Текст книги "Ненастоящая любовь"
![](/books_files/covers/thumbs_240/nenastoyaschaya-lyubov-292747.jpg)
Автор книги: Маша Малиновская
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)
5
Ноги наливаются свинцом и прирастают намертво к полу, а язык присыхает к нёбу. Я будто в ступор какой-то впадаю. Пошевелиться не могу. Я не из тех девушек, на которых вот так долго и пристально смотрят парни. Имею в виду смотрят без насмешки в глазах. Не из тех, на кого обращают внимание. Я невидимка, хоть и со слишком заметной внешностью.
Поэтому сейчас я застываю, не понимая, что делать. У меня внезапно не хватает воображения на это. Фантазия входит в стадию заморозки.
Ну подойдёт он и что скажет? Что я отвечу? Смогу ли вообще ответить или буду, как рыба, стоять и рот беззвучно открывать?
Поэтому я просто разворачиваюсь, подхватываю Наташку под руку и ретируюсь.
– Триста семь б так триста семь б, – говорю ей. – Я знаю, где это.
– Эй, ты чего? – растеряно перебирает ногами Наташка, едва поспевая. – Как с цепи сорвалась…
– Так опоздаем же, надо поспешить, – отмахиваюсь.
– Кир, перемена пятнадцать минут…
– Ну так вот и я о чём. А нам идти аж на следующий этаж.
Видимо, Наташка понимает, что моя логика сейчас терпит какие-то сбои и решает промолчать.
Мы заходим в нужную нам аудиторию, и я, наконец, выдыхаю свободнее. Швырнув рюкзак на стол, грузно падаю на стул. Ощущение, что кросс сдавала – так сердце грохочет за рёбрами.
Ну и что это было, Кира?
Что вообще, блин, это было?
Зачем Марку Постоленко нужно было на меня так глазеть, а потом ещё и идти навстречу?
“Наверное, стоило подождать и спросить у него самого, – едко бормочет внутренний голос. – Но ты зачем-то дала драпака.
И как теперь этот неровный ритм усмирить, как привести в ровный и системный? Дышать размеренно что-то не очень помогает.
Слава Богу, в аудиторию до начала пары входит преподаватель и, увидев нас с Наташкой, просит запустить все компьютеры. Когда есть дело, как говорится, оно проще.
К моей превеликой досаде, я с ужасом понимаю, что мне сложно сосредоточиться на задании. Пока мы ничего сложного не делаем, только начинаем изучать программы, что пригодятся нам в профессии, только самые-самые азы, которые обычно сами откладывались в моём мозгу. Сейчас же я понимаю, что ничего не цепляется. В голове туман, и в конце занятия там только белый лист и жужжание мухи в пустоте.
Это пугает, если даже не вводит в панику. Обычно я не трачу дома много времени на подготовку к занятиям, потому что внимательно слушаю и вникаю ещё в аудитории, и в школе тоже так было, а теперь придётся дома корпеть. И совсем не потому, что преподаватель плохо объяснял. Марат Романович разжёвывает даже элементарное, а потому что я находилась на непонятной частоте. И так и не смогла собрать себя в кучу.
Ещё ниже падает настроение, когда после звонка с пары я вспоминаю, что следующая – физкультура. Вот уж где мне сложно. Особой атлетичностью я никогда не отличалась и не понимала, как можно ставить оценки за то, что человек может пробежать столько-то метров в секунду или не может? Или прыгнуть в длину – значит, если сто пятьдесят сантиметров, то тебе пятёрка, а если сто тридцать, то тройка. И как мне в жизни это должно пригодиться? Тупость.
– Идём, пора переодеваться на физру, – тянет меня Наташка после информатики.
– Идём, – говорю обречённо.
В женской раздевалке сегодня несколько групп. Стоит шум, болтовня и смешанный в малом душном пространстве запах самых разнообразных духов. Мы с Наташей идём в самый дальний и незаметный угол.
