Текст книги "Живем только раз"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zhivem-tolko-raz-79277.jpg)
Автор книги: Марина Серова
Жанр: Современные детективы, Детективы
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
– Хорошо. Приезжайте. Поговорим. – Он назвал свой адрес.
– Спасибо. Я приеду к вам ориентировочно через час.
– Договорились. – И детектив положил трубку.
Я завела движок и направилась в Тарасов. Время приближалось к вечеру.
Но поскольку в этот период года темнеет поздно, у меня еще было время.
Вот чертов Жорик, бродяга. Будь он неладен! Если бы не он, можно было бы классно побездельничать в ожидании стоящего дела. Съездила бы на пляж, обновила бы купальник, приобретенный в столице. С Ленкой бы отпуск отметила. А может, и романчик закрутила бы с каким-нибудь приятным мэном. А теперь все к черту. Придется работать как проклятой, и прибыль весьма туманна. Две тысячи не считаются, они как бы возместят материальный ущерб.
* * *
С такими вот невеселыми мыслями я и подъехала к развалюхе в Трубном районе, где располагалось жилище Шимаева.
Обиталище его состояло из двух довольно убогих комнат в двухэтажном бараке на Курской. Одна из этих комнат по совместительству служила офисом Романа Николаевича.
Сам хозяин, как я потом выяснила, выставив телефон на подоконник открытого окна, восседал у подъезда на лавочке в окружении старушек и пары типчиков сомнительного вида и поплевывал семечки. Асфальт вокруг лавочки был щедро завален шелухой. Мне нравится. Клевая работа у Романа Николаевича.
На свой вопрос, в какой квартире проживает Шимаев, я услышала дружное восклицание:
– Рома, это к тебе!
Он поднялся, стряхнул с одежды мусор и, вытерев губы тыльной стороной ладони, сделал приглашающий жест:
– Ну, проходите, мадам.
– Мадемуазель, – поправила я его.
– Это неважно. Не говорить же «гражданочка», а к слову «госпожа» я все никак не могу привыкнуть. Так что извиняйте.
Он открыл дверь и впустил меня в прихожую. Воздух в квартире, несмотря на открытое окно, был спертым. Похоже, Роман Николаевич – заядлый курильщик. А потом, эти старые здания то ли от времени, то ли из-за материала, из которого они построены, почему-то ужасно любят сохранять неприятные запахи. Разумеется, это мое личное мнение. Я его никому не навязываю. Он бросил ключи на стол, стоявший у окна, и, указав мне на стул у стены, уселся сам.
– Так какое дело вас ко мне привело?
– Меня интересует информация, которую вы имеете относительно Губер Ирины Анатольевны. А также я бы хотела знать, когда вы начали собирать ее.
Шимаев сразу взял быка за рога:
– Вы хотите купить у меня эту информацию?
– Можно и так сказать. – Я немножко растерялась. Впервые за все время работы у меня сложилась такая ситуация, когда я и рада заплатить, да нечем. Но, как говорится, наглость второе счастье. Я взяла себя в руки и этак небрежно заявила:
– В принципе весь материал, который вы собирали, у меня есть. – И я, порывшись в сумочке, извлекла и продемонстрировала ему фотографии и микропленки. – Если только что-то свеженькое…
– Есть и свеженькое. А зачем вам это, если не секрет?
– Ну вы вот зачем, к примеру, этот материал собирали? – ответила я вопросом на вопрос.
– По желанию клиента, разумеется. Этому хрычу все время казалось, что жена его убить собирается.
– А как вы думаете, могла бы она его действительно убить?
– Этого я не знаю. И вообще, вы много спрашиваете, а сами ни слова не сказали. И к тому же вопрос с оплатой еще не решен.
Я извлекла из сумочки две пятидолларовые купюры:
– Больше у меня нет.
Шимаев, как Коробочка, опасаясь продешевить, сказал, что ему этого мало.
Я пожала плечами и убрала деньги:
– Как хотите. Только «сокровища», которыми вы обладаете, никому больше не нужны, кроме меня. Так что думайте сами.
Я поднялась и направилась к двери.
– Ну ты хоть еще десятку накинь, дамочка, – остановил меня детектив.
Я повернулась к нему:
– Могу только пятерочку добавить. Меня обчистили, братишка. Честное слово, не вру, – я изобразила грустную улыбку.
