Читать книгу "Проигравшая в любви, или Не кормите Лярву!"

10. Чудес не бывает

Ливень закончился. Проводив Алинку до лифта, я вернулась в палату. На душе воцарилось спокойствие и умиротворение. Мой эксперимент с визитами и орешками теперь показался мне ненужной и бессмысленной глупостью. Я решила отменить все встречи на завтра и просто посвятить время себе, чтению и разговорам по душам с соседками по палате. Эти разные, но милые женщины нужны мне сейчас гораздо больше. И Маши завтра не будет!

Оставшаяся пара часов до сна прошла очень спокойно. Я покрасила ногти подаренным лаком и листала журнал. Девушка, к которой муж приходил каждый день, вязала носочки и тихонько подпевала музыке в наушниках. Вера Николаевна читала. Еще одна древняя сгорбленная старушка, которая держалась особняком и не принимала участия в палатных разговорах, спала. Койка Маши пустовала.

Когда-нибудь у меня снова всё наладится. Когда-нибудь я снова полюблю. Другого. Когда-нибудь я перестану тосковать и ждать Его. А вдруг Он вернется как раз, когда я перестану ждать?! Ведь сколько таких историй! Когда-нибудь Он вернётся. Когда-нибудь…

Мысли бродили по кругу, но я старалась не осознавать их, чтобы снова не погрузиться в печаль. Пора завязывать с этой меланхолией. Он, наверняка, давно перестал думать обо мне. Пора…

– Манюсь, уже уходишь, какие планы у нас на сегодня?! – Ангел помог мне надеть шубку, улыбнулся и поцеловал.

– Я сейчас в университет, потом на переговоры и к частному ученику. Освобожусь около половины восьмого.

– Хорошо, тогда на Новокузнецкой?!

– Да, поужинаем, но только не в японском, ладно?!

– Хорошо. Как же не хочется тебя отпускать. – Он привлёк меня к себе – Не замерзнешь?!

– Без тебя, – конечно! Даже шубка не спасёт, – кокетливо и счастливо промурлыкала я и уткнулась носом в его шею, чтобы унести с собой запах.

– Ты экстракт из моллюсков не забыла выпить?! – Любимый решил заняться нашим иммунитетом, теперь каждое утро и перед сном мы выпивали ужасно солёную, но, судя по инструкции, чрезвычайно полезную вытяжку из моллюсков.

– Не забыла, Солнышко.

– Умница, до вечера! Построже там! – сказал он и закрыл за мной дверь.

Только закончилась первая пара, – звонок.

– Как ты там, Манюсик?! Как занятие? Студенты хорошо себя вели?

– Всё замечательно! На первую пару явились почти в полном составе, представляешь?!

– У такой преподавательницы я бы тоже ни одного занятия не пропустил! – засмеялся он.

С улыбкой я положила трубку, с улыбкой взбежала по широким ступеням на третий этаж, с ещё более счастливой улыбкой вошла в аудиторию. Вторая и последняя на сегодня пара. Впереди был напряжённый день. Это хорошо, так вечер наступит быстрее.

Переговоры удачно получилось совместить с обедом – от пафосного ресторана руководство всё же решило отказаться, поэтому для встречи с поставщиками выбор пал на сетевой «Тарас Бульба» – бюджетно, колоритно и вкусно.

Шеф, по обыкновению, опаздывал и я, как могла, занимала отвлеченными разговорами двух молодых мужчин из Литвы с забавно для русского уха звучащими именами – Римантас и Эдуардас. Имя последнего мой начальник Максим часто сокращал до Эдораса, что рождало в голове достойные осуждения языковые ассоциации. Но что же делать, если уже два года регулярно общаешься с механиками, кладовщиками и водителями.

Профессиональная деформация и тут начала давать о себе знать.

Если влияние преподавательской деятельности выражалось в слабоконтролируемом стремлении несколько раз повторить и разными словами объяснить одно и то же, то работа в сфере тяжёлого машиностроения выработала стойкость к матерному разговорному языку и примирила меня со специфическим мужским юмором.

