Текст книги "Демон. Одиночка"
![](/books_files/covers/thumbs_240/demon-odinochka-112343.jpg)
Автор книги: Маргарита Блинова
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Ужин
Он встречает меня на ступеньках крыльца, ведущего в трехэтажный коттедж. Весь такой стильный, ухоженный и на редкость солидный даже в обычных черных брюках и тонком сером свитере.
Водитель торопливо открывает передо мной дверцу, я выхожу, делаю большой вдох холодного воздуха и ловлю его неодобрительный взгляд.
– Что? – передергиваю я плечами, ощущая себя на редкость неуютно в коттеджном поселке для олигархов.
– По-моему, ты не умеешь слушать, – рассерженно подмечает мужчина тоном готового к атаке тигра.
Я обижаюсь и деловито показываю большим пальцем себе за спину:
– Туфли в рюкзаке.
Видимо, поставив на мне жирнющий крест, Курт обреченно качает головой и, стремительно развернувшись, молча поднимается по ступенькам.
Что, и даже не попытается отослать меня обратно, чтобы я вернулась вся из себя такая расфуфыренная? Вот это да!
Переступив ногами, обутыми в черные высокие сапожки, неуверенно следую за мужчиной по ступенькам в дом.
Давай, Яблокова! Ты сможешь. Ты не ударишь лицом в грязь перед кучкой зажравшихся толстосумов. Ты с честью пройдешь это испытание и с чистой совестью доложишь Вениамину Георгиевичу об успехе возложенной на тебя операции.
Еще раз мысленно повторяю алгоритм действий, который куратор заставил меня повторить раз шесть, не меньше:
1. Вести себя прилично, как и положено воспитанной девушке моего возраста;
2. Попытаться уговорить Кристофа Дамира спустить мой взлом на тормозах – хотя меня и терзают смутные подозрения, что взбешенный мужчина придушит «крыску» раньше, чем я успею торопливо выговорить: «Простите меня, пожалуйста!»;
3. Отрицать свою причастность к УНЗД…
Ничего не забыла?
Курт оборачивается и с подозрением смотрит на меня.
Блин! Я что, только что шептала это вслух?
– Это же куртка от костюма, – на высокий лоб мужчины набегают задумчивые морщинки. – У тебя нет другой?
Я растерянно останавливаюсь в просторном холле, осматриваю свою черную широкую куртку, предназначенную для катания, и пожимаю плечами.
– Есть, – внутри поднимается обида. Он вообще за кого меня принимает? – Точнее, была, но кое-кто ее порвал.
Курт дарит мне взгляд из серии «девочка, вы несете чепуху» и помогает снять рюкзак.
– По-моему, я упомянул прическу, – как бы между прочим замечает мужчина, глядя на мои распущенные волосы.
– Вы просто не видели платья, – интригующе улыбаюсь я и дергаю молнию вниз.
Лаэрд учтиво помогает снять куртку, окидывает меня с ног до головы оценивающим взглядом и на пару до-о-олгих секунд задерживается на самой декольтированной части наряда.
Платье мне выдали в управлении, когда поминутно хватающийся за сердце Вениамин Георгиевич велел сделать из меня конфетку.
На мой взгляд, просто вопиюще короткое платье «в облипочку» делало меня больше похожей на девицу легкого поведения, чем на конфетку, но мои аргументы никто принимать во внимание не стал.
Верх платья и рукава были выполнены из полупрозрачного белого кружева. Открытый лиф делал большую часть моей груди достоянием любопытной общественности. Лента красного цвета подчеркивала слишком узкую талию. Начиная от шелковой алой полоски, низ платья был сшит из черного стрейча, который сидел на моих нижних девяносто, как вторая кожа. Довершали образ красные лаковые туфли на шпильке, которые пока еще таились в рюкзаке.
Короче, в таком виде меня можно было смело выставлять в зале музея и водить толпы старшеклассников. Ручаюсь, выручка музея моментально скакнула бы вверх…
– Согласитесь, что при таком платье прическа уже не важна, – улыбаюсь я, невероятно гордая тем, что застала Курта врасплох и, кажется, произвела впечатление.