– Ладно, садись, дамочка, не мельтеши. Мне эта информация действительно уже не пригодится. Клиент копыта откинул. А я ему как раз очередного любовника надыбал. – Шимаев открыл ящик стола и, достав оттуда фотографии, протянул мне.
На снимках Ирина Анатольевна была запечатлена со смазливым молодым типчиком. Бывают такие лица, которые, будучи вроде бы недурными, в то же время производят не слишком приятное впечатление. Типчик относился именно к такой разновидности людей. Вроде бы все при нем: волнистые светлые волосы, правильные черты лица. А он мне почему-то активно не понравился. Ну, это, конечно же, чисто субъективное мнение.
– Это вот последняя ее пассия, – сообщил Шимаев. – Их я мужу не успел передать. Зря только бумагу потратил. Напечатал, а он уже готов.
– И все-таки, Роман Николаевич, как считаете, могла бы Ирина Анатольевна убить своего мужа? Вы же как-никак наблюдали за ней.
– Если хотите знать мое мнение, то я вот что скажу. Надоел он ей, конечно, до смерти. Любви там никакой не было и в помине. Поэтому могла бы. Но на самом деле подобных планов у нее нет и быть не может. Просто ее муж был, скорее всего, параноиком. Или же впал в старческий маразм. Я предоставляю ему материалы, а они его не удовлетворяют только потому, что нет доказательств черных намерений его супруги. Вот такой это был фрукт, царствие ему небесное.
– А кто этот типчик на фото?
– Этого я еще выяснить не успел, а теперь и необходимость пропала. Пятнадцать долларов за эти фотографии получил – и то хорошо. А все же почему вы так этим интересуетесь и кто вы такая?
Я поднялась и улыбнулась ему:
– Просто я ваша коллега, частный детектив Иванова.
– Татьяна Александровна?
Я кивнула.
– Наслышан, наслышан. – Мне показалось, что в его голосе прозвучала нотка зависти. Белой или черной – мне до лампочки. Не имеет значения.
Роман Николаевич проводил меня до машины и галантно поцеловал мне ручку.
– Рад был с вами познакомиться, Татьяна Александровна. Очень приятно. В наших кругах о вас идет хорошая молва.
Мне, дорогой читатель, его слова, разумеется, пришлись по вкусу. Мелочь, а душу греет.
Я села в автомобиль и, сделав дяде ручкой, обворожительно улыбнулась.
– Мне тоже было приятно познакомиться, – сообщила я. – Всего вам доброго. – И я отчалила.
* * *
Мне бы, конечно, очень хотелось знать, что известно милиции о смерти господина Губера. Но, взглянув на часы, я поняла, что ехать в отделение УВД уже поздно.
«Ладно, – решила я, – созвонюсь с Кирей и договорюсь на завтра».
Киря – мой однокурсник. Мы вместе учились в юридическом. Теперь он – майор УВД, а меня иногда в шутку величает отступницей.
Вообще-то, Кирсанов Владимир Сергеевич – человек хороший и часто оказывает мне содействие. Все-таки полномочия частного детектива весьма ограничены. Мне, к примеру, порой требуются результаты дактилоскопической экспертизы. К кому мне обращаться в подобных случаях? Конечно, к Кире. И он ни разу мне еще не отказывал в помощи. А благодарность мою принимает разве что в виде жидкой валюты. Но на сей раз ему, вероятно, и это не светит. Иначе я не дотяну до дня получения завещанных мне денег.
Тем более что лозунг застойных времен «Экономика должна быть экономной» совсем не для меня. Зарабатывая приличные деньги – двести долларов в сутки плюс текущие расходы, – я привыкла транжирить. Живу на широкую ногу. А Жорик, змей подколодный, взял и проучил меня.
* * *
Приехав домой, я сразу же нырнула под душ. А потом сварила кофе и уселась с чашечкой в кресло. Потом вспомнила, что, вернувшись с вокзала, я даже не удосужилась проверить автоответчик. Так мне захотелось денег канадского дядюшки. Я включила автоответчик и с наслаждением отхлебнула кофе.
За время моего отсутствия звонили два человека. Одним из них была Ленка. Подруга сделала несколько звонков и каждый раз возмущалась по поводу моего исчезновения и просила перезвонить. Я сразу вспомнила, что обещала ей сделать это сегодня. Ничего, не помрет. Подождет немного. Вторым человеком был еще живой тогда Губер. Он также убедительно просил меня перезвонить. Говорил, что у него ко мне дело.
