![](/books_files/covers/thumbs_240/uchenye-skazochki-dlya-primernyh-pozhilyh-malchikov-i-devochek-32685.jpg)
Автор книги: Марк Твен
Жанр: Рассказы, Малая форма
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц) [доступный отрывок для чтения: 1 страниц]
Марк Твен
Ученые сказочки для примерных пожилых мальчиков и девочек
Часть первая
О том, как звери снарядили научную экспедицию
Собрались однажды звери со всего леса на съезд и порешили послать самых знаменитых своих ученых в таинственный и неизведанный мир, лежащий далеко за пределами их родного леса, дабы проверить истинность того, что преподается в их школах и колледжах, а также обогатить науку новыми открытиями. Это был самый грандиозный замысел во всей отечественной истории. Правда, некогда правительственным указом доктор Жабень Квакш с группой высокоталантливых помощников был отправлен на поиски северо-западного прохода через болото в правостороннем секторе леса, – но с тех пор была отправлена не одна экспедиция на поиски доктора Жабеня Квакша; найти его так и не удалось, и, оставив тщетные попытки, правительство пожаловало матери доктора Квакша дворянство – в награду за выдающиеся заслуги ее сына перед наукой. А еще правительство снарядило сэра Кузнеца Попрыгуна на поиски истоков ручья, впадающего в упомянутое болото; потом же снарядило еще множество экспедиций на поиски сэра Попрыгуна, – и в конце концов удалось найти лишь его бездыханное тело; так что если он и открыл истоки ручья, то унес это открытие с собой в могилу. Покойного предали земле с подобающими почестями, и многие завидовали пышности его похорон.
Но все экспедиции прошлого бледнели перед тем, что предстояло теперь: ведь за дело брались величайшие светила науки, и путь их лежал в совершенно неисследованные земли, которые, как мы уже говорили, предполагалось найти за большим лесом. Сколько было всяких банкетов, торжественных речей, разговоров! И едва один из участников экспедиции где-нибудь показывался, его сразу же обступала толпа зевак.
Наконец они тронулись в путь, и стоило посмотреть на длинную процессию сухопутных черепах, обремененных учеными мужами, научными инструментами, всякими светляками и тускляками, взятыми для освещения и сигнализации, продовольствием, муравьями и жуками-навозниками, чтобы таскать грузы и рыть землю, пауками, чтобы производить геодезическую съемку и другие инженерные работы, и т. д. и т. п.; а следом ползла посуху целая колонна броненосцев – гордых и величественных морских черепах, на которых возлагались все водные перевозки, и на каждой черепахе колыхался яркий гладиолус или другое столь же великолепное знамя; во главе колонны большой оркестр из шмелей, комаров, цикад и сверчков играл походный марш; процессию охранял эскорт из двенадцати гвардейских полков жуков-усачей.
По прошествии трех недель экспедиция достигла опушки леса, и глазам исследователей открылся огромный неведомый мир. Какое это было захватывающее зрелище! Перед ними лежала широкая гладь равнины, орошаемая извилистой рекой; а вдали на горизонте высилась какая-то длинная огромная стена неизвестного происхождения. Жук-навозник заявил, что, на его взгляд, это просто-напросто земля, поставленная торчком, потому что на ней видны деревья. Но профессор Улита и другие знаменитости живо осадили его:
– Мы наняли вас рыть землю, милейший, – не более того! Нам нужны ваши мускулы, а отнюдь не мозги. Когда нам захочется узнать ваше мнение по какому-либо научному вопросу, мы не замедлим сообщить вам об этом. Пока же от вас что-то не видно усердия по службе, – вы тут шатаетесь без дела и суетесь в ученые разговоры, а другие рабочие тем временем разбивают лагерь. Ступайте-ка помогите им разгрузить багаж!
Навозник, нимало не обескураженный, преспокойно показал им спину и ушел, бормоча себе под нос: «А все-таки умереть мне без покаяния, если это не земля, поставленная торчком».
Профессор Жабень Квакш (племянник погибшего исследователя) высказал предположение, что перед ними барьер, ограждающий край земли. Он сказал:
– Наши предки оставили нам много бесценных знаний, но они не совершали дальних путешествий, и мы вправе считать, что первыми сделали это блестящее открытие. Отныне нам обеспечена слава, пусть даже мы ничего больше не откроем до самого конца экспедиции. Любопытно узнать, из чего сооружена эта стена? Уж не из лишайника ли? Лишайник – отличнейший материал для постройки стен.
