Текст книги "Война темной славы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/voyna-temnoy-slavy-3714.jpg)
Автор книги: Майкл Стэкпол
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 10
Мы стояли перед сияющей золотом птицей, одетые лишь в мантии, с лунными масками на лицах. Я не имел ни малейшего представления, что нам делать дальше. Голос тоже смолк и больше не давал никаких указаний. Я собирался дотронуться до эмблемы, чтобы узнать, излучает ли она какое-либо тепло, потянулся к ней рукой, но Ли быстрым движением опередил меня. Он прикоснулся к птице и тотчас отдернул руку, словно укололся иголкой.
Каменная плита начала медленно подниматься, и нашему взору открылась маленькая клетушка, в которой мог поместиться только один из нас. Мы с Неем отступили на шаг и наклоном головы дали Ли понять, что пропускаем его первым. На какое-то мгновение он застыл в изумлении, затем кивнул И вошел в комнатку.
Степа снова опустилась.
Криков не последовало, и это немного приободрило меня. Да и, в конце-то концов, если нас хотели убить, то зачем тогда столько премудростей, когда намного проще было бы напасть с кинжалом в темноте или подмешать яд в вино. И хотя здравый смысл подсказывал мне, что бояться нам нечего, я все же никак не мог отделаться от какого-то дурного предчувствия.
Ней жестом предложил мне пройти вперед, но я отрицательно покачал головой.
– Только после тебя.
– Не уверен, что их интересует человек такого низкого происхождения, как я.
– Если бы ты не был им нужен, тебя бы сейчас здесь не оказалось. Священник мог запросто разъединить нас, или они могли бы забрать нас в другое время. – Я улыбнулся ему. – Кроме того, Нейсмит по алфавиту предшествует Тарранту, как, впрочем, и Карвер – Хокинсу. Так что если они там составляют какой-то список, то этим мы облегчим им задачу.
Ней нахмурился.
– Тогда Ли не должен был идти первым, ведь он же Норрингтон.
– Будем считать, что Ли заслужил эту честь быть первым благодаря своему имени. Увидимся по ту сторону.
Ней дотронулся до эмблемы, и стена поглотила его.
Еще какое-то мгновение я не решался последовать их примеру, оглядывая последний раз комнату, груду одежды, в которой мы сюда пришли. Нам приказали избавиться от того, что связывало нас с прошлым, чтобы мы превратились в тех, кем нам предначертано стать. Я знал, что подобное и должно случаться в течение Лунного месяца, но с нами это происходило так стремительно, так быстро, что, казалось, скоро я перестану поспевать за своими собственными ногами.
Я надавил рукой на камень и намеренно не убрал ее сразу, несмотря на то, что мои пальцы пронзила волнообразная боль. Это была моя маленькая победа над Ли, и я радовался этой победе, хоть Ли никогда и не узнал бы о ней. Он всю жизнь был для меня спутником и другом. Я смирился с эгоизмом Ли, научился не обращать внимания на мелкие проявления этой черты характера моего друга и предостерегать его от менее безобидных. Но иногда Норрингтону все же удавалось досадить мне – в такие моменты я утешался воспоминанием о своих маленьких победах.
Я ступил в комнатушку, и плита опустилась у меня за спиной. Здесь было душно. Я мог дышать, но при вдохе грудь и спина упирались в стенки комнаты. Руки я мог поднять только дюйма на два. Ногами тоже невозможно было двигать. Становилось все труднее дышать, от этого я ощущал себя словно похороненным заживо. В какой-то момент мне даже захотелось кричать.
Но ведь не кричал же Ли, поэтому и я решил не сдаваться.
Я снова услышал голос.
– Ты избран стать членом почетного братства мужчин и женщин, многих из которых ты не знаешь и, возможно, никогда не узнаешь. Все они трудятся на благо общего дела, направленного на предотвращение крушения цивилизации. Справедливость их миссии вне всяких сомнений, как и твое желание присоединиться к ним. Ты хочешь этого?
– Да.