Мужчина поднимает глаза немного выше и смотрит мне в лицо. Долго и чересчур внимательно…
Я ниже всего на полголовы, но, из-за ширины плеч мужчины, кажусь самой себе маленькой моськой, застывшей под взглядом титана древности. Как бы еще лужу от страха не надудонить…
А он все продолжает смотреть!
От неловкости я неуклюже переступаю с ноги на ногу и опускаю глаза.
– Что-то не так?
Лаэрд еще раз оглядывает меня с ног до головы и молча вытягивает руку с зажатым в ней рюкзаком.
– Туфли, – напоминает он.
Ощущая нервозность, вспотевшими руками дергаю молнию и достаю красные шпильки. Оглянувшись по сторонам, замечаю низкий пуфик, сажусь и быстро меняю зимние сапоги на туфли.
Курт все с тем же непроницаемым выражением лица наблюдает за моими неловкими действиями. Вот спрашивается – чего он на меня так глазищами зыркает?
Так, Яблокова, без паники! Проверяем по списку – платье, туфли, прическа… ну, голову же я помыла, значит, будем считать, что прическа тоже есть. Что там еще значилось в перечне? Обворожительная улыбка?
Полностью готовая к исполнению возложенной на меня управлением миссии, я встаю на ноги и растягиваю губы в улыбке, но вместо «обворожительной» выходит нечто растерянное и неловкое.
Облизнув разом пересохшие губы, напрямую спрашиваю у лаэрда:
– Я как-то не так выгляжу?
– С чего ты взяла? – тихо переспрашивает он и снова… смотрит!
Внезапно на меня накатывает острое желание поскорее свалить из этого чересчур богатого для меня дома и оказаться в своей маленькой однушке в тмутаракани, а еще лучше – у папы в Подмосковье.
Так, Яблокова, держись! Еще слишком рано для побега.
Набрав в грудь побольше воздуха, пытаюсь вернуть себе былую уверенность.
– Ну, просто вы так странно смотрите…
И тут на лице мужчины появляется мягкая улыбка.
– Странно смотрю? – переспрашивает он и негромко смеется. – Наверное, ты права, – он замолкает и поднимает с пола мой рюкзак. – Я видел тебя дрожащей от страха на крыше, видел чертовски пьяной в офисе Криса, видел невероятно дерзкой сегодня на склоне… – Курт встречается со мной взглядом. – Просто не ожидал увидеть тебя такой красивой.
Я хмурюсь, пытаясь переварить только что сказанное лаэрдом. Он сказал, что я красивая? Это не слуховые галлюцинации? Он правда так думает? Тра-ля-ля! Я красивая!
Так, стоп, Яблокова! Это банальная вежливость, мужик явно не имел в виду ничего такого!
Но удержать довольную улыбку слишком трудно. Эх, все-таки по женской генетической составляющей еще в пещерные времена потоптались мамонты. Сделай нам комплимент, и мы тут же развесим уши и млеем от счастья.
Но ты же не такая, Яблокова! Соберись!
– На какой крыше? – словно продираясь сквозь вату, потерянно переспрашиваю я.
Мужчина хмурится.
– Ты же сказала, что узнала меня, – в его голосе укор, и я почему-то ощущаю себя так, словно пришла на экзамен без единой шпоры.
– Ну да… – осторожно говорю я, ощущая себя словно сапер на заминированном участке. – Вы были вчера в офисе с Кристофом Дамиром. Но при чем тут крыша?
– Ни при чем, – холодно отзывается он и кивает головой в сторону дверей: – Проходи в гостиную, я сейчас.
Каким-то нервным движением головы откидываю волосы назад и в гордом одиночестве иду сквозь шикарный холл туда, куда меня в вежливой форме только что послали.
Крыша упорно не идет из головы.
Получается, мы виделись с Куртом где-то еще? Я мысленно начинаю перебирать в памяти все крыши, на которых была за последние полгода.
Будучи оперативником УНЗД, я часто присутствовала при задержании вышедших из-под контроля лаэрдов. Обычно получившие полную власть над телом сущности демонов стремились куда повыше, поэтому крыш в последнее время я посетила даже больше, чем в свое время лекций по философии в универе.
Вот только то были вышедшие из-под контроля человека демоны других семей. Дамиры были одними из немногих, кто воспитывал своих детей самостоятельно, не прибегая к помощи управления. И, судя по отчетам, имели большой успех в этом деле.
