Читать книгу "Талисман для князя. Щит рода"

Глава 12

В Коровино галеон пришвартовался после полудня. На этой станции с корабля сходил коммивояжер Суконников и пожилая пара Порядиных с нашей палубы, из первого класса благородная дама с приживалкой и десятком слуг. Встречающие на причальной башне если и были, то их внимание заняла аристократка, которая первой покинула судно. Спокойно спустившись вниз по винтовой лестнице, мы дождались, пока носильщики спустят багаж. Затем Игнат отправился на поиски извозчика, а я бросила прощальный взгляд на галеон. Он уже отчалил и набирал высоту, расправляя боковые паруса для совершения маневра.

– Представляешь, в этой дыре совершенно нет транспорта, – вскоре вернулся возмущенный брат. – Безобразие! Управляющий сказал, на станции дежурят два экипажа, но сегодня оба заняла госпожа КрошИнская.  А нам придется вызывать кого-то из города, а это займет пару часов, либо ждать, пока штатные извозчики обернутся, что выйдет еще дольше. В любом случае, придется задержаться. Пешком идти – не вариант, до соседнего Карминска путь не близкий.

– Так, давай вызовем экипаж и подождем эти пару часов, – не увидела проблемы.

– Не нравится мне здесь, – поделился сомнениями брат, – какие-то личности подозрительные поблизости отираются. Предлагаю отправиться на постоялый двор, он отсюда в паре кварталов расположен. Поспрашиваем, может, повезет и какая-нибудь оказия подвернется.

Вещи мы сдали в камеру хранения, заедем за ними позже, а сами пешком отправились на прогулку. Единственной достопримечательностью в Коровино была причальная станция для летающих кораблей, состоящая из посадочной башни и административного здания. Стоило только свернуть на соседнюю улочку, как в глаза бросалась неухоженность и нищета. Одно-двухэтажные домишки тесно жались друг к другу. На мощеной дороге после дождя остались следы грязных колес, тротуары отсутствовали как вид. Если возле станции и на близлежащей территории поддерживался хоть какой-то порядок, то дальше о нем, похоже, не подозревали. Прямо посредине дороги в луже развалился крупный хряк, над которым вились мухи, поодаль лениво бродили тощие куры. В прибитой дождем пыли играла малышня. За соседним забором надрывалась лаем собака.

Осторожно ступая, чтобы не испачкать обувь, мы растянулись гуськом, выискивая островки без луж и грязи. Наконец, добрались до двухэтажного строения с мансардой и линялой вывеской, на которой еще можно разобрать чугунок, ложку и стол с короткими ножками. Или последнее – это кровать? В общем, так себе местечко, которое переживало не лучшие времена.  От мостовой до двери заведения вел настил из подгнивших досок, которые угрожающе скрипели и грозили в любой момент подломиться. Внутри полутемного помещения витал запах скисшего пива и жареного лука. Очевидно, вечерами постоялый двор служим местом для посиделок и пользовался популярностью среди местных забулдыг. Интерьер соответствовал: грубо сколоченные столы с липкими на вид столешницами, тяжелые лавки, заплывшие восковым нагаром подсвечники. Похоже, электричество и магию, его поддерживающую, здесь отродясь не видели. Так же, как номера не знали нормальной уборки, а постели – чистого белья. Впрочем, на пару часов сгодится и это, не в нашем положении привередничать.

Вот только задержаться пришлось до утра, потому что экипаж из Карминска так и не прибыл, а местные возницы остались в имении Крошинских. У хозяина постоялого двора мерин сдох еще в прошлом месяце, чему я ничуть не удивилась. Правда, за медную монету он подсказал, у кого из местных имеется лошадь с телегой.

Отправили Егорку договориться насчет найма, а сами заселились в номер. Пожалуй, лучше было остаться на станции, там хотя бы комната ожидания соответствовала принятым стандартам. Однако не хотелось объясняться с бывшими попутчиками по какой такой надобности мы сошли в Коровино. Они относились к той категория людей, которым до всего есть дело.