С этими литовскими товарищами мы плотно работали уже полгода, закупали у них запчасти для перегружателей металлолома. Их компания была посредником, но приобретать через неё было выгоднее, быстрее и дешевле, чем напрямую у немецких дилеров. И вот настало время для личного знакомства и открытия новых горизонтов сотрудничества.

Наконец вошел улыбающийся Максим. Человек, которому я была очень благодарна, – если бы не эта работа, мне бы пришлось покинуть институт в поисках более высокооплачиваемого рабочего места. Отказаться от любимого преподавания. Я уже начала ходить по собеседованиям, когда, как гром среди ясного неба, возник Макс с просьбой помочь в переговорах с немцами, потом – с предложением взять на себя контроль всей цепочки поставок запчастей.

Многому пришлось учиться – оформлению таможенных документов и бухгалтерской отчётности, составлению и просчёту коммерческих предложений, грамотному ведению переговоров.

Это была работа – мечта. Я сохраняла институт и учеников. Могла продолжать ходить в фитнес-клуб. Решала большую часть вопросов из дома по скайпу и раз в неделю встречалась с шефом в кофейне для решения текущих рабочих задач.

Хотя работать с Максом было непросто, – он мог наорать, почти никогда вовремя не подписывал важные документы и мы теряли заказы, безбожно опаздывал и подарил мне на восьмое марта розовую книжку с некомплементарным названием «Exel для блондинок» с пожеланием поскорей освоить эту программу. Однако моя жизнь, определенно, менялась в лучшую сторону. И не только финансово. Структурно, качественно, даже эмоционально она стала более насыщенной.

Именно такой, обновленной, интересной самой себе, я и встретила Ангела.

Заказав достаточное количество водки и рассказав пару шуток, чтобы все расслабились, Максим перешёл к ключевым вопросам – условиям, скидкам, предоплатам. Всякий раз я поражалась этому умению – напиваться и при этом сохранять абсолютный контроль над ситуацией. Сама я не притронулась к алкоголю – девочкам позволено, да и ученик ещё впереди.

Договорившись о главном, мужчины плавно съехали на сплетничание – в каком городе девушки красивее, в каком «отзывчивее» и где у каждого живёт-поджидает подружка. Стоит ли говорить, что неженатым из этой мужской компании был только Эдарас. Я уже давно привыкла и к подобным разговорам, и к тому, что джентльменское поведение в бизнесе почему-то самоотключается, а дама за столом, начиная с определенного количества рюмок, уже не воспринимается как дама. Поэтому нетерпеливо поглядывала на часы, чтобы уйти.

После обеда, посадив наших гостей в такси, Максим заговорчески мне подмигнул – пойдем, выпьем кофе, обсудим итоги переговоров.

Помимо кофе Максим заказал порцию блинчиков с шоколадом. Я вытаращила глаза:

– Мы же только что объелись, сало, нарезки, горячее!

– Не знаю, я почему-то проголодался! На сладкое потянуло. Ты заметила, как я ловко ушёл от вопросов про наш офис?!

Когда фирма только открылась, Максим снял офис, а потом принял решение отказаться от лишних затрат, поэтому своего офисного помещения у нас не было. Что поставщикам было крайне нежелательно знать, – разве можно давать серьёзные закупочные скидки компании, у которой даже нет своего офиса?!

От ученика я вышла с небольшим опозданием – уже стемнело. Ангел тоже задержался – закопался в заказах. Так что никто никого не ждал.

– Умничка, – резюмировал Любимый мой рассказ про то, как прошёл день, – десерт будешь?!

– Ох, нет, я и так сегодня переела, надо как-то снова входить в форму! – сказала я, хотя мне ужасно не хотелось уходить. Сидеть бы так, уютно прислонившись к его плечу, нюхать родной запах, молчать и наблюдать за происходящим вокруг.

– Ты в прекрасной форме! Мне всё нравится! – он поцеловал меня в нос. – Ну что, Манюсь, тогда поехали домой?!

– Поехали! Я взяла его под руку и… проснулась.

Медленно. Ещё медленнее. Задержись, пожалуйста, не уходи! Улыбка криво сползла с моего лица. Ты так давно не снился мне, Ангел. И вот, когда я только собралась с силами для очередной попытки жить по-новому, мне приснился этот осколок блаженной прошлой жизни.

