Текст книги "Фаберже для русской красавицы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/faberzhe-dlya-russkoy-krasavicy-1043.jpg)
Автор книги: Мария Жукова-Гладкова
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Мария Жукова-Гладкова
Фаберже для русской красавицы
Автор предупреждает, что все герои этого произведения являются вымышленными, а сходство с реальными лицами и событиями – случайно.
Его возвращения в тот вечер явно не ждали. На работе возникли проблемы, да еще и машина сломалась. Он приехал на такси, но попросил высадить его у шлагбаума.
В доме горел свет, перед домом стояла машина.
Что здесь делает этот тип? Или, может, родственничек как раз и устроил диверсию, чтобы он не поехал домой?
Но он поехал, потому что дома лежали документы на линию, и он собирался их изучать. Больше на работе сегодня ничего нельзя было делать. А вот посмотреть документы – можно и подумать, как получить с голландской фирмы-поставщика хорошую компенсацию.
Он прокрался к дому и проник через окно кухни. Женушка сегодня у тестюшки, «папа плохо себя чувствует». Что же здесь делает родственник? Или родственники, во множественном числе?.. Надо же, действительно – во множественном.
Они обустраивали тайник. В его доме. Без его ведома. И еще обсуждали, что в него положат.
– Ну-ну, – прошептал он себе под нос. – Я люблю сервис с доставкой на дом.
Глава 1
Наконец я расставила по местам все вещи в новой квартире – так, как хотелось, так, как удобно мне, и добавила милых безделушек. Но лучше бы ее у меня никогда не было. Лучше бы я никогда не переезжала – сюда или куда-то еще. Но мое желание никого не интересовало. Бывший муж вообще поступил очень благородно, не выбросив жену на улицу.
Он променял меня на бизнес, правда, не на нефтяную скважину, а на компанию, с которой постоянно сотрудничал. У моего – огромный завод по изготовлению строительных материалов, а эти материалы, в частности, поставлялись одной известной строительной компанией, которая активно возводит в нашем городе многоэтажки. У директора той фирмы имелась дочь. Мой заключил с ней деловой брак. Или правильнее будет сказать – с ее отцом.
Возможно, за это я его и любила. За то, что для него дело всегда было превыше всего. За успех. За все, чего он добился. За то, что он относился к тому типу мужчин, которые меняют женщин на строительные компании и нефтяные скважины.
Но среди таких, кто меняет, тоже попадаются разные типы. Я могла бы бесследно исчезнуть. Болот в Ленинградской области, слава богу (или черту?), хватает, как и озер, и рек. Меня могли бы закатать в асфальт, бросить в каком-нибудь подвале. Вариантов множество – в особенности для мужчины, ворочающего миллионами.
И он мог просто дать мне пинка под зад.
Но не дал. Зато купил хорошую трехкомнатную квартиру, оплатил ремонт (вернее, прислал своих мастеров), приобрел мебель, сантехнику, посуду – все до последней мелочи. Конечно, он делал это не сам. Просто отдал распоряжение. Но не сомневаюсь: Некрасов проинспектировал все вплоть до половой тряпки. А я была поставлена перед фактом: вот квартира, в ней можно жить. В самом деле, можно…
Он отдал все мои вещи и драгоценности, которые дарил, сверху добавил еще пять тысяч баксов, а потом сказал на прощание:
– Ты справишься, Наталья. Я уверен: ты не пропадешь. Я за тебя спокоен.
Конечно, я не стану прыгать из окна или резать себе вены, как сделала брошенная жена одного его приятеля, которую как раз променяли на нефтяную скважину. Третья попытка самоубийства у нее оказалась успешной, хотя я не исключаю, что это было уже не самоубийство.
И еще Некрасов был спокоен за себя. Он знал, что я не стану устраивать лежачие забастовки перед его особняком, не буду рваться в его офис. Да я вообще там была всего один раз на какой-то презентации… Я не собиралась доставать его звонками, что-то требовать, в чем-то его убеждать, умолять, унижаться, орошать слезами лужайку перед домом или плитки перед заводом. И Некрасов это знал. Может, поэтому и поступил так благородно.
