Текст книги "Королевский корсар"
![](/books_files/covers/thumbs_240/korolevskiy-korsar-11899.jpg)
Автор книги: Майкл Поуп
Жанр: Морские приключения, Приключения
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Майор Плант расстроился, он решил, что лорд Хардуэй заберет у него кого-нибудь из его офицеров, которых и так катастрофически не хватает. Война все-таки.
– Сэр, мне бы не хотелось думать…
– Подождите пугаться, майор. Командовать «Блаженным Уильямом» будет Уильям Кидд.
Сказать, что все были поражены, – значит преуменьшить произведенный эффект.
– Погодите возражать; дайте я договорю. Я исходил из того соображения, что банда негодяев, управляемая честным человеком, полезнее, чем команда честных людей, управляемая негодяем. «Блаженный Уильям» будет находиться в составе невисской эскадры. Судя по всему, и Каллифорд и Берджесс – моряки опытные. Управлять кораблем будут они. Кидд будет нашим глазом и нашей рукой на его борту. Если пираты держат в сердце своем бунт, они взбунтуются при любом капитане. Если они взбунтуются и убьют нашего сорокалетнего любителя перепелиной охоты, потеря для королевского флота будет невелика.
К концу длинной речи лорда Хардуэя все пришли к выводу, что замысел его не так уж плох.
– В конце концов, джентльмены, в данный момент меня больше волнует этот индус.
– Мусульманин, сэр.
– В данном случае верно и то и другое.
– А что в нем интересного, милорд?
Лорд Хардуэй немного помолчал, может быть, размышляя над тем, стоит ли сообщать то, что было ему известно.
– Дело в том, что на «Порт-Ройяле» плыл высокопоставленный посланец Аурангзеба, Великого Могола. В его багаже должен был находиться алмаз «Посланец небес» – по восточным поверьям, камень, обладающий необыкновенными свойствами. Он и излечивает многочисленные болезни, и возвращает молодость, и еще много всякого. Я не слишком верю в подобные сказки, знаю только одно, что этот «Посланец» – один из самых больших известных в мире алмазов. Пока все выглядит так, будто он затонул вместе с «Порт-Ройялем» неподалеку от Мадагаскара. Но что-то мне подсказывает: в этой истории возможны варианты,
– Я прикажу не спускать глаз с этого мусульманина, – сказал майор Плант.
Лорд Хардуэй устало помассировал веки.
– Это само собой разумеется, майор. Нужно думать над тем, как выяснить, знает ли он что-нибудь о судьбе алмаза. Судя по внешнему виду и разговору, трудно оценить, тот ли он мелкий портовый чиновник, за которого себя выдает.
Полковник Маллин поинтересовался, как быть с теми деньгами, что достались пиратам при дележе добычи с «Порт-Ройяла».
– Думаю, нам можно о них позабыть. Деньги перепрятаны и, может быть, даже зарыты где-то. Притом не надо забывать, что добыты они на французском капере, то есть являются фактически законной добычей. В каперском патенте, который я сейчас выдам капитану Кидду прямо оговаривается, что он имеет право на часть добычи с каждого захваченного французского корабля. Все? Больше нет вопросов?
Все молчали.
– Ведите сюда этих головорезов!
«БЛАЖЕННЫЙ УИЛЬЯМ»
(продолжение)
Против ожиданий пираты отнеслись к назначению Кидда капитаном совершенно спокойно. Сразу и полностью признали его власть над собою.
Можно было подумать, что так будет продолжаться только до тех пор, пока на борту «Блаженного» остается кто-нибудь из офицеров эскадры, а стоит кораблям удалиться, как бывший узник тотчас почувствует истинное к себе отношение.
Ничуть не бывало.
Сопровождавшие Кидда лейтенанты сразу по прибытии «Блаженного» в бухту Порт-Элизабет сошли на берег, а Каллифорд, Берджесс и прочие продолжали демонстрировать свою полную лояльность по отношению к новой власти.
Кроме как «сэр» никто к Уильяму не обращался.
Камердинер капитана Лича, Билли (совсем, кстати, не погибший при абордаже «Витесса»), был сама услужливость и предупредительность.