Я услышала всхлипывания. На этот раз это плакала не я, а как будто бы сопел котёнок или щенок. Это тихо-тихо, чтобы никого не разбудить, плакала Девушка, к которой муж приходил каждый день.

Всё рухнуло у меня внутри. Месячные.

Чуда не случилось. Не произошло. Снова разбившиеся надежды. Мне стало так стыдно за свои переживания. Они показались мне такими незначительными, мелкими перед лицом тихого горя этой девушки. Я не осмелилась подойти и обнять. Хотя именно это мне хотелось сделать больше всего.

О том, чтобы снова заснуть не было и речи. Я затаилась и мысленно пожелала, чтобы мир, вселенная и высшие силы как можно скорее послали долгожданное счастье этой хрупкой, но такой мужественной женщине. Одно маленькое чудо.

Следующий день в нашей палате прошел тихо. Все молча погрузились в свои личные дела, словно чувствовали, что тишина должна сделать то, что слова сейчас не смогут – вернуть Девушке покой.

Ненадолго заехал Совиновник – передать орешки и попрощаться. Он снова уезжал в Минск. Большие цели, не оставляющие времени для лишних сантиментов.

Живот уже почти не тянуло, поэтому я предпочла сама выйти на прибольничную территорию к белорусу. После тревог прошедшей ночи было приятно вырваться на воздух. Получить энергию света и тепла.

Было лето. Мое первое лето ПОСЛЕ Ангела. Я – без Него. Неужели так теперь будет всегда?! Эта тишина теперь будет всегда. Больше я не получила ни строчки. А ведь он знает, что я в больнице. И знает, что я жду. Но не пишет и не звонит. Он отпустил.

Ну и чёрт с тобой, Любимый, у меня больше нет сил переживать и доказывать тебе, что у нашей задачки было более чем одно решение! Тут у любящих друг друга людей дети никак родиться не могут, а я всё со своими переживаниями по тебе Бога гневлю. А ведь у нас с тобой даже до темы детей не дошло, точнее, согласия по этому вопросу не было. Ты говорил, тебе надо подумать, это слишком большая ответственность. Что же, «мне кажется, я начал понимать, что ты имела в виду, что ты имела…»[2]2
  Из песни «Что ты имела» группы «Несчастный случай»


[Закрыть]– разозлившись, процитировала я про себя знакомый шлягер.

Мы прошлись до беседки, расположенной за основным корпусом больницы. Обсуждать ничего не хотелось, – да и незачем. Романтический ореол первых встреч, столкнувшись с реальностью, не выдержал, и испарился без следа. Обиды не было. Тепло попрощавшись без обещаний на будущее, Совиновник и я с легкой душой разошлись каждый в своем направлении.

Вечером наша палата немного оживилась. Мы гадали, вернётся ли Маша завтра с утра, или всё-таки нам повезёт, и мы увидим её только вечером.

Меня и Девушку, к которой муж приходил каждый день, должны были выписать в понедельник.

Девушка потихоньку собиралась – аккуратно, складочка к складочке сложила свою одежду, тщательно вымыла личную посуду и убрала ее в сумку. Оставила только материал и инструменты для вязания, – чтобы продолжить работу над носочками для племянниц.

Откуда в таком маленьком человеке столько стойкости?! На её месте я бы даже смотреть на спицы не могла, ударилась бы в саможаление, и обвиняла мир в несправедливости. Не в этом ли кроется причинно-следственная связь?! Неужели поэтому я имею то, что имею, а она – уже четырнадцать лет вместе с любящим мужем?! И главное, – что делать теперь с сим чудесным открытием?!

Если я перестану жалеть себя – вернёт ли это мне Ангела?! Или я должна научиться самоконтролю как раз для того, чтобы убрать его призрак из своей жизни?! Что-то внутри меня подсказывало, что второй вариант ближе к истине. Но если я уберу Ангела из своей жизни, продолжила рассуждать я, – что в ней останется?! Пустота?! Одиночество, ожидание и надежда на новую любовь, встретить которую нет никакой гарантии?! Нет, я не готова. Лучше пока буду делать ставку на первую версию. В любом случае, научиться меньше ныть мне явно не помешает.