С моими предшественницами было по-другому. Он просто выгонял их вон – без ничего.
Но, может, он так устроил меня потому, что я никогда у него ничего не требовала? Я любила е г о. Его самого. И он это знал.
И я не отказалась от своей специальности, которая одновременно была и моим любимым занятием. Я шью, очень хорошо шью. И моя прабабушка, и бабушка, и мама были портнихами, замечательными портнихами. И я сама шила столько, сколько себя помню.
Мне не требовались наряды от Валентино, Юдашкина или кого-либо еще из иностранных или наших модельеров. Я была способна смастерить себе любое платье – и вечернее, и домашнее, то, что нравилось и шло именно мне. Одежда делала меня и тех, кому я шила, настолько привлекательными для противоположного пола, что у его представителей тут же возникало желание ее снять. Я шила кое-кому из жен коллег Некрасова, хотя сам Некрасов меня за это ругал. «Для шитья есть портнихи, а ты – моя жена», – говорил он. Но я все равно шила, потому что мне это просто нравится.
А ходить на всякие презентации и улыбаться людям, которые мне неприятны, – не нравится, и я старалась увиливать. И еще мне не нравилось бегать по маникюршам и парикмахерам. Мне скучны разговоры дам, которые ходили по тем же салонам. Более того, и прическу, и маникюр я прекрасно могу сделать себе сама, и ничуть не хуже.
И Некрасов был прав. Я знала, что без работы не останусь. Те же жены его коллег и приятелей в ближайшее время побегут ко мне. Во-первых, я никогда не отличалась болтливостью. Во-вторых, потому, что я, с одной стороны, вроде бы своя (хотя кто может быть своим в стае волков?), а с другой – уже вышла из их круга, но всех знаю. В-третьих, потому, что я прекрасно шью.
И именно так и произошло. Вскоре после моего переезда – недели не прошло! – позвонила Надежда Васильевна, жена одного чиновника из мэрии.
– Наталья, ты можешь мне полностью гардероб обновить? – спросила она. – Я давно мечтала.
– Об обновлении гардероба? – спросила я.
– Об обновлении тобой. Наталья, ты меня, конечно, можешь считать последней дрянью, но я – человек честный, поэтому скажу правду: для меня – и для многих наших общих знакомых – просто счастье, что ты ушла от Некрасова.
«Я ушла от Некрасова?! Неужели Надежда Васильевна не знает, как было дело? Или хотя бы не догадывается? Ведь он уже женился на Лидке! И Надежда Васильевна со своим чиновником явно присутствовала на свадьбе».
В телефонную трубку я промычала что-то неопределенное.
– Да ты знаешь, сколько баб мечтает, чтобы ты им шила?! Мы тебя заказами завалим на несколько лет вперед! Еще помощниц брать придется! Но я – первая! Или уже не первая? Когда к тебе можно приехать?
Надежда Васильевна прибыла в тот же день, осмотрела квартиру, одобрительно кивая, и несколько раз повторила, что я все правильно сделала: Некрасова следовало потрясти, как грушу.
– Мне, Наталья, мой все рассказал. Ну, про то, как у вас с Некрасовым было дело. Они с ним в бане пьянствовали – ну, как обычно, – и твой по пьяному делу поделился, что его никто из предыдущих баб никогда не бросал, а тебе – первой и, наверное, единственной – плевать на все его деньги. Как только он, дурак, с Лидкой согрешил по пьяному делу, ты ему заявила, что не потерпишь подобного. Вот – бог, вот – порог, выбирай. А потом его опять бес попутал. И ты сказала – хватит и не простила. Молодец, Наталья! Это ему хороший щелчок по носу.
Я молчала, не зная, что и сказать. Все было совсем по-другому. Однажды вечером Некрасов предложил посидеть у камина, разлил по бокалам дорогое вино и прямо объявил, что ему нужно заключить брак с Лидкой Красавиной, единственной дочерью его главного покупателя. Таким образом они объединят бизнес. Он что-то там объяснял про получаемую выгоду и огромную пользу такого сотрудничества, но я уже не слушала. Я с трудом сдерживала слезы. Я не ожидала от него подобного… Этого объявления деловым тоном… Со всеми аргументами… Но реветь было нельзя, и бросаться ему в ноги было нельзя. Нельзя было унижаться, в особенности раз этим все равно ничего не добьешься.
