Текст книги "Чужая победа"
![](/books_files/covers/thumbs_240/chuzhaya-pobeda-60755.jpg)
Автор книги: Максим Хорсун
Жанр: Космическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 5
Миссия: «Совершенно секретно».
Задача: выяснить, в чем заключается задача.
Звезда: Тау Кита (желтый карлик).
Планета: нет.
Особые примечания: вопросы, вопросы, вопросы; ответов пока нет.
Нас сопровождали тяжелые «грифы» чуть ли не с той самой минуты, когда мы вышли из «искажения». Шли рядом с нами, уравняв скорость, точно боялись, что мы куда-то можем сбежать.
И никто не удивился, когда нам приказали идти на сближение не с основной станцией Союзнического флота в системе, а с одной из безымянных орбитальных конструкций, принадлежащих Крылатым.
Убежище приближалось. Это была крупная – в полтора раза больше Земли – планета суровых каменистых пустошей и мелких, но многочисленных морей. В свете Тау Кита облака единственного обитаемого мира системы были сиреневого цвета. Две бронзовые луны плыли в пространстве на приличном расстоянии друг от друга.
После сражения в поясе Корнуолла казалось, что здесь тишь и благодать. Гравитацию на корабле перевели на «ноль», оставили включенной лишь компенсацию критических перегрузок.
Задорожный взял управление кораблем на себя, нам же с Кучером можно было отдохнуть. Я словно прикипел к креслу, и выбраться из него оказалось нелегко. Руки и ноги плохо слушались, словно после непомерной физической нагрузки. Еще бы – в таких сражениях нам участвовать не доводилось. Во время учений на Геенне тоже было круто, но ведь то – всего лишь учения! А возле Поллукса мы и сами постреляли по врагу, и выжили, получив дырку в корпусе. Страшно подумать, сколько ребят погибло в бою. На каждой «элке» служат по сорок – сорок пять человек, так что арифметика простая.
Я снял шлем, закрепил его с обратной стороны спинки кресла. Встретился взглядом с Любимовым. Командир был угрюм и задумчив. Неестественно бледен, точно съел что-то не то. Он кивнул мне, мол, спасибо за службу, и отвернулся к своему монитору.
Створки люка разъехались в стороны, Серега выплыл в коридор. За ним последовал и я. Все наши крейсеры были вроде гусениц четырехсотметровой длины, собранных из модулей-сегментов. Во всех модулях имелась собственная система жизнеобеспечения, и в случае серьезной аварии их можно было расстыковать. В таком случае «элка» превратилась бы в подобие разобранной детской пирамидки. Правда, до сих пор не слышал, чтоб кто-то на практике применял этот метод.
В кубрике оказалось полным-полно людей. Это из-за Крылатых, которые расположились на свободных койках, что тянулись в два ряда вдоль переборок. Одиннадцать человек в тонких комбезах, которые надевают под скафандры, смерили нас взглядами, и никто не сказал ни слова. Чтобы не беспокоить наших гостей и союзников, мы с Серегой достали запасные спальники и прикрепили их на «тараканьи места» – то есть на подволоке. Один черт – гравитация «ноль».
Крылатые взопрели, как мыши, в своих боескафандрах и теперь благоухали на весь кубрик. Наши поглядывали на них искоса. Кстати говоря, на любом крейсере во время похода запашок стоит, как в спортивной раздевалке, а тут еще такой перебор по количеству душ.
Присутствие осназовцев сковывало всех. Те молчали, как неживые. Смотрели кто в палубу, кто в подволок. Кто – друг на друга.
Работа у них, конечно, была собачьей. Что они пережили на том астероиде-спутнике? Сколько «мумий» отправили в мир иной, сражаясь с ними не на расстоянии сотен километров, как мы, а лицом к лицу? Сколько своих товарищей оставили на подземных горизонтах?
И какого дьявола их вообще туда занесло? Ведь на Объект-114 высаживались десантники из «островитян»! Осназ Крылатых – откуда? И ведь не спросишь же… Я поглядел в лицо первого попавшегося Крылатого – тот жевал жвачку и смотрел стеклянным взглядом на мысок своего башмака.
