Читать книгу "Жаркий Август. Книга Первая"

– Я подала запрос на его освобождение в течение часа с момента активации чипа, вроде все по протоколу, – пропищала я, тушуясь под сердитым взглядом друга.

Никита замолчал и, склонив голову набок, задумался, по-видимому, пытаясь вспомнить содержание того самого протокола, а я сидела и с надеждой смотрела на него.

– Ладно, хоть на это мозгов хватило!

– Ты собираешься и дальше изводить меня своими нравоучениями?

– Я собираюсь тебя придушить при первой же возможности! И чувствую, меня не удержит даже данное Майлзу слово!

Я смерила его сердитым взглядом, но Никита не проникся, несмотря на то, что затронул больную запретную тему. Еще одна причина, связывающая нас вместе – это Майлз. Лучший друг Ника с самого детства. Я познакомилась с ним уже после расставания с Лазаревым. Взглянула в зеленые смеющиеся глаза и пропала. Если с Ником было чистой воды влечение, страсть, то с Майлзом я забывала, как дышать, не видела ничего вокруг, кроме него, ловила каждое слово и была готова идти за ним хоть на край света. Любила больше жизни. Помню, какое-то время мы пытались скрывать наши отношения от Ника, опасаясь его реакции, и, как оказалось, зря. Этот паразит сам все понял и только делал вид, что не знает. Когда же мы ему рассказали, ограничился только едким «ну, наконец-то, а то надоело из себя идиота строить».

А потом во время выполнения очередного задания его группа попала под обвал. Живым из-под обломков извлекли только его. Я сидела в больничной палате, до которой сжалась вся моя вселенная, и молилась, чтобы он пришел в себя, и снова увидеть любимую улыбку и свет зеленых глаз. И он пришел в себя. На две минуты. Как раз в тот день, когда Ник смог выпроводить меня домой, чтобы я переоделась и отдохнула. Все, на что ему хватило времени – это попросить друга, чтобы он за мной приглядывал. Лазарев пообещал, что глаз с меня не спустит.

И все. Конец.

Столько времени прошло, а рана на сердце то и дело давала о себе знать.

– А теперь давай с самого начала и во всех подробностях, – после новости о том, что я подала документы на освобождение, он немного успокоился. Подошел к столу, сел, подвинул к себе кружку кофе, – вперед.

С тяжелым вздохом я начала свой невеселый рассказ, стараясь не упустить никаких деталей. Парень слушал и с каждой моей фразой все больше мрачнел. Наконец, я вывалила ему все, что произошло, заканчивая моментом моего позорного побега из гостиной.

Лазарев смотрел на меня исподлобья, задумчиво потирая подбородок:

– Чу, я сейчас задам тебе несколько вопросов, будь добра, отвечай на них только «да» или «нет». Хорошо?

– Хорошо, – согласилась я, не понимая, чего ему от меня надо.

– Тебе подарили раба, так?

– Да.

– Ты активировала скан-чип, так?

– Да.

– И через минуту ты его уже бросила на колени, так?

– Да, – ответила, подозрительно сощурившись. Куда он клонит?

– А потом свалила в клуб, оставив его на полу, так?

– Да, – голос внезапно стал сиплым.

– Угу, – он удовлетворенно кивнул, – а потом ты всю ночь вместо того чтобы вернуться и поднять его, развлекалась, оттягивая момент возвращения домой, так?

– Да, – уже не сип, а писк.

– Отлично. Соизволив все-таки вернуться домой, ты вместо того чтобы пойти и убедиться, все ли с ним в порядке, спряталась по крайней мере на час у себя в комнате, да?

Я лишь кивнула.

– Я не слышу ответа, – холодно произнес парень.

– Да, черт тебя подери!

– Молодец. А потом, когда все-таки соскребла в кучку всю свою смелость и вышла на свет белый, приказала ему, проведшему столько часов в неудобной позе подниматься, да?

– Да, – я уткнулась носом в свои ладони.

– А потом ты достала таблетки и налила воды человеку, которого мучает боль и наверняка жажда, и поставила все это на стол, так, чтобы он видел, но не мог сам достать, вместо того чтобы дать в руки. Я правильно понял?

– Да, – простонала я, не в силах посмотреть на него.

– То есть он там валяется на полу, подыхает от боли, мечтая о глотке воды, а ты тут сидишь и треплешься со мной на отстраненные темы?

