Читать книгу "Талисман для князя. Щит рода"

– Издеваешься? Какой результат? Если магия запечатана и дар не развивается с самого детства, он перегорает, – резонно возразил Игнат, и в чем-то был прав.

Такие случаи не редкость среди простолюдинов, к примеру. Люди попросту не понимают, с чем столкнулись, некогда учиться всяким "глупостям", когда стоит вопрос выживания.

– А кто сказал, что ашкеназцы не развивают дар? Они дают детям хорошее образование, с малых лет обучают письму, счету, чтению. Чем не тренажер для ума? Самое ужасное, когда одаренному ребенку наносят на тело печати. Ты как никто можешь представить последствия, потому что сам прошел через ад, когда печать отречения убивала тебя изнутри. Одна печать! А у Алима их восемь!

Игнат вздрогнул и невольно посмотрел на правую руку, затянутую в кожаную перчатку. Под ней скрывался биомеханический протез, который заменил потерянную кисть.

– Ты поможешь ему избавиться от этой гадости? Со мной же получилось.

– Я попробую, но быстрого результата не гарантирую. Твою печать ставил глава рода и преследовал иную цель. Когда я приняла клятву, то этим отменила предыдущее решение. А у Алима печати нанесены немагическим способом – рунами, придется изучить их, прежде чем приступить к делу.

– Руны и ритуалистика, – брат хмыкнул, – думал их уже никто не использует, разве что начинающие артефакторы. Маги давно обходятся без костылей. Чтобы руны напитались силой, необходим источник, будь то маг или природное явление. Сами по себе эти закорючки малоэффективны, опытному магу ничего не стоит их разрушить.

– Неэффективны, говоришь? – почему-то вспомнилась карета Зельманов, которая выдержала атаку разбойников и практически не пострадала. – Я бы не была в этом уверена, как-то же печати на их основе блокируют способности и не позволяют магам опознать одаренных.

– Ладно, позже разберемся, – Игнат зевнул, прикрывая рот ладонью, и засобирался, –  поздно уже, а завтра еще столько дел предстоит. Будем думать, как попасть в апартаменты первого класса и не вызвать гнев хозяев.

– Сложная задачка, – хмыкнула, на минуточку представив, что кто-то также настойчиво пытался бы пробраться к нам. – Наверняка, охрану везде усилили из-за шумихи вокруг покушений. Списки пассажиров не пробовали проверить? Те же Зельманы по своим каналам и выяснят, связан кто-то с их семьей или нет. Ну, или в грязных делишках замечен? Вдруг повезет, и всплывет чья-нибудь фамилия?

– Да, мы подумали об этом и уже достали полный список пассажиров, учитывая тех, кто сошел на предыдущих станциях. Но сама понимаешь, раз уж мы нашли способ путешествовать инкогнито, другие тоже могли додуматься.

– Подожди-ка! – я уже проводила брата к двери, как где-то в глубине сознания царапнула мысль, – есть идея! Заклинание «Поиск»! Я только начала его осваивать и пока что не научилась притягивать воду из подземного источника. Зато неплохо определяю такие источники в радиусе пяти метров.

– Объясни, голова к ночи уже не соображает, – Игнат устало вздохнул.

– Ну, люди, кровь, – сразу так и не сформулируешь, – это тоже источники. Я сумею определить их точное количество на отдельном участке поезда, а после вы сверите цифры со списками. Если обнаружится кто-то лишний, значит, это наш убийца и есть!

– И в кого ты такая умная уродилась? – неожиданно подхватил меня на руки, отчего я взвизгнула, и закружил. – Быстро ложись спать, завтра подниму пораньше, будем зайцев искать.

Утром, еще рассвет не забрезжил, а братец уже был на ногах, посвежевший и отдохнувший. И меня поднял, вырвав из сладкого сна. Наскоро перекусив, мы отправились на поиски. На всякий случай, я переоделась в мальчишку, спрятав волосы под картузом. По документам меня вроде как не должно тут быть.