В день прибытия в Порт-Элизабет Кидд впервые за последний месяц вымылся как следует. А в ночь после дня прибытия, опять же впервые за последние три месяца, лег спать на чистых простынях, в самой настоящей кровати. У капитана Лича были аристократические привычки. Помимо голландского белья он возил с собой целую коллекцию ароматических масел и эссенций, пропитывал духами перчатки, а в ботфорты на ночь клал лимонную цедру.
Впрочем, что сейчас об этом говорить. Не важно, какими привычками обладал прежний командир, нужно присматриваться к привычкам нынешнего.
После прекрасно проведенной ночи Уильям облачился в лучший костюм своего щеголеватого предшественника. В голубой камзол с батистовыми отворотами. В башмаки из красной испанской кожи с бронзовыми пряжками. В белые шелковые чулки и черные атласные панталоны.
Позавтракал он в гордом одиночестве большим куском жареной поросятины со сладким картофелем под соусом из юкатанской зелени. Запил он все это бутылкой не слишком сладкой местной малаги.
Явившиеся с докладом «офицеры» застали его в великолепном расположении духа, что, впрочем, нетрудно было предвидеть. Каллифорд, Берджесс и Мэй тоже были одеты не слишком обычно. Красные мундиры со строгими черными отворотами, серые груботканые чулки, круглые шляпы со скромными белыми перьями. И разумеется, парики. Одежда эта была им вроде бы впору, но сидела на них как-то временно, если так Можно выразиться. Повсюду из-под нее выпирало их плохо скрытое пиратское естество.
Лорд Хардуэй не зря сомневался, стоит ли брать на королевскую службу эту подозрительную публику.
Надо сказать, что простые матросы отнеслись к тому, что их капитаном отныне будет Уильям Кидд, еще с большим пониманием, чем офицеры. В их представлении он давно уже был человеком, владеющим тайной мадагаскарского клада. То есть человеком в каком-то смысле богатым, а кроме того, и таинственным. Кому же, как не ему, быть при власти.
Дружелюбно поглядев на своих подчиненных, Кидд поинтересовался, что их, собственно, интересует. Зачем пожаловали?
– Ждем приказаний, – сказал Каллифорд, оставленный лордом Хардуэем в должности старшего помощника.
Уильям задумался. Он не знал, что ему приказывать. Шли бы они отсюда подобру-поздорову.
– Вы тут посмотрите, что к чему. Ремонт, может быть. Или течь. В общем, посмотрите. А я сейчас в губернаторский дворец. Надо узнать, какие планы, приказы…
– Неплохо бы кренговать «Блаженного» и почистить дно, раз уж мы оказались в этой гавани, – подсказал Берджесс.
Уильям обрадовался:
– Конечно! Обязательно кренговать! Как следует!
– Нужно заменить бочки для пресной воды. Некоторые рассохлись, в других завелась плесень, – заметил Каллифорд.
– Обязательно! Как же мы без бочек?! Заменить бочки, обязательно заменить.
– Поговорите там насчет пороха, наш запас на исходе. Не хватит на один хороший бой.
Кидд кивнул Мэю, давая понять, что поговорит. С кем именно, сейчас неизвестно, но непременно.
Когда капитан покинул борт корабля, его офицеры переглянулись.
– Что будем делать? – спросил Берджесс, привычным Движением почесывая загорелую лысину.
– Подчиняться, – коротко ответил Каллифорд, расстегивая крючок своего кафтана.
Мэй поглядел на одного, на другого и поинтересовался совершенно серьезно:
– Кому?
Уильям весело шагал по набережной, поигрывая тросточкой и поглядывая по сторонам. Конечно, здешняя набережная была не ровня бристольской, да и сам город не потрясал размерами. Весь он уместился в небольшой котловине, охваченной двумя крыльями невысокой, поросшей кудрявым лесом горы. На живописных склонах, меж купами араукарий и акаций, мостились небольшие, но непременно ярко-белые дома. Жилища богатых жителей выделялись количеством этажей. За белыми стенами, как правило, располагались уютные внутренние дворы с несколькими платанами и небольшим фонтаном.