– Ты, Таррант Хокинс, дашь торжественную клятву. Если ты предашь нас и расскажешь то, что ты знаешь о нас, твоя правая рука отсохнет, правый глаз ослепнет, ты подавишься своим собственным языком, а из ушей твоих хлынет кровь. Повтори это.
– Я, Таррант Хокинс, клянусь, что, если я предам сообщество и расскажу то, что я о нем знаю, моя правая рука отсохнет, правый глаз ослепнет, я подавлюсь своим языком, а из моих ушей хлынет кровь.
Над головой у меня появилось золотистое сияние. Опускаясь вдоль тела, оно щекотало меня. Вдруг ноги и руки у меня обмякли, словно затекли после долгого сна. Не знаю как, тем более в этой тесной комнатушке, но я вдруг оказался сидящим на полу, положив подбородок на колени и обхватив их руками.
То, что я написал об этом и вы теперь это читаете, могло бы, наверное, расцениваться как нарушение моей клятвы. Но моя рука по-прежнему крепка, мой правый глаз все еще не ослеп, язык не застрял в горле, а уши не истекают кровью. Из всего этого я могу сделать лишь два заключения: либо в сообществе на самом деле не могли сделать так, чтобы клятва вступила в силу, – в чем я очень сомневаюсь, – либо то, что я здесь написал, не является предательством.
Жара в камере становилась невыносимой и наконец разразилась извивающимся потоком зеленого огня. Он все быстрее кружился вихрем вокруг меня, выжигая воздух из легких. Через мгновение моя мантия вспыхнула, в глазах у меня потемнело, и я потерял сознание.
Проснулся я мокрым от пота, вокруг меня все было залито прозрачным голубым светом. Я по-прежнему сидел поджав ноги, с опущенной на колени головой, теперь уже совершенно голый. Я на пару дюймов вытянул руку и прикоснулся к светящейся голубой стене, которая отделяла меня от мира. Она была довольно прочная, но когда я надавил посильнее, мне вдруг показалось, что эту стену можно разрушить. Я сильно уперся в нее пальцем. Я видел, как мой ноготь на какой-то миг побелел от нажима, потом стена треснула. Я пустил в дело остальные пальцы и надавил еще сильнее – от стены отлетел треугольный кусочек.
Прохладный воздух хлынул на меня из этой дыры, и я невольно улыбнулся. Я продолжал увеличивать отверстие. Наконец я проделал продолговатую прореху в своей овальной камере, приставил к ней локти и с силой вжал их в стену. Отвалился еще кусок скорлупы. Я задвигал головой вверх и вниз, затем обхватил ее руками, еще раз сильно ударил головой. Верхушка яйца отлетела, и я поднялся во весь рост.
Слева от меня Ней кулаком пробил макушку своего голубого яйца, затем разворотил скорлупу перед собой и вышел из нее. Вскоре из верхушки еще одного яйца высунулось туловище Ли. Я стоял и смотрел, как они выбираются. Я попытался стряхнуть с себя пепел, оставшийся от моей мантии, но только размазал его по потному телу. Мы трое оказались в центре углубления, напоминавшего по форме дно чаши. Стояли мы на специальных площадках – всего в этом углублении их было пять. Чаша опустилась тремя резкими движениями, и мы увидели вокруг себя стоявших в три ряда мужчин и женщин, одетых в блестящие плащи с красными, желтыми и оранжевыми капюшонами. Из центра углубления поднялся круглый помост, на нем – двое мужчин. Мантия одного из них было оторочена голубым, а второго – черным. За этими людьми, в стене чаши, виднелся арочный проход куда-то в глубь помещения.
Один из мужчин, тот, что был поменьше ростом, поднял руку и указал на нас.
– Смотрите, мои собратья, из огня появились яйца, из них – Вновь Вылупившиеся Птенцы. Вы будете называть их Босли Норрингтон, Нейсмит Карвер и Таррант Хокинс. Заботьтесь о них, направляйте их, обращайтесь к их помощи. Не посвящайте их раньше времени в тайны, рассказывайте обо всех их поступках, достойных или низких, и старайтесь, как только можете, следить за тем, чтобы они не причинили нам вреда.