Я устроился в спальнике. Уснуть, когда перед тобой вспыхивают и сгорают космические корабли – стоит только закрыть глаза, – естественно, невозможно. Я, в общем-то, даже не пытался.
Наши ребята обсуждали вполголоса битву. Ее мало кто видел… Только «оптикам» довелось любоваться зрелищем на своих экранах: под разными ракурсами и с разным увеличением. Говорили в основном о своих ощущениях. У кого-то – мурашки по коже в то время, когда нас облучают радарами наведения, у кого-то чешется в паху, когда мимо ЛК-50 пролетает снаряд рельсовой пушки. Обычные байки. У всех, конечно, был жуткий тремор после битвы. И у меня, безусловно, тоже. Начинает быстрее биться сердце, потом леденеют руки и ноги… Хорошо, что сейчас, а не тогда, когда я за пультом.
Я узнал, что, помимо дыры в модуле гравитроники, мы получили уйму микропробоин по всему корпусу. Что у нас травят баки с горючкой и окислителем, что за последние два часа мы потеряли столько воздуха, сколько не смогли бы израсходовать за двое суток…
– Садыкова и Носова убило в гравитронной… Рустама – сразу, осколок сквозь него пролетел, а Сашка просто не добежал… Я успел под створкой люка проскочить, а он там остался…
Вот еще одна исповедь. Сидит на воздухе, придерживаясь за койку, занятую Крылатым осназовцем, наш мичман-гравитронщик и словно нехотя, по фразе, изливает то, что у него на душе.
– Пацаны в пакетах сейчас лежат. Во вспомогательном модуле.
– Война есть война, – отвечает ему Толя Беркович. – Осталось, что похоронить, – и на том спасибо.
– За что – спасибо? – не понимает мичман. – Кого мы спасали? Кого мы должны были спасти? – спрашивает он ближайшего Крылатого. Осназовец молчит.
– В самом деле, – неожиданно решает поддержать мичмана старший инженер Эдик Озерян. – Кто из вас старший по званию? – обращается он к Крылатым.
– Мое звание соответствует вашему званию капитана. – Один из Крылатых расстегивает ремни, которыми он прикрепил себя к койке, и выплывает в проход. В его движениях – грация бойца, натренированного сражаться в любых условиях. От ноля «же» до двух и даже трех. Крылатый зависает подо мной. – Я – командир группы особого назначения. Мое имя – Сааведа.
– Так кого мы спасали? – вновь повторяет вопрос мичман. – Военнопленных? Заложников? Кого?
– Значит, так, союзники… – капитан Сааведа вздыхает, обводит кубрик взглядом, затем говорит бесцветным тоном: – Мы не вправе разглашать какую-либо информацию о нашей миссии. Мы – солдаты, и вы – солдаты. Все мы выполняем приказы и друг друга понимаем, верно?
Молчание. Сопение. И внезапно громким кажется гул вентиляции.
– Верно, капитан, – отвечает Озерян. – Мы не знали, что ваше задание секретно.
– Не спрашивайте ничего, союзники, – Сааведа снова подтягивает себя к койке. – Скоро мы покинем ваш корабль.
– Да понятно, капитан, – говорит Беркович. – Это нервы у всех после битвы шалят.
– Конечно, – соглашается Сааведа, и на его лице появляется ледяная усмешка. Немного жутковатая, на мой взгляд.
Вялый разговор продолжается больше часа, затем звучит сигнал – предупреждение о предстоящем маневре; Задорожный готовился вывести ЛК-50 на траекторию сближения со станцией Крылатых.
Какое-то время ощущалось ускорение, направленное в сторону кормы. Наши спальники прижало к подволоку, как прижимает водоросли ко дну подводным течением. Потом снова наступила невесомость. Мы с Кучером перекинулись парой слов и решили вернуться в рубку, хотя нас не вызывал командир, и мы могли отдыхать со спокойной совестью. Но в переполненном кубрике оставаться желания не было. К тому же предстояли не обычные сближение и стыковка с любой из станций Союзнического флота, а с какой-то зашифрованной ерундой на орбите Убежища.
Я занял свое место, надел шлем и перчатки. На фоне сиреневых облаков секретная станция Крылатых выглядела черной кляксой. Задорожный справлялся с нашей «элкой» на «отлично». Был он пилотом опытным и вдоволь налетался на стареньких КК в те годы, когда я еще протирал штаны в Академии.