Я даже как-то приуныла. Видимо, прав Шимаев. Эрнст Натанович был параноиком. У старикашки, наверное, был сдвиг по фазе, и он просто опасался за собственную персону.
Я решила проконсультироваться по этому вопросу у своих магических косточек. И, отставив пустую чашку, взяла в руки заветный мешочек.
Смешно, конечно, но мой вопрос именно так и звучал: «Не сбрендил ли старикашка?»
Но косточки, поосторожничав, глубокомысленно заявили:
4+20+25 – «В принципе нет ничего невозможного для человека с интеллектом».
Вот так. Двенадцатигранники воздержались. Наверное, все-таки не сбрендил.
* * *
Притащив с кухни пепельницу и сигареты, я щелкнула зажигалкой и вдумчиво затянулась. Высказывания костей я очень хорошо научилась понимать. На сей раз кости советовали мне активно пошевелить мозгами. В наличии у меня интеллекта я нисколечко не сомневалась.
– Ладно, косточки, придется с вами согласиться. Ничего не поделаешь. Только позвоню подруге и сразу за дела.
Ленка была дома и занималась, по ее словам, прекрасным ничегонеделаньем.
– Я, Танюша, пока наслаждаюсь свободой. Так как насчет моего предложения? Может, в кафешку зарулим?
Я рассказала ей про свое теперешнее нищенское существование, но это ее ни капельки не смутило:
– Так отпуск мой, значит, я и угощаю! А вообще-то, конечно, мерзкая история. Тебе, наверное, такое трудно пережить. Безденежье, я имею в виду.
– Это уж точно. Как ты догадалась?
– А я умненькая девочка, – рассмеялась Ленка. – Давай, одевайся. Назначаем встречу на нейтральной территории и идем в кафе. Жду тебя через полчаса на углу Вольской и Московской. – Подруга положила трубку, отрезав мне пути к отступлению.
Черт возьми. А мне еще Кире дозвониться надо. И я принялась накручивать номер телефона. Судьба мне улыбнулась. Я услышала голос друга.
– Привет, – бодро сказала я.
– Танечка, здравствуй, родная. Как поживаешь?
– Более или менее, – уклончиво ответила я.
– Что-то тебя гложет, мне кажется. Я угадал?
– Ты же умный мальчик. – И я вкратце изложила ему суть вопроса.
– И рад бы помочь тебе, Танюша, но не знаю пока, как это сделать. Ты же сама сказала, что проживал он в Антоновке, а это Тарасовский район. Там у меня нет знакомых. Попробовать, конечно, можно, но ничего не гарантирую.
Вот так. А я так привыкла действовать по накатанной. Появляется у меня какое-нибудь дело – я сразу к Кире с «жидкой валютой». Изучу дело – и работать легче. А тут крутой облом. Что-то судьба ко мне благоволить перестала. Я взглянула на часы. Через пятнадцать минут Ленка будет меня ждать.
Ладно. Забуду на время о делах и просто пообщаюсь с подругой.
* * *
Ленка, в красном сарафане из гофрированной ткани, прохаживалась туда-сюда в назначенном месте.
– Наконец-то! Я уж думала, что ты не явишься.
Мы с ней чмокнули друг друга в щеки.
– Поздравляю, счастливая ты моя. Завидую белой завистью.
– Тебе ли, Таня, завидовать, – рассмеялась подружка. – Ты сама себе хозяйка: хочешь – работаешь, не хочешь – отдыхаешь.
– Да-а, – скорбно протянула я. – Были, помнится, такие времена. А теперь и не хочу, а вот работаю. И еще не знаю, каковы будут плоды моего труда.
– Обойдется, – беззаботно заявила подруга и шагнула на ступеньку лестницы, ведущей вниз.
Глава 2
Мы с Леной поужинали и теперь потягивали коктейли, уже успев обменяться последними новостями.
– Может, он действительно схватил приличную дозу облучения на этой самой станции?
– Конечно, может. – Я задумчиво отхлебнула коктейль. – Только вот с женой его ничего же не случилось.
– А вдруг он там куда не надо нос свой сунул, и привет семье.
– Возможно.
Ленка оживилась:
– Он же бывший начальник. А это особый сорт людей. Они же думают, что им все можно и все останется безнаказанным. А радиация, она не разбирает, кто есть кто. И ни цветом, ни запахом не обладает. Зато бьет наверняка.