Те, кто победнее, селились поближе к порту. Отставные солдаты, мелкие торговцы, каторжники, отбывшие свой срок и не имеющие средств для того, чтобы вернуться на родину, проститутки, непонятно к чему относящиеся негры и белые джентльмены без определенных занятий.
Несколько таверн, несколько церквей, несколько повозок и военно-морской патруль. Вот и весь портрет.
Уильям направился прямиком к патрулю. Представился и поинтересовался, где находится дворец губернатора.
– Дворец? – Молодой офицер, начальник патруля, показал ему на большой двухэтажный дом с синими жалюзи, почти затерявшийся в тени платанов. Он начал было объяснять, как быстрее и легче до него добраться, но тут выяснилось, что этого не требуется. Из москательной лавки, двери которой открывались прямо на набережную, вышел майор Плант. Увидев Кидда, он громко его поприветствовал, сорвав с головы шляпу.
– Губернатор? Сейчас я вас провожу. Представиться? Да, нужно. Я вас представлю.
Сэр Вудфорд был в отвратительном расположении духа после бессонной ночи, устроенной ему родной подагрой. Губернатор принял все положенное в таких случаях лечение, дважды позволял отворять себе кровь, но облегчение получил лишь частичное. Он сидел возле фонтана в широком плетеном кресле, едва запахнув полы халата, заляпанного красными пятнами. Было такое впечатление, что он встал не из постели, а вернулся с поля боя.
– Сэр! – крикнул Плант. – Это мистер Кидд, командир нового корабля нашей эскадры.
Толстяк поднял затянутый туманом ноющей боли взгляд. В этот момент ему было все равно, каким количеством кораблей обладает его эскадра.
Кидд постарался как следует щелкнуть каблуками. чтобы продемонстрировать свою безусловную бравость, чтобы его превосходительство понял, что важный пост доверен стоящему человеку.
– Очень рад, мистер Кидд.
Уильям отчеканил что-то звучно-верноподданническое и еще раз щелкнул каблуками. На этот раз, от перехлеста эмоций, у него вышло не слишком хорошо. Он даже потерял равновесие и вынужден был сделать резкий прыжок в сторону, чтобы не упасть. В силу этого он выпал из поля зрения вяло моргнувшего губернатора. Сэр Вудфорд удивился, не обнаружив перед собою этого красавчика в голубом камзоле.
Был и исчез!
Губернатор так удивился, что на мгновение забыл о боли. Где же он? Может, это было видение от возобновившегося полнокровия?
Наконец Уильям снова был увиден сэром Вудфордом. Увиден, но не одобрен.
– Это какой-то кузнечик, а не капитан.
Кидд, конечно, смутился, и, чтобы сразу же разубедить толстого губернатора на свой счет и доказать свою пригодность, он немедленно завел разговор о проблемах своего Корабля.
Кренгование.
Порох.
Бочки.
Его превосходительство слушал с ужасом. К нему никто и никогда не обращался с такими разговорами, тем более сразу после приступа подагры.
Майор Плант взял капитана Кидда за локоть и довольно сильно сжал. Уильям принял этот жест за поощрение и широко улыбнулся страдающему старику:
– Так как же, ваше превосходительство, я могу рассчитывать на вашу помощь?
Понимая, что напрямую этому деятельному господину он ничего объяснить не сможет, губернатор повернул голову к майору и простонал:
– Плант, где ваши бочки?
– Дочки?! – удивился майор. В глубине души он всегда думал о замужестве своих дочерей, поэтому не надо удивляться тому, что он ослышался.
– Да, да, – капризно продолжал губернатор. – Отдайте их ему, отдайте, сколько он захочет.
Майор покраснел.
– Но, сэр…
– Отдайте, не жадничайте, видите, он не отвяжется просто так, ни за что не отвяжется.
– Но, сэр!!!
– И порох тоже.
– При чем здесь порох?!
Уильям вертел головой, пытаясь понять, что происходит.
– А кренгует пусть сам.
Плант почернел.
– Кого?! Моих дочерей?!
