Читать книгу "Не на том свете"

– О, это для Сони. У нее скончалась матушка, а Соня не смогла с ней попрощаться, поговорить. Вот и устраивает похороны, – ответила Тата.

– А почему вы сказали – как всегда? – уточнила Даша.

– Что? Я так сказала? Боже, когда я в работе, сама не понимаю, что говорю, – отмахнулась Тата. – Ну все, на сегодня, пожалуй, хватит. Но на завтра я вас снова ангажирую. И больше никому не отдам. Вы – моя главная модель. Будете открывать и закрывать показ! Так что им не удастся поставить вас на ресепшен или сделать бариста. Вы – модель! Такие данные!

Даше, конечно, было приятно услышать, что у нее модельные данные, но таких восторгов она явно не заслуживала. Да, ей говорили, что у нее фигура девушки с обложки, но Даше это никогда не было интересно. В чем она лишний раз убедилась. Тата вертела ее в разные стороны, будто она была не человеком, а пластиковым манекеном, куклой. Заставляла ходить туда-сюда, меняла обувь, снова заставляла пройти. Даша была измотана так, будто разгрузила вагон или весь день таскала мешки. Ей хотелось доползти до своего дома и снова хоть немного поспать. На улице она встретила женщину, заходившую к Тате.

– Вы придете на похороны? Приходите.

– Хорошо, конечно, – ответила Даша. Женщина не сказала, где пройдут похороны, какого числа, в какое время.

Даша пошла дальше и вдруг увидела знакомую фигуру. У Даши замерло сердце. Она знала, кто это, но не могла поверить собственным глазам.

– Вова! – закричала она.

Парень – на вид ему было лет четырнадцать-пятнадцать – оглянулся. Он смотрел на Дашу, не узнавая ее.

– Вова, это я, Даша! – закричала она и подбежала. – Ты меня не узнаёшь?

– Нет, – буркнул парень и пошел дальше.

– Вова, постой! Не уходи! – крикнула Даша, но у нее перехватило дыхание, и она, кажется, упала в обморок.

Во всяком случае, очнулась она уже в своей кровати. Рядом в кресле сидела Елена Павловна.

– Ох, слава богу, ты очнулась. Ну и напугала же ты всех! – воскликнула она. – Тата тебя совсем замучила, да?

– Вова, мой брат… Я его видела на улице, – сказала Даша.

– Нет, дорогая, тебе показалось. Если бы тут жил твой брат, я бы об этом знала. Тебе нужно успокоиться. Тата очень увлечена своим делом и считает, что все остальные тоже должны работать без продыху. Ты просто переутомилась, – говорила ласково Елена Павловна.

– Мне не показалось. Это точно был Вова. Я его помню. И я его видела, – заявила Даша.

– Хорошо. Вот Федор утверждает, что знает тебя как родную, а ты его не помнишь, правильно? Вполне возможно, что ты могла увидеть кого-то похожего на твоего брата, только и всего, – немного резко ответила Елена Павловна.

Даше пришлось согласиться. Федора она действительно не помнила в лицо. Скорее, помнила свой ужас перед переходом из младшей школы в среднюю. В младшей школе ходили слухи, что у всех пятиклашек собирают дань при входе – деньги, которые родители дали на завтрак. А всех девочек или дергают за косы, или задирают им юбки. Так что лучше приходить пораньше, чтобы не напасть на компанию старшеклассников, дежуривших у ворот. Даша соврала Федору – она, как и все в школе, знала, что этой шайкой заправляет Вадик Козлов. Его все называли Вадик Козел, и он, если это слышал, избивал того, кто произнес кличку вслух. На заднем дворе школы всегда проходили драки. Учителя с этим ничего поделать не могли. Старшеклассники разбегались только при виде Гиены – лишь она могла остановить побоище.