– Это точно. Задал он мне задачку, сам того не ведая. Я бы ни за что не взялась, если бы не Жорик. Завтра с утра все барахолки прочешу.
– Забудь лучше об этом, Тань. Ты только себя изводишь. Его кошелки, что ли, тебя на эту мысль натолкнули? Так любой тарасовец с такими кошелками возвращается. А потом, Тань, ну сама подумай, разве челнок будет так рисоваться? Они же все друг друга знают. И проводники их знают. Разве не так?
– Так, Шерлок Холмс ты мой. Но всякое может быть. Может, он обычно с другим поездом ездит. Не знаю. Но почему-то интуиция мне подсказывает, что он челнок. Просто этот тип не устоял. Только и всего.
– А откуда такой профессионализм? Можно сказать, почерк.
– Та-ак. С кем поведешься, от того и наберешься. Может, тебе тоже лицензию частного детектива взять, а? – Я рассмеялась.
– Я подумаю, – Ленка улыбалась. – Вообще-то я подыскиваю себе работу на лето. Безденежье – вещь паршивая. Теперь сама знаешь. И я кое-что уже нашла.
– Да? – Я была удивлена прыткостью подруги. Не успела насладиться бездельем, а уже ищет работу.
– Ага. – И Ленку понесло по кочкам. Она извлекла из сумочки цветной буклет и с энтузиазмом начала излагать мне, как достичь совершенства, будучи агентом компании «Цептер».
Сначала я слушала весь этот бред вполуха. А потом мне пришла идея. И далее я внимала ее речам так, что лучшего слушателя найти невозможно.
– Вот так, Танюша. Чего без дела сидеть, правда?
– Угу. Ты не против, если я на денек арендую у тебя буклетик?
– А зачем тебе?
– Мысль одна пришла.
– Ну, забирай. Только завтра верни, пожалуйста. А то без этой книжонки я не смогу приступить к работе.
– Хорошо. Завтра вечером я тебе ее завезу. Ты дома будешь?
– Дома. Ко мне завтра подруга придет. Кстати, она как раз на ЖБИ-1 работает, если тебе это интересно.
– Мне все интересно. Я даже не знаю, что больше.
– Эх, Тань, – Ленка порылась в сумочке и извлекла эмблемку с надписью «Компания „Zeptеr“», – а это тебе не надо?
– Надо, конечно.
* * *
А потом коктейли кончились, разговор иссяк, и мы расстались с Ленкой до следующего вечера.
Домой я вернулась не слишком поздно. Мне ужасно хотелось спать. Но я тем не менее решила продумать план оперативно-разыскных мероприятий.
Я закурила и уселась в кресло, размышляя над сложившейся ситуацией.
То, что я понаблюдаю за Ириной Анатольевной, я уже решила. Но этого мало. Эх, елки-моталки, взглянуть бы на дело. Но, пораскинув мозгами, я пришла к выводу, что смогу обойтись и без этого. Ехать за семь верст киселя хлебать не хотелось. К тому же еще не факт, что дело заведено. Ведь смерть Губера выглядела достаточно естественной. А у наших доблестных стражей правопорядка обычно столько работы, что им некогда заниматься каким-то облученным старикашкой. А уж районным сыщикам тем более. Они вполне могли спустить это дело на тормозах. А если и не спустили, то пока раскачаются… Да я еще и сама не уверена, что произошло убийство. Ведь действительно он мог облучиться на этой самой станции. Приятно отдохнул, называется. Я могу поступить проще. Правы мои косточки, что нет ничего невозможного для человека с интеллектом.
И, удовлетворенная своей гениальностью, я улеглась спать. Может быть, сам Ниро Вульф восхитился бы моей сообразительностью.
* * *
Утром я встала пораньше. Мне надо было попасть в здание судебно-медицинской экспертизы до появления там нежелательной для меня публики.
Поскольку средств на деликатесы у меня не было, я решила, что на завтрак вполне обойдусь кофе и тостами.
И в семь утра я была уже в нужном мне месте. Именно там я надеялась получить некоторые интересующие меня сведения. Если судьба мне улыбнется, то дежурит один мой знакомый старикашка – я с ним познакомилась, когда вела дело о похищении девочки из музучилища. В этом случае я запросто выспрошу у него все, что меня интересует. В порядке поощрения я прихватила по пути семисотграммовую бутылку вина. Паршивого, конечно. Но старикашка употребляет именно такие напитки. На вкус и цвет, как говорится, товарищей нет.