– Что вы все время про своих дочерей? Не до них сейчас. Дайте ему двадцать бочек пороха. Лорд Хардуэй велел оказывать содействие, вот я и оказываю.
– Но мои дочери, сэр, не обязаны этого делать.
Сэр Вудфорд застонал:
– Пусть ваши дочери делают что хотят. Пусть даже кренгуют, если им это нравится, а меня оставьте в покое. Ради Бога, оставьте меня в покое!
Уильям Кидд понял, что визит закончился удачно. Теперь у него будут и бочки и порох. А это значит, что в глазах своей команды он будет выглядеть орлом.
Орлом ему выглядеть хотелось.
Оставалось разобраться с дочерьми майора Планта. Каким образом они затесались в эту историю.
Когда они вышли за ворота губернаторского дома, он попытался, со всей возможной деликатностью, разобраться в этом вопросе.
Майор выслушал его витиеватую, полную расшаркиваний и одновременно странных намеков преамбулу и хмуро констатировал:
– Пойдемте ко мне. Раз уж речь зашла о моих дочерях, надо их с вами познакомить. А вас с ними.
Уильям выразил живейшую готовность идти знакомиться.
Роль отца пяти дочерей на выданье – страшная роль. Ни о чем другом, кроме как о женихах для них, майор думать был не в состоянии. Это правило действовало не только в Старом Свете, в Европе, но и в Новом, на Американском континенте.
Таким образом, легко понять, почему в доме майора Планта поднялся переполох, когда туда вошел капитан Кидд.
Майор жил не так богато, как губернатор, на одно колониальное жалованье разгуляться было трудно, несмотря на то что жизнь на островах Карибского архипелага была баснословно дешева. Основные траты, как легко себе представить, совершались по поводу девичьих туалетов.
Странно устроены женщины. В каком бы медвежьем углу им ни довелось жить, они почему-то всегда отлично осведомлены о том, как изволит одеваться ее величество королева, и требуют, чтобы их одели примерно так же. Невзирая на то, каковы доходы отца или мужа.
Причем отцу труднее.
Жене отказать легче, чем дочери.
Так, по крайней мере, думал майор, провожая капитана в гостиную.
Уильям Кидд уселся в кресло подле небольшого наборного столика на высоких тонких ножках, ножны своей длинной шпаги поставил между коленями, обе ладони положил на рукоять. Надушенные перчатки бросил на край стола. Именно так вели себя джентльмены, которых приходилось ему видеть. Майору не понравился этот жест с перчатками (по его представлениям, им было место на колене или за поясом), но он промолчал.
Рослая, статная негритянка в цветастом облегающем платье внесла поднос, на котором стоял кувшинчик синего стекла и две рюмки.
– Это местный ром, мистер Кидд. Весьма недурен.
Майор аккуратно разлил золотистый напиток. Выпили.
Во рту Кидда еще полыхало горючее облако, когда хозяин уже открыл парад невест.
– Изволите ли видеть, я вдовец, но женским обществом более чем не обделен.
Уильям утер слезы пахучей перчаткой капитана Лича.
– Что вы говорите?
– Моя дочь Джуди!
Не без усилия, преодолевая застилающий эффект текущих слез, Кидд рассмотрел девицу, появившуюся из левой двери.
Даже привстал, насколько позволял стол.
Девица была одета хорошо. Она хорошо двигалась. Она умело, даже изящно пользовалась веером. Книксен в ее исполнении был безупречен.
У нее имелся всего лишь один недостаток – слишком похожа на отца.
Опущенные уголки глаз, крупноватый нос, чуть дегенеративная линия подбородка.
Пока Уильям составлял в уме фразу, призванную продемонстрировать одновременно его воспитанность и восторг по поводу нового изящного знакомства, майор успел снова наполнить его рюмку.
Вторая рюмка оказалась не менее одухотворяющей, чем первая. Нет, не менее.
И тут прозвучало:
– Моя дочь Анабель.
Снова слезы, снова попытка привстать.
Анабель походила на свою сестру не меньше, чем на своего отца. Глаза, нос, подбородок.
Уильяму пришлось срочно переделывать приветственную фразу с учетом того, что придется обращаться не к одной девушке, а к двум.