– Что говорят союзники? – поинтересовался Любимов.
– Молчат, Валерий Петрович, – ответил Кучер. – Миссия у них, мол, «совершенно секретно».
– Ничего не выведать?
– Ничего.
– Ну и черт с ними…
– Секретная миссия… секретная станция… – протянул старпом.
– Попахивает этот приказ, мужики, – хмуро добавил Любимов. – Добра не жди.
– Ну да, с адмирала – взятки гладки! – высказался Кучер.
– Сергей! – я не видел лицо Задорожного, но живо представил, как он морщится.
– Не переживай! Если что случится, ответственным сделают не тебя, – отмахнулся командир.
Я посмотрел в иллюминатор. Станция была уже рядом. Редкие навигационные огни; корпус, покрашенный в черный цвет, турели пневмопушек, пара «воронов», уткнувшихся носами в один и тот же стыковочный узел с двух сторон. Небольшая орбитальная крепость.
– Где нас принимают? – спросил я.
– Вторая ремонтная платформа, – ответил старпом.
– О! Это надолго… – проговорил удрученным голосом Кучер.
– Хватит болтать! – не выдержал Задорожный. – Ну-ка, за штурвал!
– Есть! – отозвался Кучер и вывел свой пульт из режима ожидания.
Состыковались гладко. Ремонтные механизмы Крылатых – многорукие роботы на реактивной тяге – сразу же приступили возводить вокруг крейсера леса. Со всех сторон к ЛК-50 потянулись кабели и трубопроводы.
Что ж, по крайней мере, горючкой, окислителем, воздухом и водой нас заправят на халяву, за счет Вселенского флота Крылатых. И, быть может, боекомплект пополнят.
Любимов передал командование Озеряну – тот должен был со своими людьми контролировать ремонт корабля, а остальным офицерам приказал готовиться к переходу на станцию.
– Эдуард! Дай гравитацию маленько, и пусть экипаж займется уборкой! – распорядился Любимов напоследок. И почти сразу я почувствовал, как невидимая рука мягко толкнула меня вниз. Подошвы ботинок уперлись в палубу.
Возле шлюза ждал капитан Сааведа со своими людьми.
– Товарищ капитан третьего ранга! – точно в доску свой землянин обратился Сааведа к Любимову. – Примите мою благодарность. Простую человеческую благодарность! – И он снова улыбнулся гаденькой улыбкой. Вроде ничего такого в ней не было, а все равно не по себе становилось. Хоть у меня и крепкие нервы.
– Мы выполняли свой долг, капитан, – ответил Любимов и жестом пригласил Сааведу встать рядом с собой и старпомом.
Створки люка разъехались. Мы увидели встречающих: вице-адмирала Крылатых в сопровождении пяти офицеров. Мы отдали друг другу честь. Любимов и Сааведа представились хозяевам на языке Гнезда, все как положено.
– Вице-адмирал Шандар, – назвался в ответ старший офицер. – Командир этой станции. Капитан Сааведа, выводите своих людей.
Сааведа взмахнул рукой, и осназовцы один за другим, в две колонны, перешли из шлюза крейсера в шлюз станции. Хмурый офицер из сопровождения вице-адмирала тут же повел их и Сааведу в направлении центрального модуля.
– Капитан Любимов, – снова заговорил Шандар. – Вынужден сообщить о том, что координаты этой станции необходимо будет удалить из памяти ваших компьютеров. И сделать это требуется под надзором моего специалиста.
Я увидел, как напряглись желваки на лице Любимова.
– Вас понял. Капитан-лейтенант Беркович удалит данные, господин вице-адмирал.
Шандар кивнул. Черное перо в его седых волосах качнулось.
– Благодарю за сотрудничество и понимание, союзник.
Беркович и специалист Крылатых – невзрачный, с водянистыми глазами офицер – пошли в шлюз нашего корабля.
– Вице-адмирал, необходимо известить командующего Сводной эскадрой адмирала Лардара о том, что ЛК-50 прибыл на место назначения и что его экипаж ждет дальнейших указаний.