Если же дежурит кто-то другой, то я что-нибудь придумаю по ходу дела. Мне не привыкать. Я же не только гениальный детектив, но и талантливая актриса.
Поправив волосы, осмотрев себя родную с ног до груди – выше без зеркала не получается, – я уверенно надавила на кнопку звонка.
Дверь открылась. Передо мной предстало юное существо в белом халате. Почти мальчик, на мой взгляд. Зевая и приглаживая взлохмаченную шевелюру, существо равнодушно взглянуло на меня:
– Что вы хотели, девушка?
Я, улыбаясь, шагнула в дверь:
– Мне Петровича повидать надо.
Логика была проста. Если дежурит Петрович, то вряд ли юнец меня остановит. Он не остановил, а лишь пробормотал:
– А-а, – и закрыл за мной дверь.
Если вы, дорогой читатель, скажете, зачем эти лишние выкрутасы, то попробуйте сами пройти в судмедэкспертизу без специального пропуска, а я посмотрю, как у вас это получится.
Старикашка бродил по покойницкой с недопитой бутылкой «Анапы», разумеется, уже под хорошей мухой, и «мило беседовал» со своими клиентами. Петрович что-то бормотал себе под нос, остановившись около одного из столов:
– Какая лихоманка тебя туда понесла? Все спешат. Все торопятся. А оно вон как оборачивается.
Собеседник его, разумеется, молчал. Тут все молчат. Сколько хочешь можно упражняться в красноречии, и никто не возразит.
– Петрович, – тихонько, чтобы не напугать старика, позвала я. – Здравствуйте.
Он на мгновенье замер от неожиданности, потом медленно повернул голову:
– Здорово, коль не шутишь. А ты кто такая? Чего в такую рань пожаловала? – И он отхлебнул толику милого сердцу напитка.
– У меня к вам есть одно дело. Давайте пройдем в ординаторскую.
Как вы понимаете, дорогой читатель, беседовать в этом помещении мне ни капельки не хотелось. Я и так уже с трудом сдерживалась – тосты запросились наружу.
Старик, все еще бормоча, направился к двери:
– Ни свет ни заря. И покою никакого. От жисть пошла. Чего ж тебе надо-то, красавица? Я те вроде как и не припомню.
Мы вошли с ним в ординаторскую, и Петрович указал мне на стул, стоявший около стола:
– Садись вот тут, – и снова хлебнул.
Я села и сразу выставила принесенную бутылку, дабы настроить старика на хорошую волну:
– Это вам.
Дедок и удивился, и обрадовался одновременно:
– М-м! Чего это вдруг?
Я не стала долго ходить вокруг да около:
– А это плата за информацию.
– Какую? – старик сразу насторожился.
Я засмеялась:
– Что так напугались? Государственной тайны от вас все равно не узнать. Верно?
– Да мало ли. Я ж тебя не знаю.
– Знаете. Просто вы забыли. Мы с вами уже однажды беседовали.
И я назвалась журналисткой, пишущей статью о Губере, директоре, умершем от лучевой болезни.
Ведь частных детективов не больно жалуют.
– Мне вот почему-то кажется, что его смерть подстроена. Как вы думаете?
При этом я польстила старику на всю катушку, наговорила массу комплиментов, которых он, естественно, и не заслуживал.
Петрович расплылся в улыбке и, изучая заветную емкость, многозначительно произнес:
– Я вот тоже так подумал. Михалыч говорил, что у него в желудке снотворное обнаружено. Не смертельная, правда, доза. Но было дело. Вопрос возникает. Какой, как думаешь? – старик многозначительно поднял вверх узловатый указательный палец.
– И какой же?
– Чего это он, выпив таблетки, спать не пошел? О! Зачем он пил их тогда?
– Действительно.
Я знала, что старик любил благодарного слушателя, и не мешала ему. Я уже убедилась, что те сведения, что он может мне выложить, обязательно пригодятся. Старик в общем-то неглупый. И, повидав на своем веку всякого, умеет делать правильные выводы.
Петрович достал из кармана смятую пачку «Астры», извлек из нее замусоленный «бычок» и, галантно поинтересовавшись, не возражаю ли я, закурил.
Я не возражала. С удовольствием и сама бы смольнула, но, боясь, что дедок переключится на тему порочности теперешней молодежи, не стала закуривать.