Мальчишка вернулся через час и обрадовал, что хозяин лошади подрядился отвезти дрова на дальний хутор и вернется только к вечеру. Лошадка старая, ей отдых потребуется, стало быть, нас отвезет уже завтра, куда скажем.

Рисковать и пробовать кухню местного повара мы не стали. Заказали отварную курицу, картошку и десяток яиц, их точно ничем не испортишь. Хлеб, свежую зелень и овощи, крынку молока Егорка купил у чистоплотной хозяйки в соседнем дворе. Пронырливый пацаненок живо разузнал, с кем стоит иметь дело, и обеспечил нас сытным ужином. Егор изо всех сил старался быть полезным.

Спать легли одетыми, а перед этим Игнат обдал матрас и подушки жарким воздухом, чтобы уничтожить живность, предположительно обитающую в них. Наверное, подсознательно мы ожидали неприятных сюрпризов, поэтому незваных гостей встретили во всеоружии. Заслышав скрип ключа в замочной скважине, брат растолкал меня и жестом показал спрятаться под кровать. Сам накидал сверху подушек, прикрыл одеялом и притаился возле двери. Та открывалась вовнутрь, поэтому ночные визитеры не заметили спрятавшегося в тени человека.

– Маги! – мысленно ахнула, увидев всполохи атакующих заклинаний, окутавшие темные фигуры убийц.

Притянула Егорку поближе и укрылась щитом. В ту же секунду жахнуло так, что стало светло, как днем. Кровать разломилась пополам и едва не придавила, осыпав градом щепок и ворохом паленой соломы. Игнат атаковал следом, сшибая противника с ног огненным смерчем и добивая тех, кто уцелел, сталью.

– Сюда, – потянула мальчишку в сторону, выбираясь из-под тяжелой деревянной конструкции.

Щит не давал нас расплющить, но и держать его против физического воздействия в десять раз сложнее. Плюс налетчики попались на редкость предусмотрительные и экипированные. Защитный амулет у каждого и по десятку атакующих заклинаний в свитках. Такие использовали даже неодаренные: достаточно разорвать пергамент и направить высвободившуюся разрушительную силу в противника. Значит, без сомнений, явились по нашу душу. Гадать, кто и когда нас выследил и сдал людям князя – а я даже капли сомнения не допускала, что нападение спланировано, – бесполезно. Тут бы просто вырваться живыми из ловушки. Как чувствовала, нельзя Игнату возвращаться в те места, где он прожил в изгнании одиннадцать лет.

– Бегите! – крикнул брат, отбивающийся сразу от четверки убийц.

Трое из десятка уже распрощались с жизнью, еще один пока дышал, но с распоротым животом много не навоюешь. Еще двое зажали меня в угол, изматывая постоянными атаками. Только щит отделял от неминуемой смерти. Лиц врагов, скрытых за темными масками, я не видела, лишь холодные глаза убийц, которые стремились выполнить заказ. Просить таких, умолять о пощаде бесполезно. На крайний случай я обнажила меч, собираясь продать жизнь подороже. И откуда у них столько энергии, без устали долбить затратными заклинаниями? Судя по потокам силы в телах мужчин, их нельзя назвать архимагами или даже магистрами. Так, где они черпают силы, если их резервы еще не истощились? Накопители? Дорогое удовольствие, что еще раз подтверждает, что за нападением стоит могущественный враг.

Помощь подоспела в облике смертоносной фурии с развивающимися смоляными волосами. Затянутая в кожу гибкая фигурка несла смерть на острие полыхающих магией мечей. На тонких лезвиях зловеще светились алые рунные цепочки. Оружие без труда пробивало защиту, обращая в пыль амулеты и собирая кровавую жатву. За пару минут Анна Делиани расправилась с двумя магами, которые зажали меня в угол, а потом занялась той четверкой, что окружила Игната. Впрочем, он и сам справился, воодушевленный такой поддержкой.

Выглядела старая знакомая эффектно. Узкие брючки из мягкой кожи обтягивали стройные ножки и не оставляли простора для фантазии. Приталенная курточка цвета горького шоколада сидела, как влитая, высокие сапоги со шнуровкой, перевязь для мечей, белоснежный воротничок и кружевные манжеты на удлиненных рукавах довершали элегантный образ воительницы. В глубоком вырезе заманчиво мелькала ложбинка между упругими полушариями.