Люди еще спали, даже слуги, привыкшие вставать раньше хозяев, но это нам только на руку. Тихонько выскользнули из апартаментов в узкий коридор, прокрались мимо дремавшего проводника и оказались в тамбуре. Я устроилась на холодном полу, мимоходом отметив, что не взяла никакой подстилки. Ну, да ничего, маги редко болеют. Сосредоточилась на деле, сформировала плетение поиска и накинула его на ближайшие апартаменты первого класса.

– Восемь человек и мелкое животное, – выдала после продолжительной паузы.

– Так и есть, господа Ротчины путешествуют семьей в количестве пяти человек, в сопровождении трех слуг. У младшей дочери при себе домашний питомец – шпиц. Все сходится, – подтвердил Игнат мои сведения.

Второй заход также не принес результата. Заяц обнаружился в другом вагоне, и не один, а в компании воздушного мага. По документам апартаменты выкупил купец Нежинский для себя, жены и двух сыновей. При них также числился учитель словесности господин Иверин, семейная пара слуг и два телохранителя.

– Думаешь, это они?

– Уверен, – хмуро ответил брат, – я лично общался с купцом, и он упоминал, что его супруга на сносях и ей нездоровится. Просил не тревожить без причины. Проводник подтвердил, дама в положении и никуда не выходит. На поезд сели в Покровском, однако в Кречетове слуги заносили какие-то ящики. По накладным запчасти для ткацких станков, у Нежинских фабрика в Алапаевске. С нашими баронами по делам не пересекались и официально не представлены.

– Ну-у, сам понимаешь, это ничего не значит, – я сосредоточено изучала магические потоки неизвестного мага и слушала рассуждения Игната. Оставшихся пассажиров мы тоже проверили, и расхождений в количестве не выявили. Так что, это они, наши убийцы, больше некому, – на купца могли и надавить, пригрозить или подкупить. Просто выбрали подходящего кандидата и не оставили ему выбора.

– Мда, такое не стоит исключать, но… – в полумраке тамбура глаза мужчины сверкнули зловещим огнем, –  купеческое сословие – это не дворянство, меньше проблем, если вдруг мы ошиблись. Возвращаемся! Теперь эти твари никуда не денутся.

Брат проводил меня в купе, велел Гавриле запереть двери и никому не открывать, чтобы ни случилось. А сам забрал Ивана и отправился к жандармам. Вместе с убийцами находилась семья Нежинского, при штурме они могли пострадать, так что действовать следовало аккуратно. В ожидании новостей, мы собрались в гостиной. Так, и защищаться проще, и все на виду. Мало ли, что пойдет не так, вдруг у преступников есть и другие сообщники в поезде?

Примерно через час поезд вдруг резко дернулся, послышался металлически лязг и противный визг тормозов. Одновременно раздался оглушающий протяжный гудок, а за окнами взметнулись к небу клубы пара. Кто-то дернул стоп-кран, такие во всех апартаментах имелись. Вагон еще прокатился по инерции десяток-другой метров и остановился. В образовавшейся тишине отчетливо донеслись хлопки выстрелов и треск магических ударов. В замкнутом пространстве поезда применять боевую огненную магию опасно, есть риск зацепить невиновных. Однако среди жандармов числился маг земли и воздушник, а Игнат и без магии был опасным противником. У двух человек против десятка жандармов не было шансов, но переживать мы все равно переживали.

Как оказалось, врага нельзя недооценивать. При численном преимуществе, жандармы умудрились упустить мага. Тот почувствовал угрозу, или же заранее продумал пути отступления. Когда отряд заблокировал входы-выходы из апартаментов Нежинского, маг сорвал стоп-кран, отчего люди, устроившиеся в засаде на крыше, попадали вниз. Сам же маг сиганул в окно и с прытью загнанного зайца помчался к лесочку, виднеющемуся метрах в двухстах от дороги. Пока наши сообразили, что происходит, тот уже был далеко. Жандармы отправили в погоню обоих магов и половину отряда, но что-то подсказывало, вряд ли они нагонят беглеца. Следовало брать его на станции, перекрыть пути отступления, обложить со всех сторон. Однако урядный офицер захотел выслужиться перед начальством и преподнести убийц на блюдечке. Теперь же, если мага не поймают, отправят офицерика в отставку, а то и пенсии лишат. Второго подельника маг сам же и укокошил, еще с Нежинскими хотел расправиться, да не успел довести дело до конца. Телохранители погибли, прикрывая женщин и детей, а купца спас слуга, подставившись под смертельный удар.

