Читать книгу "Безупречная репутация"

Глава 16

Я едва не запустила чернильницей в стену, когда вспомнила о письме жениха в кармане, когда явилась в типографию. Работа кипела, и наш наборщик Фомич относился ко мне уже без пафоса. Мало того, он встречал меня, как королеву, как спасительницу, что на деле было истиной.

Письмо от Аркадия Столпянского благоухало изысканным парфюмом и неприкрытым собственничеством.

«Драгоценная Лизавета Платоновна, – писал мой „официальный надзиратель“, – не кажется ли вам, что наши редкие встречи в театре лишь распаляют моё нетерпение? Вы так настойчиво просили времени, чтобы мы могли „лучше узнать друг друга“, но я вижу вас в типографии чаще, чем в собственной компании. Полагаю, нам стоит увеличить частоту визитов, дабы сократить дистанцию между нашими сердцами...»

– Дистанцию он хочет сократить, – прошипела я, сминая надушенный листок. – Скорее я сокращу тираж его мануфактурной рекламы.

Сама виновата, Лиза, заигралась в «невесту», теперь пожинай плоды своего пиар-плана. В этот момент дверь моего кабинета распахнулась, и на пороге возник Николай – мой драгоценный Коко, сияющий, как начищенный медный таз. В руках он держал конверт из плотной, почти лубяной бумаги, запечатанный огромной блямбой сургуча, на которой красовался оттиск чего-то, напоминающего то ли каравай, то ли герб с коровами.

– Лиза! Свершилось! – Коко картинно прижал письмо к груди. – Настоящий заказчик! Самородок! Золотая жила в кокошнике!

Я выхватила письмо. Наконец-то! Клиенты начали понимать, что со мной не нужно искать случайных встреч в парке, а можно просто написать.

– Это от Аграфены Саввишны за купеческим титулом Ложкиных, – Николай забрал из моих рук письмо и без приглашения плюхнулся в кресло, тут же распечатав послание и принялся зачитывать вслух, периодически присвистывая.

– Ты только слушай этот слог: «Милостивая государыня, ведаю, что вы из любой коряги можете вырезать Аполлона Бельведерского...» Лиза, эта баба побогаче некоторых графов! Ты знаешь, кто такие Ложкины? Они же в прошлом месяце с самим Императорским двором контракт подписали. Целый год будут поставлять к монаршему столу масло, сливки и молоко высшего сортового отбора. У них коровы, небось, на шелках спят и Моцарта слушают! – Николай перевернул страницу, и его лицо вдруг приобрело выражение крайней степени скепсиса. – Но суть вопроса... О-о-о, тут мы вступаем на зыбкую почву чудес. Аграфена Саввишна желает пристроить дочку. В идеале – за дворянина. Цитирую: «Красивого, молодого, чтобы ни разу не разведенный, бездетный и в карты не слишком азартный».

Коко скривился, словно у него внезапно разболелся зуб.

– Я видел эту... «невесту». Глафиру. Лиза, это не девушка, это катастрофа в рюшах. Курносая до такой степени, что во время дождя ей, кажется, нужно зонтик над ноздрями держать. Веснушек столько, будто в неё выстрелили из мушкета, заряженного гречкой. А походка... Николай вскочил и принялся карикатурно маршировать по кабинету, выпятив живот и широко расставляя ноги. – Она не идет, она сваи заколачивает! И при этом пытается кокетничать, обмахиваясь веером так, будто отгоняет стаю назойливых мух от куска лососины.

– Коко, прекрати! – я не выдержала и расхохоталась. – Это жестоко. Мы откажем. Я не волшебник, я не могу вырастить дворянское достоинство там, где природа пожалела даже симметрии.

– Отказать?! – Николай замер, округлив глаза. – Лиза, ты с ума сошла? Там золота – что у твоего Плутоса! – он вдруг глянул на меня с сожалением. – Прости, ты же не знаешь кто такой Плутос…

– В греческой мифологии бог изобилия и плодородных сил земли. Сын Диметры и…

– И почему я не удивился? После того удара о крыльцо, нашей Лизаветы больше с нами нет. Думаю, на ее месте теперь кто-то другой, но я не ропщу, милая сестрица, поскольку жизнь стала настолько интересной, что хоть самому иди и стучись о камень головой, – перебил меня братец, который даже не представлял, что последним моим заказом был ребрендинг компании с названием «Плутос».

