Читать книгу "Психология убийства"

Марина Сергеевна Серова
Психология убийства

© Серова М.С., 2026

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Глава первая

Я загорала на пляже в Анталье и ни о чем не думала. Вода от ярко-синего цвета до светло-бирюзового, чистый песок – не зря же это место называют турецкой Ривьерой. Море, восточные базары, словно из сказок «Тысячи и одной ночи», живописная, потрясающей красоты природа и множество достопримечательностей, включая старинные башни в старом городе, – что еще нужно для идеального отдыха?

В воздухе потянуло ароматом морепродуктов и фруктов, и я сразу почувствовала аппетит. В уютном пляжном ресторане почти все столики были заняты. Я подошла к самому крайнему, за которым сидела женщина лет шестидесяти на вид. На ней был яркий сарафан и элегантная шляпа, из-под которой выбивались несколько светлых прядок.

– Доброе утро, – поздоровалась я.

– Ах, совсем оно не доброе, – взволнованно ответила женщина, – то есть… здравствуйте.

Женщина смутилась и замолчала.

– Можно присесть за ваш столик? Или вы кого-то ждете? – поинтересовалась я.

– Присаживайтесь, конечно, – кивнула дама и добавила: – Я никого не жду.

– Простите, вы выглядите встревоженной. У вас все в порядке? – спросила я, помня, как женщина отреагировала на мое приветствие.

– Если бы! У меня украли сумочку, и я не знаю, что делать!

Женщина чуть не плакала.

– Не переживайте, давайте разберемся, – предложила я, садясь за столик. – Когда это произошло?

– Да совсем недавно. Я сидела здесь и ждала, когда принесут мой заказ. И вдруг я почувствовала, что-то не так. Оборачиваюсь, а моей сумочки нет! – рассказала дама.

– Понятно, – кивнула я и задала следующий вопрос: – А где находилась ваша сумочка?

– Да здесь же, рядом. Я положила ее на соседний стул, – ответила женщина.

– Вы кого-нибудь видели поблизости? – уточнила я.

– Да вроде бы мелькнула какая-то тень, – неуверенно проговорила женщина.

«Нужно опросить отдыхающих, – подумала я. – Женщина, понятное дело, не могла разглядеть вора, да и сейчас она находится, мягко говоря, не в лучшем состоянии. А вот отдыхающие могли что-то заметить».

– Давайте сделаем так: мы с вами сейчас пройдемся вдоль берега и поспрашиваем людей, – предложила я. – Возможно, кто-то из них заметил что-то подозрительное.

– Давайте, но только я считаю, что это все напрасно, – обреченно махнула рукой женщина.

– Но попытаться все-таки стоит. Кстати, как вас зовут? – поинтересовалась я.

– Валентина, – ответила женщина.

– А по отчеству?

– Валентина Степановна Василевская, – полностью назвала себя дама.

– А я Татьяна. Вот и познакомились. Ну что же, пойдемте.

Мы с Валентиной Степановной пошли вдоль берега и вскоре приблизились к группе молодых людей, которые играли в волейбол.

– Извините, не могли бы вы нам помочь? У женщины здесь украли сумочку. Вы не видели никого подозрительного, кто бы мог это сделать? – спросила я.

Молодой человек с загорелой кожей и приветливым лицом остановился:

– Я не видел, наверное, очень увлекся игрой. А ты, Карина? – обратился он к светловолосой девушке, которая стояла рядом.

– Я не уверена, но… вроде бы здесь не так давно пробегал какой-то парень. Довольно странный, вообще-то, – подумав, ответила девушка.

– А почему вы сказали, что он странный? – тут же отреагировала я.

– Да потому что он так себя вел. Он вроде бы побежал сначала, а потом вернулся. И выглядел он так, как будто бы что-то искал, – объяснила Карина.

– А как он выглядел? Вы смогли его разглядеть? Может быть, у него были какие-нибудь приметы? – продолжала допытываться я.

– Ну… разве что татуировка на руке, – ответила Карина, а затем добавила: – Что-то вроде львиной гривы было набито.

