Книга: Воспоминания - Матильда Кшесинская

Её танец был естественным, как дыхание – живым, капризным, пленительным, теплым таким же, как и она САМА. Ошеломляющим, притягивающим помимо воли, ЭНЕРГИЧНЫМ. В нём было ВСЁ ТО, ЧТО БЫЛО в ней. Танец был её жизнью. Судьба этой балерины столь же эффектна, как и танец. Она была Примой Императорского балета, изумительно пластичной, с безупречной техникой каждого па.

Всегда гораздо интереснее читать автобиографию, потому как, кто лучше расскажет о тебе, если не ты сам?

Воспоминания Матильды Феликсовны очень интересны, многогранны и легко читаются. Балерина прожила очень долгую жизнь (98 лет), которую до конца посвятила балету, даже будучи пожилой женщиной, она продолжала преподавать в школе имени себя. У неё же училась сама Марго Фонтейн! Но не об этом сейчас.

За 98 лет своей жизни у неё накопилось достаточно много историй не только о себе, но и о царской семье, о «любимом Ники», о бегстве за границу, во время революции, да и вообще о многом, женщина она была яркая, притягивающая разных влиятельных людей…

В своей книге Кшесинская немного преувеличила некоторые моменты своей биографии (на просторах интернета вы найдёте эти противоречия в воспоминаниях её современников), много глав посвятила любованию собой любимой, но всё это очень живо и легко написано, несмотря на то, что автор никогда не была писателем.

Я ожидала, что мемуары Кшесинской написаны в том же ключе, что у Нижинской и Павловой, то есть в них будет много информации об устройстве театра, занятий, рассуждений о танце и его пути, рассуждений о судьбе танцовщицы. Но нет! Там, где у Нижинской содержится множество наблюдений и бытовых мелочей, у Кшесинской одни общие фразы, максимум - абзац. Если автобиография Павловой меня в свое время вдохновила танцевать, не опускать руки, а тренироваться, то воспоминания Кшесинской только отнимали силы и вызывали дремотное состояние. А ещё иногда я закатывала глаза, боясь однажды закатить их слишком далеко. Я серьёзно! А как ещё можно читать упоминания бесконечных приёмов, ужинов, встреч с друзьями, которые дарили ей ценные подарки (об этом в книге явно больше информации, чем о быте балерин конца 19 века)? Складывается впечатление, что Матильда всерьёз полагала, будто эти нудные перечисления подношений будет интересно читать её потомкам.

Мой бенефис состоялся 21 февраля. Я получила от публики громадную хрустальную вазу для крюшона в массивной серебряной оправе работы Фаберже с такой же массивной ложкой и в тот же вечер за ужином разливала ею всем крюшон.

Все ее окружение балерина никак не характеризует. Вместо этого она прописывает титулы - князь, Великий князь, Наследник, Императрица и т.д. Где же живые наблюдения? Там, где не было титулов, Кшесинская пишет: "Мы всегда были в хороших отношениях " или "мы дружили" или "она много на меня наговаривала". Вот, например, цитата:

Меня глубоко трогало доброе и всегда дружеское ко мне отношение графини Витте...

Никаких характеров, люди просто делятся на друзей и приятелей и недругов, завистников. Вот такой у нее был плоский мир. Зато о драгоценностях - миллион подробностей!

У меня была масса мелких вещиц от Фаберже: была огромная коллекция чудных искусственных цветов из драгоценных камней и среди них золотая елочка с мелкими бриллиантами на веточках, как будто льдинками, было много мелких эмалевых вещиц, чудный розовый слон и масса золотых чарок.

Весь стол к обеду был украшен ландышами, был поставлен подарок москвичей «сюрту-де-табль», серебряная ваза, наполненная ландышами. Сервированы были мои чудные золоченые десертные тарелки и золоченый десертный сервиз, ножи, вилки и ложки – копия с модели Екатерининских времен, хранившейся в Эрмитаже, подарок Андрея.

А ещё кажется, что Кшесинская вообще не занималась танцем регулярно! Только иногда, в промежутке между застольями, встречами, картами и путешествиями. Действительно, в книге либо перечисляются ее балеты с припиской "этот балет не представлял из себя ничего особенного" или "я в этом балете была хороша". Но вот немного про выступления, что я смогла найти:

...всегда волновалась перед спектаклем. Это волнение продолжалось и тогда, когда я стояла за кулисами перед выходом: я боялась потерять ту славу, которую заслужила своей долголетней службой. Но едва раздавались первые звуки моей музыки, я, радостная, выходила на сцену, делая вызов публике, и была снова бесконечно счастлива.

На мой взгляд, самые интересные главы ее мемуаров посвящены скитаниям во время гражданской войны и эмиграции. Вот, где живые эмоции спрятаны! Страшные, зато интересные. А не эти бесконечные тухлые посиделки с картишками и вином. Можно прочитать вообще только эти главы, но тогда не будет такого контраста восприятия между "жизнью до" и "жизнью после" революции. Я бы книгу не рекомендовала танцовщицам, больше историкам или любителям украшений. Для них тут гора информации!

Первая половина книги – бесконечные воспоминания о встречах с членами императорского дома: Ах, Государь! Ах, Наследник! Ах, Великий Князь!.. и так далее. Плюс постоянное перечисление где, кто, когда, что ей подарил и где, когда, что она приобрела и что имела (с подробностями в мелочах). Как она это сумела в памяти сохранить, учитывая, что события происходили как минимум в начале века, а мемуары писались в 50-х годах?! Не книга, а инвентарная опись имущества.

Раздражают многочисленные жалобы по поводу утраты писем «дорогого Ники». Человек сетует не на потерю дорогих сердцу реликвий, а на отсутствие в связи с этим доказательств взаимоотношений определенного плана с Николаем II.

Начиная с 17 года (революций и гражданской войны), стиль немного изменился в лучшую сторону. Все потеряв (конечно, относительно), Кшесинская стала более человечной что ли.

Хватает в книге недоговоренностей. Это имеет отношение и к браку с Андреем, состоявшемся только спустя много лет, в эмиграции, когда все Романовы остались членами императорского дома только номинально. Примечательно, что брак был заключен после смерти великой княгини Марии Павловны (матери Андрея). Небезынтересен и тот факт, что венчание произошло до истечения годового траура со дня ее смерти. Принимать они не могли в связи с трауром, а венчаться смогли. Явно обойден молчанием и инцидент с арестом и освобождением ее сына во время оккупации немцами Парижа. Почему они ожидали именно его ареста, как одного из русских и почему, и как он был освобожден?

И в заключение по поводу титула княгини Красинской. Лично я не верю в ее право на это имя и отношение к этой фамилии. Сколько было в истории желающих доказать свое благородное происхождение. Особенно если ты обретаешься с власть предержащими – пусть и в прошлом. Нужно соответствовать.