– Да!

– Что да?! Ты еще пять вопросов назад должна была вскочить и метнуться к нему! – жестоко припечатал он.

– Ни-и-ик, – простонала я, – я не могу! Я потому тебе и позвонила, что не могу, не справлюсь! Мне хреново и страшно до одури!

– Тебе хреново?! Вася, очнись! Ты по сравнению с ним в полном шоколаде! Вот кому хреново, так это Барсику твоему!

– Он не мой!

– Твой, радость моя, твой! Так что прекрати ныть, соберись и иди помоги ему! Дай эти чертовы таблетки и воду! Отведи в комнату, позволь отдохнуть и прийти в себя! А потом мы продолжим разговор. Все, вперед! И с песней! —

Я жалобно посмотрела на него, на что Лазарев безапелляционно указал на дверь:

– Василиса! Иди!

Как во сне я поднялась, развернулась и мелкими шажками направилась к выходу. На цыпочках двинулась в сторону кухни, но, не дойдя и до входа, остановилась, почувствовав, что не могу дышать.

Черт, черт, черт! Не могу! Я не могу! Это выше меня! Я не справлюсь!

И вместо того чтобы подойти к рабу, пятилась до тех пор, пока опять не достигла дверей кабинета, после чего ввалилась внутрь и, тяжело дыша, прижалась лбом к косяку. Трусиха! Сраная малодушная трусиха!

– Кх-кх, – раздалось за спиной. От неожиданности я подскочила и резко обернулась.

С экрана монитора на меня смотрел Никита, меланхолично подпирающий щеку рукой:

– Семнадцать секунд, – произнес парень.

– Что?

– Я ждал, через сколько ты вернешься обратно с поджатым хвостом. Так вот – семнадцать секунд.

Я почувствовала, что безбожно краснею.

– Я дала таблетки и воду, – соврала, пряча взгляд.

– Чу, – тихо позвал меня Никита, – посмотри на меня.

Всхлипнув, отчаянно замотала головой. Мне было стыдно за свою трусость перед собой, Ником и тем человеком, что находился на моей гостиной.

– Посмотри, – еще раз тихо, но настойчиво попросил Лазарев.

Я бросила на него тоскливый загнанный взгляд.

– Ты у меня молодец. Выдохни, успокойся и выйди к нему, пожалуйста. Поверь, ему сейчас хреново как никогда, и от тебя зависит, как ситуация будет развиваться дальше. Просто подойди, дай ему воду, подожди, пока выпьет, отдышится, а потом проводи его в комнату и оставь одного, чтобы пришел в себя, успокоился. Давай, Вась, сделай это, а потом мы с тобой еще поговорим.

И мне ничего не оставалось делать, кроме как снова послушно отправиться в гостиную.

ГЛАВА 6

Тимур

Где вообще носит это Чудище?! Померла, что ли, в проклятом клубе?! Попыталась тряхнуть тощими мощами и рассыпалась на хрен?!

До жути хотелось распрямиться, особенно когда болезненные судороги проходили вдоль позвоночника… а потом словно кто-то выкрутил чувствительность до нуля – боль ушла, тело просто онемело и мелко тряслось. Дико хотелось пить. Жажда мучила даже больше унизительной позы и закаменевших мышц…

Под утро тишину нарушил шелест шин по асфальту. Оно вернулось. Еле слышно пробралось в собственный дом, что-то уронило, задержалось у двери и ушелестело куда-то в другую комнату.

Что за ерунда? Может, она так нагулялась, что просто напрочь забыла про него? Пошла отсыпаться? Хотя, скорее, не забыла, а просто плевала на какого-то там подаренного ей раба. Дрянь!

Время шло, а она все не появлялась. Нет, это как вообще называется?! Просто забила и легла спать? Вулкан эмоций бушевал так, что разболелась голова. Парень с трудом смог абстрагироваться от кровожадных мыслей, в которых уже разнес этот дом и это Чудовище – не хватало ко всему еще болевого удара от зонда. …

Прошло, наверное, не менее часа, прежде чем Тимур снова услышал шаги, а потом почувствовал на себе чужой взгляд:

– Эй, ты там живой?

Нет, блин, помер от восторга, услышав твою дрожащую поступь! Еле сдерживая злой сарказм, буркнул короткое:

– Да.