С трудом сдерживаясь, я объявила, что завтра же перееду назад к маме. И тут он сказал про квартиру, и про все остальное, и про то, что я могу к нему всегда обратиться за помощью, если мне вдруг что-нибудь понадобится. Я вежливо поблагодарила и, прямо держа спину, отправилась в гостевую спальню. Чего мне стоила эта прямая спина…
После Надежды Васильевны еще две клиентки сказали мне, что «этих козлов надо самим бросать, это им полезно», или что-то в этом роде. Все были уверены, что я сама ушла от Некрасова.
Позвонить или не позвонить? Но что я у него спрошу? Зачем ты запустил такой слух? Ради меня?..
Я не позвонила. Я его вообще ни разу не видела после переезда, конечно, если не считать телевизионного репортажа, в котором говорилось о слиянии двух крупных компаний в результате брака владельца одной и дочери владельца другой… Платье Лидке заказывали в Париже. В одной желтой газетке расписали количество кружев, оборок, складок (немыслимое), длину шлейфа и фаты. Медовый месяц, вернее медовую неделю, так как жениху нужно было возвращаться к работе, молодые провели на Мальдивах.
Я ушла в работу. Заказы сыпались один за другим, пришлось даже маму подключать. Мама заметила, что во всем нужно видеть светлую сторону. Сожительство с Некрасовым обеспечило мне массу платежеспособных клиенток. Мама, кстати, сразу же предупреждала, что долго я с Некрасовым не протяну. Я протянула почти три года.
Теперь мама советовала думать о новом замужестве и искать на этот раз «приличного мужчину», хотя, по-моему, самым «приличным» из всех моих знакомых был как раз Некрасов. Мама напоминала, что мне уже почти тридцать два, каждый месяц на счету (по ее словам), хотя выгляжу я моложе, но все равно… Рынок невест забит более молодыми.
В тот вечер я, как и обычно, шила вместо того, чтобы искать мужа. Квартира у меня трехкомнатная: мастерская, спальня и гостиная (две последние – смежные). Даже не советуясь со мной, Некрасов ее так оборудовал. Он меня хорошо знал.
Я, естественно, сидела в мастерской и вдруг услышала, как что-то капает… Я побежала на кухню. Нет, кран не течет. Да и как может течь кран, который ставили специалисты Некрасова?! В ванной тоже все было в порядке, и вообще в кухне и ванной падение капель не слышалось.
Я вернулась в коридор, подошла к двери мастерской и поняла, что капель у меня в гостиной.
Я зашла туда, включила свет и застыла на месте. С люстры падали темно-красные капли… Я подняла голову на потолок. Там расплывалось пятно.
Мгновение я стояла неподвижно, потом рванула под люстру, поймала на лету одну из капель, лизнула языком, растерла между пальцами.
Кровь. У меня с потолка капает теплая кровь…
Я еще какое-то время соображала, что делать, потом задумалась, кто же живет надо мной, и поняла, что из соседей знаю только одну Варвару Поликарповну с седьмого этажа (у меня шестой), из квартиры в другом конце площадки. С Варварой Поликарповной не познакомиться было невозможно. Это местная справочная служба «09» с расширенным набором услуг и желтая пресса в одном лице. Варвара знает все про всех соседей и является бесценным источником информации. Более того, Варвара Поликарповна известна и в районной, и в городской администрации, депутатам всех мастей, а также чиновникам из Водоканала, Петроэлектросбыта и прочих организаций, которые чем-либо должны обеспечивать жильцов. Конечно, такую соседку иметь хорошо – она умеет добиваться включения отопления или скорого ремонта сетей, но общаться с ней регулярно – тяжелое испытание. Ее слишком много.
