Текст книги "Давным-давно"
![](/books_files/covers/thumbs_240/davnym-davno-174535.jpg)
Автор книги: Мария Леванова
Жанр: Любовное фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
5
Жизнь спасают сочувствие и милосердие, а также – само желание жить
Известие, что Ночной патруль не вернулся в положенное время, всполошило всю Академию. Цитариус Инарион (остальные многочисленные имена, следующие за основным, было не принято употреблять в обращении к великому), архимаг-всестихийник, ректор и основатель Академии, один из магов Великой Семерки беспокойно вышагивал в полупустом помещении, где находились лишь книги, по-хозяйски располагающиеся от пола и до самого потолка на украшенных резьбой деревянных стеллажах вдоль стен. Пытаясь справиться с тревожными мыслями и дурным предчувствием, он чутко прислушивался к любому шуму за пределами своего кабинета. Бесцельно покружив еще какое-то время, он остановился возле окна, всматриваясь в бескрайнюю синь неба и полностью погрузившись в свои тяжелые думы, и поэтому не сразу услышал, как в кабинет кто-то бесшумно скользнул. Вздрогнул, когда чья-то рука бесцеремонно легла ему на плечо, но поворачиваться не спешил.
– Они только что прошли главные ворота. Один, Михей, ранен, большая потеря крови, у другого, Лодара, полностью выкачана магическая и жизненная сила, он истощен до предела и находится на грани жизни и смерти. – Говоривший тяжело вздохнул, увидев, как вздрогнул Цитариус при этом известии. – С собой они принесли чужого ребенка, шансов на выживание почти никаких. Полным составом проследовали в лазарет. Лекари оповещены и находятся на месте. Подробности Ночного патрулирования пока неизвестны. От вас будут какие-нибудь распоряжения?
Цитариус Инарион медленно повернулся к говорившему, впился пристальным взглядом в изменчивую темноту под капюшоном и застыл, впитывая в себя чужие зрительные образы, щедро посылаемые ему существом, стоявшим напротив. Вряд ли кто мог похвастаться, что когда-нибудь видел истинное лицо Адагелия Оторонталия – наполовину демона, наполовину мага, – истинного его друга и правой руки, мужа единственной его сестры.
– Спасибо, друг. Раз все живы, то это хорошие вести. Распоряжений не будет. Хочу сходить сам, посмотреть, как обстоят дела. Кстати, к Лодару надо срочно пригласить кого-нибудь из представителей его расы. Желательно найти хорошего «мага-проводника», вливать придется много энергии, отторжения нам сейчас не нужны, – тяжело вздохнул и прошествовал мимо. – При ментальном контакте с тобой я почувствовал беспокойство и тревогу по поводу этого ребенка. – Он остановился возле дверей и взялся за ручку. – Тебе что-то не нравится? Ничего не хочешь сказать?
Адагелий Оторонталий серой дымкой молниеносно переместился от окна к дверному проему, с легкостью воспользовавшись разрыванием пространства, остановился напротив Цитариуса и тихо проговорил:
– Я не знаю, что мне сказать, это было всего лишь мимолетное ощущение, оно возникло само по себе и так же внезапно исчезло. Пошли, посмотришь сам на этого найденыша, возможно, ты, как и я, почувствуешь это и поймешь, о чем я говорю. – Он тенью проскользнул в коридор. – Вестника к Вилисии я уже послал, не беспокойся о Лодаре, он сильнее, чем иногда кажется. – Не оборачиваясь и ни на мгновение не останавливаясь, решил все же разъяснить: – Кассиан с Хароном на славу постарались, щедро накачали его своей энергией, так тот на радостях даже пришагал на своих ногах в стены Академии.