– Адмирал Лардар пришлет сюда авизо, как только его корабль покинет сектор Указывающего Путь. Насколько я понимаю, кампания еще не окончена.
Да, в ночном небе Гнезда Поллукс всегда указывает на север. Значит, мы сражались в окрестностях звезды, которая была путеводной для многих поколений Крылатых. Забавно… Хотя это ничего не значит. Просто совпадение.
Любимов хмыкнул.
– В таком случае мой корабль должен вернуться в эскадру, как только он будет подготовлен к вылету.
Шандар покачал головой.
– К тому времени адмирал или пришлет авизо, или переместится из сектора Указывающего Путь в другую звездную систему. Едва ли он вернется на базу, что на орбите Места Дождей – вашего Хуракана. Не станете же вы искать эскадру по всей Галактике?
– Похоже, вы правы, господин вице-адмирал, – Любимов оглянулся, посмотрел на нас, заглянул в шлюз ЛК-50, снова повернулся к Шандару. – И у нас нет иного выбора – только ждать.
Шандар улыбнулся.
– Я понимаю, капитан, что вы рветесь вернуться туда, где, быть может, продолжают сражаться ваши товарищи. Но миссия ЛК-50 на данный момент считается успешно завершенной. Пойдемте в командный центр, я ознакомлю вас с приказами, которые мы получили касательно вас, союзники.
– Буду признателен, – кивнул Любимов.
Один из Крылатых прочистил горло и спросил:
– На борту есть раненые?
– Нет. Двое убитых, – сказал Любимов, помрачнев еще сильнее. – Мы можем переместить их в ваш морг?
– На станции нет морга, – ответил вице-адмирал. – Но на Убежище есть кладбище землян. В Долине Туманов живет небольшая община выходцев с вашей планеты. Несколько фермеров, несколько ученых, несколько бездельников и даже священник какой-то из ваших церквей. – От нас не укрылось то, что священник вызывает у Крылатого большую неприязнь, чем бездельники. Естественно – это им не слуга культа Эдема. – Если хотите, я выделю челночный корабль, чтобы перевезти тела на Убежище. Несколько членов экипажа могут сопровождать убитых.
– Что ж, – вздохнул Любимов. – Это было бы благородно с вашей стороны, вице-адмирал.
– Не стоит, капитан, – Шандар снова качнул пером. – Уверен, что командование Вселенским флотом по достоинству оценит ваши действия.
– Задорожный! Ильин! – Любимов повысил голос. – Вы будете сопровождать тела убитых на Убежище. И проследите, чтоб их похоронили как положено!
– Есть! – ответили мы со старпомом в один голос.
Это, конечно, было несколько неожиданно. Убежище… Чертовски любопытно. Планета младшей расы. Примитивное человечество. Дикари и каннибалы. Всегда хотел взглянуть, как живут и работают в таких условиях земляне.
Пока суд да дело, мы с Задорожным посмотрели, как Крылатые выгружают с ЛК-50 скафандры осназовцев – черные, похожие на жуков-скарабеев, вставших на задние лапы, экзоскелеты. На панцирных пластинах виднелись вмятины и царапины, броня кое-где была оплавлена, а забрала некоторых шлемов украшены трещинами. Старпом присвистнул. Что-то там серьезное произошло – на астероиде-спутнике, похожем на огрызок яблока.
Скафандры Крылатые установили вертикально, спиной к спине, на платформе с шасси. Подцепили электрокаром и утащили в ремонтную мастерскую.
Затем настала очередь нашего скорбного груза. Крылатые, надо отдать им должное, вытянулись по стойке «смирно» и взяли под козырек, когда младшие космолетчики с ЛК-50 вытащили два продолговатых пакета из плотного черного полиэтилена.
Погибших гравитронщиков погрузили в кузов прицепа второго электрокара. Их должны были сразу же перевезти на шаттл – на крошечный, но мощный корабль класса «колибри», который был способен садиться на планеты с плотной атмосферой и взлетать с их поверхности в космос.
Я вернулся на крейсер. Побрился, сменил летный комбез, который в считаные секунды можно было трансформировать в легкий скафандр, на повседневную форму. Повесил на руку плащ – в Долине Туманов, судя по всему, стояла прохладная погода. Нахлобучил на голову фуражку.