Он затянулся пару раз, проглотил остатки своего «коктейля» и продолжил разговор:
– Вот я и говорю: не болел тебе мужик, не горел. Никаких таких признаков лучевой болезни раньше у него не было, и тут на тебе – помер в одночасье. Как первый ликвидатор чернобыльской аварии. – Старик затушил «бычок», взял бутылку, принесенную мной, и начал над ней колдовать, пытаясь применить имеющиеся подручные средства для того, чтобы ее откупорить.
– Щас я, – он вышел на минутку и вернулся со складным ножом, где имелся штопор.
– Он по турпутевке куда-то ездил, а там у них какая-то экскурсия на атомную станцию была, – возразила я, наблюдая за его действиями. Дедуська наконец-то справился с поставленной задачей и опять причастился.
– По путевке-то он ездил, знамо дело. Токмо Михалыч (это потрошитель наш) сказал, что так облучиться – это только если около ядерного реактора заснуть мертвецким сном. А ты говоришь – турпутевка. Так-то вот, – старикашка прищелкнул языком, – у этого мужика все в полном комплекте – и лейкоцитарные провалы, и увеличения селезенки, и изменения в костном мозге.
Время приближалось к восьми, я решила, что пора двигать дальше. И, поблагодарив Петровича за милую беседу, вышла из здания. Студент закрыл за мной дверь.
Я села в автомобиль и закурила, обдумывая сказанное старикашкой.
Вполне возможно, что смерть Губера подстроена. Обыск его кабинета с целью обнаружить радиоактивные вещества – дело бесполезное.
Если Ирина действительно убила своего мужа таким способом, то, разумеется, она не будет держать ничего подобного дома. Не такая она дура, чтобы себя гробить. Интересно, есть ли в доме Губера домработница?
Докурив сигарету, я достала из бардачка сотовый и позвонила Кире на работу. У меня появились кое-какие новые идеи. Трубку в его кабинете никто не взял.
Оказалось, что он еще дома, но ужасно торопится.
– Если надо чего, подгребай в отделение. Я сейчас туда – на всех парусах.
Опаздывает, бедняга.
* * *
Когда я подъехала к отделению УВД, майор был уже на месте и пил свой утренний чай.
– Салют опоздавшим на работу, – поприветствовала его я.
– Здравствуй, здравствуй, Танечка. Только разве тебе не известно, что начальство не опаздывает, а задерживается? Садись. Присоединяйся. – Он достал из ящика стола еще один стакан и налил мне крепкого ароматного чая. – На, пей. На работе всегда самый вкусный чай.
Я отхлебнула из стакана и сказала:
– Сколько зубы ни заговаривай, а тебе все равно от меня не отвертеться. Но чай действительно вкусный.
– Ты все еще ищешь подходы к УВД Тарасовского района? – спросил Киря.
– Да нет. Я, пожалуй, откажусь от этой мысли. Сама справлюсь. Ты вот подскажи мне лучше, нет ли у тебя в МЧС знакомых?
Киря даже про чай забыл:
– Та-ак. Это куда же нас теперь понесло, скажи на милость?
– Дело подвернулось непыльное, но радиоактивное. Так вот, мне счетчик Гейгера понадобился, а я в свое время не предусмотрела. Не думала, не гадала, что данный прибор мне когда-нибудь пригодится. Учту на будущее.
– Час от часу не легче. Ты никогда, наверное, не перестанешь меня удивлять. Это где же ты, сердешная, такое дело откопала?
Теперь Киря вспомнил про свой стакан и принялся отхлебывать чай мелкими глотками, с улыбкой поглядывая на меня.
– По-моему, ты слушать совсем разучился или уши плохо мыл. Я уже говорила, что в Антоновке.
Кирсанов засмеялся:
– Да я не об этом. Про Антоновку, конечно, помню. Я про то, что уж не на Гринпис ли ты работаешь?
– Киря, друг любезный. Все бы я тебе рассказала, но пока и сама ничего толком не знаю. Пока что мне нужен на время счетчик Гейгера. Помоги, если можешь.
Киря поставил свой стакан и, почесав затылок, произнес:
– Дай подумаю. Вообще-то, ладно. Сейчас мы это дело обтяпаем. Есть у меня один знакомый. Гринписовец. Так, вроде ничего парень. Он там один из главных борцов. У него своя программа по сохранению окружающей среды. Так он без этого счетчика даже спать не ложится. А уж на базар без этой штуки точно не пойдет. Все боится на чернобыльские яблоки напороться. Сейчас я ему позвоню. Договорюсь. Но только больше чем часа на три он не даст. Это не в его силах. Иначе с горя помрет. Сейчас. – Киря набрал номер:
– А-ле, Левушка? Привет! Как жизнь молодая?