Цитариус смог бы поклясться, что услышал смех друга, сам же он не смог удержаться от удивленного возгласа. От такого известия спокойней не стало, он боялся даже представить последствия отката при использовании чужой энергии. Как же будущие выпускники не учли такую малость, как вред от использования чужеродной энергии? По-хорошему, надо было бы после такого устроить им повторный срез знаний, чтобы знали на будущее…
Они оказались в главном корпусе в междуурочный час – время, отводящееся на обед и отдых. Повсюду суетились ученики, сновали преподаватели, но стоило им показаться в коридоре, да еще вместе, как все расступались и отходили в сторону, давая дорогу и не задерживая движение. Тишина стояла звенящая. Когда они добрались до нужного корпуса, там кипела работа. В небольшом коридоре лазарета возле окна замерли в тревожном ожидании Кассиан и Харон. Юноши не сразу заметили вновь прибывших, пристально вглядываясь в створки закрытых дверей и чутко прислушиваясь к любым звукам. Не останавливаясь, даже не удосужившись взглянуть в сторону учеников, глава Академии быстрым шагом прошел мимо и исчез за дверью. Адагелий остановился лишь на мгновение, строго осмотрев с ног до головы (по крайней мере, так казалось по движению капюшона сверху вниз и обратно) вверенных ему учеников, строгим голосом проговорил:
– Хотел бы я знать, какого вас… понесло в неизвестные катакомбы, тем более на закрытые нижние уровни? – Увидев, как Харон решительно набрал в легкие воздух, жестом остановил его и уже более спокойно добавил: – Вам не следует здесь находиться. Немедленно отправляйтесь к себе и приведите себя в порядок. Через два часа вас ждут для подробного доклада в кабинете ректора.
– Но… – попытался было встрять в разговор Кассиан и был также бесцеремонно остановлен.
– Никаких «но». Выполнять! И чтобы глаза мои вас здесь сегодня не видели, – шипел демон, довольно поглядывая в спину улепетывающих без оглядки учеников.
– Можно подумать, у него есть эти самые глаза, – не упустил возможности для колкости Харон, переводя дыхание и стараясь обогнать Кассиана на повороте.
Кассиан понимающе посмотрел на друга, но решил воздержаться от комментариев, видя попытки Харона обогнать его, припустил еще быстрее и первым оказался возле лестницы. Остановился на площадке и победоносно посмотрел на отставшего друга.
– Я все слышу, – грозно прошелестел голос совсем рядом, заставляя Харона споткнуться и чуть не упасть на ступеньках. – У меня есть не только глаза, но и уши. – Голос обволакивал и завораживающе ласкал слух.
Харон, вцепившись рукой в плечо друга, удивленно посмотрел позади себя в сторону коридора. В коридоре никого не было. Округлив глаза еще больше, перевел взгляд на Кассиана.
– Нет, ну ты мне вот скажи, как он это делает?
– Не знаю. – Касс нервно дернул плечами, затем потянулся на носочках, чтобы самому рассмотреть коридор из-за плеча Харона, точнее, убедиться, что он пуст. Удивленно присвистнул, отцепил руку друга от своего плеча и повернулся к нему спиной. – И, кажется, не хочу знать. Пошли уже.
Адагелий Оторонталий бесшумно скользнул внутрь и обвел внимательным взглядом помещение, отмечая для себя не пришедшего до сих пор в сознание Михея, жуткую бледность Лодара и неподдельный испуг будущих целителей, учеников младших курсов, сбившихся в стайку и сейчас неуверенно жавшихся друг к другу. Пациенты размещались в подобии отдельных палат, отгороженных занавесями друг от друга, но были и закрытые палаты, для особо тяжелых случаев.
Цитариус тем временем методично обходил лазарет, поочередно останавливался возле каждой кровати, заботливо интересуясь состоянием здоровья каждого больного. Вот он на мгновение задержался возле Михея, одобрительно наблюдая за отлаженными действиями лекарей, удрученно покачал головой и проплыл дальше к кровати эльфа, неподвижно лежавшего все это время, но внимательно наблюдавшего за его действиями. Остановился напротив его кровати и какое-то время с любопытством рассматривал ауру лесного человека, затем схватил ближайший стул и устало опустился на него, переводя свой пытливый взгляд на лицо юноши. Лодар попытался привстать, но был тут же остановлен одним движением руки.
Адагелий хмыкнул, наблюдая за ними со стороны. Он так хорошо научился разбираться в характере друга, что был уверен: тот наверняка сейчас устроит допрос с пристрастием – вопрос-ответ, ничего лишнего. Ментальный контакт расценивался у свободолюбивых светлых эльфов как навязывание воли, как преступление против личности, и поэтому беседа обещала быть долгой.