Глава 25

В Алапаевск мы прибыли только на следующий день с опозданием в четыре часа. Час потеряли, когда сбежавший преступник сорвал стоп-кран, еще три в Екатеринбурге, пока велось следствие, убирали тела и опрашивали свидетелей. У барона Зельмана состоялся разговор с Алексеем Алексеевичем Бобриным, результатом которого стала финансовая компенсация за моральный ущерб и пожизненный бесплатный проезд для членов семьи Зельманов или их представителей. Репутация дорого стоит, а у господина Бобрина из-за покушений она теперь изрядно подмочена. Подозреваю, скоро по всем направлениям железнодорожных перевозок усилят меры безопасности и ужесточат правила провоза багажа. Так что наш фокус с тайным перемещением в сундуках больше не повторишь. Не очень-то и хотелось, конечно, но нужда приспичит, еще не так извернешься.

Из-за повышенных мер безопасности и охраны, нанятой домом Кальман, время пребывания в тесных сундуках увеличилось. Пока выгрузились из поезда, встретились с представителем юридического дома и добрались до служебной квартиры прошел не один час. Дальнейшее обустройство также затянулось, ведь то временное жилье, что подыскали Зельманы, теперь не подходило. Алим решительно настроился съехать от родителей и жить с нами, а это накладывало определенные обязательства и требования к безопасности. Во-первых, нам не нужны лишние глаза и уши соседей или тех же хозяев. Во-вторых, жилище должно быть надежным и в идеале иметь крепкие стены и высокий забор. В-третьих, требовалось место для тренировок. Насчет набора новых учеников Игнат еще не решил, но за нас собирался взяться всерьез. Учитывая вышеперечисленные требования, предпочтительнее подыскать отдельный дом, в идеале выкупить его в собственность и укрепить изнутри, усилить ловушками и неприятными сюрпризами для возможных убийц.

Неделю, пока решались организационные вопросы, мы с Лизой, Егором и Юленькой сидели взаперти. Опасались даже к окнам подходить, чтобы не вызвать подозрений. Алим и то был свободнее в передвижениях, а все потому, что нас официально не существовало. Шумиха с покушениями привлекла внимание к семье барона и его окружению. Игнат и Ваня с Гаврилой прибыли под именами наемников, что погибли от рук убийц в поезде. А вот Неделины за исключением детей числились жертвами покушения, так что снова остро встал вопрос с документами.

В идеале нам бы сразу объявиться здесь под дворянской фамилией. Осип Ааронович клятвенно заверил, что приложит максимум усилий, чтобы решить проблему в кратчайшие сроки. Однако на него и так свалилась куча дел сразу. Это и обустройство на новом месте, учитывая, что часть багажа путешествовала по российским трактам в перегоняемой слугами карете. Плюс вступление в должность управляющего юридической конторы подразумевало постоянное присутствие на рабочем месте. Вдобавок, новое лицо в небольшом городке привлекло внимание местного бомонда, и Зельманам уже поступили приглашения-знакомства на званые ужины. Кстати, на одном таком вечере и решилась проблема с легализацией, когда бароны услышали местную легенду о проклятом графе.