Она сама пришла со мной знакомиться. Оказалось, что ей уже многое про меня известно от мастеров, ремонтировавших квартиру. С ними она тоже успела пообщаться. Во время первого посещения она поведала мне про наших соседей и велела не ставить машину на газон. Если есть место во дворе, в заасфальтированных карманах, – можно туда, нет – изволь с другой стороны дома или на платной стоянке.
– Или валерьянкой обольем, – предупредила соседка.
Через некоторое время я узнала от одного автолюбителя, как местные бабки боролись – и успешно – за сохранность газонов. Битва началась в марте, в период бурной кошачьей любви. Машины выли на все голоса на весь район, орали коты, просыпались собаки, граждане не могли сомкнуть глаз несколько ночей. Но… сработало!
В тот день Варвара дала мне еще несколько наставлений относительно проживания в доме, в приказном порядке велела ни в коем случае не отрезать косу (я и не собираюсь) и ушла только через три часа после того, как я неосторожно открыла ей дверь.
Но кто же живет надо мной? Вроде бы она говорила… Зря я тогда слушала вполуха.
Что мне делать?!
Я опять подняла глаза на потолок. Кровь вроде бы капать перестала, но пятно на потолке и застывающая лужица на полу никуда не делись.
А если человека еще можно спасти? Да что я тут стою-то как дура?!
Я накинула на плечи курточку, схватила ключи и рванула на седьмой этаж. Не успела я подняться, как Варварина дверь распахнулась и высунулся ее любопытный нос.
– А-а, это ты, Наташенька! А я уж думала: опять какой-то мужик к Соньке.
Я не нашлась что ответить. Варвара Поликарповна продолжала стрекотать:
– Шляются и шляются. Ну просто проходной двор у себя устроила! Вот что значит в стриптизе работать! И дома ей не успокоиться! Наташа, а ты не хочешь в блондинку перекраситься? Думаю, тебе пойдет. – У Варвары, как я поняла, мысли часто перескакивали с одного на другое.
Я наконец вспомнила, кто живет надо мной, – стриптизерша из какого-то ночного клуба. Варвара Поликарповна о роде занятий молодой соседки узнала от одного из кавказцев, также проживающих в нашем подъезде. Этот восточный бизнесмен, воротила транспортного бизнеса, курировавший теплоходы, которые привозят в наш город экзотические фрукты, увидел Соню у шеста, а потом все набивался в гости. Зачем ходить в ночной клуб, когда шест можно установить прямо в нашем подъезде и не платить за аренду помещения и хозяину? Всем было бы выгодней – и восточному любителю русских стриптизерш, и самой стриптизерше. Товарищ даже процент предлагал Варваре Поликарповне за организацию знакомства, когда соседка во время его десятой попытки попасть к Соньке в квартиру выскочила на лестничную площадку наводить порядок с поганой метлой. Тогда она как раз и выяснила, где Соня реализует свои таланты.
– У меня кровь с потолка капает, – наконец вклинилась я в поток возмущений Варвары Поликарповны, рассказывающей о сегодняшних Сонькиных гостях.
Она мгновенно замолчала.
– Значит, допрыгалась у своего шеста, – выдала соседка и с деловым видом шагнула в направлении Сониной двери. – Пошли посмотрим, что там. А то я у Соньки ни разу еще не была.
«А о том, что человеку требуется помощь, ты не думаешь?» – хотелось спросить мне, но я сдержалась. Не следовало настраивать Варвару против себя, а то кто ее знает… Лучше иметь свидетельницу на своей стороне, причем такую, которую в нашем районном отделении милиции знают все, от начальника до уборщицы, как она сама хвасталась. И лучше будет, если она вызовет милицию… После совместного проживания с Некрасовым я о милиции была вполне определенного мнения. Он мне много чего рассказывал из собственной жизни и из опыта друзей-товарищей, в особенности тех, кому довелось побывать в местах не столь отдаленных.
Варвара Поликарповна тем временем прислушивалась у закрытой двери.
– Позвоните, – предложила я.