Я пытливо, но, по-возможности, незаметно стала наблюдать за Девушкой, словно та могла мне преподать ускоренный курс по самоконтролю.

Вдруг подала голос бабуся с горбом. Её койка была соседняя от девушкиной справа.

Она медленно взгромоздилась на свою кровать и обратилась к Девушке, отчётливо, словно в палате больше никого не было, чеканя каждое слово:

– Понимаешь, с родами тут всё не так просто. Когда я забеременела, первый был выКидыш, потом роды. А потом опять выкИдыш. Потом снова роды. И так три раза выкИдыш был. И детей трое. Тяжело было. И поднимала тяжело. Две дочки и сын у меня.

Она так просто, так по-человечески говорила, делая ударение на «И» в слове «выкИдыш», будто речь шла о сбежавшем молоке или сломавшемся телевизоре. С одной стороны, от её слов волосы становились дыбом, но, с другой стороны, парадоксальным образом становилось спокойнее.

– Дочка моя одна училась и замуж вышла, ничего, нормально вышла. Сейчас далеко живёт, редко вижу её. А вторая не очень удачно вышла. Мается. Муж её работал на складе, но уволили три года назад и никак работу найти не может. Высшего образования нет у него. Она, бедная, в Москву мотается, сама семью тянет. Живут в дальнем Подмосковье. У тебя то, наверное, хорошее образование?!

– Да, я сначала торговый колледж с отличием окончила, а потом социально-гуманитарный институт по специальности бухучет и аудит. Это негосударственный вуз. Но я параллельно работала всегда. Сейчас очень непросто найти работу. Я понимаю мужа Вашей дочери.

– Ай, молодец, что училась! И муж у тебя хороший, ласковый, видно, что и работящий! А сын мой, знаешь, не очень здоров – в психиатрической клинике сейчас. Положили его. Буйный стал. А я за квартирой его присматриваю. Отберут ведь, наверняка, как умру. Поэтому и на операцию нельзя мне. Матку удалять врачи думали. Опухоль у меня там. Но старая я, риски большие, вот и передумали. Сейчас тут лежу, а муж младшей дочери приезжает на квартиру, кота кормит, цветы поливает. Хороший мужик, да невезучий какой-то. Так что ты подожди отчаиваться, на всё у Господа свое время.

– Спасибо, – тепло ответила Девушка. – Я так устала, мне нужен перерыв от бесконечных попыток. Столько всего перепробовали, каждый раз так надеешься на результат! Эти бесконечные измерения температуры, календари, обследования измотали меня. Мне нужен перерыв!

Тут в разговор вступила отложившая кроссворд Вера Николаевна:

– Правильно, но мужа береги. Не срывайся на него, не обвиняй. Мужчины, они слабее нас в этом плане. Будет чувствовать себя виноватым – уйдет.

– Да, мы один раз расходились. Давно, правда, уже было. Решили отдельно друг от друга пожить. Но быстро поняли, что глупость делаем и нет роднее людей, чем мы. А сейчас и не ссоримся даже. Если только в шутку.

Я жадно слушала происходивший разговор. Жизненный опыт, рассказанный вот так, обыкновенно, простыми словами ничего общего не имеет с дамскими сплетнями от скуки. Это Выжимка. Квинтэссенция одной человеческой жизни. Такие беседы остаются в памяти и сердце надолго.

Хотелось тоже поучаствовать, поделиться каким-то значимым и нужным опытом, поддержать и обнадежить Девушку. Но что я могу сказать?! Советовать что-то – не имею права, ведь советы должны давать только добившиеся успеха в обсуждаемом вопросе люди. Вот, у Веры Николаевны – муж, сын-яхтсмен, оба к ней по очереди в больницу приезжают. Можно заключить, что она успешная жена и мать. У горбатой старушки – как минимум, опыт преодоления неудавшихся беременностей и житейская мудрость старости.