Даша прекрасно помнила, как однажды именно Федя забрал у нее несколько копеек, на которые она собиралась купить булочку. Да, Федор стал шестеркой Вадика. Но Даша не ожидала, что бывший одноклассник вывернет ее портфель и найдет эти злосчастные копейки. Наверняка Федор уже забыл об этом, а Даша всегда помнила, не забывала. Про Вадика она тоже слышала. После девятого класса он действительно ушел в училище, и школа вздохнула с облегчением. Потом Вадик вроде бы уехал за длинным рублем на север – работать на буровую. И вроде как там и умер. О нем никто не горевал. Но почему его так хочет разыскать Федор? Близкими друзьями они точно не были. Да и вообще не дружили. Федор, как младший в их компании, был на побегушках. Стрелял у прохожих сигареты, бегал за пивом, стрясал мелочь с малышей.

* * *

Елена Павловна, покачав головой, ушла. Даша вышла на улицу. Она хотела найти Вову и убедиться, что это не он. Или все же он? Нет, она точно не могла перепутать. Фотографии Вовы стояли в их квартире на видном месте. Мать их не убирала. Но как такое возможно? Он ведь умер. Даша, хоть и была маленькой, прекрасно помнила тот день.

Родители велели ей сидеть дома и никуда не выходить. Они ушли, вернулись поздно, ничего не говорили. Только сказали, что Вовы больше нет. Но Даша не могла в это поверить, уверяя себя, что Вова не умер, а просто уехал в другой город. Возможно, поругался с мамой или папой и решил сбежать в другую, уже свою жизнь. А то, что не звонил и не давал о себе знать, можно легко объяснить. Даша, подрастая, тоже отдалялась от родителей. У нее никогда не было близких отношений с матерью, отец же, кажется, вообще считал дочь посторонним человеком в их доме. Их общение ограничивалось парой фраз, на которые никто не ждал ответа: «Как дела? Все нормально?» Возможно, и Вова не был близок с родителями, а фотографии мама поставила уже позже, после его смерти.

Когда умерли родители, у Даши не было ни сил, ни желания разбирать документы, вещи, шкаф матери. Она просто сложила все в коробки и отправила на хранение на склад. Возможно, в этих коробках нашлось бы что-то, что могло бы объяснить смерть Вовы, но Даше не пришло в голову выяснять. Да и зачем? Прошло уже много лет. Родительскую квартиру она сдала и больше там не появлялась. Благо жильцы всегда вовремя перечисляли оплату. Даша знала, что они сделали ремонт, ей было все равно – делайте что хотите.

Конечно, дело было не только в квартире, но и в самом городе, в который Даша возвращаться не собиралась. Да, она родилась и выросла там, но не считала его родным. Наоборот, всегда чувствовала себя чужой. Ей казалось, что она там инопланетянка. Хотелось путешествовать, видеть, слышать, чувствовать, двигаться, узнавать. И она не понимала, как жили ее родители, никогда не выбиравшиеся даже в столицу. Они вообще никогда никуда не ездили, не ходили ни в кино, ни в театр. Вся их жизнь была замкнута внутри района – магазин, аптека, еще один магазин. Даша вырывалась из своего подмосковного города так, как другие вырываются из далекого села. Любыми способами, лишь бы не возвращаться. Никогда в жизни. Пусть будет тяжело, невыносимо, только не туда, назад. Не в свою бывшую девятиэтажку, не в эту комнатушку с бестолковой планировкой. Как можно было придумать комнату размером со шкаф для одежды? Узкая, с низкими потолками, небольшим окном. Даша, едва зайдя в свою комнату, начинала задыхаться. Чуть ли не до клаустрофобии. Ей казалось, что потолок давит на голову и сейчас рухнет.

Иногда Даша думала, что Вова тоже уехал, так же, как она, вырвавшись из этого мирка, в котором нет радости и удовольствия. Есть только обязанности и привычный, надоевший до чертиков, однообразный и унылый быт.