Соседка на мое предложение не отреагировала и вместо этого дернула на себя дверь, которая оказалась не заперта. Привстав на цыпочки, я выглянула из-за ее плеча. Варвара была женщиной статной, широкобедрой, любила хорошо покушать и в свои семьдесят лет не то что не сгорбилась, а, наоборот, расправила плечи и ходила, выставив вперед грудь немалого размера. По ее словам, она своей груди по молодости стеснялась, правда, я при всем желании не могла представить стесняющуюся Варвару.
Коридор у Сони был практически пустым, за исключением вешалки и небольшой тумбочки, над которой висело зеркало.
– Эй, Соня, ты дома? – спросила Варвара Поликарповна.
Ответа не последовало. В квартире стояла мертвая тишина, даже часы не тикали.
– Пошли, – сказала Варвара не менее уверенно, чем на площадке, и двинулась вперед. Она заглянула в ванную и туалет, потом в кухню, напичканную разнообразной техникой, включая яйцеварку. По-моему, этот электроприбор можно купить, только если вообще не знаешь, куда деньги девать.
Я везде следовала за Варварой Поликарповной. Из кухни мы вернулись в коридор, и Варвара первой заглянула в комнату, расположенную над моей мастерской. Это была спальня. Теперь нам предстояло войти в комнату, из которой ко мне капала кровь…
Варвара вошла без колебаний и тут же воскликнула:
– Ох ты боже мой!
Практически от входа к центру по паркету тянулся кровавый след. На середине комнаты, под люстрой, на животе лежала девушка. Из-под нее вытекла струйка уже запекшейся крови…
Я не могла больше стоять спокойно и ничего не делать, оттолкнула Варвару и бросилась к девушке в коротеньком шелковом халатике, расшитом попугаями. Так, рука теплая, но это еще ничего не значит – тело остывает долго.
И тут девушка издала легкий стон…
– В «Скорую» звоните! – повернула я голову к Варваре. – Не стойте истуканом!
– Сейчас, – ответила соседка, быстро огляделась, увидела телефонный аппарат на журнальном столике и набрала ноль три, а затем ноль два и еще какой-то семизначный номер, как я вскоре поняла – нашего отделения милиции. Надо отдать должное Варваре – ситуацию она описала по-деловому, без истерик и всхлипываний, и еще попросила какого-то Петю из нашего районного отделения продублировать звонок в «Скорую», чтобы те побыстрее приехали.
А я встала на колени над девушкой и приложила руку к шее – в место, где бился пульс. Пульс был слабый, но был! Она опять застонала.
– Потерпи немного! – прошептала я, хотя она меня, вероятно, не слышала. – Сейчас врач приедет. Чуть-чуть продержись!
На вид я дала бы девушке года двадцать четыре. Роскошные темные волосы крупными локонами ниспадали на плечи, ноги были стройные, длинные и загорелые. Может, ходит в солярий, а может, недавно с курорта. На пальчиках – отличный маникюр, но мозоли на ладонях. От шеста?
Я взяла ее руку в свою – может, так ей будет легче? Длинные пушистые ресницы дрогнули, но глаза так и не открылись.
– Может, ее перевязать? – подала голос Варвара Поликарповна.
– Нет, наверное, лучше не трогать до приезда врачей.
– Наталья, взгляни, куда ее ранили.
– Ее нельзя переворачивать! – закричала я, потом тише добавила: – В бок, наверное.
– Ой, кровищи-то сколько! – воскликнула Варвара. – И куда ж это она, интересно, ползла?
Последний вопрос заставил меня задуматься. Я быстро осмотрелась – и увидела мобильник, валявшийся рядом с телом, но с противоположной от меня стороны. Крошечная трубка лежала рядом с рукой раненой девушки, под столом, накрытым на двоих.
Соня кому-то звонила? Звала на помощь?
– Да, разврат никогда до добра не доводит, – тем временем заметила Варвара Поликарповна и невозмутимо отправилась осматривать третью комнату, смежную с гостиной. – Ишь ты, еще одна спальня! – послышался оттуда Варварин голос. – Наталья, ты не знаешь, зачем одной бабе две спальни? Чтобы двух мужиков одновременно принимать?
