Книга: Северное сияние - Мария Марич

Теперь, возможно, стоит обратиться к другому герою этого романа, тому, что всегда остается за кулисами. Мария Марич, автор. Советский автор. А потому мы видим массу пропаганды и откровенной спекуляции. Все «злодеи» облик носят непременно отталкивающий — обезьяньи морды, оттопыренные уши и губы, уродливые вытянутые рожи. Они глупы, жестоки, алчны, до неприличия похотливы. Правители — всё трусы, попавшие под дурное влияние приспешников, или своего страха.

Крестьянство — сплошной массив угнетаемого и страдающего человека. Если Марич вводит в повествование крестьянина, то лишь для того, чтобы показать наглядно его нелегкую долю. Крестьянина порют, дарят, проигрывают, девок портят, мужиков доводят до самоубийств и убийств. Крестьянин не герой, не характер, он жертва царского режима, скотина бесправная.

Декабристы — пылкие и юные сердца. Вихры, горящие глаза, смеющиеся лица. «Откуда набрались вы вольнодумства?» — пытают палачи. Как будто крамольные мысли способны нам внушить лишь книги, да чьи-то запрещенные учения. Россия учит вольнодумству. Друзья «четырнадцатого декабря» были мастера говорить, обсуждать, мечтать и строить планы. Но вот когда все началось… «Значит, там на площади никого нет. И ничего не будет. И все будет хорошо. И завтра можно будет так же, как сейчac, тихонько, на цыпочках, зайти к Каташе, поцеловать теплое плечо, прикрыть одеялом крохотную ножку, а потом выйти в кабинет пить кофе и беседовать с этими милыми умниками о чем-нибудь хорошем, возвышенном.» Беседовать о возвышенном. Это, возможно, самое меткое, самое полное определение для всех этих «Русских завтраков» и встреч Тайного общества, которое, вот каламбур, ни для кого не оставалось тайным…

Если говорить о сюжете, то он строится так: до восстания — восстание — после восстания. В целом, в построении композиции проглядывается симметричность. До восстания на стороне Зла Александр с Аракчеевым, после восстания — Николай с Бенкендорфом. До восстания Пушкин весел, творит и легкомысленно пишет любовные стишки женам своих друзей, после восстания Пушкин женат, несчастлив, его музу спугнули думы о деньгах и содержании семьи. Про самих декабристов, думаю, говорить не стоит… Но можно сказать о их женах, чьи мысли «на свободе» были заняты только сплетнями, да новостями из мира моды, но, отправившись в ссылку с мужьями, они откуда-то обретают силы и твердость духа, учатся самостоятельно вести хозяйство и находить радости жизни в этих сменившихся условиях.

«Северное сияние» называют энциклопедической эпопей о декабристах, но, на мой взгляд, это довольно беглая попытка пересказать события того времени. Так как событий происходило много, обо всем рассказано довольно сжато, при этом, если «Северное сияние» все же воспринимать как художественное произведение, то оно и вовсе дурно. Персонажи без характеров, люди без страстей. Поэты говорят поэтично, но фальшиво, «злодеи» творят свои пакости, но как-то ненатурально, как будто для проформы. Читать такое было скучно и не интересно.

Единственный интересный момент: Николаю докладывают о смертельном ранении Пушкина и тут же говорят ему о молодом Лермонтове. Как будто автор намекает: «Король умер! Да здравствует король!»

В целом, я думаю, что этот роман идеален для школьников: перед ними прорисовывается общая картина того времени, описываются общие события и Марич, как будто специально, для малышей, то тут, то там вставит (неожиданно) Глинку, Брюллова и прочих, и все обсуждают их творения. Как будто каждый день человек, перед тем, как идти на смерть, заходит к своему другу-художнику и говорит о «Последнем дне Помпеи». Нам такое слышать странно, а малыш запомнит: Брюллов дружил с Пушкиным и нарисовал картину про Помпеи.

А я... нет уж, увольте-с. К такому роду литературы не пристрастен.

Какое хорошее образование. Какой сильный человеческих дух, романтизм, возвышенность во фразах, делах и стремлениях. Цвет российского дворянства в полном расцвете лет. Как хочется чего-то изменить, пока есть силы, желание и легкий подъем от запаха дыма победных костров. Совершенно и невозможно смириться с тем, что все останется по прежнему – те же царственные «подарки» в виде усиления аракчеевщины, где палка стала главным аргументом, а военное поселение хуже поля брани. Где же такая желанная свобода, где же любовь к своему народу, мужественно сражавшегося с коварным захватчиком родной земли?