А я?! Я, разве что, могу рассказать, как делать не надо или произнести что-то вроде утешительного: «Не тебе одной паршиво на душе. У меня даже на горизонте нет того, с кем можно было бы заниматься вопросом деторождения. Мужчина, которого до сих пор люблю, меня оставил, я чувствую себя неудачницей, толком ни на что не способной, кроме как преподавать немецкий язык. Так что не вешай нос, прорвемся как-нибудь». Но, если бы я находилась на месте Девушки, вряд ли подобный монолог жалобщицы меня утешил бы. В итоге я предпочла сказать простое и банальное:

– Мне показалось, у Вас замечательный муж и он Вас любит. Не отчаивайтесь, постарайтесь не думать о неудачах, просто пробуйте дальше.

Да, это всё-таки был стандартный, но искренний совет и, видимо, несмотря на неоригинальность, действительно нужный в данную секунду, потому что Девушка сквозь слёзы улыбнулась мне и сказала:

– Какие Вы все хорошие, спасибо большое за поддержку! Я, правда, не ожидала…

Резко со скрипом открылась дверь палаты. Громко закончив разговор по мобильному телефону, Маша бросила нам – «Привет, девчонки, а вот и я!»– и гусиной походкой направилась к своей койке.

– Вернулась. Даа, всё же чудес не бывает, – мрачно подумала я.

И все углубились в чтение литературы.

Урок шестой: Чуда может не произойти, даже если ждешь его отчаянно.

11. Не кормите Лярву!

Маша не дала мне долго читать – она спешила поделиться впечатлениями о жизни «на воле». Дома состояние Маши ухудшилось и, хотя она была безумно рада видеть дочек, пришлось их оставить на мужа и вернуться в больницу.

– Надо лечиться мне, хворь какая-то одолевает, не пойму, что со мной творится – проохала Маша и покосилась на журнал, лежащий на моем столике, который принесла Алинка.

– Можно посмотреть?!

– Конечно!

Её хватило на три минуты. Отложив журнал уже на свою тумбочку, она вновь спросила:

– Можешь набрать в интернете: «знахарка в Загорске или Московской области»?!

Я начала набирать, но интернет грузился так медленно, что я, утратив последние остатки терпения, предложила Маше воспользоваться моим телефоном для самостоятельного поиска информации. Через три минуты Маша и к этому потеряла интерес. Хорошо хоть телефон приземлился ко мне.

Не дав Маше вновь развить тему болезней и её ужасного самочувствия, я, несмотря на то, что время было далеко не позднее, поспешила пожелать ей спокойной ночи, выключила прикроватный свет и закрыла глаза.

Завтра в это время я буду уже дома, в своей постели, в одиночестве. На этот раз мысль об одиночестве была приятной. Какими бы ни были чудными женщинами мои соседки (большинство из них), постоянное присутствие других людей без возможности хоть как-то уединиться, чтобы побыть наедине с собой и своими мыслями, постепенно начинало меня тяготить.

«Увидишь мое имя на афише / И вспомнишь, как я плакала любя./ И скажешь мне, что я ждала услышать, /Но кто-то скажет это до тебя./ До свидааааания, всё было, как было, /До свидаааания, всё было вчера»[3]3
  Текст песни «До свидания», исполнитель Лариса Долина


[Закрыть] – донёсся до моих ушей рингтон чьего-то мобильника из коридора.

Да уж, была бы я актрисой, певицей или, на худой конец, моделью – я бы постаралась, чтобы Ангел увидел меня с каждой афиши. Я бы снялась в рекламном ролике шампуня и сексуально встряхивала бы копной роскошных волос всякий раз, когда его любимые передачи (автомобильное обозрение и юмористический сериал про врачей) прерывались на рекламу. Или снялась бы в эпизоде этого сериала. А лучше не в эпизоде, а в полноценной роли, а то, мало ли, вдруг он эту серию как раз пропустит. Например, какую-нибудь новенькую медсестру. Он бы удивился, восхитился и, кто знает, чем бы это всё закончилось. Возможно, увидев меня на экране красивой, успешной и желанной он бы снова запрыгнул в самолет и устроил мне романтический сюрприз с букетом моих любимых тюльпанов и шампанским.

– Мечтаешь?! Ну, мечтай-мечтай!