Конечно, когда она подросла, поняла, что ее фантазии – лишь способ не думать о реальности. Вова действительно ушел. Но не в дверь, а на балкон. Несчастный случай. Такова была официальная версия, к которой склонились очень быстро, других и не рассматривали. Их дом давно требовал ремонта, так что неудивительно, что балконная перегородка вдруг надломилась и Вова упал. Вон, в соседнем доме вообще часть внешней стены обрушилась. Стену кое-как укрепили, люди продолжали жить как прежде. А куда им было деваться? Новые квартиры предоставлять никто не собирался.

Даша присела на лавочку. Голова все еще была дурная, немного подташнивало. На дорогу выкатился мячик. За ним выбежал мальчик, Ваня, которого она уже видела. Даша подняла мяч и бросила Ване. Тот поймал и бросил в ответ. Даша присела на корточки, и они стали бросать мячик друг другу. Из дома вдруг выскочила бабушка.

– Ваня, ты опять убежал! Я же запретила! Нельзя играть с этой тетей! – закричала бабушка. Ваня скуксился, но подчинился бабушке и поплелся в дом.

Даша не понимала, почему мальчику запрещено с ней играть. Она дошла до стойки гостеприимства Елены Павловны.

– Это точно был Вова. Я не могла его ни с кем перепутать, – твердо заявила Даша. – Если вы нашли мою бабушку, хотя, я думаю, это ошибка, она давно умерла, то как вы могли не знать про моего брата?

– Дорогая, первое время здесь всем тяжело приходится. – Елена Павловна вышла из-за своей стойки, перевела Дашу на диван и присела рядом. – Что-то чудится, разные звуки слышатся, голоса вроде как знакомые. На самом деле все не так. Все тут начинают новую жизнь, можно сказать. Нужно только немного потерпеть, и все пройдет.

– То есть Федор мне тоже почудился, или я ему? – хмыкнула Даша.

– Ох уж мне этот Федор. Понимаешь, он немного одержим. В каждом новеньком видит то своего одноклассника, то кого-то знакомого, – ответила Елена Павловна.

– Но я его вспомнила, – заявила Даша. – И Вадика Козлова, о котором он спрашивал, тоже прекрасно помню. Он держал в страхе всю школу. А еще я точно слышала голос Гиены, нашей директрисы. Вот его я точно ни с каким другим бы не спутала.

– Хорошо. Такое узнавание бывает, но крайне редко. Первый случай в моей практике, если честно, – покачала головой Елена Павловна. – Ты еще не обустроилась, прости, что говорю тебе «ты», но у нас не так много молодежи, так что вы все мне как дети. Нужно привыкнуть, больше отдыхать, не нервничать. Потом во всем разберешься. Сейчас тебе еще не просто. Поэтому я просила Федора не донимать тебя расспросами.

– А Гиена? – уточнила Даша. – Она тоже мне померещилась? Федор ее слышал и даже с ней разговаривал. Он сам мне это сказал. Тоже скажете, галлюцинация и мне все привиделось?

– Понимаешь, дорогая… Гелена Георгиевна действительно живет в нашем городе, но школы здесь нет, – ответила Елена Павловна.

– Как нет? Не может быть! – не понимала Даша.

– В школе нет необходимости. В нашем городе не так много детей, – заметила Елена Павловна. – К счастью, честно говоря.

Даша не знала, что спросить. В голове была каша из мыслей и ощущений. Она точно плохо себя чувствовала.

– Что-то мне нехорошо, – призналась она Елене Павловне.

– Да, дорогая, тебе нужно полежать.

– Я ничего не понимаю, – сказала Даша, проваливаясь в какое-то забытье.

* * *

Когда она очнулась, за окном опять было солнечно и ясно. Ей показалось, что она проживает «день сурка». Даша вышла на террасу и увидела девушку-садовницу и Елену Павловну.

– Ей нужно все рассказать. Сколько еще вы будете держать ее в неведении? Это неправильно, нельзя так с людьми! – девушка почти кричала.