Я времени даром не теряла, посвятив себя учебе и изучению записей из дневников. Зельманы хоть и открещивались от магии, однако же опосредованно пользовались ее достижениями. Например, Алим подсказал, как восстановить текст, если чернила выцвели от времени или же расплылись из-за попадания влаги. Нет, сами они такими вещами не занимались, но плотно сотрудничали с семьей, владеющей    секретом магического порошка. Достаточно посыпать щепотку такого на испорченную страницу, как на бумаге проступал прежний текст. К сожалению, эффект не постоянный и оригинал после процедуры рассыпался в пыль, но времени хватало, чтобы изучить информацию или же переписать в тетрадь. Теперь-то я ученая, новый дневник защищен от вредоносного действия времени, губительной влаги, беспощадного огня или нежелательного внимания посторонних. А вот оригиналы были безнадежно утрачены, за что предстояло держать ответ перед прадедом, доверившим мне труд всей жизни. Я утешала себя оправданием, что знания не пропали даром и никогда не попадут в чужие руки.

С Алимом за последние дни мы удивительно сблизились, проявляя интерес к новым знаниям. Барон с нешуточным усердием изучал рунопись и церковные книги, написанные на древнем языке магов. К сожалению, те экземпляры, что хранились в библиотеке Зельманов, не содержали необходимой информации. Младшая ветвь баронов образовалась около двухсот лет назад. Книги по возрасту соответствовали этому же периоду и являлись искусными копиями единственного подлинника, принадлежащего Великому князю. Причем, сильно урезанными копиями, где описывались божественные заповеди и ритуалы, которым свято следовали все ашкеназцы. Подозреваю, оригинал содержал истинные сведения о предназначении печатей и об изменениях, которые те претерпели со временем.

Ну, не верю, чтобы в роду нарочно изводили самых сильных представителей. Каждый древний род стремился возвысить себя всеми возможными способами. Ритуалы посвящения, метки, печати – это способы усиления или же сдерживания силы, пока подрастающий представитель клана достигнет определенного уровня развития духа и тела. Если так, то должны быть способы, чтобы убрать ограничения без фатальных последствий. Часть символов магической печати нам удалось расшифровать. К сожалению, грубое вмешательство чужой магии влекло за собой утрату скрытых способностей и магическую стерилизацию, означающую, что среди потомков этого человека не появятся одаренные.

– Я не откажусь от своих слов, –  Алим побледнел, когда узнал о последствиях вассальной клятвы.

Зато я убедилась, что правильно не стала торопиться. Моему роду нужны сильные союзники и верные, которые не вонзят меч в спину. Если в мои руки попадет такой козырь, как умение изменять магическую печать, это позволит контролировать целый клан. Цинично с моей стороны? Я так не считаю, всего лишь вопрос выживания.

Вместе с нами на учебу налег Егорка, который под чутким руководством Елизаветы выучил буквы и уже читал по слогам. Юленька с умным видом присутствовала на уроках и, казалось, даже не слушала взрослых, играясь с любимой куклой. А куда деваться, если мы ютились в комнате для прислуги? Это я, пользуясь положением, пропадала в кабинете Алима, а у других выбора не было. Вот купим себе дом, тогда у каждого члена нашей необычной семьи будет отдельная комната.

С покупкой вскорости подвернулся вариант, удовлетворяющий все наши запросы. Речь о графе Толпееве, на семью которого за короткое время обрушилась череда несчастий. Аристократ сам спровоцировал их, так что пенять ему не на кого.

Владислав Андреевич Толпеев перебрался в Алапаевск семь лет назад после безвременной кончины двоюродного дяди, не оставившего прямых наследников. Причина, по которой аристократ покинул высшее общество и осел в провинциальном городке Зауралья банальна – карточный долг. Будучи азартным игроком, граф проиграл дом в столице, родовое поместье, доходные фабрики и даже приданое дочери. Бедняжка и сама стала предметом торга, послужив приложением к титулу, которого так не хватало одному богатому промышленнику. Любви близких такие поступки не снискали. А тут еще старший сын погиб на дуэли, защищая семейную честь, или то, что от нее осталось. Среднего со скандалом выгнали с третьего курса академии. Деньги на учебу глава семейства также использовал не по назначению. Как оказалось, и в провинции можно жить, если подойти к этому вопросу с умом. Осознав масштаб трагедии, граф поприжал аппетиты, занялся обустройством на новом месте. В наследство ему достался дом, шахта и завод по переработке руды. Вместе с оставшимся сыном, который неожиданно проявил таланты управленца, Толпеев добился неплохих результатов, расширил производство и прикупил пару приисков. Жизнь постепенно наладилась, в семье появились деньги, а граф снова принялся за старое. На сегодняшний день его имущество перезаложено несколько раз, а в городе нет человека, кому бы Владислав Андреевич не задолжал. Сын, когда вскрылась правда, сильно запил, ведь его с таким трудом налаженная жизнь снова катилась под откос. По пьяной лавочке он и замерз зимой в двух шагах от дома. У беременной снохи случился выкидыш, после которого она так и не оправилась. Вот и остался старый граф наедине с горем и карточными долгами. Как только истечет срок выплаты по закладным, приставы арестуют имущество, а самого графа посадят в долговую яму. Худшей участи для главы дворянского семейства и представить нельзя.