Лодар О’ЛинМирилиель, крон-принц и единственное дитя одного из старших домов Светлого Леса, послушный чужой воле вел свой неспешный рассказ, иногда повторяясь по просьбе самого слушателя и периодически отвечая на уточняющие вопросы, придерживаясь в своем рассказе только сухих фактов. Когда повествование дошло до найденного в катакомбах ребенка, Лодар не смог вспомнить ничего вразумительного, было видно, что он сам удивлен и заинтригован этой новостью. Он даже нашел в себе силы, чтобы приподняться и посмотреть в ту сторону, где предположительно находился сейчас найденный ими ребенок.
В этот самый момент дверь распахнулась и в помещение вплыла ослепительная Вилисия. Она тут же безошибочно определила, в какой стороне находится ее родственник, и стремительным шагом направилась туда. Проходя мимо отдельной палаты, в которой лежал ребенок, она вдруг замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась, повернулась и даже сделала пару нерешительных шагов в ту сторону. Снова остановилась, встряхнула головой, решительно отвернулась и направилась к кровати Лодара. Адагелий удивленным взглядом провожал первородную: «Значит, не только я это чувствую. Очень интересно!»
Цитариус Инарион приподнялся, тяжело опираясь на спинку стула, и протянул руку в приглашающем жесте, тщательно скрывая ухмылку, увидев выражение ее лица после сканирования ауры будущего подопечного. Взгляд первородной говорил: «Ну и полечили!» Терпеливо ожидал, пока Вилисия неторопливо шествовала между рядами больных, снисходительно кивая на робкие приветствия младших, и отошел лишь тогда, когда она заняла его место на стуле возле больного. Сам же поспешно направился в палату найденного незнакомца, даже не оглядываясь на то, что происходит у него за спиной.
Вилисия не отводила пристального взгляда до тех пор, пока глава Академии не скрылся за дверью маленькой каморки, куда ее так неосознанно вдруг потянуло, как только она переступила порог лазарета. Перевела вопрошающий взгляд на Лодара, пытливо изучая его лицо. Юноша в ответ лишь пожал плечами, съезжая вниз и удобно устраиваясь на подушках, блаженно расслабляясь.
Первое, что бросилось в глаза, как только Инарион переступил порог палаты, это обеспокоенное и уставшее лицо всегда такой неспешной и размеренной Шельги Араи, полновластной хозяйки целебного крыла больничного комплекса и старшего декана факультета целительства и врачевания. Самые лучшие ее ученики беспомощно разводили руками и яро спорили между собой, в то время как она собственноручно обрабатывала специальным травяным раствором раны на спине ребенка и накладывала повязки с целебным бальзамом. Казалось, она полностью поглощена своим занятием, но стоило Цитариусу переступить порог маленькой палаты, как целительница не оборачиваясь обратилась к нему, заставляя всех замолчать одним лишь звуком своего голоса.
– Оставьте нас, – скомандовала она и терпеливо дождалась, пока последний из ее учеников не выйдет из палаты. – Мне очень жаль, – в голосе слышались печаль и сожаление, – но надежды мало. Ребенок в таком плачевном состоянии. – Она покачала головой, бережно переворачивая своего пациента на бок. – Посмотри на эти раны, – повернулась к нему и подняла свои невидящие глаза. – Это дитя ведь запороли почти насмерть, раны загнили, а теперь еще и свежие повреждения. И посмотри на ее голову. – Шельга внимательно наблюдала за выражением лица главы. – Даже не хочу думать, почему она такое с собой сотворила или же за что это сделали с ней. Я как могла подровняла волосы, правда, получилось коротко. – Она недовольно сморщила нос. – Если бы она не была столь слаба физически, я могла бы с уверенностью дать шанс на выздоровление.
