Читать книгу "Ребенок для Азата"

Глава 9

Если бы я знала, что слова о ребенке заставят Зверя вздрогнуть и разжать лапы, я бы сказала раньше, клянусь!

Получив неожиданную свободу, тут же восстанавливаю наше статус кво, отпрыгнув от Азата на приличное расстояние. И уже оттуда смотрю с опаской в его лицо. Внутренне содрогаюсь от дикого, жестокого выражения.

О чем он думает сейчас?

Явно не о том, что ребенок от него. И это хорошо же…

– Он мой? – тут же рушит мои иллюзии Зверь, и я, быстро облизнув губы, потому что сухость эту уже невозможно терпеть, как и его вкус на себе, торопливо отвечаю:

– Нет, конечно.

От этих слов у него что-то странное происходит с лицом.

Вроде бы и маска каменная, а в глубине глаз, в четче прорезавшихся морщинках, в острее обозначившихся скулах – гнев, ярость, жажда… крови?

Он убить меня хочет?

За то, что, якобы, изменила?

Какая циничность!

Хотя, для нас измена мужчины – это не то, что должно волновать его жену… Так ведь, Зверь?

Воспоминания больно бьют по сердцу, но дышать становится легче.

Я окончательно сбрасываю с себя оковы недавней страсти, укрощаю некстати взбунтовавшееся тело и твердо смотрю в лицо своего бывшего мужа.

Своего врага.

Да, Азат теперь – враг мне. Потому что, если он узнает, что Адам – его сын, то не будет мне свободы. Не будет мне счастья. Или нас вместе заберет, полностью проигнорировав все законы, или… Сама мысль эта пугает своей простотой и логичностью.

Он может забрать Адама!

Конечно, может!

Тоже, руководствуясь лишь своими внутренними мотивами, забыв про мои чувства, про законы, вообще про все забыв!

Вспоминаю, как Азат, когда еще все было хорошо у нас, когдя я была не Нэй, а сладкой дурочкой Наирой… И вот в те благословенные времена мой любящий муж рассказывал, насколько сильно хочет сына. Наследника. И что планирует назвать его в честь своего деда. И что будет воспитывать из него настоящего воина, мужчину.

Горячая ладонь при этом лежала на моем животе, и я ощущала безграничное счастье, спокойствие, словно там, внутри, уже был наш сын…

И впереди у нас было все то, что так идиллически нарисовал себе мой муж…

Поджимаю губы от застарелой боли, от моего несбывшегося, глупого счастья…

И неожиданно ощущаю поднимающийся изнутри гнев.

Это он виноват! Он! Он!

Он все разрушил! Растоптал!

И теперь еще смеет… Да пусть только посмеет подойти к Адаму! Я его загрызу!

Но, чтоб даже шанса у него не было увидеть моего сына, надо сейчас сыграть максимально правдиво.

Он не будет себя связывать с чужой женщиной, с женщиной, у которой ребенок от чужого мужчины… Слишком эгоистичен.

Я для него сейчас должна быть низшим сортом. Дурным прошлым, о котором стыдно вспоминать и рассказывать…

– Сколько ему? – его голос низок и страшен, мышцы все в напряжении, кажется, кинется сейчас, набросится!

Держись, Нэй, держись… Ради Адама.

– Три месяца.

Он, конечно, сможет проверить, но моя задача сейчас, чтоб не захотел мгновенно это сделать. А потом… Я подправлю информацию в своем личном деле. HR я или нет? Все выплаты и льготы я уже и так получаю, проверять никто не будет…

– То есть… Сразу забеременела, да? – ноздри породистого носа бешено раздуваются, желваки ходят.

Давай, Зверь, прими правильное решение уже!

– Да, так получилось.

Стараюсь делать голос отстраненным и с трудом сдерживаю желание кинуться в сторону двери.

Но нельзя. Таким образом только спровоцирую его. Зверь, он и есть Зверь, сразу среагирует и кинется догонять.

А мне надо, чтоб скривился от омерзения и забыл.

– Как ты… Быстро… И ребенок… От него? От того, с кем живешь? – голос его становится совсем низким, жутким. И лицо чернеет буквально.

– Да, от мужа. – Тут, главное, взгляд не отводить. И я не отвожу.

Ну же, Зверь, оскорбись, наконец! Назови дешевкой, тварью!

И уходи! Исчезни из моей жизни!

Не мучай больше!

Он молчит, сжимает кулаки до белых костяшек.

И на долгое, счастливое мгновение мне кажется, что мой план – успешен.

Не будет он больше меня преследовать, побрезугет. Оскорбится.