…
– Да. Дело у меня к тебе есть. Счетчик твой понадобился. Одолжишь ненадолго?
…
– Знакомой одной. Так как?
…
– Понятно. Ну, давай. Пока. Да. Понятно.
Киря положил трубку и обратился ко мне:
– Все, дуй. Он тебя ждет.
И Кирсанов объяснил мне, где находится офис гринписовского борца.
* * *
Офис Левушки Шернера я искала долго, несмотря на то, что прекрасно знаю свой любимый Тарасов. Прочесала его прямо-таки вдоль и поперек.
Все дело в том, что я раз пять прошла мимо него.
Я четко следовала объяснениям Кири: миновала Центральный рынок, въехала через арку дома-корабля во двор и, оставив автомобиль, стала крутиться в поисках пресловутого офиса. Наконец, отчаявшись, я решила постучать в окно веранды, если так можно назвать деревянную развалюху, и спросить у ее жильцов про офис.
Когда же я приблизилась к этому шедевру архитектурного искусства, то увидела выцветшую, заляпанную грязью табличку с надписью: «Центр экологического содействия».
Я поднялась по хлипкой лесенке из трех ходивших ходуном ступенек и, постучав, вошла.
Худосочный чернявый парень лет двадцати пяти в очках с толстенными линзами сидел за компьютером.
Ему, конечно, было не до меня. Как я потом уже узнала от самого Левушки, он зарабатывал себе на жизнь тем, что, во-первых, «лепил» экологические программы и получал за них от зарубежных спонсоров гранды. А во-вторых, тем, что арендовал сам у себя эту веранду под офис, а на аренду тоже выделялись гранды. Бывает же такое. И это у экологов называется некоммерческой организацией. А на мой взгляд – просто фирма «Рога и копыта».
Одним словом, парень – «Великий комбинатор».
– Тук-тук, – тихонько проговорила я, – к вам можно?
Тот кивнул, продолжая пялиться на экран.
– Здравствуйте.
Он снова кивнул и указал мне на стул рядом с собой, все еще не поворачивая головы.
«Теплые чувства» к Левушке, появившиеся внезапно, искали выхода. Мне очень хотелось культурно объяснить ему, как надо разговаривать с женщиной. Пружинка внутри меня начала закручиваться. Но Левушка вдруг повернулся ко мне и спросил:
– Вы за счетчиком Гейгера, наверное?
Я молча кивнула, пытаясь скрыть свое раздражение.
– Понятно. – Он отключил компьютер. – Вы знаете… – И его понесло по кочкам. Он стал мне объяснять, как дорог ему этот прибор, как нужно с ним обращаться, как необходим он в его столь важной для спасения человечества работе.
Я, поджав губы, кивала, решая для себя, не наплевать ли мне на всю эту канитель. А Левушка закончил свой подробный инструктаж следующими словами:
– Давайте лучше я с вами поеду, а? Может, я тоже для своей работы что-то полезное извлеку?
Я уже было открыла рот, чтобы послать его к чертям собачьим, но передумала, одномоментно решив, что Левушка – просто находка для меня.
Такая экзотическая личность всегда привлекает внимание, а это для меня очень удобно: самой можно в определенный момент оставаться в тени.
И я сказала:
– Хорошо. Тогда поехали. Меня зовут Таней. Как зовут вас, я знаю. Остальное обсудим по дороге. О’кей?
Левушка молча кивнул, улыбнулся и поправил очки указательным пальцем.
И мы с ним отправились в Антоновку. По дороге Левушка с воодушевлением посвящал меня в тайны своей общественной деятельности, рассказывал о том, как заграница им, экологам, помогает. Своим детищем – «Центром экологического содействия» – он очень гордился. Уверен, что без него «страна попросту захлебнулась бы в нечистотах», как он выразился.
Свернув с трассы на дорогу, которая проходит через Антоновку, я остановилась.
– Послушай, Левушка, я знаю, что только такой человек, как ты, жертвующий своим здоровьем ради спасения человечества, мне может помочь.
Он довольно заулыбался, поправил очки и сказал:
– Разумеется, Танечка, говори, что надо делать.
И я изложила план.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?