– Ну что же, спасибо вам за информацию, – поблагодарила я и позвала женщину: – Пойдемте, Валентина Степановна.

– Таня, а что мы будем делать дальше? – спросила Валентина Степановна.

– Девушка сказала, что предполагаемый вор возвращался назад, возможно, что он что-то обронил. Нужно будет еще раз пройтись по этому пути, вдруг мы обнаружим что-то, что поможет его найти, – объяснила я.

И действительно: осматривая прибрежную полосу, я заметила солнцезащитные очки со слегка надтреснутым стеклом и пластиковую карточку.

«А вот это уже серьезно, – подумала я. – Если воришка обронил именно свои вещи, если очки и карточка принадлежат ему, то в полиции могут его найти».

Полицейский участок находился неподалеку. Внутри на стенах были развешаны фотографии разыскиваемых преступников, у кабинетов сидели и стояли люди. Я подошла к дежурному офицеру – крепкому мужчине с суровым лицом и проницательными глазами.

– Здравствуйте, мы хотим сообщить о краже, – начала я.

– Что произошло? – насторожился полицейский.

Валентина Степановна рассказала о случившемся, а я добавила детали, связанные с найденными на пляже вещами предполагаемого вора.

– Может быть, это поможет в расследовании, – сказала я, передавая офицеру очки и карточку.

Мужчина внимательно осмотрел возможные улики:

– Хорошо, мы начнем расследование, но я сразу предупреждаю, что большинство краж так и остаются нераскрытыми. Необходимо быть более внимательными. На всякий случай оставьте свои координаты.

Оставив свои контактные данные, мы вышли из полицейского участка.

– По крайней мере, мы сделали все, что могли, – сказала я. – И вот что еще, Валентина Степановна. Давайте проведем на пляже еще какое-то время. Что-то мне подсказывает, что воришка вернется за своими вещами, которые он потерял.

Подсказывала мне, конечно, моя интуиция, которая еще ни разу меня не подводила. И точно. Не прошло и получаса наших наблюдений, как в поле зрения появился долговязый парень. Он несколько раз обошел тот участок пляжа, где я нашла очки и карточку. И да, на правой руке у него была татуировка в виде гривастого льва.

Я тут же набрала номер полиции и объяснила ситуацию. Полицейские прибыли на пляж через несколько минут. Они задержали парня, и после соблюдения всех формальностей Валентина Степановна получила свою сумочку.

– Спасибо вам, Таня, – с чувством поблагодарила меня женщина. – Все на месте, и деньги, и документы. Если бы не вы, я так бы и не увидела свою сумочку.

– Главное, что все закончилось хорошо. А я просто делала свою работу, – улыбнулась я.

– Свою работу? А кем вы работаете? – спросила Василевская.

– Я частный детектив, Валентина Степановна, – ответила я и вручила женщине свою визитку.

Вскоре мой отдых в Анталье подошел к концу, и я вернулась в Тарасов. Поскольку лето было в самом разгаре, то я продолжила загорать и купаться теперь уже в родной Волге. Кроме того, я встретилась со своими подругами, Ленкой-француженкой и Светкой-парикмахершей, и мы хорошо посидели в ресторане. Я также прошлась по бутикам и прикупила себе несколько комплектов эксклюзивной одежды.

Все было хорошо, кроме одного: после возвращения из Турции я все еще не получила ни одного предложения на расследование преступления. И это стало меня ощутимо напрягать. Во-первых, финансы уже подходили к концу, а во-вторых, меня стало угнетать бездействие.

Но я не унывала. Ведь уныние – это грех, а кроме того, я твердо верила, что мое вынужденное безделье не продлится слишком долго. В самом деле, преступления всегда существовали и будут существовать, а стало быть, у меня всегда будут клиенты, которые будут нуждаться в моей помощи. В конце концов в один прекрасный день кто-то обязательно позвонит по телефону и взволнованным голосом попросит меня помочь.

Но долгожданный звонок прозвучал не днем, а утром.

– Алло, – сказала я в трубку.

– Алло, это Татьяна Александровна Иванова? – раздался в трубке женский голос.