– Говори потише, – строго велела ей Елена Павловна. – Она еще в пограничном состоянии, ей непросто. Ты хочешь, чтобы я ее огорошила сразу всеми новостями?

– Если вы не можете или не хотите, я сама ей все расскажу, – заявила девушка.

– Не смей. Ты обещала. Помнишь, чем закончилось твое последнее откровение?

– Может, хватит уже мне это припоминать? – дернулась девушка. – Я и сама хотела бы забыть, но не могу.

– А я напомню. Та девушка, которой ты решила вывалить всю правду, умерла, – резко сказала Елена Павловна.

– Света, ее звали Света, – тихо сказала девушка. – Даша все равно все узнает, хотите вы этого или нет. И быстрее, чем вы думаете.

– Это мы еще посмотрим, – заявила Елена Павловна.

– Что я должна узнать, но не сейчас? – Даша вышла в сад и подошла к Елене Павловне и девушке.

– О, Дашенька, ты уже проснулась? Как спалось? Подушка удобная? Одеяло не слишком теплое? Сейчас такая прекрасная погода стоит, – залепетала Елена Павловна.

– Я вас вчера видела. Хотела подойти, но вы уже ушли, – обратилась Даша к девушке.

– О, вы еще не познакомились? Неужели? – воскликнула Елена Павловна, как радушная, но не очень искренняя хозяйка. – Это же Кира. У нее просто золотые руки. Занимается садом.

Кира поморщилась, будто от боли, и пошла в дом.

– Дашенька, ну что, какие планы на сегодня? – Елена Павловна все еще натужно улыбалась и говорила чересчур восторженно.

– Не знаю. Как-то не строила, – ответила Даша. – А что за девушка, которая умерла, узнав правду?

– Ой, не бери в голову. Все, мне пора бежать. Если Тата тебя снова замучает, дай мне знать. Тебе нельзя перенапрягаться, – сказала Елена Павловна и поспешила за ворота. Сбежала, по-другому и не скажешь.

Даша вернулась на террасу. Но Киры там уже не было. Даша решила зайти в дом, осмотреть комнаты. На ее этаже было еще две, на втором – три. Но все они были пусты, а дверь одной закрыта. Даша постучалась, но ей никто не ответил. Не зная, чем себя занять, она пошла вниз по улице и дошла до кофейни. Заведение казалось закрытым. Даша толкнула дверь и вошла.

– Здравствуйте, вы работаете? – крикнула она.

– Ой, Даша, я думала, ты уже не зайдешь, – из подсобки вышла женщина-бариста.

– Вы Лариса, да? – припомнила Даша.

– Да, а ты надумала меня подменить? – улыбнулась Лариса.

– Нет, я просто так зашла, – призналась Даша.

– Нехорошо себя чувствуешь? – обеспокоенно спросила бариста.

– Да, вчера в обморок вроде бы упала. Проваливаюсь в сон, но это вроде и не сон, а когда просыпаюсь, снова день. И часов нет. Не понимаю, что происходит, – призналась Даша.

– Кофе? – Лариса подошла к кофеварке.

– Нет, спасибо. И вот еще, кстати, я не помню, когда ела в последний раз. Это ведь ненормально? Чувства голода вообще не испытываю, – сказала задумчиво Даша. – А Елена Павловна твердит, что все прекрасно.

– Да, Елена Павловна, она такая. Очень за всех переживает, особенно за новеньких, – кивнула Лариса.