И в тот момент, когда я уже думаю, что все удалось, я выиграла, Азат неожиданно и резко подается ко мне всем телом, молча, страшно, словно ударить хочет…

Но, вместо этого хватает за руку и тянет на выход.

Нет! Всевышний, нет!

– Пусти! – тщетно пытаюсь вырваться, но когда мне удавалось освободиться из его лап? – Зачем я тебе? С чужим ребенком?

Но все протесты разбиваются о гранитную скалу его безумия.

И слова Зверя звучат жутким приговором всем моим надеждам на избавление:

– Ты – моя жена. Значит, и ребенок – мой.

Глава 10

Меня его слова буквально оглушают. Беспомощной тряпичной куклой волокусь следом за Азатом, ничего не соображая, с одним сплошным ужасом в голове.

Ситуация жуткая, и дальше будет хуже!

Я это понимаю прекрасно, но сопротивляться уже не могу, ступор в голове и теле дичайший, и полное ощущение, будто не со мной происходит сейчас кошмар, будто со стороны смотрю.

Помню, было такое же, давно, в самом начале, когда люди, которых я считала родными, просто отдали меня в постель дикому Зверю.

Я тогда тоже, помнится, в диком шоке была, в ступоре. Поверить все не могла…

И вот теперь ситуация повторяется.

И моя реакция на нее – тоже.

Ничего не поменялось, получается?

Зверь – все такой же безумный.

Я – все такая же безвольная.

А Адам? Мой мальчик?

Мысли о сыне придают сил, я упираюсь пятками в пол, а свободной рукой – за угол стола цепляюсь.

И, о чудо! – удается задержать Зверя!

Хотя бы притормозить немного – и то хорошо!

– Нет! – я уже не сдерживаюсь, кричу в полный голос, окончательно перестав думать о своей профессиональной репутации и будущем в этой компании. О чем вообще речь, когда тут судьба моя решается? – Нет! Не твоя! Чужая жена! Ребенок чужой! Пусти! Меня искать будут! Полиция… Тебе это не сойдет с рук, понимаешь? Не сойдет! Остановись!

Зверь тормозит на мгновение, разворачивается ко мне, резко перехватывает за плечи, приподнимает над полом так, что ноги беспомощно болтаются!

И рычит в лицо:

– Документы сегодня же восстановят. Паспорт твой никуда не делся. И по нему ты – моя жена! Все, Наира, хватит! Я сделал большую ошибку, поверив тебе тогда, год назад… Я был… Слепой дурак. Но теперь все будет по-другому. Поняла?

– Нет! Не будет! – выкрикиваю я ему в лицо не менее яростно, чем он, – не будет! Если ты посмеешь… Я клянусь, я тебя во сне зарежу! Слышишь? Или, если ножи спрячешь, глотку перегрызу!

Зверь застывает, глядя на меня с невероятным удивлением и неверием. До него мои слова словно постепенно доходят, как поезд в длинный тоннель въезжает…

Надо дождаться последнего вагона. Может, все не так безнадежно? Может…

– Ты… До такой степени ненавидишь меня, сладкая? – спрашивает он, наконец.

– Да! – со злостью выдыхаю ему в лицо, – да! Да! Да! Ненавижу! Ты меня заставил… Заставил…

Я хочу сказать ему, что он заставил меня поверить в то, что у нас может быть будущее, такое, где два человека любят друг друга, уважают друг друга… Заставил поверить, что любит меня.

Но Зверь не дает мне договорить, опускает на пол, а затем убирает руки.

И отступает на шаг, не отводя от меня взгляда, в котором сейчас масса эмоций. И эмоции эти странные, непонятные абсолютно.

– Ты все это время… И когда мы вместе были, тоже? Когда про детей говорили? Когда говорила, что любишь? И тогда тоже? Да?

Каждое слово бьет мне в сердце, заставляя вспоминать наши счастливые дни, солнечные, сладкие, наполненные негой, доверием и ощущением правильности…

Я не хочу это вспоминать! Слишком надежно похоронила в себе, воскрешать – убивать то, что есть хорошего сейчас!

И потому я киваю. На каждое слово его киваю.

А затем резко отрезаю, чтоб уже без возможности возврата:

– Да! Да! Да! Я ненавидела тебя, понятно? Ненавидела! И сейчас ненавижу еще сильнее!

Азат молчит.

Сжимает крепче губы, лицо его становится похожим на то, что я когда-то в кошмарах видела: жестокой маской древнего воина, беспощадного, жуткого в своей злобе и безжалостности.