– Да, это я, – подтвердила я.

– Татьяна Александровна, мне необходима ваша помощь. Только вы можете мне помочь! – несколько патетично воскликнула дама.

– Вы успокойтесь, пожалуйста, – попросила я.

– Но это невозможно! Как я могу успокоиться, если у меня убили дочь?! Только вы мне можете помочь!

В трубке послышались рыдания.

– Примите мои соболезнования. И поймите, что по телефону такие дела не решаются, – ответила я.

– Да, да, конечно, – уже более вменяемо ответила женщина.

– Давайте сделаем так: приезжайте ко мне домой, и мы с вами все обсудим, – предложила я.

– Хорошо, я согласна. Но только я не знаю, где вы живете, ведь в визитке, которую вы мне дали, указан только ваш телефон, – сказала женщина.

– Понятно. Тогда запишите мой адрес, – я назвала улицу, номер дома и квартиры.

Минут через пятнадцать у меня запиликал домофон. Я открыла. А еще через пять минут у моей входной двери стояла Валентина Степановна Василевская. Та самая дама, с которой мы встретились на отдыхе в Турции и которой я помогла возвратить украденную на пляже сумочку. На ней был траурный черный костюм, образ дополняла такого же цвета сумка.

– Проходите, пожалуйста, в комнату, – пригласила я.

Василевская села на диван, а я расположилась в своем любимом кресле рядом с журнальным столиком.

– Так я вас слушаю, Валентина Степановна. Вы сказали, что была убита ваша дочь. Но почему вы решили обратиться к частному детективу? Ведь поисками преступника занимаются полицейские, не так ли? – спросила я.

– Да, конечно. Полиция занимается этим делом. Они приняли дело к производству. Но… они мне сразу сказали, что следов никаких нет, что убийцу вряд ли возможно найти. Но моей дочери, моей Катеньке, было всего тридцать девять лет! Ей бы еще жить да жить! А наша доблестная полиция… – Василевская не договорила. Она задумалась, подбирая слова, а после продолжила: – В общем, я поняла, что от полицейских мало толку, что они хороши только в кино. Прошло уже два дня, а результатов нет от слова «совсем».

«Ну чтобы за два дня найти убийцу, это она очень многого хочет», – подумала я, и сказала:

– Да два дня на раскрытие преступления – это мало, Валентина Степановна.

– Мало? Двух дней мало? Но вы ведь нашли мою сумочку всего за несколько часов! – воскликнула Василевская.

«Вот это она сравнила кислое с красным», – подумала я.

– Валентина Степановна, но ведь кража и убийство – это две большие разницы, – сказала я.

– Да, пожалуй, – протянула Василевская, – но все равно… К тому же их главный – Кирьянов, кажется, его фамилия – сказал, что все очень запутанно, – продолжила Василевская. – Орудие убийства не найдено, по-видимому, преступник унес его с собой. Отпечатков пальцев они тоже не обнаружили. Одним словом, «глухарь», так это называется на их полицейском сленге, если не ошибаюсь. И знаете что?

Валентина Степановна посмотрела на меня.

– Что?

– У меня имеются некоторые догадки, – сказала Василевская.

– Догадки относительно чего, Валентина Степановна? – уточнила я.

– Ну, это по поводу того, кто мог убить Катеньку, мою единственную доченьку… – женщина смахнула слезы. После небольшой паузы Василевская продолжила: – Я не берусь безоговорочно утверждать свои предположения, однако… в общем, Катеньку убил ее собственный муж Владимир.

– Вот как? – Я с удивлением посмотрела на Василевскую. – Так это только ваше предположение, Валентина Степановна, или же у вас есть конкретные факты, которые доказывают это? – спросила я.

– По поводу фактов или доказательств… здесь имеются определенные сложности. Но я полагаюсь на свою интуицию, – ответила Василевская.

«Хм… интуиция развита и у меня, и очень даже неплохо, – подумала я. – Во всяком случае, я на свою интуицию пожаловаться не могу. Она всегда меня наталкивает на правильные решения. Но что-то я сомневаюсь, что, основываясь только на одной интуиции, можно сделать такой далеко идущий вывод, который сделала Василевская. Она считает, что к убийству ее дочери причастен ее зять Владимир, но это только ее мнение, ничем не подкрепленное. Возможно, что у них была вражда, вот отсюда и такое предположение».