Профессор Улита поднес к глазам подзорную трубу и придирчиво осмотрел стену. Потом он глубокомысленно изрек:
– Отсутствие прозрачности убеждает меня, что перед нами конденсированный пар, образованный при нагревании восходящего потока влаги, оксидированной путем рефракции. Мое заключение легко было бы подтвердить полиметрическими измерениями, но я не вижу в них необходимости. Все и так ясно.
Он сложил трубу и удалился в свою палатку, чтобы занести в журнал запись об открытии края света и о его физической природе.
– Какой глубокий ум! – заметил профессор Червь профессору Нетопырю. – Ах, какой глубокий ум! Для этой светлой головы нет неразрешимых загадок.
Пришла ночь, сверчки-караульщики стали на свои посты, зажглись светляки и тускляки, и притихший лагерь погрузился в сон. А наутро, позавтракав, исследователи продолжали путь. К полудню они добрались до большой дороги, по которой были проложены параллельно друг другу, вровень с головой самой рослой лягушки, два бесконечных бруса из какого-то твердого черного материала. Ученые мужи залезли на один из них, осмотрели и исследовали его всеми возможными способами. Потом они долго шагали вдоль брусьев, но не нашли ни конца, ни края, ни даже сколько-нибудь широкой щели. Исследователи не знали уж, что и думать. В анналах науки не было и намека на что-либо подобное. Наконец лысый, почтенный географ, профессор Аспид, выходец из низов, который собственными силами выбился наверх и стал главой географов своего времени, сказал:
– Друзья мои, мы сделали поистине великое открытие. Мы нашли осязаемое, реальное, неопровержимое воплощение того, что даже мудрейшие из наших предков полагали лишь воображаемой категорией. Благоговейте, друзья, ибо мы стоим у великого преддверья. Перед нами географические параллели!
Все сердца замерли, все головы благоговейно склонились, столь потрясающе и величаво было это грандиозное открытие. Многие прослезились.
Путешественники разбили лагерь и весь остаток дня сочиняли объемистые отчеты о чуде и вносили соответствующие поправки в астрономические таблицы. А в полночь раздался дьявольский рев, лязг и грохот, и мимо пронеслось чудище с огромным огненным глазом и длинным хвостом и скрылось во тьме, все еще испуская торжествующий рев.
Бедняги рабочие, обезумев от страха, попрятались в высокой траве. Но ученые не дрогнули. Чуждые предрассудков, они невозмутимо стали делиться друг с другом своими догадками. Всем хотелось узнать мнение старого географа. Он удалился в свою раковину и долго, сосредоточенно размышлял. Когда он наконец выполз оттуда, по торжественному выражению его лица все сразу поняли, что его осенила блестящая догадка. Он промолвил:
– Радуйтесь, ибо нам выпало счастье наблюдать явление несравненной важности. Это было Весеннее Равноденствие!
Его слова потонули в ликующих криках.
– Но позвольте, – после недолгого раздумья заметил Червь, раскручивая свои кольца. – Ведь весна давным-давно прошла.
– Ну так что ж, – возразил Аспид. – Мы значительно удалились от родных широт, а с расстоянием меняется не только время суток, но и время года.
– Ах, в самом деле. Вы совершенно правы. Но сейчас ночь. Откуда же взяться солнцу?
– Тут, в далеких странах, солнце, вне всякого сомнения, появляется ночью, именно в этот час.
– Положим, все это так. Но если сейчас ночь, как могли мы его видеть?
– Да, перед нами великая тайна. Допускаю. Но я убежден, что вследствие влажности здешней атмосферы частицы дневного света абсорбируются солнечным диском, благодаря чему мы и смогли видеть его в темноте.
Объяснение сочли вполне убедительным, о чем была сделана соответствующая запись.
Но в тот же миг снова послышался ужасающий рев; снова лязг и скрежет налетели из мрака; и снова огромный огненный глаз промчался мимо и исчез вдали.
Рабочие решили, что наступил конец света. Ученые мужи тоже пришли в замешательство. Да, такое чудо нелегко объяснить! Они думали и говорили, говорили и думали. Наконец дряхлый и высокоученый лорд Комар герцог Карамора, который сидел погруженный в раздумье, сложив хилые ножки и скрестив лапки, произнес:
– Высказывайтесь, коллеги, а потом я поделюсь с вами своими соображениями, ибо, мне кажется, я решил эту проблему.