Отсеков и коридоров свободного доступа на этой станции было как кот наплакал. На всех люках перемигивались огоньками электронные замки, то тут, то здесь стояли, прижимая к груди автоматы, десантники в шлемах и тяжелых бронежилетах.
В центральном коридоре меня нашел Любимов.
– Женя! Где Задорожный?
Я оглянулся. Старпом чего-то задерживался.
– Похоже, что еще на «элке», Валерий Петрович. Готовится.
– Ладно. Такая просьба, – Любимов понизил голос. – Поспрашивай ненавязчиво… Про эту станцию вряд ли кто-то путное расскажет. Но, может, слушок какой-нибудь ходит, чем здесь занимаются Крылатые. Ненавязчиво так, без фанатизма. На уровне ненаказуемого бытового любопытства.
– А вы что подозреваете? – я тоже понизил голос.
– Это не обычная боевая станция, сам же видишь, – Любимов указал подбородком на дежуривших в дальней части коридора десантников. – Не думаю, что такой уровень охраны – здесь обычное дело. Очевидно, посты выставили перед нашим прибытием. Союзники опасаются, как бы мы не узнали чего лишнего.
– Да как тут узнаешь? – опешил я. – Каждый люк закрыт на десять замков.
– Вот и я о том же. Представь: у тебя разгерметизация модуля! И нужно десять замков открыть, чтоб в соседнюю секцию перебраться до того, как упадет давление. Несоответствие ведь?
– Да, нестыковка, – согласился я.
– У меня предположение, – Любимов и вовсе перешел на шепот, – что здесь Крылатые занимаются тем же, чем занимались «мумии» на спутнике Объекта-114.
– И, естественно, мы ничего об этом не знаем.
– Да. Мы не узнаем. «Островитяне» тоже, похоже, не узнают.
– Черт! – смог лишь выдавить я. – Конкуренция старших рас!
– Вот именно, – согласился Любимов.
Через полчаса Задорожный и я заняли места в «колибри». Распластались на ложементах, пристегнулись ремнями.
Зеленые огни на индикаторах, размещенных на подволоке перед нашими лицами, мигнули и сменились красными. «Колибри» расстыковалась со станцией, и сразу же наступила невесомость.
Глава 6
Миссия: «Тихо-тихо».
Задача: смотреть и слушать.
Звезда: Тау Кита (звезда, относительно близкая к Солнцу).
Планета: Убежище.
Особые примечания: община землян на Убежище – микросообщество, живущее по собственным законам.
Туман наполз со стороны моря и в считаные мгновения поглотил поселок землян, да и всю долину. Сумеречное небо, в котором даже днем светили самые яркие звезды окрестностей, стало пепельно-серым, тяжелым. Звезды скрылись, крошечный диск Тау превратился в размытое блеклое пятно.
Кладбище было маленьким. Пяточек пустоши, огороженный по периметру невысокими валунами. Полдесятка железных, покрашенных в белый или бирюзовый цвет крестов торчали из каменистой земли.
Трое аборигенов-прятунов орудовали лопатами, посапывая от напряжения. Нагие по пояс, одетые в дешевые китайские джинсы, они были из тех, кто ошивался вблизи поселка землян и брался за любую работу, требуя в награду выпивку или ширпотреб. Дело шло споро. Тела погибших гравитронщиков быстро исчезли под слоем земли. А вокруг клубился туман, словно дым, и долетали издалека шелест волн и петушиные крики – в поселке держали кур.
– Что ж, дело сделано, – сказал через некоторое время Задорожный. – Пойдемте, помянем ребят.
Степан Гагаринов – староста поселка и эколог, Анна и Алексей Козловские – пожилая семейная пара фермеров, да батюшка – отец Антоний, – вот и все, кто пришел проводить наших космолетчиков в последний путь.
Местные побрели к поселку, безошибочно взяв направление, что, по-моему, было невозможно сделать без компаса в таком молоке. Прятуны поплелись следом за нами, закинув лопаты на плечи. От аборигенов сильно несло мускусом.