Барон Зельман выложил подноготную Толпеева без прикрас. Граф готов душу заложить, чтобы все исправить, вот только прошлого не изменишь. Слабохарактерный и погрязший в пороках человек, он еще на что-то надеялся. Писал письма дочери, умоляя спасти от позора, но та отреклась от семьи, не простив, что ее продали как вещь. Слуги разбежались, немногие друзья и знакомые отвернулись. Завод и шахта простаивали, ведь рабочие месяцами не получали зарплату.

Как-то иначе я представляла себе возвращение в высшее общество. С такой репутацией нечего рассчитывать на уважительное отношение дворян. Насмешки неизбежны, как и возможные конфликты на этой почве. С другой стороны, графский титул открывал многие двери. Да и поместье подходило идеально: большой дом на окраине города, высокий забор, сад, выход к реке. Поначалу мы заинтересовались поместьем, а уже позднее узнали историю семьи. Так, почему бы не решить две первоочередные задачи одним махом?

– Нина, что ты надумала? –  состоялся семейный совет с Игнатом.

Алим уже высказал мнение, что в любом случае наше вливание в обществе будет нелегким. Сложности вполне ожидаемы, зато польза очевидна уже сейчас. Титул даст мне право посещать школу для дворян и в дальнейшем рассчитывать на приличное учебное заведение.

Ванька только пожал плечами, заявив, что набьет рожу каждому, кто косо посмотрит в нашу сторону. Юленька, понятное дело, еще не имела права голоса. Ну а Урядовых такие тонкости не интересовали.

– Соглашаемся, – тяжело вздохнула, – еще неизвестно, когда подвернется другой вариант и будет ли он лучше. Граф примет наши условия, Алим уже занимается выкупом закладных на имущество. Осип Ааронович завершит процедуру усыновления в кратчайшие сроки. Толпеев признает тебя наследником и главой семьи, а сам отойдет от дел и получит пожизненное содержание. У него не будет выбора. Кто еще подпишется на такие условия?

– В этом ты права, с кем-то другим пришлось бы договариваться, – Игнат поморщился, – история отдает гнильцой, и это напрягает.

– Смердит за километр, – поддакнула брезгливо, – но мы не в том положении, чтобы нос воротить.

– Тогда решено! – брат хлопнул ладонью по столу, – едем к этому графу.

Медлить действительно не стоило. Похоже, на имущество аристократа уже слетались падальщики, норовящие урвать кусок пожирнее. По дороге нас настигла весть о гибели последнего верного слуги Толпеева. Старика ограбили и бросили в сточную канаву, хотя последний нищий знал, брать у бедолаги нечего. Тот доживал свой век подле хозяина, и ему некуда было уйти.

Ехали мы не с пустыми руками. У Алима в портфеле лежали долговые расписки на пять тысяч золотом и закладные на поместье, шахту и прииски. Жаль, завод увели прямо из-под носа, но мы не расстраивались. Все равно собирались позже продать.

Граф обретался в гостиной, развалившись на оттоманке, и не ожидал гостей. Одутловатое лицо с синюшным оттенком, характерное для запойных пьяниц. Хмельной запах, початая бутыль вина на столе и рой мух над остатками вчерашнего ужина. Низко же опустился человек, раз ничуть не смутился предстать в таком виде перед чужими людьми.