Мне хочется бежать и одновременно очень хочется упасть перед ним на пол, ноги не держат, колени дрожат.

Но стою.

И даже на столешницу, находящуюся прямо за моей спиной, не опираюсь.

Сейчас мне необходимо все мое мужество. Вся моя стойкость.

Раньше бы я не выдержала напряжения.

Но теперь мне есть, за что бороться, кроме себя.

За кого бороться.

Азат выдыхает, наконец, сжимает кулаки, делает неуловимое движение в мою сторону, словно опять собирается схватить, потащить…

Внутри все обрывается в этот момент. Неужели… Ему настолько безразличны мои чувства? Неужели, он в самом деле тот дикий Зверь, всегда таким был, а краткий миг нашего счастья мне привиделся? Или воспринимался мною именно так, потому что была влюбленность, защитная реакция организма, выпустившего рекордное количество эндорфинов, чтоб сберечь разум. Стокгольмский синдром?

Я не успеваю отчаяться, не успеваю опустить руки…

Азат резко разворачивается и выходит прочь из конференц-зала.

Я полминуты молча смотрю на закрывшуюся за ним дверь, а затем без сил оседаю на пол.

Мне надо снова научиться дышать, думать и жить.

Уже в новой реальности.

Той, где я одержала пусть и временную, но победу.

Глава 11

Она меня убила. Просто убила. Расстреляла своими словами, своими глазами.

Никогда не ощущал себя настолько мертвым, даже в тот момент, когда понял, что моя молодая жена, которую я боготворил, на руках носил, глаз не мог отвести, сбежала. Сама сбежала, не украли, как я думал в самом начале.

Ох, я тогда напряг и службу безопасности, и полицию, и все внутренние службы, благо, дядя не остался в стороне, помог.

Конечно, поиск проходил в закрытом формате, тайно, чтоб не привлекать внимание общественности… Но он был невероятно тщательным.

Вот только моя убежденность, что Наиру украли, в итоге, сослужила плохую службу, поведя расследование не в том направлении.

А, когда выяснилось, что моя жена сбежала по своей воле, время уже было упущено…

Она сумела персечь границу и растворилась в огромном мире…

Бесследно.

Как ей это удалось?

Как так случилось?

Я не знаю до сих пор.

И никто не знает, каким образом совершенно домашняя, наивная, чистая девочка смогла буквально исчезнуть в море людей… Учитывая современные технологии, учитывая мои возможности, возможности моей семьи…

Наверно, я был слишком самонадеян… И слишком… Влюблен?

Дурак. Теперь понимаю, каким был дураком, не замечая очевидного…

Но тогда, год назад, все казалось настолько сладким, настолько правильным, что и мысли не возникало об обмане.

Нет, в самом начале, возникало, конечно.

О том, что у меня есть невеста, девочка из очень уважаемой семьи Перозовых, я знал с детства.

Наши деды, мой и старик Али Перозов, были побратимами, и решение связать наши семьи общей кровью, выглядело вполне логичным и правильным.

Сын старого Али, тоже Али, должен был жениться на дочери своего побратима, моей тетке. Но он нарушил волю отца, влюбившись в девушку, которую встретил в командировке в Стокгольме. Девушка была воспитана в наших традициях, сватовство прошло быстро, и на родину младший Али так и не явился. Только через много лет, наладив отношения с отцом, привез жену и дочь повидать родные края.

Тогда-то, я думаю, и была достигнута договоренность между нашими семьями. О нашем с Наирой браке.

Я в то время был подростком, учился, ездил на соревнования и особенно не вникал в семейные дела. Ну, есть невеста, и есть. Хорошо. Отцу виднее, на ком меня женить. К тому же, это должно было случиться только через десять лет, и этот срок казался вечностью.

А вот пролетел одним днем.

Моя невеста, чьими фото я даже не интересовался никогда, воспринимая ее, как данность, выросла в далеком Стокгольме, и, по словам ее родни, была правильно воспитана в традициях нашей родины.

Наире исполнилось восемнадцать, и совсем скоро она должна была прилететь к нам.

В тот момент мне было совершенно не до женитьбы, потому что бизнес, унаследованный от отца, требовал постоянного присутствия. Мой старший брат Адиль не мог заниматься всем официально, потому что пошел по стопам нашего дяди в политику. Но, конечно, мы с ним делили контрольный пакет акций компании, пусть номинально владельцем был я.

Адиля не было в стране годами, в управление семейным бизнесом он не вмешивался, полностью предоставив это мне.

И потому вполне понятно, что новость о приезде невесты и своей скорой свадьбе я воспринял без должного интереса.