Все собравшиеся одновременно подняли правые руки, дотронулись ладонями до лба, опустили руки, держа ладони вертикально и внутренней стороной наружу, задержав их на некоторое время на уровне пояса, и снова спрятали под плащи.
Маленький человек заговорил снова:
– Только что вы трое увидели наш первый и самый важный знак. Он обозначает, что сказанное понято вами и что вы согласны выполнять названные требования. Если бы, опуская руку, вы сжали ладонь в кулак, или отвернули бы лицо от поднимающейся руки, это означало бы, что вы не соглашаетесь подчиняться или не понимаете, чего от вас требуют. Вам понятно это?
Я дотронулся правой рукой до лба, опустил ее, развернув ладонь внутренней стороной наружу. Так же поступили и мои друзья.
– Хорошо, очень хорошо. – Старик одобрительно кивнул головой. – Мы – Древнейшее Тайное Общество Рыцарей Феникса. Наш мир населяли самые разные волшебные звери в те времена, когда вейруны только появились в нем, а боги еще не пробудились ото сна.
– Драконы дожили и до наших времен, но другие существа превратились в легенду. Одно из них, птица Феникс, строит гнездо, сжигает себя, а затем восстает из пепла. Мы же объединились для того, чтобы обеспечить возрождение этого мира, если его разрушат катаклизмы. Для достижения своих целей мы руководствуемся мудростью Эрлинсакс, чтобы соблюсти справедливость Грегона, зачастую пользуясь умениями, дарованными нам Кедином. Вам понятны мои слова?
Мы снова повторили жест, которому только что научились.
– Очень хорошо. – Маленький человек распростер руки. – Кто из вас предложил принять этих Вновь Вылупившихся Птенцов в нашу стаю?
Мужчина, стоявший с ним рядом, заговорил, и я сразу же узнал голос лорда Норрингтона.
– Я. Почтеннейший Вождь Стаи.
– Каковы ваши доводы?
– Хоть они и юны летами и не закалены войной, они втроем убили темериксов и вилейна. Находчивостью и самоотверженностью каждый из них спас жизни друзей. Кроме того, они предупредили власти об опасности, возникшей в западном лесу, и с их помощью эта опасность была устранена, а теперь нам известно о более тяжелой угрозе, нависшей над миром.
Маленький человек, которым, как я теперь догадался, был Хеслин, сделал полный оборот на месте и окинул взором всех собравшихся в зале.
– Кто-нибудь имеет сказать что-либо против них?
В зале воцарилась тишина.
– Кто-нибудь может сказать что-либо в их пользу?
Один рыцарь сделал шаг вперед.
– Я бы хотел просить слова в их защиту, Почтеннейший Вождь Стаи.
– Говори, Старший Белый Феникс.
– Братья и сестры, все мы слышали о том, что сделали эти трое. Мы вправе признать, что их поступки превосходят те требования, которые мы предъявляем нашим Вновь Вылупившимся Птенцам. Предлагаю принять их в стаю как Младших Оперившихся Птенцов, обязав в скорые сроки научиться всему, что они должны знать в соответствии со своим новым рангом и с рангом, через который они перешагнули.
Хеслин снова обвел глазами присутствующих.
– Кто-нибудь возражает против этого повышения? Зал безмолвствовал.
Хеслин медленно опустил голову в знак согласия, затем взглянул на нас.
– Вас только что удостоили великой чести. Как Оперившиеся Птенцы, вы прямо сейчас должны узнать три вещи. Вот первая из них.
Хеслин откинул капюшон. На его лице была надета простая черная маска такого же размера и такой же формы, как наши лунные маски. Он закрыл левый глаз и дотронулся до него указательным пальцем левой руки.
– Если на ваших глазах проделают это, а потом человек укажет на что-то рукой, будь это разлитое вино или пролитая кровь, вы сделаете вид, будто не заметили того, на что вам указали, и никому не расскажете об этом, пока Собрание Рыцарей не прикажет вам это сделать. Вы стерпите любые мучения и пытки и не разгласите никому этой тайны, зная, что таким образом вы способствуете продвижению нашего дела.