Цитариус при этих словах непроизвольно передернул плечами, приблизился к кровати и наклонился над ребенком. Какое-то время внимательно изучал раны на спине. «Ничего страшного, свойство целебных трав вместе с магией не оставят и следа от этих повреждений». Очень аккуратно перевернул тело и ухватился руками за край стола, чтобы не упасть – настолько поразил его вид ребенка, заставляя затрепетать все фибры его души от неправильности происходящего и недопустимости произошедшего. Он не мог заставить себя отвести взгляд от пушистых огненно-золотистых ресниц, ярко выделяющихся на перепачканном грязью лице. Как будто догадавшись, о чем он думал, Шельга наклонилась и оттерла влажной холстиной грязь с лица ребенка. Цитариус наклонился еще ниже.
– Ты ведь это тоже чувствуешь, да? – Он выпрямился и удивленно посмотрел на Шельгу Араи. – Даже твои бальзамы и травяные примочки не смогли забить ее запах. – Целительница едва заметно улыбнулась. – И эта странная двойственность ее ауры.
– Тьма и Свет – вместе. Удивительно, легенды говорят, давным-давно, до Великой Битвы, такое можно было наблюдать у каждого. – Он перевел изумленный взгляд на ребенка. Не услышав ответа на свой вопрос-предположение, поднял голову и посмотрел в лицо целительнице. – Что это? Снова свобода выбора?! – Цитариус нахмурился. Обеспокоенно посмотрел на целительницу. – Ребенок точно без сознания?
– При таких внутренних и внешних повреждениях нет никаких сомнений. Я вообще не понимаю, как он до сих пор жив. Старым ранам уже больше недели, они загноились и сочились, а вот это, – она указала рукой на обширную гематому в области груди, – указывает на внутренне кровотечение. Видно, был сильный удар. Ко всему этому множественные переломы ребер, перелом запястья левой руки, две рваные раны в области бедра правой ноги. – Она небрежно заправила за ухо выбившуюся прядь пепельных волос. – Не пациент, а сплошная огромная рана.
– Надо все равно попробовать. – Он посмотрел на целительницу. – Я помогу. – Вздрогнул, услышав за спиной голос Вилисии:
– Я тоже помогу.
Он удивленно взглянул в ее лицо. Когда она успела войти, никто не заметил. Женщина лишь развела руками:
– И даже не спрашивай меня о мотивах. Сама удивлена не меньше вашего.
За ее спиной выросла тень Адагелия Оторонталия. Цитариус перевел вопрошающий взгляд на друга, тот в ответ лишь молча кивнул.
Мгновение они оценивающе рассматривали друг друга, затем не сговариваясь, воодушевленные лишь только своей решимостью вернуть к жизни неизвестное дитя, начали стремительно действовать. Шельга Араи и Вилисия отправились подготавливать комнату для предстоящего лечения, Адагелий исчез из палаты, чтобы накрыть больных пологом сна, а Цитариус тем временем бережно спеленал ребенка и поднял на руки. Найденыш вздрогнул, и по его телу прошла судорога. Руки сильнее прижали легкое тело к груди.
– Держись, малыш! – тихо просил Цитариус, ни на что не надеясь, и быстрым шагом направляясь в палату, где его уже с нетерпением ждали.
6
Все, что ни делается в этом мире, делается к чему-то… или кем-то
Сквозь закрытые веки пробивался дневной свет. В воздухе витали пряные ароматы лечебных трав. Вдалеке звучали приглушенные голоса, а рядом кто-то мерно дышал и, судя по характерному монотонному звуку, что-то упорно толок. Веки вздрогнули и с неохотой приоткрылись. Воцарилась тишина. Девочка первым делом перевела взгляд туда, откуда шел звук, зная уже по опыту: опасность там, где особенно шумно. Рядом находилась женщина, о чем свидетельствовали тонкие, узкие кисти рук, украшения на пальцах и шелковый наряд. Женщина замерла и повернулась в ее сторону, отставляя на соседний столик специальное приспособление для измельчения трав и специй – каменную ступу. Робея, девочка осторожно подняла глаза. Встретилась взглядом с незнакомкой. Вздрогнула. Испугалась своей бестактности и почувствовала, что невольно краснеет. Она успела рассмотреть женщину. Незамысловатая прическа, тонкие красивые черты лица и невидящие глаза, затянутые белой пеленой, где полностью отсутствовал зрачок, но при этом не казалось, что женщина не видит. Она грустно улыбнулась и тихо проговорила:
– Не надо смущаться. За долгие годы жизни я уже успела привыкнуть к такой реакции, – подалась вперед, пощупала лоб, удовлетворенно кивнула. – Ну? Как мы сегодня себя чувствуем? – тепло улыбнулась, заметив приоткрытый рот и удивленно распахнутые глаза ребенка. – Меня зовут Шельга Араи, я здесь что-то вроде целителя, – совершенно не по-взрослому поджала губы и сморщила нос, усмехнулась каким-то своим мыслям и уже более серьезно посмотрела на ребенка. – Все хорошо, здесь ты в безопасности, – подошла к двери, приоткрыла дверь. – Геля, пошли кого-нибудь сообщить, что наш найденыш очнулся.