И опять тишина, и взгляд, прожигающий намертво затекшую спину. Она издевается?! Или стоит любуется тем, как его опустила?

– Поднимайся, – раздался резкий, каркающий приказ.

Как серпом по яйцам, даже передернуло. Стиснул зубы, пытаясь подчиниться, но мышцы одеревенели. С хриплым стоном повалился на бок, в этот момент мечтая свернуть костлявую птичью шею новой хозяйки. Зонд отозвался мгновенно, пустив по нервам болезненный разряд. Искры посыпались из глаз, воздух из легких выбило, тело прошило болевым импульсом так, что Тима всего выгнуло, и застоявшаяся кровь хлынула по венам, вызывая острое болезненное покалывание, ломоту в суставах и почти судороги. Так парня не крутило еще никогда. Сцепив зубы и мысли, чтобы не получить еще один удар, зажмурился, пытаясь справиться с дыханием. Ощущение, кто крошатся кости и рвется плоть, было таким реальным, что глаза налились кровью, и хотелось орать.

Чудовище тем временем неторопливо пошаркало к ящичкам и что-то искало. Сквозь боль, от которой даже уши заложило, просочилось издевательское:

– Устройся как тебе удобно, вот таблетки. Прими две, должно быстро полегчать.

А потом на краю стола стукнул полный стакан воды, и эта дрянь ушла…

Ушла! Она что, издевается?! Садистка конченая! Чего она добивается?! Хочет его сломать в первый же день?

Зонд опять отреагировал, выбивая из тела последние силы. Тим застонал и с трудом сел, привалившись спиной к барной стойке. Задрал медленно голову, потянулся дрожащей рукой, но стакан стоял слишком далеко, не дотянуться. Проклятье. Во рту пересохло еще сильнее, и парень провел сухим языком по потрескавшимся губам. Принялся растирать ноги, возвращая им чувствительность.

Где-то в глубине дома раздались голоса. Слов было не разобрать, но Тим явно уловил мужской: злой, раздраженный, громкий – кто-то орал на Чудовище. Интересно, за что и кто?

Спустя несколько минут снова послышались шаги, писк и снова где-то дальше хлопнула дверь. Что вообще происходит?

Стиснув зубы, зло приложился затылком к твердой поверхности. Как же все бесит!

Жизнь эта паскудная, зонд, продирающийся по венам, ну а больше всего – это Чудище… тихой тенью подкравшееся сзади. Тимур весь подобрался, не зная, чего ожидать на этот раз.

Оно молча направилось к столу, взяло стакан и таблетки и осторожно подошло к нему:

– На выпей.

Молча забрал пилюли, засунул в рот и вцепился в стакан. Попытался не осушить его в два глотка, пил маленькими глоточками, чуть ли не задыхаясь от жажды пил, искоса поглядывая на хозяйку.

– Что ты делаешь? – спросила она с долей раздражения. – Пей нормально! Я еще налью!

И он большими жадными глотками начал пить, пытаясь погасить пожар внутри себя, чувствуя, как с каждой каплей возвращается крупица жизни. Выпил все, Чудище молча забрало стакан и налило еще. Это с чего такой приступ невиданной доброты, аттракцион щедрости? Давно ли хозяева стали проявлять такую заботу? Или испугалась, что копыта откинет посреди ее гостиной и придется хладный труп тащить на своих костлявых плечах?

Тим бросил на нее быстрый пронзительный взгляд из-под лохматой челки. Природное чутье и проницательность, как обычно, позволяли быстро определить, кто перед ним. Скованные жесты, невыразительная мимика, сложенные на груди руки, тоскливый взгляд в сторону. Очевидно, радости от подарка в его лице она не испытывала, наверняка уже мечтала кому-нибудь передарить, перепродать, в общем, избавиться любыми доступными способами.

Чуть склонив голову набок, Тимур еще раз прошелся взглядом по непривлекательной сушеной фигуре – со здоровьем у Чучундры неладно. Может, умирает? И не хочет, чтобы рядом был непонятно кто? В любом случае, она явно не грезила о нем как о теплой грелке. И это радовало.

Когда Тим осушил второй стакан, она спросила:

– Встать можешь?

Он прислушался к своему телу: пилюли подействовали – боль отступила, оставив после себя мелкую неприятную дрожь.