Задорожный захватил с корабля десять банок тушенки «Второй фронт» и двухлитровую пластиковую баклажку со спиртом. Поминать так поминать. Тутошние земляне с пониманием отнеслись к нашей просьбе похоронить ребят на своем кладбище и взялись помогать, кто чем может. Звездный флот Земли они уважали, хотя и не скрывали, что на Убежище привыкли иметь дело с Крылатыми, а не с соотечественниками. Мол, Земля далеко, а Крылатые – отовсюду.
Мы со старпомом были атеистами – насколько это возможно для тех, кто побывал под вражеским огнем, – но тронула нас панихида, которую провел отец Антоний. Отпел батюшка ребят, как родных, даже в глазах у меня защипало.
Из тумана проступили силуэты построек. Древесина на Убежище была редким материалом и ценилась высоко. Поэтому дома лепили из камня и металлического хлама, вроде списанных модулей космических станций и кораблей, кусков обшивки, старых баков и обтекателей.
Вдоль главной улицы земляне посадили сосны, но те мутировали и превратились в какие-то корявые зонтики полутораметровой или двухметровой высоты. Та же беда творилась, насколько я слышал, и на огородах. Вместо капусты и лука прорастали горькие уродцы. Поэтому дела в поселке шли ни шатко ни валко. Если бы не помощь Крылатых, так вообще пришлось бы землянам покинуть Убежище.
Пара дворняг кинулась нас встречать. Ко мне и Задорожному они относились как к старым знакомым, хотя видели только во второй раз. А вот с прятунами собаки вели себя обычно настороженно; аборигены, впрочем, платили им той же монетой.
Пятеро прятунов строили вокруг склада забор из необработанного камня. Двое месили лопатами цементный раствор, один таскал его ведрами, двое клали камень. Гагаринов подошел пообщаться с работягами. Завязался оживленный разговор. Прятуны говорили по-русски быстрыми, отрывистыми фразами и сильно коверкали слова. Гагаринов же излагал, как диктор на радио: не торопясь, тщательно проговаривая, иногда вставляя что-то на языке прятунов, очевидно – ругательства. Со стороны было занимательно наблюдать это взаимопроникновение двух человечеств.
Отец Антоний сказал, что пойдет домой – отнесет кадило, а потом вернется. Мы же потянулись за Козловскими – поминки должны были состояться у них дома. Трое аборигенов с кладбища не отставали.
Перед жилищем фермеров – приземистой лачугой, накрытой куполообразным обтекателем, – прохаживался пилот «колибри» – лейтенант Пренон. В дверях показалась дочь Козловских – худая и долговязая, но по-своему милая девица по имени Настасья. Она должна была хлопотать на кухне, ожидая, когда мы вернемся. Теперь же Настасья поспешила выйти к нам с ведром воды, ковшом, мылом и полотенцем.
– Как прошло? – девушка зачерпнула ковшом из ведра, я подставил руки. Теплая вода потекла на камни под нашими ногами.
– Мы благодарны вам, – я улыбнулся. – Лучше нельзя было сделать.
– Сами как? – снова спросила Настасья и подала полотенце.
– Осваиваемся, – ответил я. – Немного непривычно все выглядит, уж извините. Эти хижины, море, туманы, прятуны и дворняги с петухами… На Хуракане все было по-другому.
– А как было на Хуракане?
– Дождливо и насекомые во-от такого размера, – я развел в стороны руки, точно хвастливый рыбак. – Я расскажу вам позднее, Настя.
– Фу! Вот такие большие, что ли? Интересно-интересно. Вы, наверное, и Землю помните? – Она принялась лить воду в подставленные ладони Задорожного.
– Ха! – усмехнулся тот в усы. – Конечно, помним!
– А я – уже плохо, – призналась Настасья. А потом пожаловалась: – Скучновато здесь…
Я поглядел на девушку. Сколько, интересно, лет ей было, когда Козловские решились переселиться с раздираемой кризисами Земли на Убежище? Не думаю, что жизнь на Убежище могла бы показаться кому-то скучной: малоисследованный мир, населенный дикарями. Тут не будни, а сплошные приключения. Ну, наверное, и соседство с каннибалами через какое-то время перестает щекотать нервишки. И становится… даже не скучно, а скучновато – да, с легким пренебрежением.
– Лейтенант Пренон! – окликнула Крылатого Анна Козловская. – Что вы там как не родной! Мойте руки и к столу!