Все еще погруженная в свои размышления, я захожу в шикарную гостиную и восторженно оглядываюсь по сторонам.
Два дивана и два кресла образуют прямоугольник в центре просторной комнаты; на стенах несколько больших полотен каких-то дико дорогих картин. Слева от входа – массивная винтовая лестница, уходящая наверх, а чуть в стороне просматривается арка, ведущая, по всей видимости, в глубь коттеджа.
Роскошь всюду, куда ни падает мой мечущийся с предмета на предмет взгляд, возможно, поэтому я не сразу замечаю, что не одна.
– Какая приятная неожиданность, – в проеме арки возвышается подтянутая фигура Микаэля.
Он одет в синие джинсы и темно-красную рубашку в крупную клетку. Закатанные до локтя рукава открывают сильные загорелые руки с тонкими витками кожаного браслета на правом запястье.
– А я считал, что это будет обычный скучный семейный ужин, – произносит парень, раздевая меня взглядом.
Я приветливо улыбаюсь, стараясь не расхохотаться в голос.
Дело в том, что пока я наводила марафет у себя в однушке, ко мне нагрянул Кряк, который, несмотря на хмурый вид, обиду в глазах и гипс, все еще числился моим напарником.
Стараясь не встречаться со мной взглядом и держать дистанцию не меньше нескольких метров, Лешка быстро пересказал всю известную информацию по семейству Дамиров.
Про Мика, например, я узнала, что он мой ровесник, выпускник финансового университета при правительстве России, заядлый райдер и тусовщик.
Короче, банальщина, свойственная любому представителю «золотой молодежи».
Зато его демон…
Демон у Микаэля Дамира был «страшненький», и это не мое компетентное решение, а задумчивый вывод Кряка. Заинтригованная столь лестной оценкой напарником Мажора, я сунула свой нос в папку с делом Мика и глянула на фотки его демона.
Со снимка смотрел красноглазый демон-альбинос. В отличие от всех других, у него была абсолютно белая, какая-то прозрачная шерсть, которая не везде скрывала нежно-розовую кожу демона. Про крылья я вообще молчу и тихонько угораю!
Страшненький? Да это же «белый ужас», летящий на крыльях ночи!
Мысленно переименовав Мажора в Снежка, я дарю парню еще одну улыбку, повторяя про себя, словно мантру: «Не ржать, Яблокова. Только не ржать».
Записав улыбку на свой «обворожительный» счет, Микаэль с деловым видом идет в мою сторону.
– Кто бы мог подумать, что под костюмом будет прятаться такая красота, – парень останавливается всего в шаге от меня.
«Кто бы мог подумать, что в теле такого красавчика будет прятаться Белоснежка! – думаю я про себя и вновь: – Не ржать, Яблокова. Только не ржать».
Кряк посоветовал рассеянно улыбаться в те моменты, когда я не знаю, что сказать, или собираюсь произнести какую-нибудь гадость, поэтому молчу и дарю Мажору третью улыбку за вечер.
Как бы у него передозировка от моих обворожительных оскалов не приключилась!
Мика хмыкает и делает приглашающий жест в сторону диванов.
– Если не секрет, где ты умудрилась познакомиться с Куртом? – заводит он светскую беседу.
– Да так… – отвечаю максимально уклончиво. – Пересеклись накануне.
Я усаживаюсь на мягкий диван рядом с Мажором и разворачиваюсь к нему лицом. Предпочитаю видеть лицо своего собеседника, да и входы-выходы лучше держать под наблюдением. Я все-таки сюда не на приятный ужин в обществе друзей-товарищей приглашена, а для выяснения отношений с Кристофом Дамиром.
– Да ладно, – говорит Мика чуть тише и пододвигается. – Думаешь, я не понимаю, что происходит?
Уже с большим вниманием смотрю на парня.
– И что же? – спрашиваю я совершенно искренне.
Словно кот, увидевший банку со сметаной в свободном доступе, молодой лаэрд двигается еще ближе и закидывает руку на спинку дивана.
– Не притворяйся, Ева, – улыбается он с полным осознанием своего превосходства. – У Курта особый пунктик по поводу семьи. Брат никогда не пригласил бы на ужин постороннюю, но ты почему-то здесь.