– В этом не может быть сомнений, ваша светлость, – пропищал слабым голоском сморщенный и чахлый профессор Мокрица, – ибо сама мудрость глаголет вашими устами. (Тут оратор разразился целым потоком нудных, затасканных, надоевших цитат из древних поэтов и философов, щеголяя великолепной звучностью оригинальных текстов на мастодонтском, динозаврите и других мертвых языках.) Быть может, мне не следовало бы касаться астрономических проблем в присутствии таких знаменитостей, коль скоро я посвятил свою жизнь исследованию великой сокровищницы мертвых языков и выявлению их неисчерпаемых богатств, но, при всем своем невежестве в области великой науки астрономии, я все же позволю себе смиренно и в высшей степени почтительно заметить, что, поскольку во второй раз неизвестное тело проследовало в направлении, прямо противоположном первому, которое, как вы установили, было Весенним Равноденствием и ничем от него не отличалось, разве не можем мы со значительной долей вероятия, или, скорее, даже с уверенностью сказать, что это Осеннее Равно…
– Ха-ха-ха! Хо-хо-хо! Долой! Вон! – Со всех сторон посыпались насмешки, и бедняга профессор стушевался, весь багровый от стыда.
Снова закипели споры, и наконец все в один голос попросили высказаться лорда Комара. Он сказал:
– Дорогие коллеги! По глубокому моему убеждению, мы стали свидетелями того, что лишь однажды на памяти земных жителей достигло столь совершенной формы. Трудно преувеличить ценность и важность этого явления для науки, под каким бы углом зрения его ни рассматривать, но особенно дорого нам то, что мы открыли его истинную природу, о которой не знал и даже не подозревал доселе ни один ученый. Великое чудо, очевидцами которого мы только что были, не что иное, как – страшно вымолвить! – прохождение Венеры перед солнечным диском!
Все вскочили на ноги, бледные от неожиданности. Пошли слезы, рукопожатия, безумные объятия и самые сумасбродные проявления радости, какие только можно вообразить. Но мало-помалу восторги улеглись, в душах ученых мужей шевельнулось сомнение, и тогда признанный эрудит, главный инспектор Ящер, заметил:
– Но как же так? Ведь Венера должна была пересечь поверхность Солнца, а не Земли.
Он попал в самую точку. От его слов сердца апостолов науки исполнились печалью, ибо им нечего было ответить на это убийственное возражение. Но сиятельный герцог хладнокровно заложил лапки за голову и сказал:
– Мой друг коснулся самого существа нашего великого открытия. Да, все, кто жил до нас, полагали, что Венера проходит через диск Солнца; так они думали, так утверждали и искренне верили в это, простые души, чье оправдание лишь в ограниченности их знаний; но нам даровано неоценимое преимущество доказать, что на самом деле Венера проходит перед диском Земли, ибо мы видели это своими глазами.
Коллективная мудрость безмолвствовала, благоговея перед поистине государственным умом лорда. Все сомнения мигом рассеялись, как ночной мрак при вспышке молнии.
Ученые не заметили, как в их общество затесался навозник. Теперь он, пошатываясь, протискивался вперед сквозь толпу ученых, фамильярно хлопая по плечу то одного, то другого, и приговаривал: «Молодец… ик!.. Молодец, старина!» – а рот его растянулся до ушей в блаженной улыбке. Пробившись на видное место, он упер левую руку в бок, так что она легла на бедро под самой полой его кургузого пиджачка, грациозно выставил вперед правую ногу, едва касаясь носком земли, а пяткой – левой голени, выпятил свое солидное брюшко, которое сделало бы честь и олдермену, открыл рот, оперся правым локтем на плечо инспектора Ящера и…
Плечо негодующе отдернулось, и бедный труженик с мозолистыми руками упал на землю. Побарахтавшись немного в пыли, он с улыбкой встал, снова старательно принял прежнюю позу, не упустив ни одной подробности, только на этот раз оперся на плечо профессора Клеща, открыл рот и…
…снова упал. Однако он проворно вскочил на ноги, все еще улыбаясь, хотел было небрежным движением смахнуть пыль с пиджачка и штанов, но этот великолепный жест не удался, и он, не устояв на месте, с маху завертелся вокруг себя и, запутавшись в собственных ногах, неуклюже плюхнулся прямо на колени лорду Комару. Двое или трое ученых бросились к ним, дали навознику такого пинка, что он кубарем отлетел в сторону, и подняли упавшего аристократа, наперебой стараясь укрепить его пошатнувшееся достоинство успокоительными и сочувственными речами. Профессор Жабень Квакш взревел:
– Эй ты, навозник, хватит дурака валять! Говори, чего тебе нужно, а потом берись за свое дело. Что же ты молчишь? Да отойди подальше, от тебя несет, как из конюшни. Ну, говори!