– Сегодня она отчитывала девушку, Киру, которая живет в моем доме и ухаживает за садом. То есть, наверное, это ее дом, а я в нем временно живу. Вроде как мне нельзя что-то рассказывать. Я пыталась найти Киру, но она не открыла дверь, хотя точно была в доме. Может, вы объясните, что тут происходит? Еще мне не разрешают играть с Ваней. Бабушка его смотрит на меня как на врага. А я всего лишь играла с мальчиком в мяч. И голос Гиены, школьной директрисы, я слышала своими собственными ушами. Уж его-то я ни с каким другим не перепутаю. Да и Федя тоже… Я его вспомнила. А еще видела своего брата. Елена Павловна твердит, что мне почудилось. Кажется, я схожу с ума. Елена Павловна говорит, что я должна обращаться к ней, а сама ничего не объясняет, – Даша не ожидала, что начнет жаловаться. Обычно она держала себя в руках и не позволяла распускаться при посторонних. – У меня ощущение, что я в какой-то командировке, в поездке. И не могу понять, в каком городе нахожусь. Я много работала в последнее время, все время в поездках. Организаторы встречают, привозят, отвозят. А ты вроде как чемодан – куда доставят, там и находишься.

– Ох, дорогая, знаю, тебе тяжело сейчас, – покачала головой Лариса. – Елена Павловна хочет как лучше, уж поверь. Иногда ее забота оказывается излишней. Но лучше так, чем вообще никак. Она просто о тебе беспокоится, только и всего.

– Да, она сто раз это повторила, – ответила Даша. – Но мне не легче, а только хуже. Я не маленький ребенок, привыкла сама принимать решения, нести ответственность. Если мне что-то нужно узнать, расскажите. Уж поверьте, меня сложно чем-то удивить или испугать.

– Может, я все же сварю тебе кофе? – предложила Лариса.

– И вы туда же. Ведь прекрасно знаете, что я даже вкуса не почувствую! – Даша отмахнулась от предложения и отвернулась к окну. На дорогу опять выбежал Ваня, а бабушка снова начала его загонять в дом. Ваня уселся на проезжей части и явно не собирался вставать. Бабушка кружила над ним, уговаривала, пыталась взять за руку, но мальчик не давался.

– Неужели его обязательно держать в доме? Он же маленький. Ему хочется побегать, поиграть, – Даша показала на бабушку с внуком.

– Да, это тяжелая история. Любовь Владимировна никак не может себя простить. Она недоглядела за Ванечкой. Вот теперь и пытается его оградить от всех и вся. Не суди ее строго. Она просто очень переживает за внука, – сказала Лариса.

– Как-то она уж очень сильно переживает, – пожала плечами Даша.

Лариса замолчала.

Даша встала и вышла на улицу. Подошла к Ване, который хныкал. Даша увидела, что его мяч закатился в кусты, достала и положила рядом с мальчиком. Ваня тут же подскочил и схватил мяч.

– Что нужно сказать? – строго заметила Любовь Владимировна.

– Спасибо, – послушно ответил Ваня.

– А теперь в дом, – велела Любовь Владимировна.

– Не хочу. Хочу играть, – Ваня опять сел на землю.

– Я могу с ним поиграть и присмотреть, – предложила Даша. – Мне все равно нечем заняться.

– Нет! – Любовь Владимировна едва ли не закричала, сграбастала Ваню на руки и потащила в дом. Мальчик брыкался, пытаясь сползти с рук, но бабушка держала его крепко.

Даша пожала плечами. Чужая семья, чужие правила. Она не помнила, чтобы ее так опекали в детстве. Даша решила вернуться домой и еще раз поискать Киру. Но тут на нее буквально наскочил Федор.

– С ума сошел так пугать? – охнула Даша.

– Не волнуйся, от инфаркта не умрешь, – хохотнул Федор.

– Это еще почему? – удивилась Даша.

– Не обращай внимания, это я просто так сказал, – Федор заметно занервничал. – Слушай, а ты же помнишь наш двор за школой и детскую площадку рядом с младшей?

– Помню, а что?

– Ты вроде там крутилась в тот день.

– В какой день? – не поняла Даша. – Я часто там крутилась, как ты говоришь. У меня же был урок музыки, один урок перерыв, потом хор. Мы все там крутились – домой идти бессмысленно.

– Это да, но я точно тебя там видел. Ты, случайно, не помнишь, что делал Вадик?