– Наверное… – хриплым голосом ответил парень, пересохшее горло никак не хотело приходить в норму.

– Тогда поднимайся, – искоса поглядывая на него, произнесла хозяйка.

Стиснув зубы и придерживаясь одной рукой за стойку, Тимур встал на еще слабые ноги. Поматывало.

– Иди за мной, – проскрипела она и направилась куда-то по коридору.

Тим послушно последовал за ней, цепким взглядом подмечая мелочи и разглядывая эту сушеную мартышку сзади. Она остановилась у одной из дверей, повернула ручку и зашла внутрь. Тим в нерешительности остановился на пороге – может, ему нельзя сюда входить? Хозяйка обернулась и, заметив, что он стоит в дверях, удивленно спросила:

– Ты чего?

– Жду указаний.

– Каких?!

– Идти за вами или нет, – пробурчал он, опустив взгляд в пол.

– Конечно, иди! Я зря, что ли, тебя с собой звала? Это твоя комната...

Его… что? Комната?

Не удержался, бросил на нее быстрый удивленный взгляд – она стоит, растерянно макушку почесывает:

– Я понимаю, что она так себе, неказистая, но уж какая есть, – словно извиняясь, она развела руками.

Блин, да ты в боксе прозрачном не сидела! Вот где помещение неказистое, а это просто царские хоромы! Он быстрым взглядом окинул комнату. Небольшая, где-то три на четыре метра, но после предыдущего места, в котором его содержали, это просто стадион. Из мебели кровать напротив окна, письменный стол, стул, шкаф – очень нужный предмет, особенно если учитывать, что вещей у него нет. Разве что пыль туда складывать ровными кучками. Но больше всего его заинтересовала дверь недалеко от входа.

Чучундра это заметила:

– Там туалет и душевая.

Серьезно?! Свой санузел?! Парень подозрительно нахмурился и подобрался. А что если она так шутит? Что если это не более чем жестокая насмешка? С нее станется! Сейчас он поверит, а она засмеется и снова поставит на колени.

Тим стоял, не зная, что делать. Благодарить? Пасть на колени и целовать чахлые ноженьки? Отказаться? Или что? С чего вообще всплеск такой невиданной доброты? Ведь наверняка взамен что-то потребуется.

Хозяйка наблюдала за ним, чуть склонив голову набок:

– О чем задумался?

– Не знаю… – ответил честно и пожал плечами, – не понимаю, что делать.

– Ну, можешь пройтись, осмотреться, устроиться…

Он по-прежнему не двинулся с места.

– Не доверяешь… – усмехнулась она, констатируя факт, – правильно делаешь. Я бы тоже не доверяла после такой… «теплой» встречи...

Парень подозрительно покосился на нее, пытаясь разгадать, что у нее на уме.

– Давай поступим так, – наконец, устало выдохнула она, – я тебя сейчас оставляю здесь. Ты устраивайся, я мешать не буду. Можешь принять душ, побриться.

Он вздрогнул и отчаянно замотал головой.

– Не хочешь? – удивилась она, скользнув взглядом по бороде и лохмам, но потом взяла себя в руки, – дело твое, не заставляю. Потом отдохнешь, и мы с тобой поговорим. Спокойно, серьезно обсудим сложившуюся ситуацию, в которой оказались благодаря…– сглотнула, немного замялась, видать, проглотив какое-то нехорошее слово, и с трудом выдавила: – благодаря моей дражайшей подруге… Договорились?

Тим по-прежнему подозрительно косился на нее, а она, так и не дождавшись ответа, направилась к выходу:

– Даю тебе время до обеда.

Тимур удивленно смотрел на дверь, которую она тихо прикрыла за собой, и пытался понять, что это вообще такое только что было? Своя комната? Душ? «Отдохни»? До обеда?! Она ничего не перепутала? Не к добру все это... Может, готовит какую-нибудь гадость? Хотя непохоже – выглядела растерянной, недовольной, обеспокоенной. Ей явно дискомфортно в его присутствии. Не хозяйка, а недоразумение какое-то.

ГЛАВА 7

Опять 39 дней

– Да, – в этот раз Ник ответил на мой вызов моментально, словно сидел у компьютера и ждал. Уже оделся, привел себя в порядок и выглядел прилично, а не как человек, проведший всю ночь в пьянках и гулянках, – ну что, Вась, разобралась со своим имуществом?