– Послушьте… ик!.. Послушьте, ваша милость, я нашел тут одну штуку. Но н-н-н… ик!.. не в том дело. Бы… ик!.. была еще другая, и она… прошу прощения у вашей чести, кто это… ик!.. ик!.. Кто это пронесся мимо нас, тот, первый?
– Это было Весеннее Равноденствие.
– Вес, ик!.. Весенний Равнодевственник? Пускай. Не… не имею чести его знать. А другой?
– Венера, проходившая через земной диск.
– Тоже что-то не припомню такую. Ну да ладно. Она тут обронила какую-то штуку.
– Да неужели? Какая удача! Какой сюрприз! Говори скорей, что же это?
– П-п-п… ик!.. п-пошли все за мной. Н-не пожалеете…
Целые сутки деятельность ученой коллегии никак не документировалась. Потом появилась следующая запись:
«Коллегия в полном составе прибыла на место, чтобы осмотреть находку. Как оказалось, это был гладкий, твердый, объемистый предмет округлой формы с коротким прямым выступом наверху, напоминающим дочиста объеденную капустную кочерыжку. Этот выступ не был сплошным, а представлял собой полый цилиндр, закупоренный каким-то мягким веществом, похожим на древесную кору и у нас неизвестным, – точнее, цилиндр первоначально был закупорен этим веществом, но, к несчастью, затычку опрометчиво удалил еще до нашего прибытия мистер Опоссум, начальник инженерных и земляных работ. Огромный предмет, столь таинственным образом занесенный к нам из сияющих глубин мирового пространства, оказался полым и почти доверху был наполнен жгучей коричневой жидкостью, с виду похожей на дождевую воду из застоявшейся лужи. Вот какое зрелище представилось нашим глазам: мистер Опоссум, сидя на верхнем выступе цилиндра, окунал хвост в неизвестную жидкость, потом вытаскивал его, и рабочие, толкая друг друга, слизывали с хвоста капли, а мистер Опоссум снова окунал хвост и продолжал тем же способом поить толпу. Видимо, жидкость эта обладает какой-то таинственной силой, ибо тех, кто ее отведал, сразу же охватило буйное веселье, и все ходили шатаясь, распевали непристойные песни, обнимались, затевали драки, плясали, богохульствовали и отказывались повиноваться приказам. Нас окружала со всех сторон необузданная толпа, – впрочем, ее и некому было обуздать, ибо все солдаты, даже часовые, выпив неизвестного зелья, сами потеряли голову. Эти безумцы увлекли нас за собой, и через какой-нибудь час мы – даже мы! – ничем не отличались от остальных, – полнейшее моральное разложение захлестнуло экспедицию. Но мало-помалу разгул утих, и все впали в тягостное, прискорбное оцепенение, которое удивительным образом заставило нас позабыть чины и степени, а воскреснув из мертвых, мы увидели, что лежим вповалку друг на друге; и глаза у нас полезли на лоб, и дух перехватило от невообразимого зрелища, которое нам представилось: презренный, вонючий золотарь жук-навозник и благородный аристократ лорд Комар герцог Карамора спали беспробудным сном, нежно обнявшись, чего не бывало от века, со времен, вошедших в летописи! И без сомнения, ни одна живая душа не поверит в истинность происшедшего, кроме нас, видевших это мерзостное, бесовское наваждение. Неисповедимы пути господни, и да свершится воля его!