– Матушка-купчиха обещает такой гонорар за «правильный шум в прессе», что мы сможем добавить две части из шести к нашему черному капиталу!

Я задумалась. Четверть долга уже была в кармане, но независимость от Аркадия манила меня куда сильнее, чем отдых.

– Хорошо. Пиши ответ. Встречаемся через три часа в кофейне «Доминик». Пусть приводят «лот» для осмотра.

Пока мы шли по Невскому, я еще раз проинструктировала Николая: – Коко, если ты хоть раз хмыкнешь или – упаси боже – начнешь копировать её мимику, я пас. Мы должны выглядеть как серьезное агентство по репутации, а не как передвижной цирк.

– Клянусь своей лучшей жилеткой! – Николай прижал руку к сердцу. – Буду истинным светским господином. Если я выдам хоть намек на смешок, клянусь – сам на этой Глафире женюсь!

– Ну, в нашем нынешнем финансовом положении – это был бы блестящий выход для семьи, – подколола я его, поправляя шляпку.

В кофейне нас уже ждали. За самым большим столом в углу, занимая собой всё пространство, сидела Аграфена Саввишна – монументальная женщина в парче, которая смотрелась в изысканном интерьере «Доминика» как самовар на балу у герцога.

Рядом, втиснутая в корсет цвета «парижской грязи», сидела Глафира. Веснушки действительно были выдающимися, а курносый нос задиристо глядел в потолок.

– Кофий ваш – бурда, – заявила матрона вместо приветствия, едва мы присели. – Нам, любезная, подай самовар. Настоящий! Чтобы с сапогом! И блюдца глубокие, а то чай в этих чашечках как в наперстках – пока губы намочишь, уже и остыл.

Официант, бледный от ужаса, бросился выполнять заказ. Николай, к моему удивлению, даже бровью не повел. Он вежливо поклонился, галантно пододвинул стул Глафире, которая в ответ так густо покраснела, что её веснушки превратились в созвездия на багровом небосводе.

– Обаяние вашего семейства, сударыня, затмевает даже блеск вашего контраста с Императорским двором, – произнес Коко таким бархатным голосом, что я едва не подавилась воздухом.

Когда принесли самовар, началось действо. Аграфена Саввишна широким жестом разлила чай по блюдцам. Они с дочерью синхронно подняли их на растопыренных пальцах, шумно втянули воздух и начали оглушительно прихлебывать. Глафира при этом пыталась смотреть на Николая «томным взором», что в сочетании с блюдцем у подбородка выглядело как подготовка к цирковому номеру.

Коко крепился. Он деликатно пригубил свой крошечный кофе, глядя на это «чаепитие у купцов» с таким священным трепетом, будто изучал редкий обряд диких племен Амазонки.

– Нам нужно, чтобы про Глашку в вашей газетке написали, – Аграфена Саввишна вытерла рот расшитым платком. – Да так, чтобы князья в очередь выстроились. Она у меня девка крепкая, здоровая, а что нос коротковат – так, зато в тарелку не лезет!

Я внимательно посмотрела на девушку. Глафира была не просто «страшненькой», она была... настоящей. В ней не было ни капли той жеманности, которая так ценилась в свете, но была какая-то кондовая, мощная энергия.

– У меня есть идея, – произнесла я, постукивая пальцами по столу. – Мы не будем делать из Глафиры Афродиту. Все и так знают, как она выглядит. Мы сделаем ход конем. «Масляная Принцесса».

– Чего-о? – Глафира даже блюдце опустила.

– Мы запустим слух, что ваша кожа – это результат секретных ванн из того самого молока, которое вы поставляете Государю. Скажем, что ваша курносость – признак древнего «скифского» аристократизма, который сейчас входит в моду в Париже. А веснушки – это «поцелуи солнца», которые проявляются только у девушек с невероятно сильной кровью.