Впрочем, свои мысли я оставила при себе. А Валентина Степановна между тем продолжала:

– Знаете, Татьяна… я могу обращаться к вам только по имени?

– Да, конечно, – кивнула я.

– Так вот, я высказала это свое предположение полицейским, но они просто-напросто отмахнулись. Татьяна, пожалуйста, покарайте убийцу моей дочери, моей Катеньки!

Василевская умоляюще посмотрела на меня.

«Ну вот! Час от часу не легче! – подумала я. – Сначала Валентина Степановна, нисколько не сомневаясь и не заморачиваясь фактами и доказательствами обвиняет в убийстве своей дочери ее мужа, а далее требует наказать его! Да она просто ставит мне свои условия, и более того – учит меня, как нужно вести расследование. А ведь я еще даже и не сказала, что согласна взяться за это дело».

– Валентина Степановна, прежде чем я соглашусь взяться за расследование убийства вашей дочери, мне необходимо составить представление о ней и ее супруге. А для этого я должна буду задать вам ряд вопросов, которые касаются вашей дочери и ее мужа. Вы согласны ответить на них? – уточнила я и добавила: – Только после этого я смогу решить, возьмусь ли я за это дело.

– Конечно, Татьяна. Я понимаю, что это необходимо для успешного расследования. Задавайте мне любые вопросы, я отвечу, – кивнула Василевская.

– Хорошо. Тогда расскажите, как они жили, – попросила я. – Мирно или не очень?

– Видите ли, Татьяна, Катенька и Владимир жили отдельно от меня, в своем загородном коттедже. Кроме того, Катя довольно замкнутый человек, она не очень склонна была делиться своей личной жизнью. Но я видела, что дочь страдала, и очень страдала, – подчеркнула Василевская.

– У них были дети? – задала я следующий вопрос.

– Да, у них есть сын Дима, ему девять лет, – ответила женщина.

– Понятно, – кивнула я. – А чем занимались ваша дочь и ее супруг?

– Катенька управляла художественной галереей, – ответила Василевская. – Знаете, галерея «Мечта» на улице Горького?

– Да, – кивнула я.

Действительно, я не раз проходила мимо, так как «Мечта» расположена в самом центре Тарасова.

– Екатерина была владелицей этой художественной галереи или просто управляла по найму? – уточнила я.

– Нет, галерея принадлежала Кате. Ее подарил мой покойный муж, он просто обожал нашу дочь и не скупился на подарки, – объяснила Василевская и продолжила: – А Катенька была влюблена в искусство. Она ведь окончила столичный институт культуры.

– Так, а муж Екатерины? – спросила я.

– Владимир занимается психологией, – ответила Василевская.

Она произнесла слово «психология» с таким пренебрежением, словно эта профессия была самой презираемой на свете.

– Да, он психолог, каких развелось как собак нерезаных.

Теперь Василевская не постеснялась откровенного ругательства.

– Ну это вы что-то уж слишком сурово, Валентина Степановна, – заметила я.

– Сурово? Разве? Да ведь сейчас каждый мнит себя суперкрутым специалистом в этой области! Причем даже в том случае, если нет никакого базового образования. Всякие там курсы не в счет. Сами посудите, ну как можно стать психологом за несколько месяцев? Да никак! Я считаю, что психолог непременно должен иметь медицинское образование, желательно высшее. Ну или уж на худой конец – среднее специальное. Чтобы разбирался в анатомии человека, да и вообще в том, как функционирует человеческий организм. А то был один случай, когда человеку на одном из их тренингов стало так плохо, что пришлось вызывать скорую. Они, видите ли, занимались телесными практиками, а потом пришлось лечиться, – сказала Василевская.

– А у Владимира было специальное образование? – уточнила я.