Я достаю свою форму и кроссовки, расчёску для волос с намотанной на ручку резинкой и начинаю переодеваться. Чуть справа от нас готовятся к занятию наши одногруппницы – те самые, что недавно обсуждали парней-четверокурсников.
Чисто случайно мой взгляд падает на Лиду, которая как раз переодевает джинсы на спортивные штаны. Сама не знаю зачем и почему, но обращаю внимание на её трусы – тонкие кружевные бикини ярко-салатового цвета. Красивые и яркие, как и сама Лида. Я о таком белье как-то и не помышляла даже. Тем более, что оно, наверное, совсем неудобное, а я первоочерёдно ценю комфорт. Но мне почему-то хочется скорее спрятать под штанами свои обыкновенные бежевые хлопковые трусы.
– Чего пялишься? – вдруг прилетает от Лиды, а я не сразу понимаю, что она это мне, потому хлопаю глазами несколько секунд. – Ты что, лесбо? – хихикает она, оглянувшись на своих подружек. – Может, ещё чего показать?
Наташа отворачивается, тихо переодеваясь в углу, практически забивается в него, сливаясь с краской на стене, а я опять попадаю в объектив. Второй раз за день.
Лида под змеиные улыбочки своих подружек жеманно сталкивает лямку лифчика сначала с правого плеча, а потом с левого.
– Ну чего молчишь, морковка? – выгибает манерно рисованную бровь под поддакивания своих фрейлин. – Так ты лесбо? Показать тебе сиськи? М?
Сучки. В теле появляется характерная слабость. Я чувствую себя ужасно незащищённой в таких ситуациях, униженной. Потому что именно это они и делают – унижают меня. Просто потому что им так хочется.
Щёки пылают, я сжимаю пальцы, но заставляю себя внешне оставаться невозмутимой.
– Дар речи потеряла?
– Пытаюсь не блевануть, – закатываю глаза и стягиваю резинку с ручки расчёски, чтобы заплести хвост.
Лида зло кривится, подавшись чуть вперёд, а её подружки с трудом сдерживают смешки, пока она не видит. Смотри, королева, а то лопатой по короне получишь от своих же фрейлин.
– А ты, я смотрю, помелом метёшь без разбору, морковка, – прищуривается она. – Будь осторожнее.
– Учту, – огрызаюсь в ответ.
Наверное, я слишком мелкая сошка, чтобы мне уделяли больше королевского времени, поэтому, кивнув своим подружкам, Лида грациозно встаёт и, натянув футболку, выходит из раздевалки.
Слышу рядом тихий выдох облегчения. Это Наташка.
– Идиотки, – бросает им шёпотом в спину.
– Угу, – киваю, пытаясь не осуждать я её за то, что только сейчас она решила что-то сказать.
Но всё же некоторую обиду на неё чувствую. Однако, мне стоит понимать, что мы с ней не подружки в полном понимании этого слова. Просто мы обе – отщепенки. Вот и сбились в свою маленькую стаю, чтобы как-то выжить в этих университетских джунглях.
По звонку все поднимаются и вереницей ползут в сторону спортзала. На улице сегодня сильный ветер, поэтому физрук сказал, что пара будет проходить в спортивном зале.
Сам зал уже открыт, и в нём парни играют в мяч, швыряя его в кольца через добрую половину огроменного спортзала. Крик, свист, мужской смех. Сегодня из-за того, что кто-то из преподавателей физкультуры на больничном, и расписание сдвинулось, в зале одновременно не три группы, а четыре. В общем, яблоку, как говорится, негде упасть.
И тут я получаю ещё один шок. Блин, третий за сегодня – много! С нами в зале сегодня группа, в которой учится Марк.
Марк, который, очень метко швырнув мяч, поворачивается и вдруг мне подмигивает.
6
Очень вовремя появляется Лида со своей свитой и становится аккурат передо мною, заслоняя. Ну вот и хорошо, вот и легче дышать сразу.