Чтобы работа шла веселее, майор снова подлил ему в синюю рюмку.
– Моя дочь Элизабет.
Третье издание Джуди. Подбородок, нос, глаза. Интересно, в честь чего ее так назвали. Наверное, в честь города, в котором она изволит проживать?
Приветственная фраза начала разрастаться до размеров спича, и не то чтобы капитану приспичило его произносить, просто ему неудобным казалось пребывать в полном молчании и никак не реагировать на появление все новых и новых Девушек. Девушек с глазами, носами и подбородками.
– Моя дочь Арабелла.
Тут уж Уильям заволновался. Дело оборачивалось какой-то пугающей стороной. Ему показалось, что майор Плант рожал своих дочерей без всякого участия какой бы то ни было женщины, до такой степени это были его дочери.
– Моя дочь Мэри.
Появление самой молоденькой слегка разбавило ужас, охвативший капитана. В ней было хоть что-то свое, отличающее от сестер. А именно большая бородавка на виске.
Кидд вздохнул с облегчением и выпил.
Его можно было понять.
– А ведь и правда, – усмехнулся полковник.
На пятый день бесплодного патрулирования решено было сделать «привал», благо место было удобное – южная оконечность острова Сан-Хуан. Формально эта территория принадлежала Испании, но с этим обстоятельством мало кто считался. В укромных бухтах вдоль западного берега острова любили устраивать свои стоянки разного рода джентльмены удачи. Индейские племена, населявшие эти места, были невоинственны, немногочисленны и абсолютно равнодушны к тому, подданными какой короны они считаются.
Когда эскадра полковника Маллина вошла в одну из таких бухт, то застала там следы недавней человеческой деятельности. Несколько хижин, крытых пальмовыми листьями, и коптильню с еще тлевшими внутри углями.
И ни одной живой души.
– Буканьеры, – сказал полковник. И он был прав. Это были именно они. – Трое или четверо, – добавил полковник и снова попал в точку.
Буканьер, если смотреть на вещи непредвзято, – это промежуточная стадия между обыкновенным поселенцем и пиратом. Эти люди никому не подчинялись, селились в труднопроходимых местах, подальше от цивилизации и властей, промышляли охоотой, выделкой шкур и копчением мяса в специально устроенных коптильнях. Податей они не платили, о своем прошлом рассказывать не любили и при всяком удобном случае готовы были пополнить ряды Берегового братства.
– Устроим облаву? – поинтересовался один из офицеров.
Полковник отрицательно покачал головой:
– То, что они не захотели с нами увидеться, не значит, что у нас есть основание их повесить.
И моряки занялись тем, чем они обычно занимаются, пристав к берегу.
Отыскали свежую питьевую воду и заполнили ею бочки. Постарались настрелять дичи. Но усилиями буканьеров дичь была основательно распугана, так что большого запаса сделать не удалось, но для хорошего ужина ее хватило.
«Столы», два запасных паруса, «накрыли» на берегу. На четырех кострах зажарили десяток поросят. Горы фруктов разнообразили меню. Разумеется, никакого спиртного.
Часть команды осталась ночевать на берегу, очень хотелось расправить члены после многодневного сидения в душных, тесных кубриках.
Кидд решил, что капитану негоже бросать свой корабль даже на одну ночь.
Когда он забрался на борт, на берегу, словно призраки, едва светились дотлевающие кострища, нестройные голоса пытались спеть что-то подходящее к случаю. Видимо, запрет на спиртное не был выполнен исчерпывающе.
С нарушением полковничьего приказа Кидд столкнулся и на своем корабле. В большой каюте. За столом сидели Каллифорд, Берджесс и Мэй. Перед ними стояла пузатая бутылка и три оловянных стакана.
Билли им прислуживал.
Появление капитана явилось для них неожиданностью. Они были уверены, что такой сухопутный человек, как он, не упустит возможности переночевать на твердой земле. Кроме того, они прекрасно были осведомлены о приказе по эскадре – ни капли горячительного до возвращения из похода.
Уильям знал, что они знают.
Надо было что-то предпринять.