Пренон нехотя засучил рукава комбеза, подошел к Настасье, затем снова отошел, заглянул внутрь хибары: увидел длинный стол, заставленный нехитрыми закусками. Спустил рукава и смущенно поглядел на меня и на старпома.
– Пусть не покажется, что я смею высказывать неуважение к обычаям союзников… – проговорил он растерянно. – Но я должен доставить груз в Область Равновесия. Я прошу извинить…
Задорожный вытер руки, повесил полотенце на плечо Настасьи.
– Конечно. Мы вас понимаем. Делайте свою работу. Из поселка мы никуда не денемся: на тысячу километров вокруг – одни камни.
– Не забудьте только нас забрать, – добавил я, закуривая.
Аборигены с кладбища заводили носами, жадно ловя дымок. Они тоже встали в очередь, чтобы помыть руки. В общем, чувствовали себя как дома.
– Вот вы, Пренон, – как всегда! – Хозяин дома упер руки в бока. – Не выпить с вами, не закусить! Сколько можно повторять: курица – это не птица! Крылатым на Эдеме позволялось употреблять в пищу курятину.
– Вернусь через сутки, – сообщил Пренон, пропустив тираду Козловского мимо ушей.
– Сутки Гнезда? – уточнил я.
– Конечно, – усмехнулся пилот. А потом посерьезнел, подобрался и сказал: – Примите соболезнования, союзники. Как у вас говорят: пусть земля будет пухом!
Пренон раскланялся с хозяином, повернулся кругом и ушел. Высокий, подтянутый, в черном комбинезоне пилота. И с коротким серо-белым пером за ухом.
– Вот индюк! – обронил вполголоса Задорожный.
– Не-не-не! – живо возразила Анна Козловская. – Хороший парень. Свой. Даже женить его хотели на девочке с Земли.
Старпом указал глазами на Настасью:
– На ней, что ли?
– Не-не-не! – снова возразила Козловская. – За этой очередь стоит: вот прям до Земли Ненасытных хвост тянется.
Я совсем не знал мирографию Убежища, но подумал, что Земля Ненасытных, должно быть, находится где-то далеко.
– Откуда же у вас столько молодых ребят наберется? – удивился Задорожный.
– Ну, дык, – хмыкнул Алексей Козловский. – Нам не обязательно, чтоб прям уж молодой был. Это – раз. А недавно студенты-биологи с Земли пожаловали. Я вот думаю, если они биологи, то за моими курами ухаживать смогут?
Настасья вылила остатки воды под ствол березки-мутанта и фыркнула.
– Так они ведь – проездом! – ухмыльнулся Задорожный. – Смотри, отец! Заберут на Землю дочку!
– Я им покажу – проездом! – приосанился Козловский. – Пролетом пронесутся! На Земле ловить нечего…
– А на Убежище? – поинтересовался я.
Козловский не ответил. Огладил бороду, затем жестом пригласил меня пройти в сени. Было ясно, что этот фермер более или менее твердо стоит на ногах: поселок выживал во многом благодаря его птицеводству.
Из тумана вышел отец Антоний. Он сменил рясу на старенький коричневый костюм. И все потянулись в дом. Прятуны – тоже. Аборигены успели приодеться: один накинул на голый торс пиджак с чужого плеча, второй – майку-сеточку, третий – спортивную куртку.
Расселись за столом. Последним примостился на табурете возле выхода Гагаринов. Аборигены тут же принялись заполнять свои тарелки тушенкой и жареной курятиной. А Настасья тем временем расставляла перед собравшимися глубокие тарелки, в которых дымилось харчо.
О погибших мы знали мало, кроме того, что они прекрасно справлялись с гравитронным оборудованием. И разговор как-то сам собой зашел о «мумиях» и о боестолкновениях с вражескими кораблями в пространстве союзников. Нам со старпомом было запрещено даже намекать на то, что произошло в системе Поллукса, поэтому пришлось врать. История, которую мы пересказывали, произошла на самом деле. ЛК-50 выследил «виверну» возле дальнего компонента тройной звезды Эпсилон Индейца – коричневого карлика, больше похожего на газовый гигант, вроде Юпитера, чем на звезду. Обменялись ударами с расстояния тысячи километров. Нам повезло, а «виверне» – нет. Серьезно поврежденный крейсер «мумий» рухнул в атмосферу коричневой недозвезды. Вот этот случай нам и пришлось использовать вместо легенды.