И она, и её подружки сразу приобретают позу напыщенных куриц, выставляя вперёд грудь и неестественно выпрямляя спину. Лида машет кому-то, я так предполагаю, что как раз Марку и его друзьям. Но те ограничиваются только кивком, а потом отворачиваются и продолжают играть мячом. Мне даже жаль становится, что я не вижу лиц королевы и её фрейлин. Уверена, они вытянулись от досады.
Раздаётся свисток. Это в зал вошёл преподаватель, наш суровый Венеамин Давидович, и призывает всех построиться в шеренгу. После нескольких секунд интенсивного хаотичного движения, народ выстраивается в одну линию. И мы с Наташкой тоже, но в самом конце. Я самая последняя, дальше всех от четвёртого курса.
– Здравия желаю! – выкрикивает преподаватель.
– Здравия желаем! – раздаётся громкое в ответ, отчего аж уши закладывает.
– Старостам прислать мне в чат списки отсутствующих в конце пары, кто ещё не прислал, – командует физрук. – А теперь разминка – медленным бегом по залу три круга. Направо! Бегом марш!
Длинная вереница начинает движение, растягиваясь по периметру спортивного зала. Я тоже начинаю медленно бежать. И уже через пять минут моя радость, что я сзади и никому не заметна, начинает таять, потому что круг замыкается и сзади меня оказывается направляющий. И это Марк.
Я бегу, чётко глядя в Наташкин затылок. Кажется, будто моя спина пламенем объята. Я не могу похвастаться пышными формами, но сейчас мне кажется, что мои бёдра позорно трясутся, словно желе. И грудь, пусть и маленькая, но подпрыгивает.
Мне некомфортно. Хочется обернуться, но я не решаюсь.
– Веснушка, хочешь получить обратно свой шарф? – слышу сзади негромкий голос, что пробивается в мой мозг через гул и топот.
Не сразу соображаю, что обращаются ко мне. Но я вспоминаю, что в раздевалке не вешала шарф на крючок поверх плаща, но точно его надевала утром. Наверное, он упал там на улице, когда я собирала фломастеры. И остался у… у Марка.
И сейчас именно он обращается именно ко мне.
Веснушка… это самое необидное прозвище, которое мне когда-либо давали. Не считая бабушкиного “плюшечка”.
– Он остался у тебя? – решившись, разворачиваюсь и торможу.
– Эй, продолжай бежать, – по инерции, которую я не учла, Марк почти налетает на меня и подталкивает вперёд. – Мы же сейчас как домино тут все ляжем. И все на тебя. Раздавим.
Словно очнувшись, я продолжаю перебирать ногами, а у самой все системы приходят в рассинхрон. И запускает его это мимолётное прикосновение.
– Марик первый, ага, так и мечтает на кого-нибудь лечь, – ржёт дальше кто-то из его одногруппников. – А малышка может и не выдержать всех и сразу.
Булкин, кажется, вроде бы так девочки его называли. Он придурок, я это сразу заметила. А сейчас его глупое замечание заставляет моё лицо вспыхнуть. Ну и шуточки.
– Дышим! – командует Венеамин Давидович, и все переходят на шаг. Взмахивают руками, чтобы привести дыхание в норму. – Стройся!
Я снова выдыхаю, когда Марк оказывается от меня максимально далеко, потому что мы снова выстраиваемся в шеренгу. Он первый, я последняя. И снова совсем незаметная. Ура.
– Внимание, сегодня работаем с мячами, объявляет физрук. Сейчас покажу несколько упражнений. Направляющий и замыкающий – ко мне.
К преподавателю на середину зала выходит Марк. В образовавшейся тишине слышны лишь пара голосов.
– Иди, – шепчет Наташка и аккуратно толкает в бок.
– Куда? – перевожу на неё удивлённый взгляд.
– Ну туда, – кивает на середину, где стоят преподаватель и Марк. – Ты же замыкающая.
О нет.