Затем он дотронулся указательным пальцем левой руки до внешнего уголка левого глаза и провел им по виску, до мочки левого уха.
– Если на ваших глазах сделают так, знайте, что этот человек желает беседы с вами с глазу на глаз. Вы как можно скорей постараетесь встретиться и поговорить с ним, не обратив при этом на себя внимания окружающих и соблюдая вашу клятву о неразглашении тайных сведений о нас.
Затем маг указательным пальцем правой руки описал в воздухе какие-то причудливые очертания, и они вспыхнули золотистым светом. Сначала Хеслин изобразил длинную горизонтальную черту, сверху на равном расстоянии от обоих концов подвел к ней две короткие вертикальные линии, а с левого края нарисовал одну короткую вертикальную черту под горизонтальной.
– Этот символ будет служить для вас знаком того, что вы, Оперившиеся Птенцы, должны присутствовать на нашем собрании, куда вы сможете попасть, дотронувшись до эмблемы. Она также сможет перенести вас туда, где своими делами вы будете служить на благо нашего общества. Вы запомнили эти символы?
Подняв и опустив руку, я подтвердил, что мне все понятно. То же самое проделали Ли с Неем.
– Хорошо. Вас будут обучать нашим правилам здесь, в этом зале, или в других наших залах. Пока ваши обязанности довольно просты: подчиняйтесь старшим по рангу, выполняйте их требования, помогайте тем, кто попросит вас об этом. Древнейшее Тайное Общество Рыцарей Феникса гордится тем, что приняло вас в свои ряды.
Хеслин захлопал в ладоши, и остальные присоединились к нему. Мы трое улыбались. Люди начали выходить по одному, и их мантии слились в одну пеструю массу. Тут я вдруг спохватился (я как-то не задумывался об этом все это время) – я был совершенно нагим. Я опустил глаза и почувствовал некоторое облегчение, увидев, что мое тело густо измазано серым пеплом. К тому же верхняя часть чаши была ярко освещена, в то время как дно ее, где мы и стояли, пряталось в тени.
Хеслин, лорд Норрингтон и третий человек, в котором я сразу же узнал моего отца, спускались к нам по лестнице. Отец улыбался. У каждого из них в руках была мантия коричневого цвета, сшитая из длинных лоскутов, напоминавших птичьи перья. Только нижний ряд перьев на мантии был желтого цвета.
Хеслин протянул мантию Нею.
– Здесь вы будете появляться в этих мантиях Оперившихся Птенцов. Когда подготовят шкуры темериксов, которых вы убили, вы получите еще и накидки из темериксовых перьев.
Отец отдал мне мою мантию.
– Ты и представить себе не можешь, Таррант, как я горжусь тобой.
Я улыбнулся ему.
– А ты не представляешь, как я рад слышать это. Обещаю, что буду продолжать радовать тебя.
– Не сомневаюсь, что все вы еще не раз дадите нам повод гордиться вами. – Лорд Норрингтон достал из-под полы своей мантии три черных темериксовых пера. – Каждый из вас имеет полное право прикрепить перо к своей лунной маске. Это положит конец слухам о том, что вы делали и чего не делали в Западном лесу.
– Перо не остановит пересуды.
Лорд Норрингтон кивнул.
– Верно, Ней, но оно может их уменьшить. – Лорд обернулся и указал нам рукой на лестницу. – Можете смыть с себя пепел и одеться в те вещи, в которых вы пришли в храм. Вы, кажется, собирались навестить своего друга, господина Плейфира. Раунса предупредили, что вы задержитесь. Горшок с бобами уже у него.
– Спасибо. – Я хотел было воскликнуть, что Раунс будет очень удивлен, узнав о том, что тут произошло с нами, но осекся, поняв, что ему нельзя рассказывать ничего про эту церемонию. – Раунс никогда не станет Рыцарем Феникса?
Мой отец нахмурился и покачал головой.
– Его нога очень сильно повреждена, Таррант. Раунс не лишится ее, но никогда не сможет двигаться, как прежде. Его отец собирается пригласить эльфа, чтобы тот попытался восстановить ногу Раунса, но неизвестно, согласится ли какой-нибудь эльф приехать в Вальсину и сможет ли он помочь Раунсу.