– Да если бы! Он окончил физический факультет университета, какое-то время он, да, действительно работал по своей физической специальности. А вот потом он почему-то вдруг решил заделаться психологом. Стал бизнес-тренером, или, как это еще называется, коучем. Не понимаю я таких, – Василевская передернула плечами. – У одной моей знакомой дочка занималась распространением косметики одной зарубежной компании. Все мечтала стать национальным лидером, это у них самая высокая ступень карьеры, ездила на психологические тренинги в Москву, чтобы, значит, получить психологическую поддержку. А потом компания ушла из России, и она подалась в психологи. Вот так в один момент из дистрибьютера превратилась в психолога! А ведь изначально она получила экономическое образование.

– Валентина Степановна, давайте все-таки перейдем ближе к теме, – напомнила я Василевской. – Расскажите, как и где это все произошло.

– Да, простите, Татьяна, я отвлеклась. Так вот, Катенька была обнаружена два дня назад на территории их загородного коттеджа. Ее застрелили из пистолета, – сказала Василевская.

– Валентина Степановна, вот вы предположили, что к убийству Екатерины причастен ее муж Владимир. А что все-таки вас натолкнуло на это предположение? – задала я вопрос.

– Ну… может быть, и не сам он. Мог и нанять какого-нибудь киллера для того, чтобы отвести от себя подозрения, – обтекаемо ответила Василевская.

– Значит, Владимир нанял киллера, он проник на территорию загородного коттеджа и застрелил вашу дочь? Так? – уточнила я.

– Ну да, а что? Разве такой вариант не возможен?

Валентина Степановна посмотрела на меня.

– В принципе, возможен, но опять-таки для убийства должен быть мотив, причина, – объяснила я. – Вот вы сказали, что Екатерина была скрытной, не делилась с вами своими переживаниями. Но все-таки вы, как мать, могли же заметить, что между вашей дочерью и ее мужем не все ладно?

– Ну при мне они не скандалили, даже не ссорились, а наедине… Вы знаете, я сейчас вот о чем подумала. Ведь Владимир изменял Катеньке! Вот ведь в чем все дело! Женщины на него всегда вешались, смотрели жадно и с желанием. Некоторые из них, те, что помоложе и поглупее, даже не стеснялись своих взглядов, – сказала Василевская.

– Подождите, Валентина Степановна, откуда вы это знаете? – спросила я.

– Откуда я знаю? – переспросила Василевская.

– Да, откуда? Вы что, посещали тренинги Владимира и видели, как на него вешаются женщины? – прямо задала я вопрос.

– Нет, конечно же, я не посещала его тренинги, еще чего? Зачем они мне? А насчет того, откуда у меня такие сведения, так Владимир после каждого такого сборища привозил кучу фотографий! А на них все в обнимку и у всех такие довольные физиономии! – нервно воскликнула Василевская.

– Но я все равно не понимаю, какая связь между причастностью Владимира к убийству своей жены и тем, что его донимали своим вниманием участницы его тренингов, – сказала я.

– Ну как же? Ведь он решил избавиться от Катеньки! Для того чтобы жениться на другой! – выдвинула свою версию Василевская.

– И вы знаете ее? – спросила я.

– Кого?

– Ну ту, на которой Владимир собирался жениться.

– Да нет, откуда же мне это знать. – Василевская растерянно посмотрела на меня. – Хотя…

– Да?

– Вот я сейчас вспомнила… а ведь была у него любовница, была, – сказала женщина.

– И вы знаете, как ее зовут? – поинтересовалась я.

– Да, знаю. Это Елизавета Солодовникова. Тренер по фитнесу в спортивном клубе «Олимп», – сказала Василевская

– Ладно, допустим. Валентина Степановна, вы мне лучше ответьте вот на какой вопрос: у вашей дочери были враги? – спросила я.

– Враги? Ну какие еще враги? Я не понимаю, о чем вы говорите.

– Ну не враги, а скажем так, недоброжелатели? – пояснила я.

– Не знаю, вряд ли. Катенька никому ничего не сделала плохого. И потом, ведь враги, или, как вы сказали, недоброжелатели, обычно бывают у предпринимателей, там ведь и конкуренция, и всякие недруги. А Катя не занималась бизнесом, – ответила Василевская.