– Анна, какими судьбами? – отдать должное, Игнат хоть и повелся на соблазнительный вид аристократки, но бдительности не утратил.

Своевременное появление пассажирки, сошедшей с галеона еще вчера, настораживало. Как и ее специфичное умение работать парными мечами, и сами мечи-артефакты.

– Проезжала мимо, вижу, недобрые дела происходят. Дай, думаю, помогу. Разве ты не рад меня видеть? – мило проворковала женщина.

– Ты удивительно вовремя подоспела, Анна, – Игнат улыбнулся краешками губ, в то время как пальцы, сжимающие рукоять меча, побелели от напряжения. – Не верится, что ради меня ты забралась в эту глушь.

– О, нет! Конечно же, нет! Не ради тебя, – звонко рассмеялась аристократка, – в этот коровник меня привели дели иного рода. Нина, – развернулась ко мне, – ты ведь уже поняла, зачем я здесь? Отдай артефакт по-хорошему, и никто не пострадает.

– О чем ты? Какой еще артефакт? – Игнат нахмурился, – у девочки нет ничего такого, что могло бы привлечь твое внимание. Нина, скажи ей!

Я побледнела, одернув себя в последний момент, чтобы не проверить, на месте ли злополучный диск. На вопрос брата неуверенно пожала плечами. Выходит, эта дамочка неспроста объявилась на палубе второго класса. Единственное, чего она не знала, у кого из нас двоих хранится ценная вещь. Поэтому и ринулась охмурять Игната, что надеялась выведать у него местонахождение артефакта.

– Нина? – мужчина бросил на меня вопросительный взгляд, потом перевел его на женщину, – Анна, о каком артефакте идет речь?

– Хо`шен первого императора, – женщина усмехнулась, довольная произведенным эффектом. А у брата, надо признать, отвисла челюсть. Видимо, наслышан об этой редкой и опасной вещице.

– Ты что-то путаешь, – Игнат не поверил. – Откуда  утерянная императорская реликвия возьмется у… – осекся и уставился на меня с укором.

Наверняка подумал, что стащила этот Хо`шен из родовой сокровищницы. Там столько редкостей собрано, можно что угодно отыскать. Не объяснять же при посторонних, что это не так?

– Нина?

– Да, мы ждем ответа, – поддержала Анна.

– Не понимаю, о чем идет речь, – нервно улыбнулась, переминаясь с ноги на ногу.

– А, по-моему, ты врешь, – дамочка хищно оскалилась, – отдай сама, иначе…

– Иначе что? – вздернула нос кверху и скрестила руки на груди, – убьете нас? Но вы и так не собирались оставлять никого в живых, разве нет?

– Я же сказала, – в голосе зазвенело раздражение, – никто не пострадает, – хищной кошкой Анна скользнула ко мне.

Я отшатнулась, а Егорка бросился дамочке под ноги, отчего она споткнулась и не сумела меня схватить.

– Ах, ты мелкий гаденыш! Получи! – прошипела аристократка и пнула мальчишку так, что он отлетел к стенке, ударился крепко, пискнул и затих.

Я не сразу поняла, что случилось. И только, когда увидела капли крови на коротком лезвии, торчащем из потайного отделения в подошве сапога, сообразила, что произошло. Я перехватила покрепче меч, окуталась щитом и с громким воплем «убью гадину!» кинулась на дамочку. Игнат опередил на несколько секунд, и на него обрушился град ответных ударов. Как бы я ни хотела добраться до этой твари, но лезть в драку двух профессионалов глупо и опасно. Держась поодаль от мелькающих в воздухе мечей и звона стали, подобралась к пацаненку.

– Егор, ты как тут? – ответить он не ответил, но жалобно замычал, когда его пошевелила. – Живой! – испытала невероятное облегчение. Однако бок у мальчишки уже окрасился алым, – потерпи немного. Сейчас Игнат добьет эту мерзкую падаль, и мы тебя подлечим. Все будет хорошо. Слышишь?