– Вдалеке прозвучал многоголосный изумленный возглас. Звук множества торопливых шагов приближался к палате.
Здесь – это где? Девочка непроизвольно вся сжалась и попыталась спрятаться с головой под одеяло. Женщина, заметив движение, тут же перевела взгляд на нее.
– Я ведь сказала, беспокоиться не о чем. – Она принялась заботливо расправлять складки на одеяле, вытаскивая поочередно из сведенных судорогой пальцев края материи, между делом поправила подушки и ласково пригладила растрепанные волосы. – Вот так уже гораздо лучше выглядит.
И в противовес ее словам вихор непослушных волнистых волос тут же вернулся в прежнее положение, топорщась пружинистыми кудряшками во все стороны, заставляя нахмуриться красивое лицо незнакомки. «Однако я точно перестаралась с подравниванием волос».
– Да уж… Надо будет потом подумать над этим, – произнесла она вслух и погрозила непонятно кому пальцем.
В палату заходили незнакомые люди, кто-то, считая своим долгом засвидетельствовать почтение выздоравливающей больной, а кто-то лишь затем, чтобы удовлетворить нездоровое любопытство. В итоге в тесном помещении народа набилось столько, что уже не было возможности свободно вздохнуть. Дети, подростки, юноши и девушки с неприкрытым любопытством разглядывали ее, как какую-то неведомую зверюшку.
«Что происходит? Где я?»
Она перевела взгляд на дверной проем: там толпилось не меньше народа, жаждущего зрелища и для себя. «Это всего лишь плохой сон». Она в ужасе оглядывалась, перебегая с одного незнакомого лица на другое. Задержалась на белых глазах незнакомки и на мгновение крепко зажмурилась. «Надо просто попытаться проснуться». С силой ущипнула себя. Тихо застонала. Удивленно распахнула глаза и от увиденной реальности снова попыталась залезть с головой под одеяло. «Я больше не могу! Если сейчас это все не прекратится – я закричу!» Положение спас величественный голос, прозвучавший откуда-то из коридора, но при этом услышанный всеми.
– Что здесь происходит? – Тишина. – Я так посмотрю, все разом вдруг забыли о своих обязанностях?!
Народ послушно двинулся к выходу, тихо переговариваясь между собой, толкаясь и мешая друг другу в узком дверном проеме, тем самым еще больше замедляя продвижение остальных. Ребенок от страха едва дышал в преддверии встречи с новой опасностью в лице страшного голоса, сумевшего с такой легкостью разогнать в считаные секунды толпу любопытствующих. Наконец в помещении осталась только она и целительница.
В палату вошел высокий худой человек. Встретившись с испуганным взглядом ребенка, запнулся и нахмурился, останавливаясь и о чем-то про себя раздумывая. Мгновение он изучающе рассматривал ее, затем подошел к кровати, оглянулся и встретился взглядом с целительницей, подтянул ближайший стул и грузно опустился на него.
– Как тебя зовут? – был первый его вопрос.
– Джим Ветерн, – шумно сглотнув, не раздумывая ответил ребенок.
– Сколько тебе лет? – Он сканировал ауру ребенка. Когда прозвучал ответ, брови его невольно сошлись на переносице, взгляд удивленно скользнул по ее лицу. Ребенок говорил правду. По крайней мере, верил в это.