Делаю невинное лицо и изо всех сил изображаю из себя святую простоту.
– Не понимаю, к чему ты клонишь.
Мажор нахально улыбается, демонстрируя белый ровный ряд зубов.
– Я же сказал – можешь не притворяться, – говорит он. – Семья давно пытается найти мне кого-то в пару. Обычно это милые лаэры – невыносимо скучные и воспитанные. А вот твой бунтарский дух меня, откровенно говоря, цепляет.
Это что же получается, Курт – сводница?
Мне становится смешно, и я опять улыбаюсь.
– Интересно, но я все еще не понимаю, куда ты клонишь.
Лаэрд пристально смотрит мне в глаза и неожиданно подается вперед. Всего миг, и я в его крепких объятьях.
– Давай забьем на скучный ужин и сразу пойдем наверх, – предлагает он с победной улыбкой.
Я ошарашенно хлопаю ресницами, упираюсь руками в грудь парня в попытке вырваться.
– Ты спятил? – угрожающе рычу, позабыв про манеры, и выпускаю клыки. – Отвали от меня, придурок!
Слово «отвали» парень явно не понял, иначе зачем бы еще его рука скользнула под край платья, неприятно обожгла своим прикосновением бедро и поползла наверх.
– Изображаем недотрогу? – он прижимает меня к спинке дивана своей накачанной грудью, лишая возможности отбиваться. – Мне это даже нравится…
Его рука скользит по нейлону чулок, уверенно минует верхнюю полоску кружев и останавливается на небольшом участке голой кожи. Я рычу еще более громко и угрожающе, давая понять, что его поглаживания под платьем не приносят мне ровным счетом никакого удовольствия.
– Я сказала – отвали! – Дергаюсь в очередной раз, умудряюсь вырваться из захвата и быстро вскакиваю на ноги. – Ты точно мозг на склоне отморозил!
Он рывком поднимается с дивана, грубо перехватывает мои запястья и дергает к себе.
– Мне надоело играть! – рычит он, трансформирует челюсть и неожиданно кусает меня в основание шеи.
Клыки легко прокусывают кожу и погружаются вглубь на всю длину. Резкая боль заполняет сознание, по плечу вниз к лопатке струится теплая капля хлынувшей крови. Я рычу от бессилия и боли, коленом пытаясь ударить лаэрда между ног, но, видимо, количество прицельных попаданий было израсходовано накануне в офисе Кристофа Дамира.
Мажор, получивший в мышцу бедра неслабый удар коленом, шипит от ярости, разжимает челюсти и кусает снова.
Я охаю от непонятной смеси страха, боли и удивления. Лаэрд толкает меня назад на диван, наваливается сверху и снова кусает.
Неужели Мажор собрался меня загрызть? Паника накатывает с новой силой и, не бросая попыток выбраться из-под тяжелого тела парня, я начинаю высоко и очень громко верещать как резаная. Точнее, как покусан-ная!
Сквозь свой истошный крик отчетливо слышу, как в гостиную кто-то вбегает.
– Что здесь… Черт, Мика!
Всего секунда требуется Курту, чтобы схватить и стащить с меня своего неадекватного брата. Ведомая инстинктами демона, я одним движением скидываю красные туфли и невероятно ловко перепрыгиваю через диван, чтобы отгородиться от невменяемого лаэрда хотя бы мебелью.
– Мажор, ты дебил! – задыхаясь от боли и возмущения, кричу я на всю гостиную. – Псих конченый! Богатенький придурок!
В ответ Микаэль зло рычит окровавленными губами и дергается в мою сторону, но Курт намного больше и сильнее брата.
– Что здесь происходит?!
Женский требовательный голос доносится откуда-то сверху. Я оборачиваюсь на звук и вижу стоящую на ступеньках лестницы лаэру. В свои пятьдесят она выглядит невероятно хорошо. Спортивная фигурка, невысокий рост и потрясающие по своей красоте глаза насыщенно-синего цвета с черным ободком по краю.
– Что здесь происходит?! – требовательно спрашивает она на правах хозяйки дома, оглядывает своих сыновей сердитым взглядом и неожиданным образом находит источник проблем, то бишь меня. – Кто вы?
Под пристальным взглядом суровых синих глаз я немного остываю и резко дергаю вниз подол задравшегося в процессе отбиваний от Мажора платья.