Я настолько увлеклась фантазиями на тему моей воображаемой актёрской карьеры и триумфального воссоединения с мужчиной своих грёз, что не сразу разобрала, где я и кто со мной говорит.

Когда я поняла, что говорит Маша, наклонившаяся ко мне, то непроизвольно отшатнулась в ужасе:

– Да, я мечтала, а как ты догадалась?!

– Как не понять, улыбка до ушей. О чеченце своём мечтала?!

– Он не мой уже.

– Тогда почему его не отпускаешь?!

– Да как не отпускаю, отпустила. Его, попробуй, силой удержи. Не тот характер.

– Не отпускаешь из души. Всё ещё своим считаешь и страдаешь. Хочешь, помогу отпустить?! Знай, пока не отпустишь – новую любовь не найдешь. Уж поверь мне! Хочешь на всю жизнь остаться одинокой?! – заманивала меня цыганка.

– Маш, денег нет, а мобильник у меня старый, виснет постоянно.

– Не переживай, с деньгами разберёмся, потом отдашь.

– Нет, нет, нет! – взвилась я, прогремев на всю палату.

– Как знаешь, – отступилась Маша, – но одно скажу тебе, – ты Лярву кормишь, а она тебя сжирает, забирает твою красоту. Думаешь, случайно в больницу попала?! Ха, если бы. Перестань кормить Лярву!

Боже мой, опять! Почему она ко мне привязалась, почему именно я!

– Кого я кормлю?! Какую Лярву?! Кто это?!

Маша с устрашающе серьёзным лицом поведала мне, что Лярва – это паразит моего Сознания. Астральная сущность, которую я сама создала своим навязчивым желанием и постоянными мыслями о покинувшем меня мужчине. Я столько энергии вложила в неосуществимое желание, что оно стало вредоносным и породило паразита. Я-де так подпитала Лярву своей энергией, что она стала очень мощной и могущественной. Ей теперь нужно всё больше и больше пищи, а источник пищи – я. Ведь она питается моей жизненной энергией. Теперь Лярва воздействует на меня. Она сделала меня зависимой.

Заставляя снова и снова думать об одном, Лярва становится всё сильнее, а я – всё более слабой, унылой и некрасивой. А я если я и дальше буду продолжать – эта сущность сожрет всю мою энергию и кончится всё плачевно. Я могу либо сойти с ума, либо стать наркоманкой, алкоголичкой, либо придёт ужасная болезнь. А судя по тому, что я уже в больнице – Лярва уже нашла во мне слабое место, очень окрепла и теперь полностью управляет мной. Уверенно ведёт свою жертву по пути саморазрушения.

Хотя я давно была готова к промывке мозгов, слова Маши произвели на меня впечатление.

– Вот скажи, заметила ли ты, что стала чувствовать себя хуже в последнее время, что мало энергии, опустошение?

Ага, приём «Скажи «да», – промелькнуло в голове.

– Маш, я бегаю по десять километров каждый день, энергии хватает. То, что я в больнице – всего лишь нелепое стечение обстоятельств, не более. Я совершила глупость.

– Скажи, а мысли о чём привели тебя к этому глупому поступку?!

Я озадаченно замолчала. Известно о чём. А точнее – о ком.

Маша поняла, что угадала и торжествующе продолжила:

– Вооот, видишь?! А на что ты тратила все свои силы последнее время и был ли результат?! А если был – чувствовала ли ты себя счастливой?! Или сил радоваться не оставалось?!

А ты хороша! Я почти поверила! – ёрничала про себя я – Чего же ты, Маша, такая умная, а себя от «таинственной хвори» никак вылечить не можешь?! Ах да, это ведь тоже какая-то игра, смысл которой, правда, я не очень понимаю. Но догадываюсь, что когда пять детей дома и муж, который может и побить, действительно устаёшь и хочется отдохнуть. А для этих целей, на худой конец, и больница сгодится.

Произнести вслух свой злой монолог я всё же не решилась – мне ещё тут ночь ночевать. Вместо этого я произнесла:

– Хорошо, допустим. И что делать?! Как избавиться от Лярвы?!