Сегодня по нашему приказу главный инженер герр Тарантул с помощью специальных приспособлений перевернул огромный резервуар, после чего его пагубное содержимое быстро впиталось в сухую землю, и теперь оно уже бессильно причинить нам вред; мы сохранили лишь несколько капель для опытов и анализов, а также для того, чтобы представить пробу королю и затем передать ее в музей на предмет хранения среди прочих чудес. Нам удалось определить, что представляет собой наша находка. Вне всякого сомнения, мы имеем дело с жидкостью, обладающей могучей разрушительной способностью и именуемой «молния». Она была исторгнута из своего хранилища в облаках вместе с сосудом, ее содержавшим, неодолимой силой притяжения пролетавшей мимо планеты и упала прямо к нашим ногам. Отсюда следует любопытнейший вывод. Оказывается, молния как таковая обычно пребывает в состоянии покоя; лишь сокрушительный удар грома освобождает и воспламеняет ее, порождая мгновенную огненную вспышку и взрыв, который сеет опустошение и смерть на огромных земных пространствах».
Весь следующий день путешественники отдыхали и приходили в себя, после чего двинулись в дальнейший путь. А еще через несколько дней они стали лагерем в одном из самых живописных мест на равнине, и ученые отправились на поиски новых открытий. Их усердие было тотчас же вознаграждено. Профессор Жабень Квакш увидел престранное дерево и подозвал своих коллег. Все осмотрели дерево с глубочайшим интересом. Оно было очень высокое и прямое, без малейших признаков коры, веток и листьев. Лорд Карамора путем триангуляции определил его высоту; герр Тарантул измерил окружность подножия и вычислил диаметр вершины по формуле боковой поверхности конуса. Открытие сочли выдающимся. А поскольку дерево было неизвестной ранее породы, профессор Мокрица дал ему ученое название, представлявшее собой не что иное, как имя профессора Жабеня Квакша в переводе на древнемастодонтский язык, поскольку исстари открыватели увековечивали свои имена, нарекая ими свои открытия.
Профессор Опоссум, приложив свое чуткое ухо к дереву, услышал низкий мелодичный звук. Все ученые поочередно насладились неожиданной музыкой и были приятно удивлены. Профессора Мокрицу попросили добавить к имени дерева какое-нибудь слово, которое указывало бы на его музыкальность, и он дополнил ученое название словом «Псалмопевец» на том же древнемастодонтском языке.
Тем временем профессор Улита осматривал местность в подзорную трубу. Он обнаружил множество таких же деревьев, стоявших по одному в ряд, на большом расстоянии друг от друга, к югу и к северу, насколько хватал глаз. Кроме того, он сразу же заметил, что все деревья связаны у верхушек четырнадцатью непрерывными толстыми нитями, протянутыми одна над другой от дерева к дереву. Это было в высшей степени удивительно. Главный инженер Тарантул поспешил наверх и вскоре сообщил, что эти нити просто-напросто паутина, сплетенная каким-то его гигантским сородичем, так как кое-где болтаются останки добычи – лохмотья и лоскуты какой-то ткани, без сомнения – шкуры исполинских насекомых, пойманных и съеденных пауком. Потом герр Тарантул пробежал по одной из нитей, дабы получше ее осмотреть, но почувствовал внезапную жгучую боль в ступнях, и у него стали отниматься ноги, после чего он, соскочив вниз, спустился на собственной паутинке и посоветовал своим спутникам поскорее вернуться в лагерь, пока чудовище не проявило к ученым такой же горячий интерес, какой те проявили к нему и к его сооружению. Исследователи поспешно удалились, на ходу обмениваясь замечаниями относительно гигантской паутины. Вечером экспедиционный натуралист изготовил отличный макет гигантского паука, причем ему не было надобности видеть чудовище, потому что он подобрал у дерева обломок его позвонка и по этому фрагменту реконструировал его внешний вид и определил повадки и привычки. Чудовище оказалось с хвостом, зубами и длинным носом, о четырнадцати ногах и, как объявил натуралист, пожирало траву, скот, камни и землю с равной прожорливостью. Открытие нового зверя было признано ценнейшим вкладом в науку. Оставалось надеяться, что вскоре будет найден дохлый паук, пригодный для набивки чучела. Профессор Мокрица заикнулся было, что, устроив засаду, можно бы даже поймать паука живьем. «Что ж, попробуйте», – только и было сказано ему в ответ. В заключение конференции чудовище было названо именем натуралиста, который, вторым после бога, его создал.
– А может, сделал его еще и получше, – присовокупил навозник, который снова был тут как тут по причине своей праздности и неутолимого любопытства.
Конец первой части
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?