– Этот недоделанный сводник, – непочтительно тыкаю пальцем в сторону Курта, уже выпустившего брата из захвата, – пригласил меня на ужин. А этот недоделанный соблазнитель, – мой палец перемещается на взбешенного, тяжело дышащего Микаэля, – укусил меня!
Женщина недовольно хмурится.
– Мика, – в голосе женщины слышится возмущение. – Кусать девушку в гостиной – верх неприличия! А что, если бы няня не уследила и сюда забежал Максимка?
Микаэль недовольно дергает правым плечом, высвобождаясь из ослабевшего захвата, и отворачивается в сторону, а вот Курт скрещивает руки и зло смотрит на брата.
– Правда, Мика, – рассерженно говорит он. – Поднялись бы в комнату и развлекались там в свое удовольствие. Зачем рисковать?
Я ошарашенно открываю рот и перевожу взгляд с Курта на спускающуюся вниз по ступенькам женщину.
– Что?! – возмущенно рычу я, все еще трансформированной челюстью. – Он меня чуть не загрыз, а вы ругаете его за то, что он попытался сделать это у всех на виду?
– Не придумывай, – отмахивается женщина от моих слов, как от назойливого комара в жаркий полдень. – Всего-то пара укусов.
– Всего-то?! – возмущенно рычу и убираю руку, которой все это время зажимала раны на шее. – Это, по-вашему, «всего-то»?
Женщина с удивлением смотрит на мое плечо, на кружево платья, сменившее цвет с белого на ярко-алый, и ее глаза округляются.
– Курт, у нее кровь! – потрясенно шепчет она.
Блин! В этом доме умеют слушать? Я же ей только что сказала, что меня покусали! Ясный пень, что у меня идет кровь!
Но почему-то все в гостиной ведут себя так, будто случилось нечто аномальное. Курт обходит диван, каким-то неуловимо быстрым движением убирает мои волосы со спины и тупо смотрит на ранки от укусов. Спустившаяся лаэра тоже присоединяется к процессу разглядывания.
Хорошо хоть Мажор остался стоять на месте. Видок, правда, у парня настолько ошарашенный и потерянный, что мне на долю секунды становится даже жалко беднягу.
– Не останавливается, – слышу я за спиной хрипловатый голос Курта.
Прижав руку к ранкам, делаю поспешный шаг в сторону и встаю к двум демонам впол-оборота.
– Слушайте, а может, я лучше пойду? – с мольбой смотрю в глаза Курта. – Сегодня явно не мой день…
И словно в подтверждение только что сказанного, в гостиную входит Кристоф Дамир. Мы встречаемся с ним взглядами и…
– Какого черта она тут делает! – рычит взбешенный лаэрд, скалясь.
Ну вот, как будто мне было мало быть покусанной, вдобавок ко всему, я буду еще и побитой.
Испуганно вздрогнув, я как-то неосознанно перемещаюсь ближе к Курту. Это ведь была его идея пригласить меня на ужин. Наверное, в голове у мужчины имелся хоть какой-то план, как это будет происходить.
– Всем привет! – звучит бодрый голосок из-за спины Кристофа Дамира, и в комнату входит высокая блондинка.
Мы тупо смотрим друг на друга, моргаем и совершенно синхронно выдаем:
– Горгона?
– Аврора?
Друг
– А помнишь, как мы пропустили последний автобус и пришлось пилить пешком через полгорода, чтобы попасть домой?
– Конечно, помню! – мелодично смеется Аврора. – Как и того армянина, что ехал на синей «пятерке» и пытался нас закадрить!
Я прыскаю и подпрыгиваю от возмущения.
– Аврорка, давай смотреть правде в глаза – армянин кадрил только тебя, – насмешливо щурюсь я. – А на меня запал подвыпивший десантник, что шел за нами по пятам.
Мы снова смеемся, вспоминая прошлые деньки.
– А помнишь, как я писала любовные записочки твоему брату, а ты их ему передавала?
– Обижаешь! Это был самый паршивый день святого Валентина в моей жизни! – искренне восклицаю я. – Бандит с Димкой до сих пор шантажируют меня фоткой, где я в костюме купидона!
– Согласна, – смеется подруга, – нимб тебе не идет!
