еще горячий.
– Спасибо, – кивнул Гарри. – И не суетись из-за меня. Я, собственно, и гнался-то за Джерри, потому что случайно поднял часы, которые он обронил по дороге. Вот и заметил, что он поскакал к вашему дому. Я, конечно, помчался за ним, но где там. Венделл гнал коня как бешеный, оставил меня далеко позади. Как дела, Джерри?
Дестри выложил на стол часы, и Венделл безмолвно их принял. Губы его слабо шевельнулись, но с них не слетело ни единого звука. Так и не дождавшись ответа, Дестри пожал плечами и уселся напротив. Отец и дочь в полном молчании тоже заняли свои места за столом. Воцарилась тягостная тишина, которую прервал Дестри:
– Да, кстати, вы, помнится, говорили, что ваш погреб заливает водой в дождливую зиму? У меня появилась отличная идея, как справиться с этой бедой, полковник. Я даже задержался немного и обследовал ваш подвал. Жаль, там в это время довольно темно, не удалось как следует разглядеть. Вы не будете против, если я выйду из дома тем же путем?
Дэнджерфилд негромко выругался сквозь зубы.
– Ты можешь плохо кончить, сынок, – предупредил он. – А сейчас хватит попусту болтать, ешь свой завтрак. С чего это ты вздумал всю ночь гонять по холмам как сумасшедший?
– Ну как же, полковник, – добродушно усмехнулся Дестри, – вы же видели, часы просто отличные, из чистого золота! Да потеряй я такие, глаз от горя не сомкнул бы! Увы, чем сильнее я погонял коня, чтобы нагнать Джерри, тем быстрее и быстрее он улепетывал от меня. Скорее всего, парень решил, что участвует в скачках, где ставки взлетели до небес! Но у меня-то и мысли не было ни о каких деньгах, вот умора!
Пока он говорил, улыбка на его губах слегка увяла, а в глазах блеснуло что-то, заставившее Венделла съежиться на стуле и пережить всю гамму чувств. Багровая краска стыда залила ему лицо и почти тут же отхлынула от щек, он помертвел от страха.
– Что ты поделывал, Джерри, пока меня не было в городе? – вежливо поинтересовался Дестри.
– Я? – пролепетал тот. – Э-э-э, так, ничего особенного. Все то же самое.
– Да? – удивился Гарри. – А мне казалось, ты когда-то говорил, что Уом довольно-таки любопытный городишко. Вот уж не думал, не гадал, что в один прекрасный день ты надумаешь отсюда уехать!
– Уехать?! – проблеял Венделл вне себя от возмущения. – Уехать из Уома? А что мне делать, если я уеду?
– Вот это-то я и твердил себе, когда до меня долетели слухи о твоем отъезде, – любезно отозвался Дестри. – Зачем тебе уезжать? Тут у тебя и дом, и все дела, да и денег немало вложено в рудники, в лесопилку. Чушь собачья, сказал я себе. Как это Джерри вдруг возьмет да и уедет из Уома, где любая собака его знает и он знает всех и каждого?! Но тот парень мне объяснил, будто тебе тут все осточертело: и танцульки, от них уже скулы сводит, и проклятая пыль, от которой летом нечем дышать, как ни закрывай окна, да и вообще весь этот скучный городишко!
Венделл уже начал догадываться, что вся эта пустая болтовня отнюдь неспроста, но молчал как убитый, лишь облизывая пересохшие губы. Он так ни разу и не поднял глаз на своего мучителя – они были прикованы к его правой руке.
– Этот парень, – безжалостно продолжал Гарри, – что-то говорил, будто ты предпочитаешь более спокойную жизнь. А здесь, где все тебя знают чуть ли не с рождения, такое просто невозможно, все время происходит то одно, то другое. Говорил, тебе теперь порой приходится и в суде бывать, а уж этого врагу своему не пожелаешь!
Джерри еще глубже вжался в кресло, словно хотел стать невидимым. А Дестри, намазывая маслом огромный ломоть кукурузной лепешки, казалось, этого даже не заметил. Откусив добрую половину, как ни в чем не бывало принялся рассуждать дальше, впрочем, довольно невнятно, поскольку набил полный рот.
– А заседать в суде – это вам не фунт изюму. Там ребятам надо держать ухо востро, судить по справедливости, не давать чувствам брать верх над разумом. Ведь так? А возьмем, к примеру, парня вроде тебя, Джерри. И что же будет? Ты живешь тут чуть ли не с пеленок, знаешь всех в нашем городе, да ты вынесешь приговор еще до того, как состоится суд! А этого допустить никак нельзя!
– Но ведь присяжных двенадцать человек! – пискнул Джерри.
– Так оно и есть, – кивнул Дестри. – Похоже, ты, парень, здорово сечешь во всех этих делах – сколько присяжных и все такое! Да, конечно, их двенадцать, но даже один человек может перетянуть всех на свою сторону. Достаточно одного голоса, – слышишь, ты? – чтобы суд изменил решение!
Венделл отодвинулся в сторону. В данную минуту ему меньше всего хотелось обсуждать с Дестри этот вопрос. Наконец он решился:
– Я лучше поеду, пожалуй.
– В Уом?
– Да, конечно, куда же еще?
– Ну, – вздохнул Гарри, – это, конечно, тебе решать. Поезжай, парень, надеюсь, по дороге у тебя не будет никаких неприятностей. Впрочем, такой человек, как ты, сможет дать отпор любому, я в этом нисколько не сомневаюсь!
Венделл оцепенел.
– Я уезжаю, – с трудом пролепетал он еще раз. В его голосе ясно слышался невысказанный вопрос, а кроме того – униженная мольба, что заставило девушку поднять голову и посмотреть на него совсем другими глазами.
– Приятного путешествия! – учтиво произнес Дестри.
– Но вначале мне бы хотелось сказать тебе пару слов наедине.
– А стоит ли? – возразил Гарри. – Можно подумать, я не догадываюсь? Сейчас начнешь хныкать, как тебе будет плохо вдали от родного дома, как ты привык к Уому и все такое! Нет уж, поезжай с Богом, желаю удачи!
– Я никогда не вернусь! – уныло заявил Венделл, и сердце у него тревожно забилось.
– Конечно, это было бы затруднительно – по крайней мере пока в городе не утихнут разговоры.
– Дестри! – вдруг завопил доведенный до отчаяния Венделл. – Ну хоть теперь скажи, за что ты так меня ненавидишь?
– О чем ты, старина? Какая ненависть?! Не забивай себе голову подобными глупостями! Ну, похоже, на этом все. Ты получил назад свои часы. А у меня тут полно самой аппетитной на свете ветчины, и, если еще мне позволят выкурить цигарку, я готов сидеть до вечера! Уж очень охота поговорить!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?