– Gehorchest! – вдруг выкрикнула дамочка, и Игнат застыл соляным столбом, – как вы мне уже надоели, – выплюнула она, убирая мечи в ножны. – Что? – расхохоталась, глядя, как бешено вращаются у брата глаза, и как он силится вырваться из ловушки, – не старайся, – провела коготками по его небритой щеке и схватилась за горло, – ты в моей власти и, может быть, еще послужишь, пока не надоешь. О, неужели вижу ненависть в глазах? Хочешь меня убить? А еще недавно желал совсем другого, был таким страстным и ненасытным. Знаешь, я не прочь повторить, – похотливо облизнулась, провела ладонью по мужской груди сверху вниз и замерла, добравшись до пояса. – Но сначала разберусь с дерзкой мерзавкой. Уверена, она даже не подозревает о ценности вещи, что к ней попала. Ну же, отдай мне Хо`шен! – требовательно протянула руку.

– Пошла ты лесом! – огрызнулась, не собираясь идти на поводу у двуличной стервы. Скучно ей стало, ага! Я так и думала, что приперлась на нашу палубу вынюхивать. И Игнат – тоже хорош! В кафе они засиделись, ну-ну.

Анна терпением не отличалась, и в ответ на мой выпад, выхватила мечи и принялась кромсать щит. Силы таяли с каждой секундой. Я бы даже решилась открыть тропу и сбежать, но никогда бы не оставила в лапах Делиани брата и Егорку. Убьет ведь или замучает до смерти. Я бы и артефакт этот проклятый отдала, не задумываясь, если бы не понимала простую истину: свидетели дамочке не нужны. Ее слова и обещания – пшик, очередная уловка на случай, если артефакта у нас при себе нет. Мертвые мы уже ничего не расскажем, а вот у живых все можно выпытать.

– Скоро доберусь до тебя, паршивка! На лоскуты порежу! Кожу сниму, а тело отдам на растерзание псам, – Анна Карловна сыпала угрозами и красочными описаниями пыток, которым меня подвергнет.

Со знанием дела, с подробностями, не оставляющими сомнений, что дамочке нравится мучить людей. И такая злость взяла, что нечего противопоставить этой породистой твари, что тропа за ее спину открылась сама собой. Оставалось только шагнуть и всадить меч под ребра по самую рукоять, что я и сделала с нескрываемым удовольствием.

– Это за Егора, падаль! – Анна взвизгнула и ударила меня наотмашь.

Я отлетела на пол, а женщина завертелась, тщетно пытаясь вытащить меч. Она хваталась за маленькую рукоять пальцами, но те постоянно соскальзывали. Самостоятельно избавиться от куска стали у дамочки вряд ли получится, силы уходили, но она была еще очень опасна. Признав тщетность попыток, аристократка со звериным рыком кинулась на меня. Обрушив оба артефактных меча на хлипкий щит, выставленный на голом упрямстве, ведь на открытие тропы я потратила последние силы, Анна издала победный вопль. Защита рассыпалась, оставляя меня беззащитной перед ополоумевшей гадиной. Я сжалась в ожидании смертельного удара, но вместо этого увидела мелькнувшее в воздухе полено, которое четко прилетело злой фурии в висок. Анна рухнула к моим ногам, как подкошенная. Не мешкая, я выбила мечи у нее из рук и отшвырнула подальше. Затем развернулась к новому действующему лицу, появившемуся на пороге. Возникло такое чувство, что на захудалом постоялом дворе собрались все пассажиры летучего галеона.

– Госпожа Разумовская? – уточнила с осторожностью, не зная уже, что ожидать. Анна Карловна вначале тоже помогла расправиться с ночными визитерами, а потом напала сама. Конечно, у Регины Андреевны не было причин для нападения, но я ведь могла и не знать чего-то.

– Как вы, живы? – женщина подлетела ко мне и осмотрела на предмет повреждений. Кроме пары царапин и многочисленных синяков, я не пострадала.

– Егорка ранен и Игнат под магическим воздействием. Вы поможете?