Смотрю, глаза горят от нетерпения, видно, что любопытство распирает. Чтоб его подразнить, заунывным голосом начала философствовать на тему мирового зла:

– Вот понимаешь, какой-то умник придумал рабство из корыстных целей, и теперь ни в чем неповинным гражданам приходится страдать. А ведь сам феномен рабства является настолько древним и отвратительным, что остается только гадать, почему же человечество никак не изживет этот постыдный порок...

Никита сначала удивленно уставился на меня, не понимая, к чему я веду, потом подозрительно прищурился, заподозрив подвох, а потом колоритно пообещал:

– Приеду – задницу надеру! Я вообще-то серьезно спрашиваю, а ты тут дурака валяешь. Между прочим, я переживал, вдруг ты там в обморок упала, или он придушил тебя ненароком.

– Да все хорошо, – кисло усмехнулась, отбросив в сторону кривляние.

– Не вижу радости в очах.

– Я к нему подошла, напоила, таблетки дала, подождала, пока он сумеет встать, и отвела в комнату, сообщив, что у него есть время до обеда и он может отдохнуть. Вот, в общем-то, и все.

– И как он отреагировал?

– Никак, спокойно, покорно. Хотя мне показалось, что он считает меня маленько того… ненормальной.

– Проницательный малый.

– Еще он мне не доверяет, абсолютно.

– А чего ты хотела? Пламенных заверений в вечной преданности? Он тебя не знает, что его ждет впереди – тоже. С чего доверять?

– Надо сказать, что я подала документы на освобождение. Пусть порадуется, – предложила я.

– Подожди, успеешь еще. Сначала надо разобраться, кто он, чего от него ждать, – по-деловому произнес Лазарев.

– И как я должна, по-твоему, это сделать? Установить за ним круглосуточную слежку? Обзвонить предыдущих хозяев? – всплеснула руками, одарив друга недовольным взглядом.

– Хм, ну вообще-то для начала ты можешь просто принести его скан-чип, – последовал язвительный ответ. – Тащи его сюда. Сейчас посмотрим, что за подарочек тебе достался.

Я надула губы и закатила глаза:

– Лень идти.

– Так ты это, Барсика своего драного отправь. Он же теперь должен все твои прихоти исполнять, – начал надо мной глумиться Лазарев.

Я смерила его презрительным взглядом, на что он только рассмеялся, и отправилась за скан-чипом. Он так и покоился на столе на том самом месте, где я его вчера бросила. Рядом обнаружила и браслеты. Брезгливо двумя пальцами взяла все это добро и понесла в кабинет.

Пока Никита увлеченно смотрел на них и поражался тем, что Марика не пожалела денег на новую модель, я подключила скан-чип к компьютеру, синхронизировала его и вывела информацию на экран таким образом, чтобы было видно не только мне, но и собеседнику.

Там был простой текстовый файл. Скупой на информацию, больше походивший на сопроводительное письмо к табуретке, чем к живому человеку. Я рассеянно пробегала глазами по тоскливым строчкам. Потомственный раб, пол мужской и т.д. и т.п.

– Он, оказывается, молодой – всего двадцать шесть! – воскликнула. – Я думала, ему за сорок.

– Мой ровесник, – задумчиво произнес Лазарев, продолжая изучать файл, – ничего себе, сколько хозяев он поменял за последние годы. Нигде долго не задерживался, интересно, почему.

– Он чахлый, наверное, поэтому и гоняли, что для серьезных работ не подходит, – предположила я, пожимая плечами.

– Сомневаюсь, – напарник покачал головой, не отрываясь от экрана, – вроде здоровый, привитой.

– Стерилизованный, – вставила свои пять копеек.

– Фу, Васька-пошлячка, – хмыкнул Ник, – рабов не стерилизуют, как же тогда новых получать?

– Никита, – я нахмурилась, – глянь-ка последний раздел, у него фиолетовый уровень.

– Где? – Лазарев опустил взгляд ниже и ругнулся. – Вот тебе, дорогая моя, и причина, по которой он надолго ни у кого не задерживался! Драки, нападения на хозяев, неподчинение. Неудивительно, что все от него стремятся побыстрее избавиться.

Я прикрыла глаза и устало потерла переносицу. Час от часу не легче. Я только начала успокаиваться...