По всему телу прокатывается волна ледяной дрожи. Только не это. Я не могу выйти перед всеми. Ещё и к Марку.
Зачем? Зачем именно замыкающий?
Это будет жуткий позор.
– Реут, ты уснула, что ли? – зычно окрикивает преподаватель, а в шеренге раздаются смешки.
Реут – это я. Точнее, моя фамилия.
Сама не знаю как, но всё же мне удаётся кое-как выдвинуться и дойти на деревянных ногах туда, куда нужно.
Все смотрят.
Больше сорока человек смотрят на меня. А ещё преподаватель. И Марк. Снова Марк!
Каждая клетка моего тела пропитывается страхом. Руки становятся ледяными и на них даже уже виднеется сосудистая сетка, которая у меня бывает только при высокой температуре. Мозг вязнет, тонет в каком-то киселе. Хочется сорваться и убежать, но я удерживаю себя на месте.
– Встаньте друг напротив друга. Остальным внимание: даю инструкцию по упражнению…
Физрук продолжает объяснять, а я замираю каменным изваянием напротив парня. Между нами не меньше двух метром, но даже сюда я слышу его запах. Свежесть, цитрус и что-то ещё… Что-то, что внезапно вызывает во мне странное ощущение и заставляет чувствовать себя неустойчиво.
Посмотреть ему в глаза я не могу решиться. Мой взгляд будто приклеивается к полу.
Наверное, я настолько цепенею, что пропускаю момент, когда преподаватель бросает мне мяч. Успеваю лишь неуклюже взмахнуть руками, и мяч падает на пол и катится в сторону остальных студентов.
По залу проносится волна смеха. Они смеются с меня, и это оглушает, вгоняет меня ещё в больший ступор. Сжимаю пальцы в кулаки, решаясь повернуться ко всем и пойти за мячом, умоляю собственные ноги перестать быть деревянными. Но меня опережают.
– Вы же видите, что она недееспособная, – раздаётся звонкий голос, в котором я узнаю Лиду. – Давайте я.
Она поднимает мяч и выходит на середину. Откидывает длинный, идеально гладкий, тёмный хвост за спину.
– Отойди, – брезгливо бросает мне, будто я кучка мусора.
Лида становится так, что мне ничего и не остаётся, как отступить назад на пару шагов. А ответить ничего и не получается – горло будто в тиски сжали.
– Лови, – мягко, почти ласково говорит она Марку и бросает ему мяч.
Тот ловит, но смотрит не на неё, а на меня. И в его взгляде нет насмешки или осуждения. Это дезориентирует ещё больше.
– Спасибо, что подала мяч, – прохладно говорит Марк, обращаясь в Лиде, а та удивлённо хлопает глазами – я стою чуть сбоку и мне видно. Кажется, она удивлена его реакцией. Ну поблагодарил же, чего это она?
– Лови, – это он внезапно говорит мне и бросает мяч.
Только в этот раз я уже действительно ловлю его и сжимаю в пальцах.
– Теперь параллельно двойной шаг и снова бросок, – подсказывает преподаватель.
Набрав в грудь побольше воздуха, я делаю так, как сказано, и у меня получается! Не так красиво и гармонично, как у Марка, но всё же получается! А потом ещё и ещё, что я даже забываюсь, что рядом стоит пышащая ненавистью Лида, а напротив целых четыре группы студентов. Пока свисток физрука не даёт сигнал прекратить.
– Отлично, – подмигивает мне Марк, коротко улыбнувшись, а потом мы расходимся на свои места по команде. Он – уверенно и спокойно, а я… ну как я. Как обычно.
7
– Больно? – жалостливо спрашивает Наташка, поглаживая моё ушибленное плечо.
– Переживу, – отвечаю хмуро.
– Вот же эта Лида коза, – подруга поджимает губы.
– Да не то слово.