Несколько дворян, объединённых одной, пока еще не оформившейся, целью изменения государственного устройства. Золотой союз мыслящих людей, готовых пойти на все, чтоб сохранить свободу человека. Точно ведь знаем, чего хотим – отмену рабства и единоличной власти, но как это осуществить, пока никто не пришел к единому мнению. Есть и такой категоричный в своих высказываниях Пестель, придерживающийся полного военного переворота и свержения самодержавия, а есть и более мягкое мнение Муравьева, готовое к умеренным реформам и конституционной монархии. Как им договориться? А очень надо, ох как надо… Такие умы с нами, такие золотые головы. Один Пушкин чего стоит, а «Горе от ума» Грибоедова так и подталкивает к протесту против устоявшейся российской закрепощенности.

Переполох, кровь и безысходность. Что пошло не так? Все прекрасно знают, что надо что-то менять, почему же не сейчас, не сегодня - 14 декабря. Эх, была не была, все как-то не так, как представлялось на заседаниях в теплых, согретых березовыми дровами, комнатах семейных особняков. Где же мощный подъем духа всех армейских подразделений, неужели им не надоело залечивать раны и безмолвно сносить муштру на потеху великосветских самодуров. Так верили в этот шанс, единственный момент, когда царя-то еще и нет, и вы не знаете, кому присягать на верность. Такой романтический и, можно сказать, наивный порыв, что обязательно и царь все поймет сразу, откажется от своей единоличной власти, ради вас, ради страны, ради Отечества. Хм, молодость... А весной на Неве всплывут чуть больше тысячи «подснежников», так и не осознавших замысла тех, ради которых они отдали свои жизни. А чуть позже, после долгих допросов расстанутся с синим небом и ярким солнцем почти шестьсот человек. Так недавно еще целовавших на ночь своих детей, жен и родных и прося прощение за то, что поставили свои возвышенные цели выше простого человеческого счастья.

Потянутся долгие годы заточения, ссылок, страданий и болезней. Но не сломивших целые семьи, когда жизнь берет свое даже далеко в нечеловеческих условиях, испытывающих на прочность еще вчерашних изнеженных молодых дворян, их жен и соратниц по несчастью. Что же им давало волю к жизни? Их правое дело не погибло, припорошило слегка снежком, но под этой периной остались ростки их стремлений и надежд. Пусть уже погиб Грибоедов, убили такого дорогого им Пушкина, но мысль осталась, вечная сила человеческого гения. Пройдет еще немного времени и уже часть их задумок будет осуществлена сыном их «тюремщика», воспитанного Жуковским. Как известно, наши первые учителя ставят на ноги наши первые пытливые мысли.

Такая вот грустная история, еще раз в красках и лицах рассказанная нам Марией Марич. Дело декабристов не кануло в историческую лавину дат и событий. Благодаря кропотливым изучением писем, записок, основных биографических изданий декабристов и их соратников, иногда даже намеков на слухи, каждого из них и вышел такой объемный и весомый исторический труд. Благодаря ему нам открывается почти вся историческая лента событий начала ХIX века. Жизнь общества, дворянства в лицах, смыслах и событиях, невозможных для забвения.

А что если бы восстание закончилось успехом? Вдруг бы царь испугался или пощадил участников декабристского движения? Что бы было тогда? Увы, история не терпит сослагательного наклонения, а только констатирует факты. Их можно изучать бесконечно, менять мнения и взгляды на события, но изменить их никогда не получится. Но не было бы Золотого века – не было бы и будущего. История помогает нам изучить ошибки прошлого и попытаться не повторять их в будущем. Не усвоим, тогда круг может замкнуться.

Приписка рукою Бенкендорфа: Девица, назвавшаяся Анною Б., неустановленным путём пропала из дома предварительного содержания в ночь с 08 на 09 июня 1826 года. Местонахождение установить не удалось. Сочинение неизвестного автора, озаглавленное "Северное сияние", прилагаю.

Император Николай Павлович отложил донесение, пробормотал раздражённо: "Перепились они там или с ума посходили" и прикрыл тяжёлыми веками тусклые оловянные глаза.