Надо было их всех наказать. Он был обязан их наказать! Или он не капитан!
Но он не представлял себе, как именно это можно сделать. С чего хотя бы начать.
Да и захотят ли они подчиниться ему. Вон, даже собственный камердинер им старательно прислуживает, чувствует, кто тут настоящие хозяева.
Но оставить все это без внимания нельзя.
Нарушители молча ждали, какое решение примет их капитан. И чем дольше он молчал, тем туже затягивался узел ситуации.
Наконец Кидд сделал шаг. Потом второй. Приблизился к столу и сел напротив Каллифорда.
Тот молчал, едва заметно ухмыляясь и покручивая черными от табака пальцами горлышко бутылки.
Тут Кидд взял еще одну паузу. Но короткую.
– Билли, – сказал он предельно миролюбивым тоном, – принеси стакан.
Стакан мгновенно явился.
Каллифорд молча перевернул бутылку горлышком вниз. Она была пуста.
– Билли, принеси бутылку.
Тот попытался сказать, что, в общем-то, не велено, командиром эскадры не велено, но смешался и бросился выполнять приказание.
– Наполни стаканы, Билли.
Офицеры молча ожидали, что же будет дальше. Они еще не знали, что их капитан принял очень сильное и очень глупое решение.
Он решил перепить их и таким образом поставить на место. Трудно сказать, почему он решил, что это у него получится. Давешнее приключение в доме майора Планта должно было навести его на мысль, что он не слишком силен по этой части.
Не навело.
Первый стакан был выпит в полнейшем молчании.
Тяжелый ямайский ром темным пламенем заполыхал в животе капитана Кидда.
Второй стакан он выпил с саркастической усмешкой на губах. Но тоже безмолвно.
Офицеры следовали его примеру. Им очень любопытно было узнать, чем все это закончится. Может быть, они рассчитывали на повторение сеанса болтливости и надеялись, что в этот раз капитан проговорится до конца.
Если ему, конечно, есть о чем проговариваться.
После третьего стакана был задан первый вопрос:
– Кто я такой, джентльмены?
– В каком смысле, сэр?
– Нет, вы скажите, кто я такой, дьявол вас всех побери?!
Офицеры переглянулись.
Их подмывало, Берджесса в особенности, сказать всю правду, но они предпочли обычное:
– Вы капитан, сэр.
– Билли, наливай еще.
Выпит был и четвертый стакан.
– Так, значит, вы признаете меня своим капитаном?
Пожатие плеч, кривые ухмылки в сторону.
– Признаем, конечно.
– Значит, вы должны выполнять все мои приказания?
Каллифорд, самый сосредоточенный из всех, кивнул:
– Все, любые и когда угодно. Вот вы приказали нам пить, и мы пьем, хотя этого не надо бы делать.
– Почему? – удивился Кидд. – Полковник не разрешает?
– Не разрешает, сэр.
– А я плевать хотел на полковника. Я здесь капитан! Я ил и кто?!
И началось яростное пение дифирамбов. Каллифорд, как самый хитрый, первым сообразил, что это настроение Кидда можно использовать.
Как именно, он пока не знал, но продолжал усиленно подливать масла славословий в огонь алкогольного тщеславия. Берджесс и Мэй помогали ему.
– Мы выполним любое ваше приказание, но не о мелочах ведь речь.
– Не понимаю.
– А что тут понимать! Настоящий капитан должен отдавать настоящие приказы.
– Я умею отдавать настоящие приказы!
Помощник ехидно развел длинными руками:
– Простите, сэр, не приходилось видеть.
– И слышать, – просипел штурман.
Кидд остолбенел от возмущения:
– Так вы что, считаете, что я не способен отдать настоящий приказ?!
– Нет, вы способны, но просто нам видеть не приходилось, как вы их отдаете.
Кидд тряхнул головой:
– Какой отдать приказ?
Офицеры в который уже раз переглянулись. И Каллифорд сказал негромким, равнодушным голосом:
– Отдайте, например, приказ завтра с рассветом выйти из гавани.
– Зачем?