Конечно же, Лида не могла не отыграться на мне. Когда пара физкультуры закончилась, парни и девушки посыпали в свои раздевалки. Кто-то торопился и старался пройти первым, кто-то, как я и Наташка, не особенно стремился скорее зайти внутрь. А когда очередь дошла, и я сделала шаг, минуя дверную коробку, то в меня внезапно кто-то врезался, а точнее, просто толкнул, и я сильно приложилась плечом о косяк. Едва не взвыла от боли – так прострелило аж до самой лопатки.
– Осторожнее, морковка, – прошипела рядом Лида, которая и толкнула меня. – Ты просто чудовищно неуклюжа. Смотри не разбей себе лицо где-нибудь на лестнице, когда будешь глазеть на кого не нужно.
Предупреждение от Лиды было более чем прозрачным.
Факт того, что теперь у меня не только вне группы тролли, но и внутри, удручает. Я набирала в грудь побольше воздуха, когда входила в ворота университета, и выдыхала уже в группе, где была невидимкой и могла себе спокойно учиться. Но теперь и тут мне не расслабиться, хотя я ничего не сделала, чтобы заслужить такого отношения от Лиды.
Сегодняшний день проходит дальше без приключений. Да и хватит уж с него, и так наприключал мне. Долго отходить ещё буду. На последней паре Лиды и фрейлин нет – их забрала наша куратор, чтобы помогли доделать плакат для посвящения, поэтому я выдыхаю.
Про шарф я вспоминаю уже в раздевалке, но где я буду искать Марка, чтобы забрать его? Да если бы и знала где… всё равно бы не искала. Может, он сам отдаст его на вахту в потеряшки. Завтра после пар спрошу.
Домой я еду на автобусе. Бабушка меня сегодня забрать не сможет – у неё образовался дополнительный заказ, а это допоздна. Она у меня очень предприимчивая: когда-то работала в прачечной отеля, а потом организовала небольшую фирму услуг клининга. Работает сама, ездит убираться у людей и весьма неплохо зарабатывает. А по выходным иногда и я с ней – бабушка пятьдесят процентов оплаты заказа отдаёт мне. Я планирую подсобрать ещё и купить фирменное электронное пианино вместо старого в моей комнате.
Вообще-то, бабушка предлагала мне купить его ещё в прошлом году, но так не интересно. Я сама хочу заработать и накопить денег на покупку. Так она будет ценнее.
– Привет, Паштет, – говорю большому ленивому коричневому коту, что встречает меня у порога, едва я вхожу в квартиру. – Все бока вылежал?
Вообще-то, его зовут Паша, он считает, что делает нам одолжение, позволяя жить в его квартире, и за это возложил обязательство наполнять его миски. К стуку кошачьих сухариков о дно миски он, в отличие от многих котов, относится спокойно, даже почти умеет игнорировать рыбу, а вот стоит открыть банку печёночного паштета, в него будто кто-то вселяется. Кошачий демон какой-то, видимо, потому что эту метаморфозу в поведении иначе объяснить невозможно.
– А где Барометр?
А это наш второй кот. Точнее мой. И он ещё котёнок. Его папа привёз с последней командировки совсем маленьким, подарил к поступлению в университет, когда стали известны результаты зачисления. Бари очень чётко реагирует на погоду – если ожидается дождь, то его невозможно разбудить даже атомным взрывом. А если ветер – то он носится по всей квартире как угорелый. Потому и Барометр.
Бабушка любит шутить, что мне, как будущему климатологу, такой кот как раз под стать.
Бари выскакивает из моей комнаты, несётся через весь коридор и сходу запрыгивает на руки. Трётся мордочкой о мою шею и громко мурлычет.
– Привет, малыш, привет, – треплю его по шёрстке, а потом спускаю на пол. Нужно же руки вымыть, перекусить и ужин приготовить к бабушкиному приходу. А ещё, конечно же, к занятиям подготовиться на завтра.