– Не знаю, – честно призналась Джим, – может, четырнадцать? – проговорила шепотом и юркнула под одеяло.
– Не надо меня бояться! – Его лоб прорезали глубокие морщины. Он наклонил голову и как бы прислушивался к чему-то. – И вообще не надо больше бояться…никого и ничего! – очень аккуратно потянул из ее рук одеяло, которое она незаметно подтягивала все выше и выше. – У меня столько вопросов, что я даже не знаю, с чего начать! – наклонил голову, грустно улыбнулся. – Что же случилось с тобой, Джим Ветерн? Откуда ты? Что делал ребенок четырнадцати лет в брошенном районе, в сумеречном подземелье, в закрытых катакомбах, о которых нормальный человек побоится даже думать, не говоря уже о том, чтобы рискнуть туда пойти? Как ты сумела выжить там? – перевел дыхание, тепло улыбнулся и ласково пригладил волосы на голове ребенка. – А самое главное, почему у такой симпатичной девочки имя мальчика?
Целительница скептически изогнула бровь и попыталась скрыть усмешку, когда непослушный вихор солнечных кудряшек встал на свое привычное место, а глава Академии удивленно округлил глаза.
– Джим Ветерн. Меня так зовут, – утвердительно произнесла девочка, почему-то страшно при этом разволновавшись. Снова потянула одеяло на себя. Увидев, как переглянулись между собой взрослые, быстро добавила: – Это мое имя. – Потом она наморщила лоб и долго молчала, а когда подняла глаза, они были полны слез. – И я не могу ничего больше вспомнить.
– Ничего страшного, Джим, – женщина запнулась, произнося странное имя, – Джими. Ты ведь позволишь, чтобы я так тебя называла? – Целительница успокаивающе погладила ее по плечу. – Так иногда бывает. Шок от случившегося. Со временем память восстановится, и ты непременно все вспомнишь.
Девочка долго молчала, о чем-то раздумывая, потом подняла взгляд на присутствующих и твердо проговорила:
– Нет, я – Джим Ветерн, – растерянный взгляд побежал по стенам палаты, – и другого имени я не знаю.
– Хорошо, – согласился высокий мужчина, строгим взглядом посмотрел на целительницу, – пусть будет Джим Ветерн. – Помолчал, задумчиво разглядывая ребенка. – Тогда поступим так: я расскажу тебе, Джим Ветерн, что это за место такое и как ты сюда попала. А еще я расскажу, как мы поступим с тобой.
Девочка замерла и даже перестала терзать одеяло, подняла глаза и в ужасе воззрилась на него: «Наверное, выгонят?»
Цитариус Инарион удовлетворенно кивнул, затем откинулся на спинку стула и начал свой неспешный рассказ.
Она узнала, что находится в престижной Рутонской Академии величественного города Рутона, что нашел ее ночной патруль в нежилом заброшенном районе сумеречного подземелья, в закрытых и магически запечатанных катакомбах. Сам факт ее пребывания там вызвал недоумение и бурные споры среди высшего руководства магического круга, непосредственно занимающегося вопросом безопасности и охраны периметра жилого города, и если бы не свидетели, словам которых просто невозможно не доверять, они ни за что не поверили бы в реальность произошедшего.
Она с удивлением узнала, что дважды пересекала тонкую грань, опасно балансируя между жизнью и смертью. Множественные переломы, внутренние повреждения не оставляли никаких шансов на выздоровление. Трое суток не отходя от кровати больной и не оставляя ее одну даже на минуту, за ее жизнь боролись четверо достойных магов, поочередно подменяя друг друга, щедро делились своими жизненными силами и подпитывали энергией искалеченное тело. Да, конечно, у нее еще будет возможность познакомиться с этими людьми (точнее – с нелюдьми), которые спасли ей жизнь, а также с теми, кто нашел ее, вынес из подземелья и принес сюда. Самое главное: отныне она находилась под защитой магического договора, а значит, была неприкосновенна. Какого договора? Стандартного договора, заключающегося с каждым учеником Академии. Да, она является теперь младшей адепткой Рутонской Академии. Оплата обучения производится в счет будущих услуг самой Академии и высшего магического сообщества. И нет никому никакого дела до того, кем она раньше была и как жила. Ее жизнь началась в стенах этого древнего замка с того момента, как маленькая капля ее крови коснулась зачарованного пергамента, и до определенного времени всецело принадлежит теперь только Академии. А так как Академия находилась под многослойной магической защитой, то, находясь в ее стенах, ты еще становился и недосягаем для внешнего мира.