– Эй, Прошка! – крикнул старик, – подай чаю господам!

Слова канули в пустоту, в доме никого не осталось, а весть о кончине последнего верного человека еще не достигла Владислава Андреевича.

– Прошу, располагайтесь, –  кивнул на запыленный диван. Сам же приосанился, запахнул поглубже полу халата, прикрывая дряблые телеса, – с чем пожаловали, любезные?

– Господин Толпеев, – Алим с портфелем на коленках выдвинулся вперед, – у нас предложение, от которого вы не сумеете отказаться.

Ломался граф недолго, хватило закладных и расписок с его подписью. Единственное, в чем уперся наглухо, это в вопросе усыновления. Вернее, удочерения.

– Графиней Толпеевой станет она, и точка! – невежливо ткнул в меня пальцем, – а вы, господин хороший, – это Игнату, – можете быть опекуном, родственником по материнской линии, да кем хотите!

– Алим, в чем тут подвох? – шепотом поинтересовалась у ашкеназца.

– Полагаю, в праве наследования. Если появится наследник мужского пола, то у него будет первоочередное право на титул и состояние. Насколько мне известно, сыновей у графа не осталось, только дочь. Возможно, ее дети продолжат династию, тут все по закону.

– И что нам делать?

Барон задумался, явно не ожидал, что слабохарактерный граф вдруг проявит твердость в вопросе удочерения. С другой стороны, понять аристократа можно. Он хоть и пропил последнее, и больше походил на трактирного забулдыгу в своем засаленном халате, но цену себе знал. Даже такой опустившийся и насквозь прогнивший, он оставался графом со всеми вытекающими. Прихлопнуть бы его, так ведь нельзя, пока документы не подпишет. Да и общественность всколыхнется, мигом сообразив, что неспроста тут объявилась наследница, а едва обретенный родитель сразу же отправился к праотцам.

– Ммм, думаю, соглашаться, – Алим напряженно размышлял, барабаня пальцами по подлокотнику инвалидного кресла. – Определенную выгоду мы с этого поимеем, хотя бы частично закроем вопрос по документам. Закладные и расписки, с вашего позволения, я пока не буду переоформлять. Пусть временно на мое имя останутся, а как Игната Александровича узаконим, так на него и переведем. Перестрахуемся, чтобы его сиятельство пакости какой-нибудь не сотворил.

– А он может? – усомнилась, если честно, в умственных способностях Владислава Андреевича.

– Еще как! – хмыкнул молодой человек. – Не представляете, на какие выдумки способны люди, чтобы облапошить ближнего. Я еще распоряжусь к нему охрану приставить, чтобы не убег и новых долгов на радостях не наделал.

Алим Осипович, как новый владелец поместья, сразу принялся распоряжаться и отдавать приказы. Мы с братом выйдем из тени после официального объявления графа Толпеева об удочерении в присутствии свидетелей и адвокатов. Процедуру назначили на следующий четверг, оставив в запасе неделю для подготовки. За это время поместье требовалось отмыть от грязи и пыли, освежить мебель, привести в порядок сад и подъездные дорожки. Для этой цели наняли штат прислуги, а то Лизе с Евдокией на пару не управиться. Сами мы переехали вечером того же дня, чтобы не стеснять Зельманов.

Мусечка прилетела наутро, чтобы проверить, как устроился сыночек, и пришла в ужас от неподобающего состояния дома. Собственно, нам как раз не доставало громогласной распорядительницы, чтобы командовать армией слуг и вернуть поместью былое величие. Золото только так улетало на эти ее «надо», «так положено» и «обязано быть». Даже граф помалкивал под суровым взглядом баронессы и не осмеливался перечить. Зато к назначенному часу дом сверкал чистотой и приобрел хоть немного того лоска, что знавал в лучшие годы.