Вспомнила про свое решение отправить его к отцу.

– Слушай, наверное, плевать какой у него уровень, – поправила очки и посмотрела на Никиту, удивленно поднявшему брови, – я тут подумала, что ради такого дела можно и с отцом помириться. В общем, пообщаюсь с ним, напомню про семейные узы, а потом на весь срок сбагрю ему Барсика, пусть с остальными рабами сидит...

– Чу, – Никита бесцеремонно прервал мою самозабвенную речь, – вот скажи мне одну вещь, почему у тебя настолько избирательная память? Про то, что подаренного раба надо освободить в течение двух часов, ты вспомнила, а про пункт, выделенный жирным шрифтом, в котором говорится, что до момента освобождения раб должен находиться рядом с хозяином, вознамерившимся выпустить его на свободу, без всяких передач третьим лицам, ты благополучно забыла.

– Бли-и-ин, точно, было такое… – обреченно простонала, уткнувшись носом в ладони. – Я не могу его отдать папаше!

– Мало того, дорогая моя, что ты не можешь его отдать, ты не можешь покинуть Ви-Эйру до момента, пока он официально не будет признан свободным!

– Что!? – вскочила, за что тут же поплатилась резкой болью в грудной клетке. – Мне полтора месяца до снятия корсета, потом еще пара недель восстановления и все – прощай Ви-Эйра! Я не собираюсь здесь сидеть четыре месяца!

– Куда ты денешься? – Лазарев развел руками. – Протокол есть протокол. Если не хочешь проблем на работе – все сделаешь по правилам.

– Черт, может, мне его отравить и по-тихому закопать где-то в саду? – я сердито расхаживала по комнате.

– Василиса, что-то я не замечал за тобой раньше кровожадности.

– А вот я что-то не замечаю расстройства с твоей стороны из-за того, что дражайший напарник, то бишь я, не вернется к работе еще четыре месяца!

– Так я этому рад. Ты же сумасшедшая! Только вылезешь из корсета и сразу побежишь на службу, несмотря на рекомендованный щадящий режим! И мне придется тебя связывать, чтобы удержать на месте. А так хочешь не хочешь, а придется отдохнуть.

– Да я тут со скуки сдохну! – взвилась выше небес.

– Не сдохнешь, у тебя теперь Барсик есть, злой, вредный и противный, нечесаный. Вот и будешь воспитывать его, – Никита рассмеялся, глядя на мое возмущенное лицо.

– И что мне теперь делать? Как жить, имея под боком такой дивный экспонат?

– Обычно жить.

– Обычно я живу дома одна, делаю, что хочу, без оглядки на кого-либо. А теперь со мной под одной крышей несколько месяцев будет жить какой-то непонятный подозрительный мужик. Как ты себе это представляешь?

– Относись к этому философски. Ты хозяйка, он раб, которого ты отпустишь на волю, нужно только потерпеть немного.

– Немного? Да я с ума сойду за эти месяцы! Блин, может его отправить жить в гараж? Или построить для него временный дом?

– Вась, вот если бы тебе Шарика подарили или Полкана – тогда да, с чистой совестью можно было бы отправить его на улицу в будку. Но у тебя Барсик, а значит жить ему в доме.

– Ник, хватит прикалываться! Я понимаю, что тебе это кажется забавным, находясь за тысячи километров отсюда, а мне не до шуток! Мне некомфортно от того, что теперь рядом будет посторонний человек! Он меня напрягает! Я ему не доверяю, да и, что скрывать, откровенно побаиваюсь. Фиолетовый уровень так просто не дают!

– Чу, успокойся. У него сейчас зонд стоит самого высокого уровня, а значит при одной только мысли о том, чтобы навредить тебе, его током бьет – мама не горюй. Так что вреда он тебе не причинит, даже если очень захочет. Зонд вырубит его, прежде чем он успеет пальцем пошевелить.

– Уверен?

– Да, нет таких человеческих мышц, которые бы смогли противостоять электронике. Так что не переживай по этому поводу. Хотя, конечно, его характер и меня напрягает.

– Может, он подобреет, если узнает, что я собираюсь его отпустить на волю? – с надеждой в голосе спросила.

Ник с минуту молчал, а потом покачал головой и серьезно произнес:

– Не говори ему ничего. Мы не знаем, что у него на уме. Возможно, обрадуется и будет порхать вокруг тебя, как розовая фея, а возможно станет неуправляемым, решив, что раз на носу свобода, то к черту всех хозяев.