Лорд Норрингтон положил руку на плечо отца.
– Его травма не является препятствием для вступления в наше общество, но обычно мы предпочитаем включать в свои ряды воинов. Ваш друг – хороший человек, и у него есть будущее. Возможно, он не станет Рыцарем Феникса, но его могут оценить по достоинству другие Великие братства.
Ней поднял голову.
– Другие Великие братства?
– Да, они существуют. Эти сообщества преследуют те же цели, что и мы, только способы достижения их у нас немного разнятся. – Хеслин сложил ладони вместе. – Мы не враждуем ни с одним из этих братств, хоть порой и трудно бывает добиться взаимопонимания, очень уж мы все разные. Но пусть это сейчас не тревожит вас.
Маг поднял руку.
– Есть еще кое-что, о чем вы не должны забывать. Вы знаете, кто вы, и, возможно, познакомитесь с другими рыцарями братства. Никогда ни у кого не спрашивайте, является ли он одним из нас. Будьте осторожны, когда делаете знаки и выполняете свои обязанности. Хоть у нас и нет врагов, нас не все считают друзьями. Учитесь выжидать и наблюдать. Пока что этого будет достаточно.
Я, как и Ли с Неем, дотронулся рукой до лба, развернул ладонь. Хеслин кивнул.
– Наши птенцы схватывают все на лету. Они подают большие надежды. Это хорошо. И памятуя о том, что послужило основанием для принятия вас в наши ряды, скажу, что мы никогда прежде не нуждались в таких, как вы, так сильно, как нуждаемся сейчас.
Глава 11
В тот вечер мы отправились повидать Раунса. Мы навешали его несколько раз и в последующие два дня. Помню, как светилось лицо Раунса, когда он нас видел. Раунс снова и снова благодарил нас за то, что мы спасли ему жизнь и сохранили его ногу. Я никогда не сомневался в искренности этих слов, но всегда чувствовал в них и какую-то горечь. Лекари плотно обвязали ногу Раунса холщовой тканью, зафиксировав ее с помощью дубовых планок. Хоть Раунс и мог вставать и даже опираться на свою ногу – совсем немного, в основном он передвигался на костылях, – все мы знали, что он никогда не сможет ходить, как прежде.
Раунсу не суждено было стать воином. Этот путь был отрезан для него окончательно и бесповоротно. Впоследствии Раунс часто задавался мыслью о том, как могла бы сложиться его судьба, если бы не эта травма. Во всех хрониках, описывающих события того рокового для Раунса дня, он упоминается как охотник или лесник, чью жизнь спасли мы трое. И хотя темерикс не убил Раунса, но он убил человека, которым наш друг мог бы стать. И Раунс не переставал задумываться над тем, как все могло бы сложиться, окажись он на месте Ли или на моем.
В течение двух дней после нашего возвращения в Вальсину было решено, что кто-то должен донести новости о появлении авроланских чудовищ в наших краях до королевского двора, находившегося в столице Ориозы – Мередо. Путешествие в этот город, расположенный в шестидесяти лигах от Вальсины, заняло бы у нас двенадцать дней, то есть чуть больше недели, учитывая, что в день мы бы проезжали пять лиг. Но мы узнали, что королева совсем недавно выехала в Ислин, столицу Альциды, для того чтобы встретиться с правителями других земель на Фестивале Урожая, который проводился каждые четыре года, всякий раз в разных городах.
Лорд-мэр и его помощники решили, что королева и ее окружение должны узнать о нависшей над Ориозой угрозе как можно скорее. Лорду Норрингтону поручили составить группу послов, и он включил в нее Ли, Нея и меня.
Для меня это, конечно, было большой честью, но мне показалось, что это не совсем правильно, и я сначала намеревался отказаться. Ведь я не занимал никакой должности, разрешавшей мне встречаться и говорить с представителями королевской власти. Кроме того, мой Лунный месяц только начался и мне еще предстояло собрать свой урожай, и потом, мне ничуть не хотелось покидать Вальсину, зная, что вокруг нее, может быть, бродят эти омерзительные авроланские чудовища.