– Думаю, ничего необычного. Отбирал деньги у малышей, а ты ему помогал. Ну, может, избивал кого-нибудь. Вы же там часто устраивали наказания должников, – поежилась Даша. – Ты тоже в этом участвовал, если забыл. Держал за руки малышню, пока твой Вадик над ними измывался, выворачивал карманы и вытряхивал рюкзаки. Слушай, не знаю, зачем тебе сдался этот Вадик, но я точно тебе ничем не помогу. Не хочу и не собираюсь. Просто отстань. Мы даже не были друзьями. И, кстати, я помню, как ты вытряхивал мой портфель.

Федор кивал, не спорил. Потом ушел. Даша пожалела, что говорила так резко. В конце концов, прошло много лет. К чему сейчас сводить детские счеты? С чего вдруг она вообще все это вспомнила? И почему Федор от нее не отстает? Может, в тот день, о котором он говорил, случилось что-то важное? Даша потерла виски – голова начинала болеть. Не хватало еще опять грохнуться в обморок. Тогда Елена Павловна ее из дома вообще не выпустит, будет сидеть рядом и причитать, что все будет хорошо, надо только отдохнуть. А Даше все привиделось и приснилось.

Она встала – голова опять закружилась, пришлось снова присесть на лавочку. Даша посмотрела на участок, где жил Ваня с бабушкой и дедушкой. Любовь Владимировна что-то выговаривала мужу. Тот смотрел на тачку, заполненную букетами. Потом взял один, снял обертку и посадил цветы в заранее выкопанную ямку. Потом точно так же посадил еще один букет. Даша решила, что дедушка под стать бабушке – сумасшедший. Она бы тоже, как и Ваня, хотела сбежать от таких на улицу.

Даша почти подошла к дому, когда на нее буквально напрыгнула Тата.

– Вот вы где! А я вас повсюду ищу! – воскликнула она.

– Простите, я сегодня не готова к примерке. Плохо себя чувствую, – сказала Даша.

– Какая примерка? Нас ведь ждут на прощании! – Тата схватила Дашу за руку и потащила куда-то в проулок. Даша готова была поклясться, что раньше его там не было. – Понимаете, для нашей Сони это очень важно. А вы новенькая, так что ей будет приятно вас видеть.

– Подождите, но ведь надо хотя бы цветы купить. Как-то неудобно. И я одета не для прощания. – Даша пыталась вырваться.

– О, какие цветы? О чем вы? Мы не знаем, куда их девать. А про одежду… Здесь у нас не нужно облачаться в черное. Платки тоже не нужны, если что, – ответила Тата.

Они дошли до здания, похожего на небольшой концертный зал. Внутри сидели люди, Даша увидела Елену Павловну, Ларису и Федора. Тата пошла к ним и села на стул. Даша встала к стене. В первом ряду сидела Соня и плакала. Но гроба, который ожидала увидеть Даша, не было, хотя зал был оформлен венками и цветами.

На середину зала вышли четыре человека и начали петь. Это был настоящий концерт. Они пели так, что замирало сердце. Дирижер, невысокий мужчина, обладал редким голосом – контратенор. Он пел, как поют женщины-сопрано. Партию баса исполнял высокий худощавый мужчина, а партию баритона – совсем молоденький парнишка с хвостиком на затылке. Тенор был мужчина средних лет. Он усердно крестился, в отличие от остальных, которые просто пели. Даша расплакалась. Это был лучший квартет, который она слышала в своей жизни.

Мужчины пели, прерываемые молитвами батюшки. Батюшка был в ярко-желтой рясе. Аккуратно подстриженная седая борода, короткая стрижка. Он поправлял рукава своего одеяния, которое было ему велико, или просто нервничал. Даша тоже часто закатывала и расправляла рукава жакетов, когда выступала на конференциях. Точно таким же жестом, как делал батюшка.

Певчие спели последний псалом. Батюшка снова поддернул рукава и помахал пустым кадилом. Кто-то крестился, кто-то нет. После этого все начали собираться вокруг Сони, обнимать и выходить из зала. Соня продолжала тихонько плакать.

