Читать книгу "Мёртвые уши, или Жизнь и быт некроманта"

– Дорогой Фламель! Позволь представить тебе самую отчаянную и прелестную русскую мадемуазель, какую я встречал по ту и эту стороны, – сказал он, обращаясь к алхимику.

Тот отвлёкся от дел и, повернувшись, наконец, взглянул на меня – старец с живыми карими глазами и редкой бородкой.

– Ну, конечно! Вы тот самый Фламель! – воскликнула я, вспомнив картинки в источниках.– Гениальный алхимик Франции!

– Благодарю вас, мадемуазель! – сказал старик, кланяясь.

Он смотрел на меня с опаской – видно, с некромантами у него тоже отношения были так себе. Я взглянула на него в лорнет, заставив старца в страхе прикрыться рукой, но никаких изменений в его облике не произошло. Он даже выглядел гораздо более чётким и ярким, чем все остальные образы обитателей потустороннего мира, и был окружён какой-то особенно тёмной аурой.

– Вы тоже живой, как и я! – прошептала я.

– Да, – сказал Фламель, убрав руку от лица. – Я нашёл способ перемещаться сюда из своего времени, но для этого нужен специальный эликсир. Готовится он несколько лет, поэтому я бываю здесь редко.

– А Эжени ведь твоя коллега, Фламель! – сказал Базиль. – Только в её веке наука алхимия много потеряла – целых две буквы и философский смысл. Теперь это просто банальная химия.

Старик взглянул на меня с интересом: в его время женщин среди алхимиков не водилось, тем более русских. Это сейчас химичек пруд пруди.

– Ну, я удаляюсь, ибо вы сейчас будете нудно рассуждать о формулах и реактивах, а мне надо проведать принца! – нагло подмигивая мне, сказал Базиль и скрылся за дверью.

Мы с Фламелем долго говорили, почерпнув друг от друга много интересного. Было примечательно, что свойства веществ в потустороннем мире отличались от тех, что были присущи им в настоящем. И то, что было взрывчатым при жизни, в потустороннем мире имело совершенно противоположные свойства. Фламель эмпирическим путём создал новый рецепт пороха: соль вместо серы (они были противоположностями в алхимии), мыло вместо угля и ртуть. Всё это предлагалось измельчить в обычной кофемолке, поместить в тыкву, и бомба готова! Я слушала его очень внимательно, мотая на ус, потому что помнила пророчество Ленорман, гласившее: «Чтобы уцелеть, надо не бояться взрывов». Потом я рассказала старику о моем странном сне и послании Люрора де Куку.

– К несчастью, я знаком с ним лично, – сказал на это Фламель. – Много веков назад он пришёл ко мне в лавку и так смог расположить меня к себе, что я, не доверявший до этого никому, взял его в ученики. Его целью был изобретенный мной эликсир бессмертия. Я понял это слишком поздно и сразу сжёг все мои записи.

Фламель помрачнел и сгорбился, словно тяжёлый груз воспоминаний давил ему на плечи.

– Тогда я и представить себе не мог, с кем имею дело! – пробормотал алхимик. – Разгневавшись, мой ученик обратил мою жену в розу и на глазах у меня вдохнул аромат её жизни, навсегда оставив засушенный цветок в своём гербарии. Я и сейчас помню, как светились его глаза!

Алхимик коснулся дрожащей рукой своего морщинистого лба и добавил так, что у меня оборвалось сердце:

– Позже я приходил к нему с мольбами о прощении, но к тому времени, он уже восстановил мои сожжённые записи, выкупил Грамоту Бессмертия и только посмеялся надо мной. С тех пор я живу будто между двумя мирами, не зная покоя.

Этот рассказ вверг меня в некоторое замешательство, потому что во сне некромант обращался ко мне: «Ма флёр (мой цветок)». Это была просто французская любезность, или он решил и со мной проделать такой же фокус? Будущее моё в свете этого напоминало частушку: «Вся иссохла, извелася, на уловку поддалася. От Люрора-подлеца вся сморщинилась с лица!» Но желание идти на свидание к некроманту-цветоводу почему-то только усилилось. Можно сказать, что меня тянуло к нему неодолимой силой, и (я чувствовала это!) с Люрором происходило то же самое. И потом, вполне возможно, что я не роза вовсе, а маленький, но очень колючий цветущий кактус.

После долгих споров, сотрясавших таверну не хуже подземных толчков, на общем консилиуме было решено, что мне всё-таки следует пойти на свидание с некромантом: уж очень странным был его поступок! Прежде Люрор де Куку не имел обыкновения церемонно назначать встречи кому-либо, находящемуся на более низкой ступени иерархии, а тем более – если планировал уничтожить этого человека. К тому же, раз я с такой лёгкостью заставила могущественного чародея икать, значит, и он сам тоже мог причинить мне куда больший вред, но почему-то не стал делать этого, не говоря уже об оригинальном способе приглашения на свидание.

Нет, здесь было нечто куда более запутанное и загадочное, чем тривиальное стремление лишить меня жизни! Но что именно? Я просто горела желанием это узнать, и Шарман с Фламелем – два главных моих противника в споре – наконец, сдались, покорившись моим доводам, шуткам Базиля и клятвам Карломана защищать меня ценой собственных костей. На свидание с некромантом меня собирали то ли как рыцаря на ристалище, то ли как малолетнюю дочь в детский сад.

– Никуда не годится! – пробасил Шарман, когда я с трудом вышла из-за ширмы, ведомая под руки принцем и оборотнем.

Из-за тяжести кольчуги и шлема я едва передвигалась, согнувшись в три погибели и ощущая дрожь в коленях, как старая бабка с прогрессирующими симптомами болезни Паркинсона. Кольчуга покрывала меня с ног до головы, а на руки надевались даже кольчужные варежки. Предполагалось, что это защитит меня от возможного удара трости некроманта. В этой кольчуге против одного из них сражался далёкий предок Шармана и выстоял.

– Что-то она хилая какая-то, до места сама не дойдёт, разве что её на телеге довезти, – задумчиво пробормотал хозяин таверны, глядя на мой парадный выход.

Перспектива явиться на свидание к блистательному и напыщенному Люрору де Куку в формате дров, неподвижно лежащих на скрипучей телеге, и быть вываленной ему под ноги для ведения праведного боя, привела меня в состояние возмущения, переходящего в дикий хохот. После этого от идеи ношения доспехов все отказались. Затем пришла очередь Жюли. Она принеслась, как самум, откуда-то сверху, держа в руках толстенную и старую тёплую шаль, и, накинув её мне на плечи, робко начала: