Текст книги "Бесценный мальчик"
![](/books_files/covers/thumbs_240/bescennyy-malchik-214726.jpg)
Автор книги: Марина Серова
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Доводы старого вора были убедительными, он искал то же, что и я. Выпустив Романа из ванной, я открыла дверь своим гостям, и через пять минут вор-аристократ Пьер, он же Козырный Туз, и его информатор Романчик, он же наследник дедушкиной профессии, исчезли за порогом квартиры.
От досады я швырнула в стальную дверь кружку прежних жильцов. Успех был так близко! Соберись, Охотникова, надо действовать!
Глава 4
Никаких версий, кто мог похитить Адама, у меня не осталось. После рассказа Пьера ДеШевреза я засомневалась в том, что мальчик исчез во время пожара. Адам, когда сработала пожарная сирена, оставался в классе, ведь я слышала, как он играет сквозь завывания пожарной сигнализации. Может быть, он от испуга спрятался в классе или в школе и до сих пор находится в состоянии шока. Мне было необходимо попасть в музыкальную школу, все осмотреть и восстановить события поминутно.
Я заехала домой, где тетушка Мила ждала на ужин из рыбного суфле, пирога со свежими грушами и нового сорта чая «Цветочный вальс». После целого дня на одной чашке кофе с коньяком аппетит у меня был отменный. Переодевшись в спортивный костюм, я заглянула к тете Миле, чтобы предупредить, что хочу прогуляться перед сном. Но тетушка дремала перед бормочущим телевизором, с раскрытой книгой на коленях.
Город видел третий сон, когда я добралась до здания музыкальной школы. Ворота на школьный двор были закрыты, двери на замке. Но для Евгении Охотниковой нет препятствий. Я перемахнула через забор, специальным устройством вскрыла замок и шагнула в черноту пустой школы. Класс за классом я вновь осматривала окна, мебель, инструменты в поисках следов Адама, заглядывала в каждый уголок, отодвигала шкафы и парты. Школа была совсем небольшая: десяток классов, скромный концертный зал для отчетных концертов и прослушиваний – пара десятков зрительских мест, сцена с фортепиано и подсобка со сложенными инструментами; туалеты в конце коридора и в изгибе этого же коридора кабинеты администрации с табличками «Директор», «Учительская», «Бухгалтер», рядом еще одна дверь, за которой хранился инструмент уборщицы. Дверь к директору открыть получилось в два счета, может быть, личное дело Адама Бланка даст мне полезную информацию.
Я методично перебирала бумаги в шкафу, когда услышала крик:
– Руки вверх, сдавайся, полиция!
Прямо на меня смотрел… пистолет.
В проеме двери с оружием в руках замерла та самая вахтерша, что во время пожара бежала с огнетушителем через толпу детей.
– Руки вверх или буду стрелять! – повторила свой приказ женщина.
– У вас пистолет ненастоящий. – Взмахом руки я выдернула пластиковую игрушку из рук охранницы. Резвая старушка припустила по коридору с криком: «Убивают! Пожар!» Я бросилась вслед, совсем не хотела пугать отважную пенсионерку.
– Стойте! Я не убийца! И не грабитель! Я тут сережку ищу бриллиантовую, потеряла днем, муж сказал без нее не возвращаться. Вы не находили?
– Ничего не видела, никаких бриллиантов. Шастают всякие, потом у нас не только сережки, дети пропадают. – Женщина затаилась в одном из классов.
– Ладно, ладно, признаюсь. Никаких сережек не теряла. Я няня мальчика, который пропал. Хотела осмотреть школу и класс, чтобы найти зацепки, куда мог исчезнуть Адам. Полиция все осмотрела, но не нашла никаких следов. Вот приходится самой этим заниматься.
Я вытянула из кармана купюру:
– Я заплачу, дайте возможность все обследовать. Очень неудобно с фонариком осматривать.
– Да смотри сколько влезет, красть у нас нечего. Мандолины с роялями одни. – Из соседнего класса вышла лихая охранница. Женщина была полноватой, в уютном желтом домашнем халате, накинутом на ночную рубашку, и вязаных носках. Она ловко сунула купюру в карман халата:
– Свет сбоку в каждом классе включается, после себя гаси, нечего электричество казенное жечь.
Еще несколько часов я проверяла музыкальную школу. В классе скрипки нашла свежие царапины внутри замка, кто-то испортил механизм, чтобы дверь заклинило. Больше ничего необычного, стандартный класс: шкаф с тетрадями, документами преподавателя, нотными грамотами, пюпитр, метроном, пара стульев, фортепиано рядом с окном. Старенькие деревянные рамы держатся на разболтанной щеколде, открыть можно одним движением, а от пола до подоконника совсем небольшое расстояние. Может быть, мальчик от испуга спрятался в классе, под партой или в шкафу, а потом вылез в окно, когда я уже бежала за Тузом вдоль дороги. Тогда почему он не возвращается, что его напугало?
В окно он вряд ли бы увидел что-то опасное – из класса открывался вид на огромный сугроб и ель, которая загораживала своими широкими лапами почти весь просвет. Обычный вид из окна районной музыкальной школы.
По коридору раздалось шарканье шлепанцев, в класс заглянула вахтерша:
– Ну чего, нашла, что искала?
Я только обессиленно махнула рукой.
– Ну пошли, кофем угощу тебя. Ты вон зеленая, всю ночь тут провела, – с сочувствием предложила пенсионерка.
В комнатушке сторожихи работал телевизор, стояла заправленная клетчатым пледом тахта, кипел чайник на малюсеньком столе. Женщина разлила кипяток по старым чашкам, щедро насыпала растворимого кофе из стеклянной банки.
– Меня Мария Геннадьевна зовут, – и подвинула мне чашку побольше.
– Извините, голова не соображает. Меня Женя. – От бессонной ночи все правила этикета испарились из головы. – Вы здесь днем и ночью работаете?
– Да, днем пол мою, ребятишек раздеваю и одеваю, а ночью сторожу. А чего мне дома делать, дети уже большие, в другом городе живут. А я без дела сидеть не привыкла.
– Извините, что напугала вас ночью, – вспомнила я о нашем ночном знакомстве.
– А я не из пугливых. А как ты внутрь-то зашла, все на запорах?
– Дверь открыта была. Забыли, наверное.
– Тут забудешь, кутерьма такая и днем, и ночью. – Мария Геннадьевна подперла крепким кулачком щеку.
Женщина очень хотела поболтать о произошедших событиях, и я дала ей такую возможность.
– Вы ведь пожар тушили сами, да? Я вас с огнетушителем видела, вот это смелость!
– Да там тушить-то нечего было. Я придремала в раздевалке, проснулась – все кричат, бегут. А у меня огнетушитель хранится как раз возле вешалок в углу, да и управляться с ним умею. Схватила его, пробежалась по коридору, а нигде дыма даже нет. Тут из-за угла на меня Женевьева налетела и кричит, что огонь в туалете. Я – туда. Прибежала, все залила как положено, там просто тлела коробка с бумагой напиханной. Больше шуму наделали. Думаю, что из ребятишек кто нахулиганил, подожгли, чтобы сигнализация сработала и уроки отменили.
Дети иногда такое чудят, вроде вот у нас почти все ученики воспитанные, послушные, тех, кто хулиганить любит, чаще в спорт родители отдают. Так поди же ты, и наши могут устроить. Пожар развели.
А на прошлой неделе девочка одна тут учудила, солистка в хоре. Преподаватель замечание ей сделала, так она расстроилась так, что из окна выбросилась.
– Как это, зачем? У вас же школа одноэтажная, – удивилась я.
– Да попугать хотела, мол, все, смертельная обида. А этаж-то первый, только в грязь шлепнулась. Потом крик стоял тут на всю школу от матери ее. Что ребенок из школы пришел в грязище и с шишкой на лбу.
– Так, может, мальчик тоже в окно выпрыгнул, убежал от испуга? От пожарной сирены оробел, ну или на учительницу свою обиделся, – обрадовалась я, что мое предположение может быть верным.
– Ну не знаю, на него не похоже. Адам спокойный паренек, вежливый, всегда здравствуйте, пожалуйста, до свидания. Да и Женевьева души в нем не чает, нахваливает всегда, гордится. – Мария Геннадьевна от души зевнула и запахнула теплую кофту на халате.
– А вы почему не спите? Бессонница мучает? У меня тетя тоже спит плохо, читает по ночам или телевизор смотрит.
– Никогда не жаловалась, а тут напало… Помраченье. – Мария Геннадьевна сокрушенно вздохнула. – Призрак у нас завелся.
– Призрак? – переспросила я, пожилая женщина была не из той категории, что верит в призраков и привидений.
– Да ты не смейся, – поджала губы собеседница. – Я не сумасшедшая. Ни в бога, ни в черта не верю.
Я всю жизнь в больнице отработала, медсестрой в реанимации и в операционной. Насмотрелась всякого разного. Чего-чего, а всяких стонов и криков не боюсь. И в школе на посту почти десять лет, как на пенсию вышла, так сюда и устроилась. Мне привычно ночью одной, все уголки знаю, как свои пять пальцев. Иногда бывает, что рояль брякнет или там гитара упадет и загудит, к таким звукам привыкла уже. Но тут такое творится вторые сутки, что глаз не сомкнуть!
Здесь ведь в войну госпиталь был, во время бомбежек всех раненых в подвал уводили, а кого и уносили. Директор наш бывший, царствие ему небесное, рассказывал, как сопливым мальчонкой с ранеными от бомбежки прятался и на скрипке им играл, чтобы не так страшно было.
Вот после пожара и пропажи мальчишки врачихиного всю ночь на скрипке играли. Я уже и святую воду принесла из церкви, окропила все. А сегодня ночью опять проснулась от того, что он опять на скрипке пиликает, да так протяжно. Как замолчал, я пошла на обход. Территорию обошла, потом по всем кабинетам проверять. А тут ты копошишься в темноте.
Мне нравилась эта боевая бабуля – на схватку с призраком с игрушечным пистолетиком в руках. Но силы подходили к концу, и я, поблагодарив за кофе, пошла на выход.
На горизонте небо порозовело, заря разгоняла ночные тени и призраков из Тарасова.
– Женя, Женя, призрак, он играет опять! – Мария Геннадьевна махала с крыльца. Я в несколько шагов взлетела по ступенькам, из глубины школы неслись звуки скрипки. Это играл, несомненно, Адам, концерт Вивальди «Лето», тот самый отрывок с небольшой ошибкой!
Звуки становились все тише и протяжнее, искажаясь в диссонанс. Мы с Марией Геннадьевной как две ищейки бросились по коридору, пытаясь уловить, откуда идет звук. Но скрипка больше не играла.
– Подвал тут есть?
– Да, сейчас ключи принесу, они у меня хранятся в ключнице, – бросилась в свою каморку женщина.
С моей новой напарницей мы осторожно спустились в подвал, она светила – я осматривала. Ничего примечательного: рулоны старого линолеума, побитый молью бархатный занавес, сваленные в кучу старые кровати. Для уверенности несколько кроватей вытащили из кучи и развернули занавес, но, кроме клубков пыли, ничего не нашлось. Наверху снова раздались звуки скрипки. Отталкивая друг друга, мы побежали по лестнице наверх, в коридоре замерли, чтобы понять, откуда раздается скрипка. Шаг за шагом мы оказались возле класса Адама. У меня холодок пробежал по спине, все как вчера днем – за закрытой дверью играет Адам и вдруг запинается на одной ноте. Но звуки были искаженными, с каким-то жутким завыванием, скрипка не рыдала, а словно корчилась от боли и мучений. Я выдохнула и толкнула рукой дверь в класс. В удивлении мы застыли на пороге – в комнате никого не было, абсолютная пустота. А на весь класс разливалась музыка Вивальди… Мария Геннадьевна перекрестилась, а я ударом ноги перевернула стул. К стулу изнутри был прилеплен на скотч диктофон, из него и доносились звуки. Вахтерша с облегчением всплеснула руками – привидение нашлось.
Провожала меня пенсионерка как родную:
– Как хорошо, Женечка, что ты зашла на огонек. А то так бы и в дурдом уехала или в секту бы подалась с такими фокусами. Ты заходи почаще, чайку попьем, поболтаем. Избавила меня от призрака, хоть теперь высплюсь. Вот хулиганы, что творят. То пожар, то меня, старуху, попугать удумали. Сегодня же пожалуюсь директору, что у нас завелся за озорник.
Призрак, мучивший Марию Геннадьевну, был упакован в специальный пакет, запечатан и капитально укрыт в бардачке моей машины.
Город уже проснулся, и можно было заехать на утренний кофе к рыжеволосому следователю Максиму Скворцову, который расследовал похищение Адама Бланка. Парень был рыжим, высоким, с широким разворотом плеч, на скуластом лице горели задорным огнем зеленые глаза. Одевался он просто: и позавчера, и сегодня утром он был в слегка помятой рубашке и обычных черных джинсах.
Максим моему появлению в кабинете обрадовался: поделился холостяцкими бутербродами с сыром на завтрак. Я отдала ему два пакета – с диктофоном и с магическим свертком – и рассказала истории появления этих вещей. Парень не скрывал восторга по поводу своей гостьи:
– Эх, Женя, отчаянная вы девушка! О вас легенды ходят в городе. Даже не верится, что ну такая красивая и… ну… вот здесь у меня…
Молодой человек запутался в комплименте и смущенно переложил последний бутерброд поближе ко мне. От искреннего волнения симпатичного следователя и его зеленых глаз в густой кайме длинных ресниц стало жарко в небольшом кабинете. Неловкое ощущение я скрыла деловым тоном:
– Как продвигается расследование? Есть новости?
Следователь печально вздохнул:
– Да вроде есть, но только все хуже еще стало. Объявился маньяк, детей похищает и возвращает. Только, Женя… ничего, что я, ну, на ты… я вам не должен рассказывать. Но вы же ищете мальчика тоже.
– Конечно, Максим. В смысле, конечно, ищу, и, конечно, давай на ты, и мне можно доверять. Понимаю, что у вас тайна следствия.
– Да, только вчера информация появилась. Сейчас вот думаю, как дальше действовать. Вчера вечером двух девчонок заманил конфетами с площадки мужчина, маленького роста, практически карлик. Заманил в гараж, закрыл там, а ночью выпустил. И утром еще дежурный подкинул – история один в один. Мальчишка от отца прятался, двойку получил и решил в парке переночевать, боялся домой идти. К нему рано утром мужчина подсел, поболтали, и тот предложил чаю попить, чтобы согреться, увел из парка, закрыл на чердаке и через час выпустил.
– Просто похищает и потом отпускает?
– Да, с детьми я лично общался. Накормил конфетами, закрыл и потом отпустил. Может быть, спугнули его или пробует пока свои силы. Его брать надо как можно быстрее, вон сколько эпизодов уже. За сутки три похищения! А что он нам за неделю устроит…
Максим заходил по кабинету большими шагами.
– Пока психолог и криминалисты работают, я все думаю. Мне одна мысль в голову пришла, ну я рыбак, с детства с отцом любил с удочками на берегу зарю встретить. Думаю, как выманить маньяка этого на живца, мы в засаде бы быстро его скрутили, как только он со своими конфетами объявится.
Следователь сконфуженно развел руками:
– Извини, Жень, что я увлекся, как преступника поймать. Раньше в оперативниках ходил, привык действовать быстро. А следователи – они больше бумагами занимаются…
– Максим, мне эта идея нравится! Зачем ждать, пока маньяк других детей похитит, ведь Адам не найден, где-то он его держит, – поддержала я парня. – Чем быстрее захватим, тем лучше.
Мне определенно нравился этот азартный и рисковый сотрудник полиции, ведь я и сама всегда действую максимально быстро в любой ситуации.
С Максимом мы договорились держать друг друга в курсе о любых изменениях в нашем теперь общем деле. С теплыми ощущениями я покинула отдел и направила «фольк» в сторону дома. По пути поймала себя на мысли, что уже жду звонка от рыжеволосого следователя. Да, конечно, меня волновали результаты экспертизы записи на пленке, а больше всего волновал сам Максим Скворцов.
Глава 5
В квартире стало понятно, что все силы потрачены на поимку призрака в музыкальной школе. Как только голова коснулась подушки, я отключилась. Тетушка укрыла меня пледом, задернула шторы в комнате, чтобы яркое весеннее солнце не мешало отдыху. Во сне Адам играл на скрипке раз за разом, повторяя свою ошибку. Бархатный, изъеденный молью занавес уплывал в сторону, и концерт начинался снова.
Проснулась я в холодном поту, но полная сил и с волчьим аппетитом. На кухне меня ждала горячая солянка с кружком лимона, куриная отбивная на нежной подушке картофельного пюре. Тетя Мила с улыбкой смотрела, как я жадно ем, запивая все домашним лимонадом:
– Как там с поисками Адама? Есть варианты, что произошло?
Я промычала с набитым ртом и помотала головой.
Тетя продолжала свои размышления:
– Единственный сын у матери, да еще и гений. Отличник, виртуоз, воспитанный мальчик. Ну кому он мог помешать?
Кому он мог ПОМЕШАТЬ? Вот именно. Версия, кому было выгодно похитить мальчика, с треском лопнула, но вот кому он мешал своим существованием… Я чмокнула свою гениальную родственницу в щеку и побежала одеваться.
Голубые джинсы, черная водолазка – самый заурядный комплект, сегодня я не планировала выглядеть представительно. Энергии становилось все меньше, отдых на море отодвигался все дальше, а поиски мальчика не приносили результата.
Я несколько раз набрала номер Елены Генриховны, но телефон не отвечал, в клинике «Ваш доктор» милый голос сообщил, что у терапевта сегодня выходной. Это так не походило на ответственную и серьезную Елену, что я прыгнула в машину и направилась к ней домой.
Моя клиентка сама открыла дверь – в домашнем мятом платье, с лицом, распухшим от слез, она уже не производила впечатления железной леди, за два дня она состарилась лет на десять. Щеки ввалились, плечи поникли, а под глазами залегли черные тени.
– Проходите. Я видела, вы звонили, но сил нет совершенно. Мама уехала в деревню, боюсь ей звонить, у нее слабое сердце, и такая новость может ее погубить. И про Адама никаких новостей, в прокуратуре, в полиции разводят руками.
Женщина опустилась на пуфик в прихожей и разрыдалась. Из комнаты показалась знакомая голова в кудряшках – Женевьева:
– Ах, Евгения, добрый день. Хотя звучит это в нынешних обстоятельствах крайне неуместно. Вот зашла к Елене Генриховне поддержать в тяжелой ситуации. Для меня тоже такое потрясение, кто мог такое сотворить, это же ребенок – чистейшее существо.
Я кивнула раздраженно, помогла хозяйке добраться до дивана в гостиной. На кухне попыталась найти чистый стакан, но везде царили следы запустения. Грязная посуда в раковине и на столе, раскиданные таблетки, окурки в тарелках. Я отмыла один стакан, нашла успокоительное и вручила это все плачущей Елене. Сама с интересом принялась рассматривать весенний пейзаж в окне, так как не люблю женские слезы, да и в этом случае меня мучило чувство вины, что мальчик был украден из-под моего наблюдения и до сих пор нет ни единого намека, где он может находиться.
За моей спиной журчала Женевьева:
– Леночка, вам надо успокоиться. Я уверена, что все закончится хорошо. Бог с ним, с конкурсом, туда отправим Сашеньку. Раз уж билеты на руках и гостиница оплачена. Конечно, Адамчик гений и виртуоз. Ах, как он держит скрипку, так мать прижимает любимое дитя. При рождении его поцеловала Эвтерпа, муза музыки! Ведь когда он играет, мир вокруг перестает существовать, и не остается ничего, только эти звуки, которые проникают под кожу, в самое сердце, в глубину человеческого существа.
Адамчик – золотой мальчик! Он радует вас с самого рождения и, я уверена, сделает вас самой счастливой матерью на свете!
В стекле окна я видела отражение комнаты – сгорбленная фигура матери на диване и воздушная фигурка Женевьевы перед ней. Но выражение лица преподавательницы музыки меня удивило: черты ее изящного личика были искажены гневом, рот стал узкой полоской, а глаза превратились в колючие точки. Я резко повернулась и столкнулась с полным ярости взглядом Женевьевы. Она тотчас же осеклась, жеманно заулыбалась, что пора бежать, и торопливо направилась в коридор за своим ярким желтым пальтишком с меховым воротничком. Я вышла в коридор проводить учительницу. Та ловко нахлобучила на голову причудливый кружевной тюрбан с крупным цветком посередине и застучала каблучками по подъездным лестницам.
В квартире Елену я нашла на кухне за уборкой:
– Она ведь права, Женя. Надо держаться и бороться, Адам найдется. А сейчас я должна быть сильной, вот начала с банального – наведения порядка. Она умеет вдохновлять, знает сама, что такое горе. Хоть и кажется, что она витает в другом мире. – Женщина принялась складывать посуду в посудомойку. – Вы ведь не знаете о Женевьеве. Ее печальную историю. Моя мама хорошо знает, через что эта хрупкая женщина прошла, она раньше в музыкальной школе работала бухгалтером.
Елена начала оттирать пятна с кухонной столешницы и продолжила рассказ:
– Женевьева из очень бедной семьи, родилась в деревне под Тарасовом. С малых лет на хозяйстве, коров пасла, за кроликами убирала, нянчилась с младшими детьми. Отец у них уехал на заработки, но так и не вернулся, нашел себе семью побогаче. И четверых детей пришлось растить одной матери, она сутками пропадала на местной птицефабрике, хваталась за любую работу. Школа там в соседней деревне, тогда с автобусами плохо было, и дети пешком каждый день на учебу через лес ходили. Зина, это потом уже она сменила имя на Женевьеву, каждый день в любую погоду шла в школу.
А однажды девочка на вокзале в городе увидела концерт симфонического оркестра и загорелась музыкой. Сама нотную грамоту выучила по книжке из сельской библиотеки, сама на электричке приехала на вступительный экзамен в музыкальную школу.
Прослушивание прошла блестяще, директор тогда был Овсянников Павел Петрович, он лично поехал в деревню – мать уговаривать, чтобы разрешила Зине на занятия ездить в музыкальную школу. И скрипку первую он ей купил сам, мать наотрез отказалась помогать с увлечением музыкой. Ей некогда было с дочкой возиться, четверых детей кормить надо было, и мать пропадала на работе днем и ночью, все хозяйство бросив на старшую дочь.
Павел Петрович Зине деньги на проезд давал и приносил бутерброды из дома, подкармливал. Она и так, как кукла, размером, а тогда полдня в музыкалке, полдня в школе, весь вечер в коровнике. В деревне всем без разницы, что руки для скрипки беречь надо, там другие интересы: огород, навоз за животными каждый день убирать, таскать ведрами корм. Играла девчонка гениально, не зря Павел Петрович так возился с ней. Конкурсы всесоюзные выигрывала, консерваторию ей пророчили.
Мать у девочки со временем от тяжелой жизни выпивать начала и поколачивать дочь, учила жизни, чтобы та не мечтала о карьере скрипачки. Для деревенских это забава – на скрипочке пиликать, они не верят, что так можно на жизнь зарабатывать. Но девочка не сдавалась, ездила на занятия как по часам, репетировала по ночам в лесу, чтобы мать не злить. Зине 14 исполнилось, когда Павла Петровича не стало, а после похорон и протеже его пропала. Учительница по сольфеджио забеспокоилась, поехала в деревню узнать про ученицу, а она в больнице областной. Мать до белой горячки упилась и дочери все пальцы переломала обухом топора, чтобы как все деревенские жила – водкой и огородом.
Только через десять лет Зина объявилась в Тарасове уже Женевьевой, официально в паспорте записана так. Женевьева Павловна, в память директора нашего. На скрипке она больше не играла, но получила диплом педагога. Стала блестящим преподавателем, у нее каждый ученик как минимум консерваторию окончил. Все сделали карьеру, ее выучка – это гарантия качества. Она сама ездит по школам, отбирает ребятишек на обучение. А тех, кто из бедных семей, подкармливает, инструменты за свой счет покупает. Приняла от директора эстафету добра.
Рассказ Елены не вязался с тем, что я увидела в отражении окна. Воздушная экзальтированная женщина, с высокопарными оборотами речи и глубокой душевной раной из прошлого, конечно, интересный объект для журналиста или музыкального критика, но не в моем расследовании. Самое важное было сейчас, что Елена готова разговаривать, истерика закончилась.
– Кто-нибудь звонил вчера и сегодня, коллекторы, странные звонки? – уточнила я события за сутки.
– Нет, больше никто не звонил. Женя, может, нужен выкуп, как узнать? Я готова, я могу заплатить. Юра в курсе, пришлось ему сообщить. Он сказал, что готов оплатить любые расходы на своего сына.
– Вы сами ему рассказали?
– Нет, видимо, на работе коллеги или жена сообщила, весь город уже знает о похищении. – Елена с надеждой смотрела на меня, ожидая чуда.
– Лена, я хочу поговорить с его семьей. – Мне нужна была информация.
– Нет, что вы, Женя, это невозможно! Альбина, его жена, не в курсе, это будет для нее таким ударом! Они вместе со студенческой скамьи, Юрий любит свою жену, просто жизнь иногда сложнее, чем нам хотелось бы.
Спорить о том, как устроена жизнь, мне не хотелось. Но, с другой стороны, я больше и не работаю на Елену, так что могу сама принимать решения, с кем мне беседовать. Визит к Альбине Поляковой нельзя было откладывать.
После беседы Елена впала в прострацию, застыв с пустым взглядом в одну точку, я побоялась оставлять ее в таком состоянии. Лекарство подействовало, женщина согласилась прилечь на диване в гостиной, а я сделала один звонок тете Миле с просьбой привезти на обед парочку своих фирменных блюд и подежурить в квартире доктора Бланк. Конечно, помочь своему любимому врачу в такой тяжелой ситуации было для тети делом чести. Уже через час она стояла на пороге квартиры Бланков с ворохом контейнеров. Поручив ей заботу о Елене Генриховне, я уселась в кабинете хозяйки, чтобы разработать план дальнейших действий.
Кому же мешал десятилетний мальчик Адам Бланк?
На него тратил деньги его отец, да, это было тайной, но ведь Елена могла не знать всей правды или жена Юрия случайно узнала о его связи с коллегой. Беседа с женой Полякова Юрия Васильевича могла помочь в поисках мальчика; у нее был мотив для похищения, а вот было ли у нее алиби, предстояло узнать.
Пара звонков, и я получила необходимую информацию. Поляков Юрий Васильевич, владелец сети клиник «Ваш доктор», 40 лет, проживает с женой Поляковой Альбиной Сергеевной в элитном коттеджном поселке «Лазурный берег», в данный момент сам Юрий Васильевич в командировке в Германии.
За полчаса по чистой дороге «фольк» домчал меня до ворот в «Лазурный берег». Охранник у шлагбаума кивнул на корочку с надписью «прокуратура» и открыл проезд. Это удостоверение досталось мне случайно в одном очень интересном приключении, но об этом в следующий раз. Самое важное при предъявлении удостоверения – взмахивать так, чтобы никто не успел прочитать данные и увидеть фотографию. Потому что на фото мужчина средних лет, а совсем не молодая брюнетка Евгения Охотникова.
Коттеджный поселок не просто так получил название «Лазурный берег», яркие дома выстроились вдоль чистой, медленно журчащей реки Лазурь. Для жителей трехэтажных особняков выложили плитами пологий берег, засыпали песочный пляж на всю длину поселка и соорудили ажурные беседки и лавки на ухоженной набережной. Яхту на такой мелкой речке не запустишь, но вот прокатиться на катере или посидеть с удочкой очень даже приятно. По бокам набережной находились спортивная площадка с тренажерами, открытый теннисный корт и поле для игры в волейбол. Из-за прохладной мартовской погоды на набережной прогуливались лишь пара гувернанток с детьми.
Ровные пустые улочки с идеальным асфальтом, вдоль дороги расположились трехэтажные постройки в обрамлении живой изгороди или кованого фантазийного забора. Архитектор этого поселка воображением не отличался, просто выстроил в шахматном порядке ровные дома в скандинавском стиле с огромными панорамными окнами и геометрическими линиями лестниц и балконов. На третьей улице стало казаться, что я в бесконечном лабиринте из кирпичных домов.
Возле дома номер пять я припарковала машину и нажала на кнопку домофона. Механический голос из глубины скомандовал – открываю! – и чугунные резные ворота разъехались в стороны. Машину я оставила на парковке возле гаража и пошла по выложенной декоративным камнем тропинке к дому. На крыльце мне приветливо махала высокая женщина лет сорока. Голубой пушистый джемпер очень выгодно оттенял россыпь светлых кудрей, белые брюки облегали изящные ноги. Если это мадам Полякова, то выглядит она младше своего паспортного возраста лет на пятнадцать.
– Здравствуйте. Прошу, проходите, сейчас покажу вам фронт работ, патио для оформления садовым декором находится за домом. Здесь на фронтальной лужайке тоже есть над чем поработать, с удовольствием обсужу ваши идеи. Может, сначала кофе? – Хозяйка провела меня по коридору через весь дом на стеклянную веранду позади здания, жестом пригласила присесть на белое кресло.
Вся веранда была оформлена в прованском стиле. Белая мебель с имитацией вытертой краски, бежевые стены, терракотового цвета пол. По периметру установлен подвесной сад в голубых горшках. Интересно, цветы настоящие? В углах веранды висели декоративные фонари с витражными разноцветными стеклами; мебель украшена пестрыми подушками лавандового оттенка, такого же оттенка воздушные шторы надувались на распахнутых створках под ласковым весенним ветром.
Горничная разлила нам в белоснежные чашки ароматный напиток, расставила на кремовой скатерти молочник, сахарницу, серебряные приборы и бесшумно растворилась в глубине дома.
– И как вам веранда? – Альбина Полякова, а это была, без сомнений, она, со светской любезностью ждала моего ответа.
– Очаровательно, все продумано до мелочи, видно руку профессионала, – щедро лила я комплименты, раздумывая, с чего начать разговор об Адаме.
Хозяйка расплылась в улыбке.
– Дизайн для веранды я продумала сама под впечатлением нашего отдыха на юге Франции. Мне все тогда врезалось в память до мельчайших деталей, все эти краски, яркие южные запахи. – Женщина обвела взглядом веранду. – Ах, чудесное место.
Телефон возле Альбины засветился и мелодично звякнул; хозяйка уютной террасы возмущенно уставилась на меня:
– Что за шутки? Дизайнер прислала сообщение, что придется перенести визит на завтра. Тогда вы кто?
– Я Евгения Охотникова. Занимаюсь расследованием похищения Адама Бланка, сына коллеги вашего мужа, – выпалила я правду.
– Да, я что-то слышала об этом происшествии. Юрий Васильевич в отъезде, я работой клиники не занимаюсь и ничем вам помочь не смогу.
Альбина поднялась, всем своим видом показывая, что наше общение закончилось. Светская любезность и улыбки сменились ледяной сдержанностью.
– Вы знаете, что ваш муж тратил крупные суммы на обучение Адама? – Так просто со мной разговор не закончить. У меня много вопросов к этой женщине и почти все они неприятные.
– Эти суммы оформлены как частный заем, есть все документы, заверенные в нотариальном порядке. – Альбина настойчиво пыталась свести наше общение к формальности. – Горничная проводит вас к выходу.
Времени на изящные обороты у меня не осталось, и я ударила по больному:
– Одалживал деньги на учебу родному сыну? Ведь у вас нет своих детей?
Альбина не изменилась в лице, не пошла пятнами, только глубоко втянула сырой мартовский воздух изящными ноздрями.
– Да, совершенно верно, у нас нет детей с Юрием Васильевичем. Но это не значит, что мы похищаем чужих.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?