– Мне все-таки кажется, что надо сказать, – настаивала я.

– Нет, не надо! Сначала присмотрись к нему, может, он уже сегодня пакостить начнет, или нервы тебе мотать. Не усложняй себе жизнь. Понаблюдай, а уж потом порадуешь его, если захочешь.

– Как же мне все это надоело… – сердито проворчала я, – вот что мне прикажешь теперь с ним делать?

– Для начала подбери ему работу.

– Хочешь, чтобы я использовала рабский труд?

– Нет, ну а что ты предлагаешь? Чтобы он сидел целыми днями на попе ровно? Он раб, как ни крути, и привык к работе. Вот если ты его без дела оставишь, то тогда точно проблемы начнутся, – поучал меня Лазарев.

– И какую работу, по-твоему, я должна ему дать? – сердито поинтересовалась я, – Отправить на рудники?

– Нет, конечно, выбери что-то, что тебе самой делать в тягость, и поручи ему. Есть варианты?

– Конечно, – ехидно ответила я, – пусть есть готовит! Избавит меня от этого кухонного кошмара. Как тебе такой вариант?

– Сойдет, а что еще?

– Еще? – я задумалась, а потом радостно щелкнула пальцами, когда в голову пришла идея: – Пусть убирается и поддерживает дом в порядке. У меня все равно сейчас не получается ни согнуться, ни наклониться. А так он меня избавит от двух крайне неприятных дел!

Лазарев, скептически подперев щеку рукой, искоса наблюдал за моим восторгом:

– Чу, когда ты напишешь книгу, я стану твоим самым преданным читателем.

– Какую книгу? – не поняла я.

– «Как нажить заклятого врага за пятнадцать минут».

Я непонимающе уставилась на него.

– Васька, ты его ночь продержала на коленях, поиздевалась насчет воды и таблеток, а теперь собираешься его завалить бабской работой. Хочешь, чтобы он ходил в переднике и с пылесосом, размахивая пипидастром?

– Чем? – не поняла я.

– Щетка такая для пыли! А не то, что ты подумала! Да он озвереет через несколько дней!

– И что мне делать? – чувствую, что снова начинаю впадать в ступор.

– Найди ему мужскую работу, – поучительным тоном заявил Никита, – что угодно, лишь бы с выраженным мужским характером.

Я задумалась, пытаясь припомнить, что там в эту мужскую работу входит, потом с сомнением произнесла:

– Крышу на гараже перекрыть надо. У меня все руки не доходили, чтобы мастера вызвать.

– Вот, Чу, отлично. Пусть кроет. Это хоть разбавит тоску от уборки и готовки, – похвалил Лазарев.

– Еще в гараже стоит старая машина. Она не на ходу, но я все никак не могу с ней расстаться – ностальгия. Пусть попробует ее починить?

– Умница, Васька. Идеально. Когда будешь с ним разговаривать, обязательно это сообщи.

– Что мне делать с браслетами? Я не хочу их носить, – с отвращением покосилась на ужасные украшения.

– Запри их в сейфе и сообщи об этом Барсику. Чтобы знал, что ты не собираешься управлять им с помощью кнопок. Думаю, это его обрадует.

– Разве это безопасно?

– Вась, ну подумай сама. Зонд внутри него. Независимо от наличия браслета, он будет делать свою работу и не допустит, чтобы носитель тебе навредил, болезненно пресечет любые попытки. Сами браслеты убери в сейф, это позволит удержать его поблизости. То есть сможет ходить по дому, забираться на твой гараж, бродить по территории, но сбежать не сможет. Браслеты будут включены, они уже настроены на тебя. Значит, ты можешь отдавать непосредственный приказ, если тебе, конечно, захочется, в чем я очень сомневаюсь. И перебороть его у Барсика не будет возможности. Так что ты защищена со всех сторон, не переживай.

После разговора с Никитой я еще немного посидела за столом, гипнотизируя темный монитор, а потом зевнула и побрела в свою комнату. В коридоре остановилась, прислушалась, пытаясь уловить, что происходит в самой дальней комнате. Вроде вода шумит. Неужели душем соблазнился? Ладно, пусть отмокает, а я пока отдохну.