И о секретной станции Крылатых тоже не обмолвились. Сказали, что прилетели с союзнической базы. Лейтенант Пренон, кстати, говорил местным то же самое. Да они сильно и не расспрашивали.
– Давным-давно, – неожиданно сменил тему Алексей Козловский. – Джеймс Кук решил, что с каннибализмом туземцев Новой Зеландии следует бороться не посредством пушек и ружей, а с помощью картофеля. – Все невольно поглядели на уминающих суп и тушенку прятунов. – У Кука ничего, правда, не получилось. А я попробую победить каннибализм при помощи курятины!
Супруга тут же напомнила хозяину о том, по какому поводу собрались. Козловский смутился, затем пробормотал: «Царствие Небесное новопреставленным», широко перекрестился и саданул рюмку разбавленного водою до сорокаградусной крепости спирта.
– Так что у вас с Крылатыми? – спросил Задорожный. – Помогаете друг другу?
– Помогаем. А как же не помогать? – ответила Анна Козловская. – Все ведь – люди.
Отец Антоний печально вздохнул. Похоже, он был не вполне согласен.
– Но Крылатых тоже немного на планете, – сказал я. – Несколько поселков, и только.
– Да, растениеводство на Убежище не прижилось, – поддержал Гагаринов. – И полезные ископаемые Крылатых не интересуют. Куда проще добывать металлы на астероидах, а углеводороды – на планетах или лунах, таких как Титан, чем здесь.
– На Убежище есть лишь один ресурс, который нужен Крылатым, – Козловский многозначительно поглядел мне в глаза. – Это люди. В нашем случае – прятуны.
– Этого ресурса и на Земле – навалом, – усмехнулся Задорожный. – Там в три раза больше людей, чем их можно прокормить. А колонии наши развиты слабо…
– Кто ж их будет развивать, если все средства уходят на войну? – удивился Гагаринов.
– Это понятно, – отмахнулся Задорожный. – Но, знаете ли, «мумии» – тоже не подарок.
– Нет, вы не подумайте, что мы с чем-то не согласны! – поспешно поправился Гагаринов. – У вас ведь люди гибнут… Старый я дурак! Помянем?
Помянули. Настасья спросила, кому добавить харчо. Прятуны потребовали еще супу, остальные отказались.
– А вы, братцы, – обратился я к аборигенам, – у Крылатых тоже подрабатываете? Или только у землян?
Прятуны недоуменно завертели головами. Точно ничего не поняли.
– Да для них нет разницы – что Крылатый, что землянин, – высказался Козловский. – Мы для них – или полубоги, или обед, если настигнут толпой на открытом месте.
– Есть человека – плохо, – сказал самый старший из аборигенов, смешно округлив глаза. – Никогда не есть человека.
– Работать с теми, кто с перышком! – сообщил второй прятун. – Не здеся, а там-там! – он указал лоснящимся от куриного жира пальцем в потолок.
– Железный город, – добавил третий. – Нельзя говорить! Запретили с перышками.
– Ну и ладно, – согласился Задорожный, наполняя аборигенам рюмки.
– С вами – лучше, – улыбнулся, показав потемневшие зубы, старший абориген. – Вы – не бей, не делай больно. Вы – корми, пои, одевай.
– Но мы все равно ничего не скажем! – настоял на своем третий и потянулся за рюмкой.
Отец Антоний тронул меня за локоть:
– Вас, космофлотовцев, еще не заставляют на Эдем поклоны отбивать?
– Нет, отче! – рассмеялся я.
– Но тенденция такая есть, – пожал плечами Задорожный. – Чего тут таить?
– Смотрят на меня как на прокаженного, – пожаловался отец Антоний. – А сами – люди или нелюди? На первый взгляд и не разберешь!
– Вы – их конкурент, – высказался Гагаринов. – Естественный соперник по экологической нише.
– Не говорите так много умных слов, Степан Антонович, – поморщился Козловский. – Здесь люди простые собрались. Из ваших ученых половина в экспедициях, а вторую половину съели прятуны.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?