– Ну а ее художественная галерея? Это ведь частное предприятие, – возразила я.

– Но на галерею хватает капитала, который оставил мой муж. Нет, с галереей проблем нет, – объяснила Василевская, – но знаете что…

Женщина, не договорив, остановилась.

– Вы что-то хотели сказать, Валентина Степановна? – предположила я.

– Да, собственно… вот вы сейчас сказали про предпринимательство. А ведь Катенька, помимо художественной галереи, была еще и владелицей двух магазинов модной дамской одежды, косметического салона и двух кофеен. Правда, она только числилась владелицей всего этого, – подчеркнула Василевская.

– Как понять «числилась»? – удивилась я и попросила: – Поясните, пожалуйста.

– Да дело в том, что то, что я перечислила, принадлежало матери Владимира, но она умерла. После ее смерти Владимир все переписал на Катеньку. Вроде бы ему не положено заниматься коммерцией.

– Но ведь ваш зять, насколько я поняла, не занимает высокую должность в государственном учреждении, ведь только в этом случае налагается запрет на ведение бизнеса, – возразила я.

– Ах, я ведь забыла вам сказать, что, помимо проведения тренингов на месте и на выезде, Владимир является советником министра в Министерстве образования Тарасовской области. А эта должность, я так думаю, и накладывает определенные ограничения. Иначе зачем бы он стал переводить все эти кофейни, магазины и салон на Катеньку?

Валентина Степановна вопросительно посмотрела на меня.

– Возможно, вы и правы, – кивнула я и вернулась к теме разговора: – Так, значит, недоброжелателями ваша дочь не обзавелась. Ну а подруги у нее были? Может быть, с ними она была более откровенной, чем с вами?

– Подруги? Ну есть одна. Только я вот даже и не знаю, можно ли ее назвать подругой.

– Так кто же она? – спросила я.

– Это Валерия Шелуховская, сожительница друга Владимира, – как-то не очень уверенно произнесла Василевская. – Понимаете, у Владимира есть университетский друг Константин Коробейников, нет, даже не университетский, они дружат еще со школы. Ну а Валерия – его… подруга, что ли. Насколько мне известно, она разведена и у нее две дочери, что ли? Или она бездетная? Ай, ладно. Ну что еще? Ах да. Кажется, эта Валерия тоже увлекается психологией, подробности я не знаю. И… вот еще вспомнила: Валерия раньше работала воспитателем в детском саду, но ее оттуда уволили со скандалом, – сказала женщина.

– А из-за чего скандал? – поинтересовалась я.

– Вроде бы был у них какой-то праздник, ну, для сотрудников детского сада. Так вот, эта Валерия так напилась, что ее сожитель, друг Владимира, забрал домой в невменяемом состоянии, – сказала Василевская.

– Что, на самом деле? – не поверила я. – Неужели такое могло быть? Ведь это же детский сад, маленькие дети!

– Так об этом и речь! Конечно, разве можно таких допускать к детям? Однако это у нее наследственное. Оказывается, ее отец страдал алкоголизмом. А был талантливым художником, но спился. Ну а Валерия… как говорится, яблоко от яблони падает недалеко.

Василевская сокрушенно покачала головой.

– А откуда вам известны такие подробности? – спросила я.

– Так Катенька с Владимиром как-то обсуждали ее. Не при мне, конечно, но я услышала. Вы только не подумайте, что я специально подслушивала, – предупредила Василевская.

– И в мыслях такого не было, – заверила я женщину. – Хорошо, Валентина Степановна, я готова взяться за расследование убийства вашей дочери.

– Правда? Ой, вы вернули меня к жизни! Я в курсе ваших расценок, – сказала Василевская. – Сейчас…

Женщина достала из сумки купюры и протянула их мне.

– А теперь мы с вами составим договор на оказание услуг по расследованию, – сказала я.

После подписания документа я вручила Василевской свою визитку:

– Здесь записаны все мои телефоны, звоните мне в любое время дня и ночи. А теперь, Валентина Степановна, скажите мне свой телефон, чтобы я могла с вами связаться для того, чтобы сообщать о ходе расследования и при необходимости задавать важные вопросы, – сказала я.