Мне на заказ сшили пышное платье, которое шуршало накрахмаленным подолом при каждом движении и жутко мешалось. Отвыкла уже от таких нарядов, привычнее в штанах да крестьянской одежде бегать. Детишек наших приодели согласно статусу. Урядовы щеголяли в новенькой униформе. Елизавету поставили старшей экономкой над новенькими. Евдокия так и осталась личной служанкой Алима, что по положению ставило ее выше других слуг. Гаврилу назначили управляющим и главным конюшим.

Владислава Андреевича отмыли, причесали и приодели в парадный камзол. Пить ему не давали и не выпускали за пределы дома, так что на церемонии он выглядел свежим и даже улыбался сквозь прищур хитрых глаз. Наверняка обдумывал, как бы нас с носом оставить. Вот только не на тех напал!

За неделю Алим провернул хитроумнейшую комбинацию и, не без помощи Осипа Аароновича и его связей, раздобыл нам документы. Еще и легенду придумал, к которой самый дотошный следователь не подкопается. Оказывается, у старшего сына графа Толпеева во времена студенчества состоялся бурный роман с одной провинциалочкой. Соблазнил обещаниями жениться и бросил, когда наигрался. Ну а девушка позора не вынесла, топиться пошла. Не утопла, люди добрые вытащили и доложили, куда следует. Скандал на всю столицу прогремел. За девицей только брат стоял, который в те годы в гарнизоне имперском службу нес. Вот, когда вернулся на побывку, узнал о несчастье с сестрой, вызвал обидчика на дуэль и убил. У старого графа тогда еще оставались связи в столице, поспособствовал, чтобы убийцу сына на дальнюю границу сослали служить, где тот и сгинул вскорости. И девица та затерялась, следов никто не нашел.

Среди общих знакомых Толпеевых эта история была на слуху. Однако вряд ли кто лично общался с братом обиженной девицы, и уж тем более никто доподлинно не знал о ребенке.  Зельманы и раскопали эту историю потому, что в архиве городской столичной Управы сохранилась запись, что граф Толпеев уплатил девице Гладьевой энную сумму за нанесенное оскорбление. А в свидетельстве о смерти Николая Владиславовича Толпеева указано, что седьмого числа августа месяца убит на дуэли поручиком Гладьевым, о чем заверяют подписи секундантов.

Вот так и появился в Алапаевске отставной поручик Гладьев, родной дядя и опекун Нины Николаевны Толпеевой, неожиданно объявившейся наследницы старого графа.

Ох, не зря мы столько готовились к приему! Событие из ряда вон выходящее, и для маленького городка знаменательное. Аристократ на грани разорения вдруг раздал долги и признал ребенка от старшего сына. Игнат выступал противоборствующей стороной, и в глазах местных дам обзавелся ореолом таинственности и благородства. Как же, отомстил за честь сестры! Не оставил сиротой внебрачного ребенка, и даже пошел на примирение с врагом ради будущего горячо любимой племянницы. Ну, так это выглядело со стороны. Вдобавок, отставной поручик недавно овдовел, что превращало его в лакомую цель для незамужних дам. Выгодная партия, учитывая, что брат числился владельцем поместья Толпеевых и части его предприятий. Так что слетелись дамы на прием, как мухи на мед. Еще и протекция барона Зельмана помогла, как-никак его сын компаньоном Гладьева числился.

Для меня же этот званый вечер превратился в пытку. О неудобном платье молчу. До черных мушек перед глазами раздражал добродушный дедуля. В прошлой жизни я не знала родительской любви, но в этой за короткие три года привязалась к новой семье, прикипела душой. Забелины навсегда останутся моими родителями. Умение чувствовать эмоции, доставшееся от госпожи Разумовской, выдавало истинное отношение графа. Холодность и равнодушие, даже некоторая брезгливость, как к безродной шавке, пригретой из жалости. Но я держалась и улыбалась гостям, понимая, что от этого зависит наше спокойное будущее. Вскорости мне придется постоянно общаться с лживыми аристократами, для которых видимость важнее содержания.