Покормив котов, ибо это, конечно же, дело первой важности, (ну, по их мнению), я жарю себе два яйца с помидорами и ем. Потом чищу овощи, промываю рис и закладываю всё это в мультиварку. К вечеру как раз плов будет готов.
Вымыв два яблока, я засовываю их в карман халата и тащусь в свою комнату. На столе уже отдельной стопкой сложены конспекты, которые нужно прочитать. Сейчас ещё видео загружу по английскому, которое сбросила Василина Адамовна, наша преподавательница.
Погружаюсь в учёбу настолько, что не обращаю внимания, как пролетает несколько часов. Бабушка возвращается с работы и зовёт меня в прихожей.
– Плюшечка, ты дома?
– А где мне ещё быть, бабуль, – смеюсь, выползая из-за стола.
– И то так, – она ставит на пол пакет с продуктами и снимает обувь. – Что-то я сегодня устала. А у тебя как дела?
– Хорошо, – вспоминаю, что в кармане халата у меня ещё второе яблоко, достаю и кусаю его.
– А это что? – хмурится бабушка, прикасаясь к моему плечу.
Халат с коротким рукавом, и она замечает синяк, которых разлился у меня по плечу. Приличный такой, потемнеть уже успел. Я уж как-то и не заметила сама, насколько он стал заметным, иначе бы прикрыла.
– Ой, – искренне удивляюсь, потирая руку, – даже не думала, что такой сильный будет. Это я… – заминаюсь, прежде чем соврать бабушке. Не впервые ведь уже. Сколько раз я лгала на вопрос как у меня дела, есть ли друзья. Даже научилась не краснеть. Вот и сейчас уже как по маслу… – упала на физкультуре.
– Ничего себе! – охает бабушка. – В медпункт тебя отправили? Лёд приложили?
– Да какой лёд, бабуль, – бормочу, страстно желая перевести тему, чтобы не завраться ещё сильнее. – Оно не сильно и больно-то было.
– Ну да, ну да, – качает она головой. – Ладно, давай, я сумки разберу, беги за свои книжки.
Я возвращаюсь в свою комнату, но чувствую себя настолько уставшей, что решаю забраться с конспектом под одеяло.
Однако продолжить чтение мне не удаётся, потому что телефон вдруг вибрирует. Странно! Мне никто не пишет вечером.
Сердце болезненно сжимается. А вдруг родители? Вдруг что-то случилось?
Хотя, нет, они бы позвонили.
Или папа. Иногда он пишет мне вечерами, когда сильно скучает. Но не так поздно.
Разблокировав экран смартфона, я застываю с расширенными глазами.
Это невозможно.
Это просто невероятно.
Невозможно. Ой, я кажется, уже говорила…
“Не замёрзнешь утром без шарфа?”
Неизвестный номер. Но аватарка говорящая. Ну и фото моего клетчатого шарфа на спинке кресла.
“Говорят, погода будет холодная. Что скажешь, будущий климатолог?”
Я уже успела дважды икнуть и пять раз моргнуть. Но это не помогло, и кончики пальцев немеют всё сильнее и сильнее. Того гляди, телефон не смогу удержать.
“Мой кот Барометр спит пузом кверху, значит, будет тепло” – набиваю и отправляю, а потом бью себя ладонью по лбу.
Что он подумает?
Что я дурочка, что ж ещё-то!
Несу околесицу, Господи…
“Ахаха, точно климатолог – даже кота зовут Барометр. Или это такой способ читерства в профессии?”
Боже, это что-то невероятное.
Я переписываюсь вечером.
Я переписываюсь с парнем.
Я переписываюсь с Марком!
Сегодняшний день по уровню стресса точно превосходит… всю мою жизнь, наверное.
“Иногда животные действительно чувствуют погоду лучше, чем любые приборы”
Он подумает, что я зануда. Блин, я ведь и есть зануда.
“Тебе далеко до универа? Завтра обещают первые заморозки, а ты без шарфа. Я могу тебя подбросить”
Ну всё. Я в обмороке.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?