Мой отец молча выслушал мои возражения и покачал головой.
– В этом деле ты не можешь выбирать, Таррант. Лорд Кенвик Норрингтон – мой сеньор. Мы обязаны подчиняться любым его приказаниям и просьбам. Я бы с радостью поехал с вами, но я Страж Мира в Вальсине. Я должен оставаться здесь и готовить город к худшему, чего только можно ожидать после того, что вы обнаружили в лесу. Твое место рядом с лордом Норрингтоном, на пути в Ислин.
– Но как же мой Лунный месяц?
– Ах, вот что тебя беспокоит! – Отец ухмыльнулся. – Все эти празднования, слова восхищения тем, что ты сделал, веселье, которое ты пропустишь, свидания. По-твоему, это несправедливо?
Я уставился в пол.
– Конечно, несправедливо.
– Жизнь часто бывает несправедлива, – сказал он сурово. – То, что случилось с Раунсом, тоже несправедливо. Ему придется жить с этим всегда, и в Лунный месяц никто не освободит его на время от этой участи – это очевидно, как то, что в неделе десять дней. Жизнь – это не только забавы. У тебя есть долг, Таррант, перед лордом Норрингтоном, перед народом Вальсины и Ориозы, перед самим собой. И если ты останешься здесь, то никогда не узнаешь, как далеко ты можешь продвинуться.
Я нахмурил брови.
– Но ты же остаешься здесь.
– Но я ведь не всегда оставался здесь. Я уже спускаюсь с обратной стороны холма своей жизни, а ты только начинаешь подъем на него. Тебе надо идти вверх.
Я был согласен со всем, что он мне сказал. Я понял, что веду себя эгоистично и что на самом деле я просто боюсь. Лунный месяц должен был ознаменовать переход в новую, взрослую жизнь, и я немного пугался того, что мне предстоит совершить этот переход прямо сейчас, в первые его дни.
Лорд Норрингтон быстро собрал группу для этого путешествия, включив в нее Хеслина с его двумя помощниками, четырех солдат и десять охотников. Каждый из нас взял с собой трех лошадей и самые необходимые вещи, такие как одеяла, непромокаемую одежду, приспособленную для дождливой погоды, амуницию и оружие, еду, зерно для лошадей. Съестные припасы готовил для нас отец Раунса. Он даже отнес некоторые свои товары оружейному мастеру, чтобы мы с Неем смогли выбрать оружие, которое нам больше всего понравится. Отец Раунса сказал, что не возьмет с нас денег, но мы с Неем все же отдали ему свои лунные монеты, поскольку в дороге они бы нам все равно не понадобились.
Что касается доспехов и оружия, то здесь я выбирал такие, которые не повлияли бы на мою скорость и маневренность. Я взял длинную кольчугу свободного покроя (она надевалась поверх доспехов) и защищающий затылок открытый шлем, перчатки, наручи и наголенники, а также кожаную куртку на подкладке и брюки, которые можно было носить под доспехами каждый день. Из оружия я выбрал такой же лук, с каким ходил на охоту, три пучка стрел, по тридцать штук в каждом, меч, небольшой топорик и два кинжала. Меч был чуть больше ярда в длину, с тридцатидюймовым обоюдоострым стальным лезвием. Его рукоятка была достаточно длинной, чтобы при необходимости можно было ухватиться за нее обеими руками.
Ли с Неем снарядились так же, как и я, только Ней отказался от меча и взял вместо него огромную булаву длиной фута в четыре с полуфутовым треугольным стальным острием на конце. Восьмидюймовая вершина булавы была обита сталью, что вдвое увеличивало диаметр ее прочной дубовой сердцевины. Четыре узкие полоски стали тянулись по всей длине рукояти, защищая от мечей и топоров нападающих. Булава весила вдвое больше, чем мой меч, но Ней орудовал ею так, словно размахивал ивовым прутиком.