Мне хотелось наорать на Варвару, но я сдержалась – хотя бы для того, чтобы не беспокоить несчастную Соню. Ну принимала двух сразу, или трех, или десятерых. Варваре-то какое дело?! Она что, у нее клиентов отбивала? И как можно ходить и осматривать квартиру, когда тут человек умирает?!
Я продолжала говорить Соне теплые слова, хотя, наверное, больше пыталась успокоить себя.
– А-а, тут она, похоже, жила, а в первой спальне клиентов принимала, – прозвучал голос Варвары Поликарповны. Но почему она говорит о Соне в прошедшем времени?!
Слышался звук открываемых шкафов, Варварины комментарии – в основном критические. Ее поражало количество шмоток, их непристойность, количество косметики на туалетном столике, потом она стала рассматривать драгоценности.
«А не сопрет?» – пронеслась у меня мысль, потом я решила, что скорее всего – нет, ведь я все-таки нахожусь рядом. И ведь для Варвары главное – информация, чтобы было о чем рассказывать всем соседям и знакомым. А тут она набрала сплетен на несколько недель вперед.
Я сама только обвела взглядом гостиную. Мое внимание привлекла и удивила огромная коллекция моделей гоночных машинок, выставленная в серванте. Вернее, сервантов было два: один – для посуды, другой – для машинок. «Странное хобби для стриптизерши», – подумала я.
Наконец в дверь позвонили. Варвара первой рванула к входу. Дверь ни она, ни я так и не заперли. Первыми приехали представители нашего районного отделения. Вслед за ними прибыла «Скорая», потом следователь из прокуратуры в сопровождении каких-то экспертов.
Врачи занялись Соней, Варвара носилась между ними, то и дело спрашивая «выживет или как?», и милиционерами, интересуясь у тех, найдут они убийцу или нет.
– Вы бы тут лучше ничего не трогали, – заметил следователь прокуратуры, усталый лысеющий мужчина лет сорока с мешками под глазами.
– Поздно, – пробурчал себе под нос представитель нашего районного отделения, как вскоре выяснилось – участковый. Я заметила, что он старался держаться подальше от Варвары Поликарповны, из которой энергия просто била фонтаном.
Следователь молча смотрел, как работает бригада «Скорой», эксперты фотографировали все вокруг, часть сотрудников стояла по углам и о чем-то шепталась. «Зачем их тут столько понаехало?» – удивилась я. Потом Соню положили на носилки и понесли из квартиры.
– В какую больницу вы ее везете? – спросила я.
– «Скорой помощи», – ответили мне.
После отбытия бригады врачей следователь дал какие-то указания экспертам и предложил мне и участковому спуститься в мою квартиру. Я кивнула и повела их к себе. Варвара тем временем объясняла сотрудникам органов, как нужно расследовать преступления, в частности, на примере Насти Каменской. У меня дома мужчины сняли обувь (что меня, признаться, удивило), проследовали в гостиную, оглядели потолок, люстру и засохшую лужицу на полу.
– Романовой повезло, что у нее в этой комнате паркет, – заметил следователь.
Я хлопнула глазами в непонимании. У меня везде был линолеум, а у Сони, как я вспомнила, в гостиной в самом деле был положен паркет, причем нелакированный, в остальных комнатах – линолеум.
– Иначе кровь бы не протекла, – пояснил следователь.
– Давайте в кухню пройдем, – предложил участковый, представившийся Петром Игнатьевичем. Следователь наконец предъявил мне удостоверение, в котором указывалось, что предъявителя именуют Человековым Ильичом Юрьевичем.
Я моргнула, снова прочитала, что написано, и посмотрела на мужчину.
– Мои родители были просто фанатичными коммунистами, – пояснил он. – Правда, когда я родился, других детей в нашей стране уже не называли Революциями, а имена Нинель и Владилена не связывали с товарищем Ульяновым-Лениным. Но мои все равно решили следовать традициям первых лет существования Советского государства.
– Но Ильич – это же отчество! – воскликнула я.
– Оно использовалось как имя, – вздохнул Человеков. – Я в свое время даже по справочной дедка одного нашел с таким же именем – школьного учителя немецкого языка. Он мне посоветовал просто представляться Ильей, что я и делаю.