Удивленно хлопая золотистыми ресницами, девочка переводила взгляд с худого человека на изящную целительницу и не могла поверить в то, что только что услышала. Переспрашивать почему-то было стыдно. Колебалась лишь мгновение и вдруг твердо проговорила:
– Но у меня же нет никаких магических способностей, как же я буду здесь учиться?
Цитариус Инарион удивленно изогнул бровь, долго вглядывался в лицо ребенка, затем посмотрел на озабоченное лицо Шельги и твердо проговорил:
– Да, мы знаем, поэтому тебе придется особенно постараться, чтобы достойно носить на своих плечах цвета Академии, – улыбнулся он, и вокруг глаз разбежались морщинки, – неужели ты думаешь, что из этих стен выходят только одни маги?
Девочка кивнула.
– Ты заблуждаешься.
Во взгляде ребенка появилась твердость, и она уверенно ответила:
– Тогда я буду стараться.
– Тогда на сегодня все. Отдыхай, набирайся сил. Как только уважаемая наша целительница посчитает, что состояние твоего здоровья вполне удовлетворительно, приступишь к обучению. – Он поднялся и вышел из комнаты, жестом приглашая целительницу последовать за собой. Они скрылись с глаз.
Джим съехала на подушках и блаженно улыбнулась. Подняла руки и попробовала навести порядок на голове. На лицо набежала тень.
«Странно. Все же почему они такие короткие?»
Из-за дверей доносились приглушенные голоса. Она прислушалась. Не смогла разобрать ни слова. Выкинула из головы и улыбнулась.
«Просто не могу поверить, я – адептка Академии».
– Почему ты ей не сказал? – прозвучал вполне ожидаемый вопрос от целительницы, как только они вышли и оказались на приличном расстоянии от палаты.
– Так будет лучше для нее, – не оборачиваясь ответил Цитариус, увеличивая шаг. – Пусть она сама придет к этому, и желательно постепенно, а не сразу. – Остановился. – Тем более еще неизвестно, проявятся ли вообще какие-нибудь способности, – подошел к ней и взял за руки, тяжело вздохнул. – Ты сама все видела: ее тело истязали, волосы обрезали. Ее за что-то наказывали. Но наказывали столь бесчеловечным образом, что мне даже страшно помыслить, как она вообще смогла через все это пройти и после всего еще и выжить. Кто это сделал и за что? Возможно, мы об этом никогда и не узнаем. Зато нам представляется уникальная возможность – исцелить душу, заживить раны, излечить тело. Научить эту девочку снова радоваться, доверять людям, да и просто быть ребенком. Ну а если вдруг все же наступит такой момент, когда ей придется выбирать…что ж, тогда будем надеяться, что она сделает правильный выбор, – наклонил голову и грустно улыбнулся. – Тьма или Свет – это ведь необязательно всегда то, чем изначально мы привыкли их считать. – Он заметил, как дернулась Шельга при этих словах, сочувственно похлопал ее по плечу. – Сколько таких случаев история хранит в своей памяти? Главное правило жизни: все, что ни делается в этом мире, делается к чему-то, и нужно всего лишь время, чтобы это понять. – Он отпустил ее, отвернулся и вышел за дверь.
Шельга Араи, целительница, маг, дочь могущественного друида Алакора не просто знала такую историю, а была одной их тех, кто отчаянно и безнадежно любил одного из таких представителей Тьмы, являясь ярким представителем другой стороны – Света.
Джим Ветерн беспокойно теребила край одеяла и посматривала на входную дверь. На мгновение накатило необъяснимое чувство тревоги.
«Нет никакого повода для беспокойства. Такие добрые люди просто не могут быть плохими! А значит, определенно есть чему порадоваться!»
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?