Прощаться с родителями было нелегко, и хорошо, что я попрощался с ними еще дома, а не на глазах у моих будущих спутников. Отец, мать и я позавтракали в то утро без масок на лице. Мама постаралась накормить меня поплотнее и все утро давала мне советы, как лечить раны, сыпь, шишки, синяки, порезы и что делать, если я обгорю на солнце. Она также взяла с меня обещание, что я буду незамедлительно чинить свою одежду, если на ней появятся дырки или прорехи, чтобы не походить на нищего, и что при любой возможности я буду стараться подать весть о себе.
Отец же рассказывал мне о каждом из моих будущих спутников и велел мне научиться как можно большему у лорда Норрингтона. Он также наказал мне, чтобы о своих лошадях я заботился прежде, чем о себе самом, и чтобы я старательно выполнял свои лагерные обязанности. Отец пошутил, сказав, что никто не жалуется на быстро наполненные водой ведра, на излишки дров, собранных для костра. Он предупредил меня, чтобы я никогда не сетовал на еду, какой бы отвратительной она ни была, и поведал мне с дюжину различных способов не уснуть во время ночной вахты.
Он предостерегал меня от жестоких слов и просил, чтобы я заботился о Ли, как о родном брате. Я знал, что между этими двумя советами была определенная связь. Злые языки пустили по Вальсине слух, будто родители Ли приходятся друг другу двоюродными братом и сестрой, отсюда, мол, и его недостатки – маленький рост и бахвальство. Эти сплетни всегда злили моего отца. Я знаю, что они также ранили Ли, поэтому я всегда воздерживался от упоминания об этом, даже если злился на него, и действительно относился к Ли как к брату.
Теперь, когда я покидал родной дом, я чувствовал, что отец хочет передать мне то же уважение к Норрингтонам, которое испытывал он сам, переложить на меня какую-то часть своего долга перед ними. Кивком головы я дал ему знать, что с радостью принимаю на себя эту ношу. Отец улыбнулся и больше ничего не сказал.
Я поцеловал их обоих на прощание, смахнул слезы с маминых щек. Прежде чем скрыться за занавесью масок, я еще раз взглянул на них – они обнимали друг друга, мужественно улыбались и махали мне вслед. Я тоже махнул им рукой. Я зашел за занавеску, открыл дверь, и грохот закрывающегося за мной засова поглотил глухие рыдания мамы.
Мы встретились у Южных ворот Вальсины и немедленно отправились в путь. Мы собирались объехать Бокагул, но не потому, что нас страшила встреча с урЗрети, а потому, что мы не хотели пробираться через горы. Между людьми и урЗрети несколько веков назад велась жестокая война, и хотя теперь между нами был заключен мир, оба народа предпочитали держаться подальше друг от друга. Несмотря на то, что всю свою жизнь я прожил у подножия гор Бокагула, я никогда не видел урЗрети. Только от отца я слышал пару раз, что он сталкивался с ними.
Обогнув горы, мы направились на запад, мимо северной части разрушенного города Атвала, затем по приграничной дороге в Ислин. Путь в девяносто восемь лиг должен был занять у нас восемнадцать дней, и в Ислине мы должны были появиться как раз в самый разгар Фестиваля.
Путешествие началось без всяких происшествий. Несколько ночей мы разбивали для ночевки лагерь. Когда на нашем пути встречались деревни, мы останавливались ночевать на постоялых дворах. Поскольку наше дорожное продовольствие состояло в основном из вяленой говядины, камешков – маленьких круглых печеньиц, таких твердых, что ими можно было бы вымостить улицу, – муки, риса и проса, мы радовались возможности перекусить в трактире и таким образом разнообразить наше меню. Кроме того, здесь мы могли поставить лошадей в конюшню и вдоволь накормить их зерном, которого они не ели в пути, питаясь только тем, что росло на лугах.
Когда владельцы постоялых дворов спрашивали, зачем мы едем на юг, лорд Норрингтон говорил, что везет нас, лунных новобранцев, на Фестиваль Урожая в Ислин, чтобы мы побольше узнали об окружающем нас мире. Услышав это объяснение, хозяева тут же принимались рассказывать всевозможные истории о Фестивалях прошлых лет, Некоторые из этих рассказов были довольно интересными, большинство же – скучными, тем более что выслушивать одно и то же приходилось каждую ночь.