– Есть один ритуал.

– Пас! Маша, а если без ритуалов?!

– Зря, я же помочь хочу!

– Конечно, и большое спасибо, но ритуалы, обряды – это совсем не моё, понимаешь?!

– Как не понять. Не корми Лярву и она потеряет свою власть над тобой. Ладно, спокойной ночи.

Маша разочаровано отвернулась к стене, оставив меня наедине со страшной картинкой, возникшей в моём воображении – отвратительная жирная гусеница с огромной раскрытой пастью и клыками, с которых капает слюна, ползёт в мою сторону.

Хороша сказочка на ночь, – подумала я. Кошмары мне обеспечены. Пока не уничтожу эту гусеницу – точно не засну. Чем же травят гусениц?!

Я включила прикроватный свет, взяла ежедневник и нарисовала в нём схематически – маленькую себя и надвигающееся на меня огромное чудовище в виде гусеницы. От себя пустила стрелочки в сторону гусеницы и снабдила их надписью – «энергия, навязчивые разрушительные мечты о Нём». Немного подумав, за гусеницей я нарисовала еще одну схематическую фигуру, мужскую – Его. Для достоверности картинки я с удовольствием пририсовала человечку большие уши. Милые большие уши. Его уши.

Таким образом, Лярва-гусеница преграждает путь моим желаниям и энергии, направленным в сторону мужчины с именем Ангела. Она пожирает мои силы и становится все толще и толще.

Я уставилась на картинку и улыбнулась. Чувство ужаса уступило место самоиронии. Да, художник из меня по-настоящему отвратительный, но уши у любимого получились отлично!

Итак, как уничтожить гусеницу?

Если я перечеркну стрелочки, то есть буду контролировать свои мысли и эмоции, перестану отчаянно вкладывать энергию в до сих пор безрезультатные попытки вернуть Большие уши, – Лярва умрёт. Смогу ли я это сделать?! Ответа на вопрос у меня не было.

Маша сказала, что Лярву кормят вредоносные желания. То есть, видимо, только деконструктивные, изматывающие психику желания. А хорошие, конструктивные желания, наверняка, наоборот, усилят меня. Следовательно, надо мечтать исключительно о том, что усиливает меня, а не ослабляет.

Ага, уже хорошо. Получается, что надо себя постоянно контролировать – куда идёт энергия, конструктивны ли эмоции, мое ли это желание или это Лярва просит есть?! И чуть расслабишься, – гусеница тут как тут и снова жрёт тебя.

Как-то хлопотно получается. Интересно, есть ли способ навсегда прогнать эту гусеницу?!

Я уставилась на листочек и размышляла дальше, верча ручку между пальцами.

Гусеница хочет есть. Пищи для неё нет – кроме меня и…, – я ухмыльнулась, – и кроме Больших ушей.

С несколько удивившим меня удовольствием я удовлетворенно прочертила жирные стрелки от Больших ушей к моей Лярве и надписала их «разрушительные мысли и желания».

Итак, если я отсеку свои стрелки (я отсекла стрелы от фигуры, изображающей меня, вертикальной чертой), – Лярва потеряет ко мне интерес и будет охотиться за другими.

Конечно, я далека от мысли, что разрушительные мысли и желания Больших ушей – обо мне. Это было бы чересчур наивно с моей стороны. Они не обо мне. Иначе моя Лярва не родилась бы вовсе и не жрала бы меня сейчас. Да-да, именно так, в идеальном варианте мои желания находили бы отклик в душе Ангела и воплощались бы в жизнь. И никаких гусениц!

Но, наверняка, у Больших ушей есть свои разрушающие его покой думы, а значит, и своя Лярва, которую он подкармливает.

Я почувствовала жалость к нарисованному большеухому человечку. Мне вовсе не нужно, чтобы он пал жертвой такой отвратительной гусеницы. Я хочу, чтобы его любовь вернулась ко мне, чтобы он сам вернулся!

Опять кормишь Лярву?! Не корми Лярву! – одёрнула я себя, закрыла блокнот, выключила свет и перестала кормить Лярву.

Урок седьмой, сама Очевидность: «Не корми Лярву!»