Даша пошла домой, собираясь все же найти Киру, но смогла дойти лишь до своей комнаты. Она не помнила, как рухнула в кровать, не помнила, сколько проспала. Когда очнулась, за окном снова был день и светило солнце. Даша дошла до душевой, приняла душ, но не ощутила облегчения. Заварила себе кофе. Пить не стала – не хотелось. Вышла на террасу. Киры в саду не оказалось. Тогда Даша вышла из дома и пошла по улице в другую сторону, надеясь найти здание, в котором проходило отпевание. На углу она увидела Соню.

– Вы придете на прощание? – спросила она. – Приходите, я буду рада.

Даша кивнула, не зная, что и думать.

Верующей Даша не могла себя назвать, хотя была крещеной. Но в Бога не верила, в церковь не ходила. Да и это здание мало напоминало церковь. На пороге она увидела батюшку, который подметал пол. Он все еще был в праздничном одеянии.

– Здравствуйте, вы ведь батюшка? – спросила Даша.

– Да, вы хотели исповедаться? – уточнил он.

– Нет, если честно, я не знаю, чего хотела, – призналась Даша. – Я не воцерковленная. Просто немного…

– Потерянная, – ответил за нее батюшка.

– Можно и так сказать. У меня есть вопросы, а ответов нет. Может, вы сможете объяснить? К вам ведь все время приходят за ответами.

Батюшка отложил веник и присел на лавочку. Даша села рядом.

– А не нужно идти куда-то в исповедальню? Или как там это называется? – уточнила Даша.

– Бог везде, – ответил батюшка, показав рукой вокруг.

– Ну да, конечно, – кивнула Даша, решив, что разговор со священником плохая идея. Ну что он может ей сказать? – Я хотела бы узнать, что тут происходит? Если честно, ничего не понимаю. Где мы находимся? Как я здесь оказалась? Почему мне никто ничего не говорит? Почему я не хочу есть? Почему на прощании не было гроба? Почему Соня опять пригласила меня на прощание?

– Это тяжело. Поначалу тяжело. Но у вас еще есть выбор. Вы пока не решили, здесь вы или нет. Да, мы все ходим под Богом, но иногда он позволяет делать свой выбор. Для Него мы все живые, понимаете?

– Не понимаю вообще ничего, – призналась Даша. – А что не так с Соней?

– У нее умерла мать. Соня не успела с ней поговорить и попрощаться. Что-то не так пошло с организацией, и ей не дали времени на прощание. Поторопили. Она не смогла сказать матери то, что хотела. Поэтому устраивает прощания здесь, чтобы найти нужные слова, сказать все, что собиралась. Но… мы тоже не всесильны. Ей сложно. Она опять чувствует, что не смогла проститься. И, значит, отпустить маму. Поэтому раз за разом устраивает прощание. Нам остается лишь надеяться, что однажды она обретет покой.

– А почему не было гроба? – уточнила Даша.

– Дело в том, что матушка Сони похоронена в другом месте, – ответил священник. – Но это совершенно не важно в ее случае. Иногда мы не находим в себе сил поговорить с самыми близкими нам людьми, а потом становится слишком поздно. Я надеюсь, Соня сможет сказать то, что лежит у нее на сердце. – Батюшка снова взялся за веник.

– Простите, я не знаю, как к вам правильно обращаться. Меня зовут Дарья. Не хотела вот так к вам врываться. Наверное, это не по правилам.

– Тут нет правил. Каждый делает то, что чувствует. Наша задача лишь поддержать и помочь обрести покой. Отец Петр. Вы всегда можете прийти сюда, когда захотите, – ответил батюшка, собирая невидимую пыль в совок.

– Как апостол Петр, да? У вас есть ключи от рая? – Даша пыталась пошутить. Голова опять начала болеть.