Даже холодно воспринял.

Ну, едет и едет… Женюсь. В конце концов, это надо сделать, уже в моем возрасте у отца был не только Адиль, но и я, и моя сестра Валия.

По моим расчетам, жена никак не должна была повлиять на мой образ жизни. На что вообще может повлиять женщина?

Ее место – в доме, обустраивать, следить, делать все для комфорта мужа. Рожать детей, наконец…

Я собирался после женитьбы отправить Наиру в наше поместье в горах, под крыло моей мамы, а сам планировал оставаться в городе, живя прежней свободной жизнью.

Работая, общаясь с друзьями.

Развлекаясь с женщинами.

Почему нет?

Жена – для дома и детей.

Женщины – для удовольствия.

Именно так я думал до встречи с Наирой… И даже немного после этого.

Наивный, слепой дурак.

Глава 12

– Брат, остановись, – Адиль появляется откуда-то сбоку, перехватывает меня за локоть, заставляя затормозить и бешено взглянуть на него.

Я знаю силу своего взгляда, кого-то другого уже унесло бы к дверям, но брат может со мной во многих вещах посоперничать. А кое в чем и превзойти.

По крайней мере, когда мы сним сходимся в тренировочных поединках, я далеко не всегда выхожу победителем…

И сейчас Адиль жестко фиксирует меня за руку, жмет, останавливая и предостерегая.

– Не здесь, брат. Не здесь.

Его голос немного сбавляет то красное марево перед глазами, что появилось, когда моя Наира кричала: «Ненавижу! Всегда ненавидела!»

Я кривлюсь, рву локоть из железных пальцев… Но прихожу в себя, уже понимая, что нестись бешеным буйволом, не разбирая дороги, по офису новообретенных партнеров по меньшей мере, неправильно.

Мы выходили на этот рынок долгих три года, и теперь я очень легко могу все разрушить…

Азиаты очень щепетильны в вопросах уважения и корпоративной этики. А то, что я делал за закрытыми дверями конференц-зала недавно, мало подходит под это понятие. И то, как я веду себя сейчас, тоже.

Брат это понимает и пытается донести до моего затуманенного злобой сознания.

– Ты… Ничего ей не сделал? – осторожно уточняет Адиль, – мне нужно быть к чему-либо готовым?

– Нет, – рычу я, но уже на тон ниже, – ничего… Из того, что хотелось бы.

– Хорошо, – кивает Адиль, – пойдем.

Я медлю, обдумывая возможность возвращения в конференц-зал. Ярость и кровь в глазах, которые затмили разум, уже немного утихли, и мне сейчас невероятно хочется вернуться обратно и… Доделать то, что не сделал.

То есть, просто схватить свою жену и утащить ее с собой.

Не вспоминая о ее словах, не слыша ее крики, не думая о последствиях.

Просто.

Забрать.

Своё.

Эта идея настолько привлекательна сейчас, что я невольно кошусь на закрытые двери конференца.

Адиль замечает этот взгляд и, судя по всему, правильно его истолковывает, потому что опять хватает меня за локоть и, низко, раздраженно рыча, тащит к выходу.

Я пытаюсь тормозить, но брат в ярости – просто бешеная машина, и остановить его можно, только устроив потасовку.

На мгновение в голове возникает картина нашей драки прямо посреди офиса с таким трудом найденных партнеров… Идиотская картина, если быть честным.

Потому я перестаю сопротивляться, вырываю руку из железных пальцев Адиля и, с достоинством кивнув на прощание директору местного филиала теперь уже и моей компании, первым иду к выходу.

Адиль следует за мной, и взгляд его мрачен. Жжет через пиджак. Хорошо, что у меня с детства кожа бронированная, натренирована на наших постоянных потасовках, а вот подчиненным его я не завидую.

В машине Адиль опускает звуконепроницаемую перегородку между салоном и водителем, и разворачивается ко мне всем корпусом:

– Ты совсем с ума сошел?

Голос его похож на рычание раздраженного барса, но я и сам не хуже.

Еле сдерживаюсь, чтоб не оскалиться и не послать брата заниматься своими делами и своей жизнью.

Останавливает только то, что в этом случае мы неминуемо начнем драку.

А, учитывая наши с Адилем габариты и ограниченное пространство автомобиля… Это, по меньшей мере, смешно.

Потому молчу.

– Брат… – Адиль, видя мою сдержанную ярость, неожиданно смягчается, – я все понимаю…

– Не понимаешь! – Меня все же срывает на рычание, – не понимаешь!