– А женить-то как? – подозрительно прищурилась матрона.

– Мы устроим благотворительный базар, где Глафира будет сама взбивать масло в золотой маслобойке на глазах у всех. Это будет перформанс. Мужчины любят зрелища и здоровый аппетит. Мы превратим её из «невесты с приданым» в «символ процветания империи». Мы накормим нищих булками с маслом, а в газете осветим сие событие. Кроме этого, будет несколько писем от тайных воздыхателей, горюющих на тему невозможности брака с этой нимфой!

Николай под столом больно ущипнул меня за ногу, пытаясь сдержать дикий хохот. Но Глафира вдруг посмотрела на меня с такой надеждой и благодарностью, что мне на секунду стало стыдно. Впрочем, бизнес есть бизнес.

– Работаем, – резюмировала я. – Коко, готовь контракт.

Выйдя из кофейни, Николай рухнул на ближайшую скамейку и заржал так, что на него начали оглядываться городовые.

– «Скифский аристократизм»! Лиза, ты гений! Я чуть не женился на ней прямо там, лишь бы не слышать, как она прихлебывает из блюдца!

Я смотрела на закатное солнце и думала о том, что здесь бояться нечего – девка уйдет после первого удара молотка, главное, чтобы выбрала не самого красивого, хотя… теща точно не даст ее в обиду!

В редакции Николай все не мог отойти от нашей встречи с представительницами купечества, но волну смеха прервал тихий шелест платья. В дверях появилась Софья. Она выглядела необычно серьезной, даже бледной. Если Коко всё еще пребывал в эйфории от купеческого золота, то моя подруга, казалось, несла на плечах тяжесть всех тайн Петербурга.

Она мельком взглянула на кривляющегося Коко, но в её глазах не промелькнуло и тени улыбки.

– Лиза, – тихо произнесла она, игнорируя очередную остроту Николая про «веснушчатую богиню молочных рек». – Приехал нарочный. Не из тех, что газеты разносят. Другой.

Николай замер, мгновенно подобравшись. Его напускное шутовство слетело, обнажив острый ум игрока.

– Опять Столпянский со своими ревнивыми одами? – предположил он, нервно поправляя манжету.

– Нет, – Софья подошла к столу и положила передо мной плотный сверток, перевязанный суровой бечевкой. – Это от Шелестова. Он прислал документы. Те самые, о которых говорил в карете. Там и записка… Лиза, он прислал деньги.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Шелестов не стал ждать успеха или первых публикаций. Он действовал ва-банк. Я нетерпеливо сорвала печать. Сверху лежал листок, исписанный размашистым, мужским почерком.

«Елизавета Платоновна, внутри – оригиналы выписок и те самые векселя с поддельными подписями, которые мне удалось перехватить через доверенных лиц. Я вверяю вам свою жизнь и остатки чести, ибо улик у меня больше нет. Надеюсь на сохранность этих бумаг – если они попадут в чужие руки, я окончательно стану призраком. В приложении – гонорар. Я взял ссуду у кредиторов, чтобы вы не считали это одолжением. Это работа. Сделайте её».

Коко присвистнул, заглядывая мне через плечо и видя пачку ассигнаций. – Ого... Наш «пропойца» явно решил поставить на кон последнюю рубаху. Взять у кредиторов, чтобы заплатить авансом? Лиза, это либо жест отчаяния, либо абсолютная уверенность в тебе. А может, и то, и другое.

Я молчала, глядя на ровные стопки бумаг. В голове уже начинала выстраиваться схема: как эти векселя превратить в доказательства, от которых не отмоется ни «святая» Аглая, ни её мифически больной кузен.

– Софья, спрячь это дома в моей комнате, а секретер закрой на ключ, – распорядилась я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – А ты, Коко, прекращай зубоскалить. У нас две задачи: спасти нашего «монстра» и выдать замуж «катастрофу». И честно говоря, я не знаю, что из этого сложнее.

– Женитьба на Глафире – это подвиг Геракла, не меньше! – Николай снова попытался улыбнуться, но, глядя на моё лицо, лишь вздохнул.

Г