Василевская продиктовала свой номер.

– Мне также необходим телефон вашего зятя, – сказала я.

– Да, конечно, – кивнула Василевская.

– И вот еще что: вы знаете, по какому адресу проживают этот друг Владимира и его сожительница? – задала я очередной вопрос.

– Да, Катя говорила, они ведь часто к ним захаживали, – ответила Василевская.

Я попросила назвать адрес. Женщина продиктовала название улицы, номер дома и квартиры.

– До свидания, Валентина Степановна, – сказала я, провожая Василевскую.

– До свидания, Татьяна, – кивнула она.

После того как Валентина Степановна ушла, я отправилась в ванную. Приняв контрастный душ, я энергично растерлась жестким махровым полотенцем. Теперь можно завтракать. Я пошла на кухню и открыла дверцу холодильника. Да, полки полупустые, но продукты, из которых можно приготовить завтрак, еще остались. Сегодня необходимо будет заехать в супермаркет и как следует закупиться. Ведь в связи с тем, что я теперь буду занята расследованием убийства дочери Валентины Степановны, времени у меня практически не останется.

Итак, что мне приготовить на завтрак? Недолго думая, я вынула из морозилки два голубца и положила их размораживаться в микроволновку. К голубцам я добавила салат из огурцов и помидоров, заправленный оливковым маслом. Завтрак я завершила чашечкой ароматной арабики – моего самого любимого напитка, который я предпочитаю всем остальным. Смакуя каждый глоточек, я не торопясь выпила этот, без преувеличения, божественный напиток.

Теперь можно ехать к Владимиру Кирьянову, моему давнему другу еще по студенческой скамье. Мне ведь нужно получить информацию по убийству Екатерины. Только сначала необходимо убедиться, что Владимир у себя в кабинете. Ведь Кирьянова часто вызывает начальство, а мне не хотелось бы тратить время зря. Я взяла свой сотовый и набрала знакомый номер.

– Алло, – сказала я в трубку.

– Вас слушают, – ответил мужской голос, и это был не Владимир.

– Можно Владимира Сергеевича Кирьянова? – спросила я.

– Владимир Сергеевич в данный момент отсутствует. Что ему передать? – поинтересовался мужчина.

– Ничего, спасибо, – ответила я.

«Возможно, что долго Володя не задержится по делам. И пока я буду в пути, он освободится, – подумала я. – К тому же на дорогах наверняка сейчас заторы, так что, пока я буду добираться до Управления полиции, надеюсь, что Владимир уже будет у себя в кабинете».

Я достала из шкафа брючный костюм изумрудного цвета, который совсем недавно купила в одном из бутиков и который очень шел к моим глазам. Причесавшись, уложила волосы на макушке и нанесла легкий дневной макияж. Взяв сумочку, спустилась во двор. Подойдя к своей машине, села за руль. Подумав, я решила посоветоваться со своими магическими костями. Это уже вошло в традицию: перед каждым расследованием я бросаю свои додекаэдры. Взглянув на комбинацию цифр, я смотрю на предсказание.

Я стараюсь в точности соблюдать все нюансы гадания, потому что от этого зависит точность результата. Согрев в своих ладонях двенадцатигранники, я мысленно задала вопрос, потрясла кости и метнула их на соседнее сиденье машины. Результат меня более чем устроил: кости предсказали мне успех во всех моих начинаниях.

Итак, можно ехать к Владимиру. Я завела мотор и поехала в Управление полиции.

Я открыла кабинет Кирьянова, предварительно постучав и услышав кирьяновское «войдите». Ага, значит, Владимир уже освободился, отлично.

– Привет, Володь, – сказала я, входя.

– Привет, привет, – кивнул Кирьянов. – А ты что-то зачастила, Тань. Ведь еще совсем недавно ты была в этом самом кабинете и клялась, что теперь-то уж точно будешь отдыхать на всю катушку и долго-предолго. Говорила такое?