Мы также узнавали о многом из того, что происходило в самих деревнях. Пока что новости из Вальсины не распространились на юг, и здесь никто не знал, что произошло у нас. Черные темериксовые перья на наших лунных масках люди принимали за перья каких-нибудь огромных воронов, и некоторые даже подшучивали над нами. Ли сердился на эти шутки, но отец заставлял его помалкивать. Нам же с Неем пришлось выдумать историю о сражении с воронами. Рассказывая ее, мы каждый раз добавляли новые подробности, и, честно говоря, эта сказка получилась у нас намного интересней, чем все рассказы хозяев постоялых дворов о Фестивале Урожая.
Однажды, когда мы были в пути, я спросил лорда Норрингтона, когда в последний раз в Ориозе встречали темериксов, вилейнов и бормокинов. Тогда мы трое, Ли, Ней и я, ехали верхом рядом с лордом.
Отец Ли на минуту задумался, затем взглянул на меня.
– Честно говоря, я и сам не знаю. Я слышал, что в деревнях пастухи время от времени находили мертвых овец, а у крестьян исчезали коровы. Не знаю, чьи это были проделки – волков или темериксов. Возможно, что эти монстры уже много лет обитают в наших краях, а мы до сих пор об этом не знали. Хотя сомневаюсь. Они такие наглые и кровожадные, что вряд ли смогли бы оставаться долгое время незамеченными. Что же касается их открытого появления в наших землях, то последний раз они были здесь столетие назад, во время авроланского нашествия. Авроланов возглавил тогда Крикук – наполовину вилейн, наполовину урЗрети, если истории, которые я слышал, не врут. Он собрал огромную армию и, преодолев горы Бореаля, захватил Нориву – то, что мы называем сейчас Призрачными Границами, – и завоевал Воркеллин. Никто и предположить не мог, что авроланы способны на такое, никто не ожидал, что они смогут построить корабли и управлять ими, но авроланам это удалось. Они двинулись на юг, через Крепость Дракона, и напали на Себцию и Мурозо.
Ли нахмурился.
– А мне казалось, что Крепость Дракона была воздвигнута как раз для того, чтобы защищать южные земли.
Его отец покачал головой.
– Крепость Дракона расположена так, чтобы не пустить на юг все, что может двигаться с севера. Эльфы уничтожили большую часть авроланской флотилии, которая должна была доставить провиант авроланам. Не получив продовольственной поддержки с моря, Крикуку и его армии пришлось питаться подножным кормом. Они двинулись на Ориозу, но урЗрети из Бокагула и Саренгула остановили их продвижение. На помощь урЗрети через Сапорцию подоспели войска людей, и общими силами они заставили армию Крикука отступить через Черные Границы. Войска из Крепости Дракона гнали их всю дорогу до перевала, но авроланы все же продолжали оказывать мощное сопротивление.
– Крикука убили на Иватсенской Излучине, – улыбнулся Ней. – Он думал, что занял то единственное на ближайшие несколько лиг место, где реку можно было перейти вброд. Крикук решил, что теперь, когда его от нашей армии отделяет лишь захваченными ими участок реки, они, авроланы, в полной безопасности.
Лорд Норрингтон утвердительно кивнул.
– Ты знаешь историю Сумрачной кампании?
– Отец моей матери рассказывал мне о ней, а он слышал об этом от своего отца. Отсюда, наверное, из этих рассказов деда, и мое желание стать воином.
– Если твой прадед принимал участие в Сумрачной кампании, то ты принадлежишь к благородному дворянскому роду. – Лорд Норрингтон улыбнулся Нею. – И ты абсолютно прав. УрЗрети сделали новый брод, переместив для этого тонны камней, затем напали на Крикука с тыла, отогнали захватчиков к реке и вскоре разгромили авроланскую армию и убили ее предводителя. Затем наша армия направилась на север, объединилась с войсками Крепости Дракона и продолжила наступление. Они собирались уничтожить мерзкую повелительницу Крикука – Катрин. Но она быстро собрала армию и преградила путь нашим войскам.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?