Читать книгу "Моя по законам стаи"

Глава 13

Когда вертолет пересек границу штата Холгера, от яркости солнца уже начинали слезиться глаза. Но я все равно прилипла к окну и рассматривала незнакомые мне земли.

Горы на моей родине взмывали в небо резкими хребтами, а леса тянулись плотными массивами. Из-за чего казалось, что там практически нет открытого пространства. Для того, чтобы все охватить взглядом, нужно было подняться на те самые хребты. Или заказать прогулку на вертолете.

Дома даже пейзаж давал мне опору под ногами.

Штат вервольфов даже с высоты выглядел иначе: здесь пространство не стремилось вверх, а словно разливалось вширь. Мой взгляд словно не встречал препятствий, он скользил по равнинам и плато, убегал за горизонт. Местные каньоны прорезали землю плавными изгибами, а горы казались не настолько массивными и угрожающими. Сквозь снег проступал рыжий и красный камень, вместо черного, к которому я привыкла.

Яркое солнце подчеркивало каждую деталь, а снег обрисовывал формы. Трещины в скалах, изгибы русел, тени от уступов. Замерзшие реки напоминали тонкие стеклянные ленты, дороги тянулись по земле прямыми линиями.

Если дома зима казалось тяжелой, основательной, то здесь она была сухой и прозрачной. Более мягкой.

Это могло быть даже интересно – экскурсия туда, куда людям нет доступа. Если бы надо мной не висела причина, по которой я здесь оказалась, то, наверное, я бы назвала штат внизу красивым. Но я бы предпочла затеряться в родном густом лесу, чем сейчас лететь в неизвестность.

«Почему неизвестность, Эмс? – перебила я собственные депрессивные мысли. – Отец найдет адвоката, который вытащит тебя из всего этого дерьма. Нужно всего лишь немного потерпеть».

Нет, терпилой я никогда не была, в роду Грайнов подобная добродетель вообще не значилась, но я умела ждать и не пороть горячку. Как сказала Мэд, она не понимала, как такое могло со мной случиться, но раз случилось, рыдать в углу и жаловаться на судьбу я не стану.

Волчара не дождется!

Вместо этого я покажу ему, что зря он похищает человеческих девушек, даже если они имани.

Кстати, мне бы не помешал доступ к интернету, чтобы самой познакомиться с информацией об имани. По крайней мере, той, что в открытом доступе.

Пока я размышляла на этот счет, не сразу поняла, что мы пошли на снижение. Посмотрела в окно и обнаружила растекшийся по долине по обе стороны от реки город. По сравнению с мегаполисами вроде Ильда он был крошечным. Но в разы больше той деревни, в которую меня направили «нарабатывать опыт и развивать врачебные навыки».

Мы приземлились на поле прямо возле трехэтажного каменного особняка с красной черепицей и круглой башней, и я даже примерно не представляла сколько этому дому лет. Двести? Триста? В городах такие аккуратно реставрировали, присваивали статус музея и пускали гостей только в мягких бахилах, чтобы те случайно не повредили раритетный паркет. Этот дом не выглядел развалиной и нежилым тоже: из каменных труб на крыше шел дым, навевая мысль о теплых каминах.

Я была голодная и замерзшая, поэтому согласилась бы на любой дом, главное, с кухней и едой. Оставалось надеяться, что раз вервольфы забрали меня с собой, то морить голодом не собираются.

Мне нужен доступ в Интернет, чтобы выяснить все не только про имани, но и про вервольфов!

Но сначала еда.

Холгер вышел из вертолета первым, я последовала за ним. Но вместо того, чтобы подать мне руку или вообще меня проигнорировать, он подхватил меня за талию и поставил на землю. Это прикосновение было простым, мимолетным, без контекста, но по всему моему телу галопом устремились полчища мурашек, а в голове тут же вспыхнули воспоминания о том, что произошло между нами ночью. И, конечно, я думала не про ту часть, где я его спасала…

– Руби! – вспомнила я, отпрыгивая от Холгера, словно он был опасным оголенным проводом.

Не знаю насчет провода, но об опасности и «оголенности» мне тоже не стоило вспоминать. Как и думать о волчаре без одежды.

Пока я тут прыгала, один из вервольфов перенес Руби из кабины на землю, и моя девочку сразу же прижалась к моей ноге. Я отвлеклась на поглаживание собаки и не сразу заметила женщин, которые сбежали вниз по ведущей к полю каменной лестнице.

Волосы у одной были словно соль с перцем, вокруг красивых темных глаз собрались лучики морщин, а подтянутую фигуру не скрывали даже джинсы и надетая поверх свитера жилетка-дутик. Женщина выглядела настолько хорошо, что я решила, что это старшая сестра Холгера. Родственная схожесть здесь была налицо.

Но женщина бросилась к нему со словами:

– Сын, неужели нельзя было позвонить и сообщить, что с тобой все в порядке?

– Я здесь, и со мной все в порядке, мама, – раздраженно бросил волчара.

– Тебя не было несколько дней. Я волновалась!

Я все еще не пришла в себя от шока, когда вперед выбежала вторая волчица, молодая, с густыми волосами цвета шоколада и пухлыми губами, и повисла на Холгере. На руке, хотя мне показалось, что она на него сейчас запрыгнет, словно мартышка на дерево.

– Мы все волновались, альфа! – промурлыкало это чудо и потерлось об волка. Серьезно! Она именно потерлась. Из чего я сделала вывод, что они не родственники.

Глава 14

Я подавила желание поинтересоваться, нет ли у нее блох. Я видела ее впервые, но почему-то ощутила к ней странную неприязнь.

Холгер переставил девицу в сторону, как мог бы переставить ширму. Или высокий стул. Или кресло. В общем, аналогия была понятна, и я не сдержала смешка, за что заработала яростный взгляд от нее и пристальный, кусачий от его матери.

– Это кто, Холгер? – спросила мать волчья.

– Это моя имани. Все остальное потом. Топай, – последнее относилось ко мне, – и псину свою прихвати.

– Да ты сама нежность, – не сдержалась я, когда мы оказались в доме. – И до сих пор живешь с мамой?

Вервольф посмотрел на меня так, что про маму мне шутить расхотелось. Да что там, мне вообще шутить расхотелось. Руби поджала хвост и заскулила, ощутив волну его силы.

– Что я говорил тебе про то, чтобы ты держала свой язык за зубами? – процедил он.

– Ты такого не говорил.

Он шагнул ко мне вплотную:

– Для тебя это шутки, имани? Для меня нет. Мой авторитет перед стаей – то, на что посягать не позволено никому. Так что лучше последуй примеру своей собаки и веди себя прилично.

– В смысле, мне надо встать на четвереньки и поскулить? – Я сложила руки на груди. – Хрупкий же у тебя авторитет, если его может разрушить женщина, которую все видят впервые.

Не знаю, до чего мы договорились бы, но тут в холл вслед за нами вломилась волчья мать, и Холгер прибегнул к старой-доброй традиции: подхвати Эми и неси ее, как мешок.

Я решила, что не стану сопротивляться, правда, рассмотреть дом в таком положении было гораздо сложнее, но кое-что мне все-таки удалось.

Тем более что внутри особняк оказался еще более внушительным. Высокие потолки с деревянными балками, широкая лестница, перила которой были отполированы тысячами прикосновений. Здесь было очень много дерева, а каменные полы прикрывали ковры – плотные, темных оттенков, они же смягчали шаги Холгера, сильные и уверенные. Здесь не было показной роскоши, зато чувствовалось богатство другого рода: уверенное, спокойное, не нуждающееся в доказательствах. Запахи в доме тоже были особенные, как принято говорить, «олд мани» – древесина, кожа, дым, легкая нотка хвои, но в это «олд мани» вплеталось что-то звериное, почти неуловимое на первый взгляд.

Я даже не смогла для себя охарактеризовать этот запах. Мускус? Не то. Лес? Тоже не то.

В общем, пока я раздумывала над парфюмерной композицией особняка, в котором мне предстояло жить, мы пришли.

Холгер сгрузил меня на пол и толкнул тяжелую дверь. Она скрипнула, открываясь, и я не выдержала:

– В твоем доме классические детективы надо снимать.

– Твоя комната, – проигнорировал мои слова он. – Я пришлю к тебе помощницу, она снимет с тебя мерки и купит все необходимое.

Только сейчас я поняла, что не отходящая от меня собака не поднялась следом за нами. Наверное, испугалась его силы.

– Руби…

– Руби будет жить на первом этаже.

– Но…

– Будешь спорить или плохо себя вести – выгоню на улицу.

– Ее или меня?

Холгер сдвинул брови.

– А если она будет плохо себя вести, кто окажется на улице тогда?

– Ягодка, если хочешь, чтобы я тебя выпорол, просто попроси. Тебе совершенно не обязательно меня таким образом провоцировать.

В том, что он не шутит, не было ни малейших сомнений, поэтому я ретировалась в комнату и закрыла за собой дверь. Моя сумка с документами и всем необходимым осталась в вертолете, но я решила, что не стану интересоваться ее судьбой: вряд ли с ней произойдет что-то страшное.

Судя по тому, что я знала про вервольфов, это закрытая территория, попасть сюда могут только члены стаи альфы или его гости, но гостей никто не ожидал, а вредить имани, которую он перед всеми объявил своей, вряд ли кто-то осмелится. Я не была сильна в иерархии волков, но понимала, что слово моя в данном случае – гарант моей безопасности.

– М-да, Эми, – пробормотала я, оглядываясь.

В комнате было тихо. Я не сомневалась, что здесь, в самом сердце этого поселения волков, всегда так тихо. У бабушки в доме тоже так было, но я в последнее время все равно привыкла к шуму мегаполиса, и сейчас мне казалось, что я в каком-то вакууме.

К счастью, здесь было тепло. Тот, кто создавал этот дом, а после модернизировал его, явно знал, что делает. В спальне, куда меня определил Холгер, при всей довольно атмосферной обстановке было проведено современное отопление, а вот в остальном здесь больше ничего современного не было.

Кровать стояла у дальней стены – большая, с темным резным изголовьем и балдахином из плотной ткани. Винного цвета, с приглушенным золотым узором. Пощупав ее, я убедилась, что это бархат.

– Интересно, ее в химчистку сдают? – Я слегка дернула балдахин, но пыли на меня не посыпалось. Из чего я сделала вывод, что убираться здесь все-таки убираются, и отлично.

Похоже, эта спальня была гостевой, и в ней недавно гостили, потому что пыли не обнаружилось ни на покрывале, ни в подушках, которые я потрясла. Если бы мне дали ультрафиолетовую лампу, я бы еще с ней по всем поверхностям прошлась, но увы, оставалось довольствоваться тем, что имеем.

Постель была заправлена безупречно, но в этом порядке не было уюта. Как и в комнате в принципе. Никаких отличительных милых сердцу безделушек на комоде, ничего лишнего.

Я провела пальцами по поверхности комода – дерево было теплое, гладкое, с едва заметными следами времени. Я поняла, что он стоял здесь, когда меня еще и в проекте не было. Да что там меня, даже бабули. Но его явно реставрировали, потому что вся эта старина не впивалась занозами в пальцы и не грозила развалиться в разные стороны, когда я выдвинула верхний ящик, предсказуемо оказавшийся пустым.

– Эй, имани, – раздался за моей спиной голос.

Похоже, я увлеклась комнатой и прозевала момент, когда дверь открылась. Поразительно, что у волчицы она не скрипнула.

– Меня зовут Эми, – произнесла я.

– Да мне все равно, как тебя зовут. – Та самая шоколодноволосая чесоточная сложила руки на груди. – Я слышала, что ты не очень довольна, что Холгер тебя забрал. Я могу помочь тебе сбежать.

Интересно, от кого она это слышала? А до этого не слышала ли, краем уха, что начинать разговор с «Эй, имани!» – точно не стоит.

– Спасибо, но мои родственники уже занимаются этим вопросом, – сказала я. – Юридически подкрепленный запрет забирать меня снова гораздо солиднее попытки, которая еще неизвестно чем закончится.

– Ну как знаешь, – вздернула нос та. – Но когда тебе не помогут твои юристы, ты знаешь, где меня найти.

Вообще-то не знаю, но девица уже вылетела из комнаты, на этот раз громыхнув дверью.

Окно выходило на лес. Ранний зимний закат уже готовился стереть со снега искры и погрузить все во тьму. Мне показалось… нет, мне не показалось, между деревьями пробежали волки. Я задержала дыхание, поймав себя на странной мысли: каково это, чувствовать свободу зверя?

Тьфу, Эми, о чем ты вообще думаешь?!

Я сняла куртку, но все равно не могла расслабиться. Я не чувствовала себя в безопасности.

И не чувствовала себя в опасности тоже.

Это противоречие буквально сводило меня с ума.

Я легла на кровать поверх покрывала, не раздеваясь полностью, и долго смотрела на узоры натянутой ткани, слушая свое дыхание и удивительную, кристально ясную, как мороз за окном, тишину.

Я была бы рада оказаться в таком доме гостьей.

Но я не гостья, и девица права: я не могу быть уверена даже в том, что юристы смогут что-то сделать. Как-то мне помочь.

Не говоря уже о том, сколько всего обрушилось на меня вместе со статусом имани. Если удастся решить вопрос быстро, возможно, меня не уволят с работы или смогут восстановить, а если не быстро? Увижу ли я еще бабушку? Отца, маму, сестер и брата?

Моя семья, моя жизнь все это отправилось псу под хвост. Буквально! Ну ладно, вервольфу, но легче от этого не становилось.

Потому что я больше не принадлежала себе.

Глава 15

Холгер

Каждая беседа с Ягодкой заканчивалась одинаково – моим желанием перекинуть ее через колено, стащить узкие джинсы и отходить имани по заднице. Отшлепать исключительно в воспитательных целях! Но на этом моменте моя фантазия раскручивалась дальше, и узкими становились штаны уже у меня. Потому что мне даже фантазировать на этот счет не приходилось – я прекрасно помнил задницу Эми.

И думал о ней, а должен был думать про чужаков, у которых есть оружие, способное убить вервольфа.

Вот поэтому мы не хотели иметь дел ни с людьми, ни тем более с имани. Потому что первые не понимали наших законов, не знали, когда лучше заткнуться, как себя вести в стае и с альфой, вторые же были ходячим афродизиаком, от которого даже у альф начинали плыть мозги. Особенно у альф, потому что природа позаботилась о том, чтобы у вожаков стай и имани было самое сильное потомство.

Но природа природой, а мне мои мозги нужны были в рабочем режиме. Пусть Ягодка сидит на втором этаже, пока я не решу, что с ней делать.

Я направился в собственную спальню, мне хотелось принять душ и наконец-то переодеться в свою одежду, но в коридоре столкнулся с Хизер, которая явно меня караулила.

Хизер считалась самой красивой и перспективной волчицей стаи, поэтому метила на роль супруги альфы, не меньше. Она действительно подходила мне по всем критериям. Красива, сексуальна, из большой семьи, где рождались здоровые волчата, воспитана и достаточно умна для женщины. И в какой-то период я даже всерьез рассматривал ее как свою пару. Но как у альфы и мужчины у меня начинался нервный тик от того, что рядом с ней я начинал чувствовать себя добычей, на которую открыли охоту.

У вервольфов принято, чтобы волк ухаживал за волчицей, а не чтобы волчица преследовала его и не давала ему прохода.

Масла в огонь подливало еще и то, что Хизер нравилась матери. Она ее очаровала, покорила, постоянно помогая ей по дому. Хотя это входило в обязанности некоторых членов стаи, которые за это получали от меня зарплату.

– Я не в настроении, Хизер, – бросил я, проходя мимо. – Я жутко устал, хочу принять душ и поесть.

– Я распоряжусь, чтобы приготовили обед, – просияла волчица, чем меня разозлила. Потому что Хизер в моем доме такая же гостья, как Ягодка, кем она там собралась распоряжаться?

– Просто передай это моей матери.

– Хорошо. Могу потереть тебе спинку, если хочешь.

Предки!

– Не смей никому из волков такое предлагать, если хочешь официально стать чьей-то парой, Хизер. Даже мне!

Она поджала губы, демонстрируя обиду и разочарование.

– Это шутка, альфа. Всего лишь шутка.

– Я тебе не муж, – напомнил я. – Не шути таким.

Я посчитал, что на этом наш разговор окончен. Очевидно, Хизер думала иначе или решила меня добить. Потому что бросила мне в спину:

– Ты на ней женишься, Холгер? На этой девчонке из людей?

Я поперхнулся от этого предположения и прорычал:

– Ягодка – имани. Она здесь, потому что я забрал ее в свою стаю. Это все, что тебе нужно знать. Остальное тебя не касается.

Хизер кивнула и все-таки убежала по коридору, а я тяжело вздохнул, потому что даже знал, куда поскакала эта волчица. К моей матери. Жаловаться и рассказывать, как я ее обидел.

Но с этим я решил разобраться потом.

Сначала душ.