– Конечно, для этого я здесь. Спешила из последних сил. Думала уже, не успею, а ты сама справилась, – указала взглядом на аристократку, из спины которой торчала рукоять меча.

– Так, чего же вы ждете? – поторопила Разумовскую, которая почему-то медлила.

– Сейчас, милая, я должна убедиться, – она подошла к Анне, перевернула ее на спину и вспорола ножом куртку вместе с рубашкой. Сноровисто обыскала, отбрасывая подальше амулеты, украшения и припрятанные в одежде острозаточенные предметы, вроде звездочек, игл или тонких лезвий. – Есть! Нина, подойди сюда, пожалуйста, – подозвала, когда обнаружила что-то на теле аристократки, – запомни этот знак, – ткнула ножом в сердцевину круглой метки, где на фоне черной спирали отчетливо виднелась когтистая трехпалая лапа. В крошечной ранке набухла черная капля и растеклась по контуру рисунка. – Эта женщина посвятила жизнь Тьме и достигла определенных высот в иерархии ордена. Темники знают о тебе, раз послали мастера темных искусств.

– И что же делать?

– Начать нелегкий путь в освоении новой силы уже сейчас, – с этими словами Разумовская достала из-за пазухи кинжал, завернутый в старый шелковый платок. Он поистрепался от времени, а вышитая по краю рунная вязь выцвела, сливаясь с тканью. Изогнутый кинжал походил на незавершенный знак бесконечности и веяло от него какой-то жутью.

– Что это? Не пойму, из какого материала его изготовили? На металл непохоже.

– А это и не металл. Кость. Человеческая. А кинжал прежде использовали в кровавых обрядах поклонники Тьмы, пока он не попал в руки одному талантливому артефактору. Я хранила его все эти годы, а теперь настала пора передать кинжал тебе. Он неразрывно связан с императорским Хо`шеном, а значит, и с тобой. Нельзя допустить, чтобы оба предмета попали темникам.

– Ничего не понимаю. Я ведь еще ребенок. Меня только что едва не убили. Так, почему вы отдаете еще одну вещь, за которой охотится орден Тьмы?

– Лучше я покажу, и тогда поймешь сама. Достань артефакт, пожалуйста, – попросила Регина Андреевна.

Я выполнила просьбу, выудила шнурок из-за пазухи, сняла с него злополучный диск и протянула старушке. Та покачала головой, давая понять, что Хо`шен останется у меня. Затем взяла мою правую руку и вложила в нее кинжал. Стиснула мою ладонь в своей и, без предупреждения, всадила костяной клинок в тело Анны. Аристократка захрипела, забилась в судорогах, напугав до полусмерти, а я не могла даже отстраниться, крепко удерживаемая Разумовской.

– Да что же вы делаете? Так нельзя!

– Шшш, – шикнула старушка, – смотри, что происходит в магическом спектре.

Я машинально перешла на магическое зрение и уставилась на черную воронку в собственной ладони. Кинжал будто пылесос втягивал в себя магию, жизненные силы и энергию молодого организма магички. Рубиново-красные всполохи затягивались в бездонную пустоту кинжала, а Анна прямо на глазах старела и усыхала, пока от нее не остался один скелет. Да и тот рассыпался в прах от неосторожного движения. Вместе с предсмертным хрипом взметнулась ожившая когтистая лапа на метке. Она впилась в руку Регины Андреевны, что по-прежнему удерживала мою ладонь, и истаяла черным облаком.

– Ну, вот и все, – выдохнула резко побледневшая женщина и отпустила меня. – Обрати внимание на артефакт.

Я перевела взгляд на диск, зажатый в левой ладони, и обнаружила, что один камень из восьми налился кроваво-красным цветом, внутри которого пульсировала темная точка. Не сразу, но до меня дошло, каким образом заряжаются камни в императорском артефакте.

– Не-ет! Только не это! Я не смогу! Пожалуйста…

– Да, Нина, этот артефакт требует жертв. У всего есть цена: по одному магу каждой из стихий, плюс маг разума, целитель, светоч и темник. Могущество древнего артефакта измеряется человеческими жизнями, – женщина тяжело вздохнула, – вот эти невзрачные камешки, – коснулась одного из них, – заготовки под камни душ. Представь, какое могущество обретет человек, забравший себе силу восьми магов. Уже сейчас тебе будет доступно родовое умение Делиани. В определенных кругах эта семья знаменита лучшими наемными убийцами. Им достаточно капли крови, чтобы найти человека, наслать проклятие, подчинить или даже убить.