Я обиженно надуваю губы и неожиданно вздрагиваю от прикосновения сидящего позади Курта.
Мы все в той же гостиной.
Невысокая женщина, что ругала Мика, оказалась действительно хозяйкой этого дома. Тепло поприветствовав новых гостей в лице Кристофа и Авроры, женщина бросила на меня недовольный взгляд и удалилась контролировать работу слуг.
Мажора сослали в его комнату, велев немного сбросить напряжение. Мы же с Авророй устроились на диване, чтобы повспоминать прошлое. Кристоф, немного сбавивший градус неприязни, уже чуть мягче поглядывает на меня. Он сидит рядом с Авророй и каким-то собственническим жестом удерживает ее за талию, так, словно переживает, что девушка вот-вот куда-то сбежит.
Под предлогом обработки раны рядом со мной на диван уселся Курт. И, надо сказать, врач из него так себе!
Вместо того чтобы достать аптечку, обработать раны и наложить марлевую повязку, мужчина принес откуда-то белое мягкое полотенце и просто приложил к пострадавшему плечу.
Иногда он убирал полотенце и наклонялся, чтобы посмотреть на ранки, оставленные клыками собственного брата. И вот в такие моменты, когда его дыхание касалось моей кожи, я почему-то вздрагивала.
– А помнишь Новый год? – возбужденно заговорила Аврора. – Ты взобралась на стремянку и держала веточку омелы…
– …а ты стояла внизу и ждала Бандита…
– …но вместо него в комнату вошел твой папа!
Мы громко хохочем, вспоминая, как вытянулось лицо папулика, когда Аврора, смущаясь и заикаясь, попросила его свалить куда подальше и не мешать охотиться на Илюшу.
– Кстати, ты так и не рассказала – понравилось тебе целоваться с Бандитом или нет, – припоминаю я.
Аврора краснеет и смущенно опускает глаза, лаэрд за ее спиной недовольно рычит, а я откровенно потешаюсь над беспричин-ной ревностью мужчины. Ревновать к прошлому… Пф!
– Да не рычите вы, Кристоф! – машу я рукой. – Брательник – это еще цветочки. Аврору всегда тянуло к плохим парням. В этом списке жутких типов Бандит еще самый приличный.
– Не надо, – одними губами шепчет Аврора, испуганно округляя глаза.
А вот у лаэрда за ее спиной мои слова вызывают явный интерес. Он как-то весь приободряется и с еще большим интересом смотрит в мою сторону.
Ба-а-а! Да меня хотят использовать в качестве информатора.
Заговорщически подмигнув Кристофу, так, чтобы не заметила подруга, торопливо меняю тему, все так же продолжая предаваться воспоминаниям.
Сколько мы не виделись с Авроркой? Четыре года или уже больше? А ощущение такое, что не прошло и четырех недель.
С Авророй мы сдружились на почве соседства – она снимала однокомнатную квартиру недалеко от универа, в то время как я обитала в студенческой общаге в маленькой комнатке на четверых.
Моя мама умерла, когда самому младшему из нас, Димке, исполнилось пять лет, поэтому большую часть жизни я росла в семье из трех мужчин. Чтобы было понятно, в какой суровой обстановке проходил мой процесс взросления, скажу, что в нашей семье мне приходилось поднимать после себя сиденье унитаза.
Собственно, чисто мужская компания и наложила свой неизгладимый отпечаток и на мое видение мира, и на характер.
О, да! Характер у меня жуткий, а еще я на редкость прямолинейна. Именно поэтому соседки невзлюбили меня с первой же секунды.
Положение ухудшалось еще и тем, что, помимо общей площади в общаге, мы все четверо были одногруппницами, а на журфаке царила дикая конкуренция – пробивались единицы, еще меньше получали престижную работу, а мне дико хотелось быть внештатным корреспондентом, летать по миру, вести репортажи из горячих точек.
Собственно, уже тогда мечта частично сбылась – соседки организовали горячую точку без всяких перелетов. Девчонки устроили самую настоящую травлю, подключив к военным действиям против меня почти весь поток.
Меня называли Горгоной и всячески пытались задеть поглубже да побольнее.
О наших баталиях знали и младшие, и старшие курсы, поэтому, когда ко мне подошла невероятно красивая и столь же скромная девушка и предложила снимать квартиру, я согласилась, не раздумывая.