– Как – зачем, а французы?! Мы атакуем их. Не полковник Маллин и не этот его «Повелитель морей». Капитан Кидд и его «Блаженный Уильям» – вот кто будет настоящим героем.
Взгляд Кидда загорелся.
– Я отдаю такой приказ!
– Надо позвать кого-нибудь.
– Зачем?
– Надо, чтобы все убедились, что это ваша воля, что именно вы герой, а не какой-то там полковник.
Все уже понявший Билли кинулся на нижнюю палубу и мгновенно привел боцмана и троих канониров, которые и стали свидетелями того, что приказ о тайном бегстве из эскадры полковника Маллина был отдал именно капитаном Киддом, а не кем-либо иным. Отдание приказа было тут же отмечено еще одним стаканом рома, и это было последнее великое дело, совершенное Уильямом в этот день.
Он со спокойной душой отправился спать.
Рассвет подал лишь первые признаки своего приближения, а якорь «Блаженного Уильяма» был уже поднят. По вантам поползли десятки матросов. Команды отдавались вполголоса. Никаких боцманских дудок и горнов.
Каллифорд (именно он распоряжался при спящем капитане) следил не столько за тем, как идет установка парусов, сколько за тем, что происходит на берегу и на «Саутгемптоне».
Там ничего не происходило. И чем дольше это продолжалось, тем отчетливее вырисовывались контуры успеха. Пока люди Маллина поднимут паруса, выдерут якоря из дна да, Господи, пока они глаза продерут, «Блаженный» уже выйдет из бухты.
В запасе у него будет не менее двух часов. За это время, при свежем утреннем бризе, можно будет уйти на безопасное расстояние.
Можно было бы тронуться с места ночью, но только в том случае, если бы бухта была хотя бы отчасти знакомой. В темноте слишком велик риск сесть на донный камень или горб отмели,
С каждой секундой уверенность Каллифорда в успешном завершении операции крепла.
На берегу, правда, оставалось около сотни его людей. Но что поделаешь, философски заключил Рваная Ноздря, люди – это то, чем чаще всего приходится жертвовать в жизни. Тем более сомнительно, чтобы полковник повесил их всех в наказание бежавшим. Это слишком даже для закоренелого строителя военных тюрем.
Берджесс сообщил, что все готово.
– Кладите руль к ветру. Будем потихоньку выбираться.
Смелость, с которой действовал Каллифорд, объяснялась еще и тем, что на случай неудачи у него было алиби. Все можно было свалить на этого полоумного Кидда. Приказ он отдавал при свидетелях.
Каллифорд снова подошел к фальшборту и стал вглядываться в очертания флагмана – до него было не более двух кабельтовых. Утренняя дымка быстро рассеивалась.
Кажется, они до сих пор ничего не заметили.
Нет, дьявол, заметили! Над бортом замелькали треуголки. Кто-то начал карабкаться на фок-мачту, в гнездо впередсмотрящего.
Не-ет, опоздали.
«Блаженный» уже набрал вполне ощутимый ход. Войдя в облако утреннего тумана, он громко хлопнул парусом, как бы прощаясь с товарищами по эскадре.
Неприятность для остающихся заключалась еще и в том, что сам полковник находился на берегу.
Пока он проснется, пока он доберется до «Саутгемптона», пока он…
Каллифорд самодовольно осклабился:
– Эй, там, на носу, воду смотреть!
Выход из бухты – две песчаные косы, густо поросшие наклоненными в сторону моря пальмами, – быстро приближался.
Юмор ситуации заключался в том, что в тот самый момент, когда «Блаженный Уильям» стремился покинуть бухту, кое-кто собирался в нее проникнуть.
Два десятка длинных индейских пирог, набитых французами до предела.
Вчерашние буканьеры, скрывшиеся при появлении английской эскадры, попали в лапы французского патруля. Дело в том, что в одной из соседних бухт укрывались от любопытных глаз два рейдера, плавающих под белолилейным флагом. Капитан Делез, взвесив все обстоятельства, решил, что у него есть шансы разгромить англичан.
Первое – фактор неожиданности. Судя по тому, что британцы высадились на берег и даже устроили пикник, никакого нападения ни с суши, ни с моря они не ждут.