– Говорила, Володь. Но, как говорится, человек предполагает, а господь бог располагает. А клиенты, они такие, сегодня есть, а завтра пусто. И прождать их можно до второго пришествия, потому как не они подстраиваются под мои планы, а я под них. Вот и приходится следовать одной русской поговорке – ковать железо, пока оно горячо. К тому же я уже и отдохнула, провела незабываемые дни в жаркой и знойной Турции. И кстати, с моей нынешней клиенткой, которая заказала расследование, я познакомилась именно в Турции, прикинь?

– О, – только и сказал Владимир.

– Да, бывают вот такие совпадения. Там я помогла ей вернуть сумочку, которую у нее украли на пляже, – сказала я.

– А в Тарасове у нее что украли? Тоже сумочку? – поинтересовался Владимир.

– К сожалению, у нее убили дочь. Ты же понимаешь, Володь, что по поводу кражи сумочки я не стала бы обращаться в Управление полиции, да еще в отдел убийств, – ответила я.

– Да, конечно, Тань. Это я так сказал. Так ты говоришь, что у женщины – твоей клиентки – убили дочь? – спросил Владимир.

– Да, и фамилия женщины Василевская, зовут Валентина Степановна. Кстати, Василевская уже назвала и предполагаемого убийцу своей дочери. Угадай с одного раза, кто это может быть? – слабо улыбнулась я.

– Да тут и гадать нечего, конечно же, это, по ее мнению, муж дочери, – ответил Владимир. – Василевская и нам все время твердила, что ее зятя-убийцу необходимо немедленно арестовать.

– Но вы, конечно же, не послушались Валентину Степановну.

– Тань, ну а ты как думаешь?

Владимир с укором посмотрел на меня.

– Да я все понимаю, Володь. Но Василевская сказала, что орудие убийства обнаружить не удалось, по всей вероятности, преступник унес его с собой. К тому же и следов тоже никаких не найдено, ни отпечатков пальцев, ничего, – сказала я.

– Увы, все так, Тань, – кивнул Владимир. – Предположительно, Екатерину Четвертушкину, девичья фамилия Василевская, застрелили из травматического пистолета, который был переделан под боевое оружие. Преступник произвел два выстрела в спину. Убийство произошло в загородном коттедже Четвертушкиных в поселке «Волжский». Екатерина Четвертушкина находилась на территории коттеджа. После выстрелов женщина упала, а убийца вошел в коттедж.

– Киллер? – коротко спросила я.

– Два выстрела, Тань, причем оба в спину. Для киллера – это как-то… непрофессионально, – заметил Владимир.

– Да, я понимаю, Володь. Выстрелов и много, и отсутствует контрольный, в голову. Хотя… ты знаешь, а если обстоятельства были соответствующие? – предположила я.

– Ну какие такие соответствующие обстоятельства? – уточнил Владимир.

– Допустим, у Четвертушкиных была собака, она почуяла незнакомого и залаяла. Екатерина обернулась, и тогда киллер выстрелил наугад. Второй раз он попытался прицелиться точнее, но опять-таки собака, предположим, бросалась на него, защищая свою хозяйку, и опять – мимо. Как тебе такой расклад, а, Володь?

Я посмотрела на Кирьянова. Владимир неопределенно хмыкнул:

– Как предположение – допустимо.

– Ладно, – кивнула я. – Однако ты сказал, что преступник вошел в коттедж.

– Да, и из коттеджа исчезла шкатулка с дорогими ювелирными украшениями Екатерины Четвертушкиной, – сказал Владимир.

– Тогда это уже даже не заказное убийство при участии киллера. Пусть даже и не профессионального. Это уже ограбление. А если развивать линию заказного убийства, то у четы Четвертушкиных имеется бизнес: несколько магазинов дамской одежды, косметический салон, кофейни. Все это записано на Екатерину Четвертушкину, так сказала ее мать. Типа мужу заниматься предпринимательством не с руки – он является советником министра образования. Может быть, это был знак от конкурентов? Хотели запугать для того, чтобы Владимир Четвертушкин стал более сговорчивым? Как ты считаешь?