Читать книгу "Обещания и разочарования: история одной любви"

Глава 4. Сбор пожитков

Школьный склад напоминал пещеру сокровищ, в которую десятилетиями стаскивали ненужное барахло. Пахло пылью, нафталином и сухим брезентом. Под высокими сводами гуляло гулкое эхо. Егор двигался по этому лабиринту с уверенностью хозяина владений. Он безошибочно выдергивал из завалов нужные тюки, швыряя их на широкий деревянный стол посреди зала. Дарья же чувствовала себя здесь лишней городской сорняк среди суровой походной стали.

Рации берем две штуки, старые «Воки-токи», командовал он, не оборачиваясь. Батареи свежие я вставил. Компас Адрианова, советский, воду чует лучше этих ваших модных коробочек. Карта тысяча девятьсот восемьдесят девятого года? Дарья помахала перед его носом пожелтевшим листом. Масштаб плыл перед глазами от усталости. Егор, тут обозначены просеки, которых нет уже лет пятнадцать! Мы заведем детей в болото. Я эти тропы ногами мерил, пока ты теорию в классах зубрила, отрезал он, даже не подняв головы от укладки огромного станкового рюкзака. Моя карта тут, он постучал пальцем по своему лбу. А бумажка эта нужна для отчета директору, чтобы надзор за нами был формальный.

Их первая стычка случилась из-за аптечки. Дарья выложила на стол гору разноцветных блистеров: жаропонижающее, сорбенты, пластыри от мозолей, антисептик. Этого мало, Илья стоял рядом с отцом, внимательно следя за каждым движением Дарьи. Мальчик кутался в слишком большую для него штормовку, хотя в складе было душно. Нужен жгут. И шина. В прошлом году у физрука Саламатина нога подвернулась, так мы его на плащ-палатке тащили до самого шоссе. Илья дело говорит, кивнул Егор. Лес шуток не любит. Добавь перевязочных пакетов. И перекись. Много перекиси. У них нежная кожа, они себе колени собьют, а не ноги переломают! вспыхнула Дарья, раздраженная тем, что мальчишка оказался более сведущим. Это школьный турслет, а не штурм Эвереста! Это тайга, Сергеева, впервые за утро он посмотрел ей прямо в глаза. Темный, густой взгляд придавил к полу. Тут и шею свернуть на склоне раз плюнуть. Собирай как положено. Надзор за здоровьем на тебе.

Дарья стиснула зубы, но спорить дальше побоялась. Стыд обжег щеки. Она представила, как кто-то из подростков действительно травмируется, а она будет беспомощно хлопать ресницами со своими детскими пластырями с картинками. Пересев к столу, она начала заново перебирать бинты, стараясь не замечать, как близко стоит Егор. От него пахло сосновой смолой и холодным металлом.

Илья молча наблюдал за ней. В отличие от большинства городских детей, он не лез под руку, не задавал глупых вопросов и не ныл. Но его присутствие ощущалось физически тяжелый, недетский взор, которым он буравил то отца, то ее руки. Казалось, мальчик взвешивает каждый их жест на невидимых весах. Когда Дарья потянулась за верхней коробкой мази на самой высокой полке, табурет под ней опасно качнулся. Нога соскользнула с перекладины. Тяжелый армейский котелок, который она держала в другой руке, выскользнул из ослабевших пальцев и с оглушительным лязгом рухнул на бетонный пол. Сама она полетела следом.

Время замедлилось. Она зажмурилась, ожидая удара копчиком о твердь, но удара не последовало. Вместо этого спину обожгло чужим теплом. Мощная, тяжелая ладонь Егора легла точно на поясницу, чуть ниже лопаток, намертво впечатывая ее тело в шершавую ткань своей штормовки. Вторая рука поймала ее предплечье, жестко фиксируя падение. Он принял весь вес на себя, сработав как живой противовес. Котелок откатился в сторону, подпрыгивая на ободке.

Они замерли в этой нелепой, интимной связке. Грудь Дарьи тяжело вздымалась, прижимаясь к его боку. Воздуха вдруг стало мало в просторном помещении склада. Сердце пропустило удар, забившись где-то в горле горячими толчками. Господи, только бы он не убрал руку. Эта мысль была такой внезапной и пугающей, что Дарья распахнула глаза. Жар чужой ладони сквозь тонкую кофточку прожигал кожу до костей. Толчок внизу живота отозвался тянущей слабостью в коленях.

Цела? хрипло спросил он над самым ухом. Его губы почти касались мочки ее уха. Она судорожно кивнула, не доверяя внезапно севшему голосу. Тогда слезай, он мягко, но непреклонно выпрямил ее, возвращая на твердую землю. Ладонь исчезла с поясницы так же быстро, как и появилась, оставив после себя фантомное тепло и звенящую пустоту.

Пока Дарья хватала ртом воздух, пытаясь вернуть лицу невозмутимое выражение, Илья шагнул вперед. Он поднял злополучный котелок, протер его рукавом и аккуратно поставил на край стола. Затем повернулся к отцу. Па, нам еще спальники проверить надо, сказал мальчик ровным голосом. Ты обещал показать узел проводника. Он смотрел прямо на Егора, но Дарья готова была поклясться, что ледяной выпад предназначался именно ей. «Теть Даш», произнес Илья. Слово прозвучало как ругательство. Вы аптечку не забудьте собрать правильно. А то если меня снова пчела укусит, мне прошлый раз супрастин не помог, только хуже стало. Нужно дексаметазон в ампулах брать.

Дарья почувствовала, как краска схлынула с лица. Десять минут назад она читала ему лекцию о безопасности, а этот ребенок одной фразой указал на ее полную профнепригодность. И сделал это при отце. Черт возьми, да он ревнует. Осознание ударило под дых. Замкнутый, взрослый не по годам мальчик просто защищал свою территорию. Отец вернулся в его жизнь , после тяжелого развода, и теперь какой-то чужой человек пытается вклиниться в их хрупкий мужской мир. Илья проверял ее на прочность. Искал изъян.

Спасибо за подсказку, Илья, тихо сказала она, глядя мальчику прямо в глаза. Без сюсюканья, ровно. Я перепишу список лекарств. Если тебя кусали пчелы, нам действительно нужен противошоковый набор. Справишься помочь разобрать коробки вон там? Мальчик недоверчиво моргнул. Такого ответа он явно не ждал. Обычно женщины либо начинали лебезить, либо обиженно фыркали. Дарья сделала шаг к нему, вторгаясь в личное пространство, которое он так берег. Протянула моток бечевки: Держи. Свяжи эти пенки, а то рассыплются по багажнику.