Второе – если ударить сразу с двух сторон, это сведет на нет некоторое преимущество противника в численности.
В совокупности этих двух обстоятельств должно было хватить для победы.
Поскольку с моря невозможно подойти незамеченным, ставку надо сделать не на артиллерийскую дуэль, а на абордаж. Его легче всего провести с помощью пирог. Пока англичане будут продирать глаза и раздувать фитили своих пушек, пироги пересекут бухту и пришвартуются к обреченным английским посудинам.
А там уж начнется…
В общем, расчеты капитана Делеза следует признать верными. Все вышло бы так, как он задумал. Когда бы не одно обстоятельство.
Едва «Блаженный Уильям» вошел в самое узкое место между двумя отмелями, как оказался в самой гуще стремительно несущихся сквозь утренний туман пирог.
Французы оказались просто парализованы, когда увидели, что на них вываливается из воздушного молока черная громадина.
Человеку, который собирался застать кого-то врасплох, очень трудно перестроиться, если он обнаруживает, что сам стал жертвою неожиданного нападения.
С точки зрения французских солдат, «Блаженный» вел себя как дикий зверь. Он крушил, давил, ломал пополам оказавшиеся такими хрупкими пироги. Люди падали в воду с криками и стонами. Поскольку крики и стоны были произносимы на ненавистном в данный момент языке, англичане очень скоро сообразили, что происходит, и волей-неволей ввязались в совершенно не планировавшийся бой.
Выстрелы у выхода из бухты разбудили не только тех, кто оставался на кораблях, но и тех, кто еще блаженствовал на берегу. Человек, услышавший непонятные выстрелы, тянет руку к оружию.
Французы, засевшие в зарослях неподалеку от берега и ожидавшие только того момента, когда начнется атака пирог на корабли, растерялись.
Они не могли понять, что же все-таки там происходит, у входа в бухту. Неизвестность гасит боевой азарт. И без того было ясно, что драка предстоит жестокая, а теперь было непонятно, что и думать. Одно дело – резать спящих англичан, другое – нарваться на них, на бодрствующих и злых.
Капитан Делез находился на одной из пирог. Офицер, назначенный командовать атакой с суши, получил совершенно точные указания – выступать только после того, как начнется абордаж. Сердце его разрывалось от противоречивых чувств. С одной стороны, он знал, что приказы надо выполнять, с другой стороны, он видел, что выполнение приказа ведет к потере стратегического преимущества.
Атаковать, не дожидаясь абордажа?
А если у Делеза возникли сложности и абордажа не будет вообще? Тогда он останется с двумя неполными ротами мушкетеров против трех с половиной сотен разъяренных англичан.
От терзаний офицера избавил молодой стрелок, он не выдержал напряжения и выстрелил из своего мушкета прямо в туман на голоса противника.
Полковник Маллин, уже вполне проснувшийся, но еще не вполне разобравшийся в ситуации, принял единственно верное решение. Он велел всем только вставшим ото сна солдатам немедленно лечь на песок.
Так что невольный французский залп из зарослей принес минимальный вред.
– А теперь, пока они перезаряжают мушкеты, за мной!
Красномордый полковник оказался смелым человеком. И не дураком. Он правильно рассудил, что у противника, кто бы он ни был, людей не так много, как у него, иначе бы он действовал энергичнее.
Англичане и французы столкнулись на краю зарослей.
Кровопролитной битвы не получилось. Десять-двенадцать заколотых и раненых с обеих сторон. Французы не захотели выходить на пляж, англичане не стали соваться в заросли.
Тем временем «Саутгемптон» и «Повелитель морей» кое-как подняли паруса и направились на шум боя. Впрочем, туман уже к этому моменту рассеялся, и было отчетливо видно, что «Блаженный Уильям» ведет сражение с какими-то лодками. И в сражении этом, кажется, берет верх.
Сомнения все рассеялись, когда корабль капитана Кидда пустил в ход пушки. Стоило подняться в воздух двум фонтанам, состоящим из орущих людей и исковерканных обломков вперемешку с водой, как все было кончено.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?