Все-таки одна соседка значительно лучше трех.
– Всем доброго вечера!
В гостиную входит супружеская пара, и Кристоф с Авророй поднимаются, чтобы поприветствовать их.
Бородатого лаэрда я узнаю сразу – это тот самый «дядя», что катался сегодня вместе с нами. Мужчина одет в черные штаны и бордовый пуловер, весь из себя такой сосредоточенный и спокойный. Зато стоящая рядом женщина на его фоне выглядит чересчур легкомысленно и бодро.
– Это родители Кристофа, – наклоняясь к моему уху, поясняет Курт. – Радор и Шарлиз Дамиры.
От теплого шепота мужчины по телу бегут мурашки. Я инстинктивно передергиваю плечами и, вероятно, подаюсь назад, потому что в следующую секунду чувствую призрачно-легкое касание чужих губ к собственной коже около уха.
Я вздрагиваю и решительно отодвигаюсь от губ, рук и всего лаэрда целиком, благо, теперь на диване полно свободного места.
– Ева, иди сюда! – зовет меня подруга, и я с готовностью встаю.
Аврора знакомит меня с искрящейся позитивом мамой Кристофа, мы перекидываемся парой приятных фраз, она с какой-то странной улыбкой смотрит на укусы, оставленные Миком, потом оборачивается к Курту и…
– Шалунишка!
Я оборачиваюсь, чтобы увидеть лицо «шалунишки», застаю Курта в состоянии ступора и опять, словно мантру, мысленно твержу: «Только не смейся, Яблокова! Да, рожа у лаэрда действительно забавная, но свою постарайся удержать от смеха».
Поспешно отведя взгляд от Курта, встречаюсь взглядом с Радором и вежливо улыбаюсь. Он поступает так же.
В гостиную входит хозяйка дома и официальным тоном приглашает всех за стол.
– Конрад, – придерживает она сына в дверях, – я подобрала несколько платьев в размер. Твоя гостья, – женщина дарит мне недружелюбный взгляд, – может переодеться в гостевой комнате. Проводи ее, пожалуйста.
Курт немного рассеянно благодарит маму и поворачивается ко мне.
– Идем, – кивает он в сторону незамеченной мной ранее двери, и я послушно следую за ним.
Дом Дамиров – все равно что музей. Всюду непонятные вазы, картины, скульптуры. У одной из таких я ненадолго торможу, пытаясь разглядеть силуэт какой-то гречанки с кувшином в руках.
В результате теряю лаэрда из виду, и приходится догонять его торопливым шагом.
– Я думала, вас зовут Курт, – говорю я, стараясь не отставать от уверенно шагающего лаэрда.
– Курт – это сокращение от Конрада, – поясняет он. – А как зовут тебя?
С удивлением смотрю в спину шагающего впереди мужчины.
– Ева, – с некоторой неуверенностью произношу я. – Ева Железнова.
– Хорошо, – кивает мужчина, останавливается и встает ко мне полубоком. – А кто такие Эвелина Яблокова и Эва Райт?
Челюсть отпадает сама собой, да так качественно, что любой желающий при должном рвении сумеет осмотреть мои гланды.
– Откуда? – хлопаю ресницами и тут же одергиваю саму себя.
Он же как-то узнал мой номер телефона, адрес, имена родственников и друзей. Следовательно, привлек специалистов для сбора информации. Почему-то столь глубокое чужое вмешательство в мою жизнь раздражает.
– Эвелина Яблокова – это мой творческий псевдоним в редакции. Эва Райт – это имя, указанное в свидетельстве о моем рождении, – недовольно отвечаю я. – Меня удочерили.
Мне почему-то всегда неприятно говорить об этом. Наверное, потому, что мама и папа были для меня самыми лучшими родителями. Мои братья любили меня, как родную, и я ни для кого в семье не была приемной, чужой. Я была любимой сестренкой и доченькой, и не хотела думать о том, что где-то есть мои биологические родители. Лаэрды, которые бросили свою дочь.
– Узнали все, что хотели? – обиженно бурчу себе под нос так, словно Курт Дамир имеет прямое отношение к моей семейной истории.