Только стоя под обжигающими струями воды я, наверное, совсем перегрелся от этой поездки, потому что попытался представить Хизер, которая действительно трет мне спину. Правда, образ смуглой волчицы в моей голове мгновенно превратился в образ Ягодки. Ее внешность была не настолько контрастной, как у волчиц, но все мои мысли были заняты ее нежной кожей, плавными изгибами и воспоминаниями о том, как громко она кричала и стонала подо мной от наслаждения.

Член запульсировал и пришел в боевую готовность, словно ночью у меня не было офигенного секса с Ягодкой.

Предки, я уже становлюсь одержим этой имани!

Спустя минуту я сделал воду ледяной, потому что желание сходить за Эми и притащить ее к себе в душевую стало практически нестерпимым. А я привык все в своей жизни контролировать, и себя в первую очередь.

После того, как я сменил одежду на привычные джинсы и фланелевую рубашку, я направился в кабинет. Нужно было связаться с другими альфами, сообщить о произошедшем, спросить, сталкивались ли они с такими странными чужаками, видели ли что-то необычное, и предупредить их о возможной опасности.

Я не верил в то, что это совпадение. Осталось только выяснить, что они делали на на моих землях. И подготовиться на случай, если они решат вернуться.

Мысли о безопасности стаи всегда помогали мне переключиться на рабочий режим, так получилось и сейчас, и я почти забыл, что в моем доме теперь поселилась имани. Ключевое слово «почти», потому что аромат Ягодки надежно впитался в мое тело. Обычно меня раздражали чужие запахи, этот же ощущался чем-то естественным. Очевидно, это тоже был очередной твист от природы. Подарочек!

Неудивительно, что Хизер озверела настолько, чтобы проситься ко мне в душ. Почувствовала, что я ускользаю из цепких лап.

Вторая причина, по которой не получилось забыть о присутствии Эми, ждала меня в холле у самых дверей. Желтое недоразумение, что улеглось на коврике возле парадных дверей, положив морду на лапы, и, видимо, сторожившее рюкзак имани, который кто-то из парней принес в дом.

Стоило мне шагнуть на лестницу, Руби вскинула голову и посмотрела на меня грустными глазами. Я тяжело вздохнул и сбежал вниз по ступенькам.

Все сегодня продолжали испытывать мое терпение.

– За мной, – приказал я ретриверу. Глаза у собаки стали еще более грустными, она беспокойно покосилась на рюкзак. – Никто не посмеет в нем рыться в моем доме. Идем!

Руби была умной и послушной девочкой, поэтому повторять ей не пришлось: она побежала следом за мной на кухню.

Если кабинет был моим любимым местом в доме, то кухня была всеобщим любимым местом. Огромная, с широкими разделочными поверхностями, с висящей над головой утварью, дровяной печью, столом из старого дуба, за которым помещалось двадцать волков. Ее окна выходили на закатную сторону, поэтому во второй половине дня кухню заливало солнце.

Маргарет и Джина, те самые помощницы, как раз готовили обед. Им помогали мама с Хизер.

За столом сидел Эммет. Намазав соленое масло на хлеб, брат уплетал целый багет.

– Почему никто не покормил собаку? – поинтересовался я, и оживление на кухне, сопровождающееся любой готовкой, стихло.

Мама обернулась и поджала губы.

– Это человеческая собака, Холгер.

– Это по-прежнему собака, мама. То, что она родилась в другом штате, не делает ее в меньшей степени собакой.

Не дожидаясь того, пока все разберутся, кто будет кормить «человеческую» собаку, и чем ее кормить из наших запасов в присутствии мамы – потому что она отвечает за все бытовые вопросы в этом доме, и ссориться с ней чревато, я подошел к холодильнику, открыл дверцу и достал свежие стейки.

После выложил все на стол и порезал на куски поменьше. Руби начала приплясывать возле меня и поскуливать еще в самом начале.

– Жди, – приказал ей, и она плюхнулась на кремово-рыжую попу.

«Вот бы так и с твоей хозяйкой», – подумалось мне. Потому с Ягодкой все было в разы сложнее.

– Когда будет готов обед? – спросил я, поставив перед Руби миску с едой.

– Дайте нам еще полчаса, альфа, – ответила Джина.

– Тогда я буду у себя. Можно, Руби!

Ретривер набросился на еду, а я направился в кабинет.

Конечно же, мать сразу же присоединилась ко мне со словами.

– Нам нужно поговорить, Холгер!