– Конечно, есть, – ответил, улыбнувшись, отец Петр и показал на увесистую связку ключей, висевшую на его поясе. – Я же тут как завхоз.

Даша улыбнулась и пошла к выходу. Отец Петр продолжил подметать совершенно чистый пол.

– Апостол Петр умел воскрешать мертвых и исцелял больных, – вспомнила Даша.

– Все в руках Божьих, – улыбнулся отец Петр.

– Ну, конечно, – хмыкнула Даша.

Она пошла к дому, собираясь разыскать Киру, но на террасе ее ждал Федор.

– Опять ты? Я же сказала, что ничего не помню. Тебе Елена Павловна запретила донимать меня расспросами. – У Даши не было никакого желания общаться с ним.

– Если я тебе все расскажу, ты хотя бы попытаешься вспомнить? Один день. Для меня это очень важно. Ты точно была тогда на детской площадке возле школы. – Федор схватил ее за руку.

– Что расскажешь? – не поняла Даша.

– Все, что захочешь. Про это все, – торжественно объявил Федор.

– Слушай, у меня дико болит голова. Давай не сегодня, – попросила Даша.

– Ты умерла. Ну, почти, – тихо сказал Федор.

– Ага. А только что я разговаривала с апостолом Петром, у которого ключи от рая, и он при желании может меня воскресить, – хмыкнула Даша и пошла в свою комнату.

Федор остался стоять на террасе.

Даша очнулась, почувствовав в комнате чье-то присутствие. Так и оказалось – рядом с открытым настежь шкафом стояла Тата и проводила ревизию вещей. Что-то забирала, что-то развешивала.

– Доброе утро, – поздоровалась Даша.

– Ой, прости, не хотела тебя тревожить. Но тебе же нужен полный гардероб. Вот, я кое-что принесла. Думаю, подойдет. – Тата не отвлекалась от вешалок.

– Кажется, я попала в сумасшедший дом, если честно, – призналась вдруг Даша.

– Вовсе нет, – ответила Тата, разглядывая два платья, видимо, решая, какое повесить в шкаф. – Сумасшедшие в другом городе. Здесь все нормальные. Ну, относительно. Меня можно не учитывать. Я считаюсь немного сумасшедшей. Но я ведь творческая личность, так что мне позволительно немного чудить.

– Здесь – это где? – не поняла Даша. – И, кстати, почему я совсем не хочу есть?

– Разве это плохо? – улыбнулась Тата. – Я всю жизнь сидела на диетах, сражаясь с лишним весом. А тут всегда в прекрасной форме. Я такой даже в молодости не была! Да это счастье! Ты не представляешь, как я переживала из-за своей фигуры! Даже модельером решила стать, чтобы скрыть собственные недостатки. У каждого своя мотивация, да? Ну а в кого мне быть стройной и высокой? Все женщины в нашем роду были коренастые, с широкой костью. А как мне выходить на подиум, если я похожа на бочонок на коротких ножках? На фоне моделей я выглядела особенно комично. Да чего только не пробовала, чтобы похудеть! А сейчас просто наслаждаюсь! Хотя у тебя идеальная фигура, вряд ли ты меня поймешь.

– Почему никто не отвечает на мои вопросы? – спросила напрямую Даша.

– Как это? Я же ответила! – удивилась Тата. – Какое платье тебе больше нравится? Мне кажется, серое подчеркнет цвет глаз. Или все же поярче?

– Мне все равно. А кроме платьев у вас что-то есть? Джинсы и майка? – спросила Даша.

– Да, молодежь, я знаю, что вам привычнее в спортивном стиле. Вот, держи.

Тата положила на кровать джинсы, майку и толстовку на молнии.

– Но все же потом посмотри платья! – крикнула она, когда Даша ушла в душ.

– Где мы вообще находимся? Как я сюда попала? Ничего не помню. – Даша вышла из ванной, но Таты в комнате уже не было. – Отлично, и что мне теперь делать? – спросила Даша у самой себя.