– Не совсем, – качает головой мужчина и толкает одну из дверей. – Проходи…
Я захожу в комнату, бегло осматриваюсь и сразу иду к кровати, на которой разложено три платья. Надо сказать, что мама Мики предоставила мне выбор – черная классика, стильное бежевое платье-футляр и что-то очень длинное темно-красного цвета.
Все платья разные и в то же время имеют общие черты – скромность и максимальную закрытость. Не задумываясь, выбираю черную классику, показавшуюся мне более удобной, и оборачиваюсь.
За то время, пока я выбирала, Курт успел занять небольшое кресло в углу и теперь сосредоточенно что-то набирал в телефоне.
Выходить он не собирается?
Совершенно не готовая демонстрировать стриптиз перед малознакомым мужчиной, я оглядываюсь по сторонам. Приметив дверку, ведущую в ванную, торопливо иду туда и закрываю за собой двери.
Поскорее скинув испорченное зубами и кровью платье, с горечью представляю, как на меня наорут в управлении за порчу государственного имущества.
Намочив одно из полотенец для рук, смываю с себя засохшие следы крови, растерянным взглядом оглядываю по-прежнему немного кровоточащие ранки и торопливо влезаю в предоставленное мне платье.
М-да… А вот под этот наряд прическа действительно необходима.
С большого зеркала умывальника на меня неодобрительно смотрит растрепанная темноволосая девушка в черном приталенном платье чуть выше колена. Длинные рукава и закрытый верх идеально скрывают укусы, но не мое замешательство.
Может, померить то бежевое?
– Ева, – вежливый стук в дверь. – Ты скоро?
Вот деловой! И десяти минут не прошло, а он уже дергает прихорашивающуюся девушку. Сразу понятно – жены или постоянной подружки у лаэрда нет.
– Ева? – еще одно деликатное постукивание.
– Секунду! – рычу я в ответ, влезая в красные туфельки, которые в сочетании с этим платьем смотрятся совершенно неуместно, я бы даже сказала, вульгарно.
Бросив на себя еще один взгляд, негромко чертыхаюсь и решительно толкаю дверь. Красивой я уже была, и ни к чему хорошему это не привело. Посмотрим, что будет теперь, когда я вся такая скромная и деловая.
В дверях я, естественно, сталкиваюсь с Куртом, который оглядывает меня с ног до головы и морщит породистое лицо.
– Не твое, – честно говорит лаэрд, скрещивая руки на груди. – Переодеваться будешь?
– Думаю, положения это не исправит, – с сомнением кошусь в сторону кровати и двух оставшихся платьев. – Да и какая, собственно, разница, как я одета? – пытаюсь поддержать саму себя.
Курт смотрит на меня так, будто я неправильно сложила в столбик два трехзначных числа, и неожиданно спрашивает:
– Голодная?
Киваю.
– Тогда пошли.
Мы выходим из комнаты и идем по коридору обратно в сторону гостиной.
– Думаю, проблем с Крисом не возникнет, но все равно будь повежливее за ужином, – советует Курт и поясняет: – Моя мама почему-то к тебе недружелюбно настроена…
Пользуясь тем, что мужчина, как всегда, идет немного впереди и не видит моего лица, красноречиво закатываю глаза. Ну, это вполне себе нормально! Все мамы недовольны, когда их сыновья кидаются кусать посторонних девушек.
– Курт, а как ее зовут?
– Франциска, – отзывается мужчина. – Кстати, позже приедут мой отец и кузина. И они тоже будут относиться к тебе… настороженно.
Задумчиво осматриваю широкую спину мужчины в сером свитере и тихонько вздыхаю. М-да, семья в сборе… Вот только я на этом празднике жизни явно лишняя.
– Курт! – равняюсь с ним. – А Кристоф сказал Авроре, что он лаэрд?
Мужчина, не останавливаясь, кивает головой, отчего прядь волос падает на его высокий лоб. Он механическим движением поправляет ее и смотрит туда, где сквозь неплотно запертые двери слышатся голоса.
– Аврора знала об этом, еще когда устраивалась к Крису на работу, – говорит он и останавливается. – А почему ты спрашиваешь?
Не ответив, я стремительно кидаюсь вперед по коридору, дергаю дверь в столовую и влетаю в просторную комнату. Веселый разговор тут же смолкает, все поворачивают головы в мою сторону.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?