– А почему вы не поменяете имя? – удивилась я. – Ведь сейчас, по-моему, с этим нет никаких проблем.
Человеков махнул рукой, буркнул себе под нос что-то типа «ай, заморачиваться еще» и уселся на табурет в моей кухне, где техники наблюдалось примерно в два раза меньше, чем этажом выше.
Я рассказала, что знала.
– А с соседкой знакомы не были? – подал голос Петр Игнатьевич.
Я покачала головой, объяснила, что недавно переехала и еще не успела познакомиться со всеми соседями.
– А вы, Петр Игнатьевич, ее хорошо знали? – поинтересовался Ильич.
– Хорошо – не хорошо, но знал. Красивая девка! – воскликнул участковый, взгляд его стал мечтательным. – Но почему-то все эти девки плохо кончают.
Петр Игнатьевич сообщил, что София Романова работала стриптизершей в ночном клубе «Феникс» – все дни, кроме понедельника и вторника. Вернее, работала она вечера и ночи. Днем Соня отсыпалась или посещала заведения, где женщинам облагораживают лицо и тело.
Я удивленно посмотрела на участкового.
– У меня вся информация от вашей другой соседки, – хмыкнул Петр Игнатьевич и предложил следователю лучше поговорить с Варварой Поликарповной. Она-то уж в деталях расскажет, чем и когда занималась София Романова и все остальные жильцы. – Сам я зашел к Соне пару раз, чаем она меня напоила и…
– Пожаловалась на Варвару? – вставила я. – Или вы по жалобе Варвары приходили? Я вам честно могу сказать: у Сони, пока я тут живу, было тихо. Ни музыки, ни криков, словно вообще никого нет.
– Варваре не на что было жаловаться, она просто прибежала ко мне, когда выяснила, где Соня работает, – Петр Игнатьевич хмыкнул и потер усы. – А мне было проще зайти к Романовой, причем сразу же, чем ждать, пока Варвара меня измором возьмет и еще все отделение в придачу.
– И что хотела Варвара Поликарповна? – заинтересовался следователь. – Чтобы вы выслали соседку на сто первый километр? Заставили сменить работу и подключили к общественно полезному труду?
– Она просто поставила меня в известность и заявила, что я должен лично знать проживающую на моей земле потенциально неблагонадежную гражданку, к которой толпами ходят лица противоположного пола, включая тех, в регистрации которых на территории Санкт-Петербурга Варвара Поликарповна не уверена. Насчет вас, кстати, тоже предупреждала, – участковый посмотрел на меня.
– А я в чем провинилась? Вроде как ко мне только женщины ходят!
– Она мне все про вашего бывшего мужа рассказала и про то, что у вас через него могут быть связи в криминальном мире. Поэтому вас нужно взять на заметку.
Я закатила глаза.
– Кстати, Наталья Петровна, если Варвара вас будет очень доставать, вы ей про внука скажите, который от армии косит.
– Так у него же дети-близнецы! – воскликнула я. – Он же должен был вполне официально получить отсрочку!
Участковый хмыкнул и поведал историю появления на свет двух маленьких мальчиков, которых Варвара Поликарповна признала своими правнуками. Дочь Варвары с зятем – археологи и в настоящее время работают в Египте, раскапывают какие-то фрески. Внука Костю фактически растила Варвара, поскольку родители постоянно ездили на раскопки. Потом пришло время спасать внука от армии. В институт с военной кафедрой (как и вообще в какой-либо институт) он не поступил, здоровье у него идеальное, калечить себя Варвара ребенку не позволила и стала думать, как спасти мальчика от Чечни и дедовщины. А тут дальняя родственница (внучка приемной дочери Варвариной мачехи) собралась принести в подоле от женатого мужика. Варвара и изобрела способ избавления одного от службы, а второго, хоть и не кровной родственницы, – от «позора» (по выражению Варвары). Мальчика Костю чуть ли не на следующий день после исполнения восемнадцати лет под белы рученьки отвели в ЗАГС вместе с двадцативосьмилетней Светой, которая должна была вот-вот разродиться двойней. Света успешно разродилась, а Костя по документам стал отцом двоих детей. Света очень быстро вернулась на работу в банк, где получает неплохую зарплату, Костя сидит дома и вместе с бабушкой нянчится с детками, что ему нравится гораздо больше, чем работать или служить в Вооруженных силах. Светину квартиру сдают. Все счастливы, кроме этих самых сил.