– Понимаю! – давит он голосом и тоном, – это сложно, учитывая, сколько искали… Но сейчас очень острый момент… И сначала надо выяснить все, понимаешь?

– Да что тут выяснять? – я, неожиданно ощутив полную опустошенность, откидываюсь на спинку сиденья, смотрю перед собой, – она… Она сбежала к любовнику! Она живет с ним! Замуж за него вышла!

– Это точно? – хмурится Адиль, – ты же говорил, что она… Чистая была?

– Была, – киваю я горько, – телом. А вот душой, оказывается…

Понимание, как сильно обманывался, накрывает в очередной раз просто удушающей волной гнева и отчаяния.

Я ее любил. Я ее…

Я ее увидел в первый раз в клубе. Тогда еще не зная, что эта безумно красивая русалка с длинными темными волосами – моя невеста. Девушка танцевала, медленно покачиваясь, словно в трансе, забыв обо всем на свете. Она была невероятно притягательна, привлекала взгляды, и не только мои.

И, конечно же, оказалась в опасности.

Я не мог остаться в стороне, помог, справедливо рассчитывая на благодарность. А почему нет?

Девушки, приходящие в ночные клубы, всегда были рады составить мне компанию. Раз она пришла сюда, одетая так вульгарно, словно на продажу, то явно рассчитывала кого-то подцепить. Честные, правильно воспитанные девушки в такие места не ходят…

Так я рассуждал тогда, но ошибался.

Нежная русалочка оказалась… моей невестой! Той самой, про которую ее родня взахлеб рассказывала сказки.

О невинности, правильном воспитании и прочем бреде.

В тот момент я настолько был ошарашен, что потерял голову. Мне бы отказаться от нее, просто забыть, тем более, что ее двоюродный брат, Рустам, предлагал замену. И рассказывал про свою родную сестренку, которую, по его словам, Наира специально затащила в этот ночной клуб. А сама Алия, его сестра, очень правильная девушка…

Я слушал Рустама, которого сам же и вызвал к ночному клубу, чтоб передать двух малолетних дурочек с рук на руки, а смотрел только на нее… Нежную русалочку, тихо сопящую на заднем сиденье моего автомобиля и не подозревающую, в какую гадость ее втянули.

Смотрел и испытывал дикую досаду. Только от того, что теперь не мог увезти эту сладкую девочку к себе, как хотел. Потому что она, оказывается, моя невеста.

Правда, в свете открывшихся обстоятельств, этот статус был под серьезным вопросом…

Тогда еще можно все было повернуть обратно. Например, принять предложение Рустама Байкулова, взять в жены его сестру Алию, а эту стокгольмскую штучку… просто взять. Если она такая продажная, то почему бы не купить?

Или, что еще лучше, вообще не связываться с этим семейством, не умеющим следить за своими женщинами. Официально не связываться. А вот Наиру… увезти с собой. И все. Кто бы мне помешал?

Но в тот момент, когда я практически склонился к этому решению, Наира сонно повернулась и облизнула губы…

И все.

Больше я не думал.

Сама идея того, что, если прямо сейчас откажусь, начну торговаться, то Рустам из злости продаст ее кому-то другому, взбесила и затмила мозг.

Я отклонил щедрое предложение Байкулова о замене невесты и заставил ускорить помолвку. И свадьбу.

В тот момент мне ее хотелось.

Хотя злоба и разочарование, что моя невеста оказалась такой распутной девушкой, жгли и заставляли делать глупые вещи. Ее хотелось наказать. И я наказывал, ни в чем себе не отказывая. Практически ни в чем.

А потом…

Потом оказалось, что вел я себя, как животное, как дикарь, а моя девочка, моя Наира – честная девушка, самая чистая на свете.

Так я тогда думал.

Ошибался, кретин, как же я ошибался!

Она, проявив свойственную всем женщинам хитрость, усыпила мои сомнения лаской и такой сладкой чувственностью, что до сих пор воспоминания о наших ночах сводят с ума и заставляют все внутри бурлить, просто улучила момент… И сбежала!

Бесследно!

И, как теперь выясняется, к своему любовнику!

И как мне в такой ситуации слушать брата и оставаться спокойным?

Никак!

– Слушай… – Адиль хмурится, – но, если у нее ребенок, муж… Оставь ее в покое. Оставь. Она в любом случае недостойна даже кровать твою греть теперь. А, чтоб меньше глаза мозолила, давай ее уволим. И все.

– Нет… – я разворачиваюсь к брату и усмехаюсь. Внутри холодно и мрачно от принятого решения. – Нет. Я заставлю ее пожалеть о своем обмане. Она очень, очень сильно пожалеет…