Была у меня и еще одна тайная миссия – приглядывать за Толпеевым, чтобы не сговорился с кем-нибудь за нашей спиной, не наделал глупостей. Не уверена, что справилась с заданием. К нам постоянно подходили незнакомые люди, здоровались, заводили разговоры ни о чем, перекидывались ничего не значащими фразами. Отупеть можно, четыре часа обсуждая погоду за окном.

Когда же мы, наконец, выпроводили последнего гостя, я едва доползла до кровати и рухнула без сил. Чуть позже в комнату проскользнула Лиза, которая стащила с моей полусонной тушки платье и заботливо укрыла одеялом.

«Надо будет выписать ей премию», – подумала, проваливаясь в сон.

Лиза с рассвета крутилась, как белка в колесе. А на ней еще присмотр за Юленькой, которую представили гостям вначале вечера, а после увели в детскую, подальше от лишних глаз. Да и некоторые молодые господа слишком уж настойчиво предлагали девушке уединиться. Служанка же! Хорошо, Игнат подоспел, вовремя пресек поползновения и услал Лизу с личным поручением.

Между прочим, некоторые вертихвостки из новой прислуги куда-то периодически исчезали в сопровождении молодых и не очень господ под предлогом осмотреть дом или сад. Гнать таких распутниц в шею! Или все-таки оставить, ведь у мужчин имеются физиологические потребности? Деликатный вопрос. С Алимом на эту тему посоветоваться, что ли?

Утро началось с криков, эхом разносящихся по дому. У старика оказался неожиданно противный голос, которым он визгливо требовал заложить экипаж для выезда. Гаврилу Силантьевича на этот счет подробно проинструктировали, так что вряд ли граф прорвет линию обороны. Урядов предан нашей семье и столько всего навидался, что его не испугать угрозами. Вскорости послышался хрипловатый баритон Игната, который невозмутимо напомнил Владиславу Андреевичу об условиях сделки. Оставаясь в этом доме, он должен соблюдать правила. Иначе вмиг переселим в отдельную квартиру, будем перечислять ежемесячное содержание, и пусть живет, как хочет.

Толпеев еще побурчал для проформы и убрался к себе во флигель. Из графских покоев его выдворили в первый же день, Мусечка постаралась. Вот уж кто не повелся на страдальческий вид и жалобы на здоровье. Суставы ноют? Так, это от сквозняков и сырости, топить надо в доме, тепло поддерживать. А к флигелю как раз кухня примыкает, круглый год печка греет, самое то для старых косточек. К тому же первый этаж, и слуги рядом, помогут, ежели чего понадобятся. У баронессы не сорвешься. Побухтел граф, слезу пустил, трагически закатывая глаза, да и поплелся на новом месте обустраиваться. Сам-то в хозяйских покоях гадюшник развел. Пришлось обои переклеивать и полы заново перестилать, чтобы избавиться от запаха помойки и нечистот.

Магией старик не обладал, а денег на воду, дрова или бытовые амулеты в доме не водилось. Едва на продукты хватало, или на дешевое пойло. Собственные винные погреба опустели стараниями среднего сына. Но тот хотя бы дела вел, пытался свести концы с концами, а Владислав Андреевич жил одним днем. Как только появлялась лишняя копейка, тут же отправлялся в игорный дом. Если его туда не пускали, то в дешевый кабак, где привечали всякий сброд. Иной раз собутыльники появлялись в поместье и тащили, что плохо лежит. Протрезвев наутро, старик писал жалобы в городскую Управу. Слово простолюдина против аристократа ничего не стоило, раз украл, будь добр возместить. С забулдыг брать нечего, таких в кутузку или долговую яму определяли, так что, кто поумней, обходили нищего графа стороной. Эту неприглядную часть жизни Владислава Андреевича мы выяснили случайно. Гаврила по заданию брата прогулялся по трактирам, собрать новости и завести знакомства. Вот и наткнулся на обиженного судьбой пьянчужку, который выложил подноготную графа. Кто-то в жандармерии покрывал старика и регулярно подкидывал мелочь на пропой.  И этот кто-то приходился дальним родственником купцу Резникову, который увел у нас рудный завод.