Далее участковый поведал, что в военкомате работает его дальний родственник, который лично наведывался в квартиру потенциального защитника Родины, встретившего его с двумя орущими младенцами на руках. Варвара Поликарповна, знающая нужные ей законы получше любого юриста, произвела на сотрудника военкомата неизгладимое впечатление.
– Знаете, почему Варвара взъелась на Романову? – спросил участковый и тут же пояснил: – Она внука хотела в стриптизеры устроить, думала, он будет деньги бешеные зарабатывать, но его не взяли, а та посчитала Соню виноватой.
Участкового аж перекосило. Видимо, Варвара Поликарповна его здорово достала, и он хотел подключить меня к борьбе против этой тетки, не знающей, куда девать свою неуемную энергию. Следователь тихо похихикивал. И тут я вспомнила, что сказала Варвара, когда я только появилась на лестничной площадке седьмого этажа…
– Она же видела убийцу! – воскликнула я.
Двое русских мужиков, которые выросли в одном дворе на Васильевском острове в Ленинграде, через много лет случайно встретились в Лондоне. Оба изменились, но сразу же узнали друг друга. Один вскоре после окончания школы отправился в Афганистан, где попал в плен, бежал и много мотался по свету. За годы, полные приключений, он приобрел ряд навыков, которые в дополнение к полученным в Советской армии сделали его востребованным среди арабских шейхов, латиноамериканских наркобаронов, а теперь еще и английских герцогов и лордов. В последние пару лет его стало тянуть на Родину, но он не был уверен, стоит ли совать туда нос. И он признавался самому себе, что устал от войны. Хотелось чего-то… поспокойнее и повеселее. Возможно, свою роль сыграл возраст.
Второй вскоре после школы отправился в места не столь отдаленные и зарабатывал авторитет там, после возвращения в родной город занялся бизнесом, по большей части полукриминальным. Потом у него в России возникли кое-какие проблемы, и он подумал, что стоит временно исчезнуть.
Друзья детства для начала надрались вхлам, потом, протрезвев, прощупали почву и поняли, что могут быть друг другу очень полезны. У солдата имелась кое-какая весьма любопытная информация и бесценные навыки, а у бизнесмена – деньги и связи. Дерзкая операция обещала не только немалые средства, которых обоим хватит до старости, но и воплощение давней мечты авторитетного бизнесмена – покупку одной из команд «Формулы-1». Он уже интересовался их стоимостью, но денег не хватало. Однако недавно владелец одной небольшой команды, пока не входящей в десятку лидеров, попросил за свое детище не дензнаки – их ему и так хватало, – а предложил натуральный обмен.
– Ты же русский, – сказал владелец команды товарищу. – И ты – вор. Ну неужели не найдешь для меня то, о чем я мечтаю с детства? Тогда получишь то, о чем мечтаешь сам. Баш на баш.
Друг детства популярно объяснил, как это можно получить.
В свою очередь, он сам хотел отдохнуть от обмена «оружие – наркотики», прикрытие которого обеспечивал в последние годы, и немного развлечься. Ему было муторно у арабских шейхов и латиноамериканских наркобаронов и скучно у английских герцогов с лордами. Работа у друга обещала быть интересной и веселой. Они оба уже представляли, как развлекутся в этой скучной Англии… Да одна разработка плана доставила столько удовольствия! Деньги? Оба считали, что башли существуют для того, чтобы их тратить и получать удовольствие. Ведь главное в жизни – кайф. Авторитетный бизнесмен, естественно, собирался не обидеть друга детства и заплатить ему щедро. Дружба для мужчины – святое. Да ведь и такого друга обманывать опасно для собственного здоровья.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?