– По-моему, мерзкий дар, – скривилась, – меня не интересует сила, полученная такой ценой. Я не хочу никого убивать.

– Увы, – Регина Андреевна вдруг закашлялась, а на платке, которым она спешно прикрыла рот, остались кровавые следы. – Мы не вольны в выборе, наследуя дар, которым владели родители.

– Что с вами? – насторожилась, приметив неестественную бледность старушки и испарину на лбу. – Вы больны?

– Нужно спешить, – Разумовская сняла целительский амулет с шеи, и тот рассыпался у нее в руках. – Там, в сумке у входа, еще один. Принеси, пожалуйста.

Я бросилась к выходу, спотыкаясь об тела убитых, нашла приметный саквояж и вернулась с ним к старушке. Той становилось хуже прямо на глазах. Я зарылась в содержимом, выискивая нужную вещь. Амулет лежал в отдельном кармашке и был полон энергии. Схватила его и поднесла к Регине Андреевне, чтобы облегчить ее состояние. На пергаментном лице уже проступили капли кровавого пота. Выглядело так жутко, что пробрало до мурашек. Промокнула влагу платком, что выпал из ослабевших рук Разумовской.

– Нет, – остановила она каркающим голосом, не давая активировать амулет, – это для мальчика. Мне уже ничего не поможет.

– Как это? – оторопела. – Не понимаю, что происходит? Вы ведь прекрасно себя чувствовали еще пять минут назад.

– Посмертное проклятие темников, – старушка скривила окровавленные губы в подобие улыбки. А мне сразу вспомнился призрачный облик когтистой лапы, впившийся в руку Регины Андреевны. Глаза наполнились слезами от осознания, что женщина нарочно подставилась вместо меня. Выходит, она знала, что так случится? – Не вини себя, – помутневшие глаза Разумовской по-прежнему светились теплом, – это только мой выбор. Я устала жить в одиночестве, именно оно – настоящая пытка. Надеюсь, хотя бы моя смерть не будет напрасной. Найти мага разума непросто, уж поверь на слово. Сделай это, пока еще не стало поздно.

– Сделать что? – похолодела и с ужасом посмотрела на костяной нож, который еще сжимала в руке. – Нет, умоляю! Только не это! Я не смогу.

– Ниночка, прошу, – Разумовская зашлась в очередном приступе кашля, а когда он прошел, поманила к себе, – я все равно умру, но уйти будет легче, зная, что частичка моей души останется рядом с тобой.

– Нет, – прошептала, чувствуя, как слезы ручьями бегут по щекам. Я понимала, Регина Андреевна права, но собственными руками вонзить нож в человека – не врага! – ставшего таким близким за эти дни, не могла.

– Ты обещала позаботиться о Гекторе, помнишь? – не забыла старушка и о любимом питомце. – Обними же меня на прощание, – распахнула объятия, и в этом я не посмела отказать.

– Я позабочусь о вороне, даже не сомневайтесь! – с жаром заверила в ответ и крепко обняла Разумовскую.

– Забирай Игната, мальчонку и беги отсюда! – прошептала она и отстранилась. А потом вдруг перехватила мою ладонь с ножом, как в случае с Анной, и вонзила кинжал себе в грудь.

Я закричала, когда тело Регины Андреевны обратилось в прах прямо в моих руках. Прощальный взгляд умирающей въелся под кожу и навсегда отпечатался в памяти, как и лица родных, которых утратила недавно.

Сколько же еще тяжелых потерь предстоит пережить? Выдержу ли я? Не сломаюсь? Нет! – в душе загорелся неистовый протест, – у меня уже нет на это права. Я должна жить ради тех, кто принял преждевременную смерть. Ради тех, кто добровольно пожертвовал собой. Ради тех, для кого я стала последней надеждой.