Текст книги "Леди Неудача"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ledi-neudacha-207228.jpg)
Автор книги: Мелина
Жанр: Любовное фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава 3
Казалось, я только на минуточку прикрыла глаза, но к тому времени как проснулась, солнце уже успело преодолеть треть небосвода. Именно оно, пробиваясь сквозь густую листву, настойчиво ослепляло даже через плотно сомкнутые веки. На секундочку забывшись, зевнула и потянулась, размышляя о том, почему так сильно затекла спина и почему сплю в одежде. Впрочем, безнадежная действительность не заставила себя ждать. Я сразу же вспомнила весь вчерашний вояж и скисла. А потом…
Сначала кто-то громко чихнул. Совсем рядом. Подпрыгнув на месте, как ошпаренная, впечаталась головой в огромный улей. Как я его не заметила ночью и не задела ни разу, оставалось только гадать. Из осиного гнезда тотчас вылетел рой недовольных обитателей и ринулся ко мне. Я шарахнулась в сторону. Естественно, не удержалась, и с громким воплем полетела вниз. Жужжащие твари ринулись следом, умудряясь жалить прямо на лету.
Утро у меня явно не задалось. Хорошо, хоть падение вышло мягким, потому что плюхнулась аккурат в объятия невесть откуда взявшегося под деревом чудища. Рассмотреть его толком не успела. Хватило зверского выражения серокожей морды с оскаленной пастью. Судя по всему, я ему что-то отдавила, потому что говорить монстр не мог, только жадно хватал ртом воздух да дико вращал выпученными глазами. Завизжав громче прежнего, приложила эту морду по лохматой башке сумкой и бросилась наутек, куда глаза смотрят. На пути попалась еще одна зверюга. Только и разглядела, что она рыжая и здоровенная, и орет не меньше моего. А отступать некуда, позади разворошенный улей и первый монстр. О том, что можно бежать в какую-нибудь другую сторону, даже в голову не пришло. Словно танк, поперла на таран, грозя смести собой все препятствия. А я могла, да! Потому как иного пути в тот момент не видела. Крепко прижав к груди сумку, пригнула голову, и кинулась в ноги второму зверю. Отчаянно заверещав, он щеманулся в те же кусты, что и я приметила для бегства. Улепетывал он так, что могла собой гордиться. И очень уж удобную тропу через кусты проделал, что я, не задумываясь, ринулась следом. Первый же, серокожий громила, которого атаковали обозленные осы, мчался следом, потрясая кулачищами. При этом орал благим матом, призывая все кары мира на ту тварь, что посмела напасть.
Оно еще и разговаривает! – вдруг осознала, что различаю отдельные слова в том реве, что издавало бешеное животное. – Значит, разумное! Мамочки! – припустила еще быстрее.
Склон небольшого овражка я, естественно, не заметила, потому и полетела с пригорка кубарем, визжа и охая на каждой кочке. Если бы не шуба, ободрала все руки-ноги. Но и синяков за это утро насобирала порядочно. Наверное, на теле живого места не осталось. Влетев со всего размаху в густые кусты, затихла. Жухлая крона, ветки, коричнево-зеленые листочки надежно скрыли от постороннего взгляда. Ну, мне так показалось. Потому, вжав голову в плечи и притянув поближе сумки, которые не выпустила из рук, даже если бы начался конец света, угнездилась в своей многострадальной и, похоже, безнадежно-испорченной одежке. Глупо хихикнула, представив, что со стороны выгляжу, как лохматая черно-бурая черепаха, втянувшая конечности внутрь панциря.
Когда поблизости раздался треск веток, задержала дыхание, которое после пробежки по пересеченной местности было жадным и рваным.
– Бхыр его задери! – не человечески низкий голос, казалось, прозвучал в двух шагах от меня. Я нервно икнула и сжалась еще больше. – В Священной роще завелся кудель! Надо сообщить его Величеству, чтобы прислал мага. Шрых, не бойся! Кажется, он ушел. Ко мне!
Ах, ты, гниль болотная! За куделя ответишь! – скрипнула зубами, – а кто такой Шрых?
– Не бойся, иди сюда! Яблочка хочешь?
А то! – яблочка очень хотелось, и миролюбивый рокочущий голос, которым незнакомец уговаривал невидимого Шрыха вылезти из убежища, рождал непонятную волну мурашек в теле. Приятную, надо сказать, жаркую. Будто с мороза попала в маршрутку и, устроившись на том сиденье, под которым располагалась печка, медленно оттаивала, а разливающееся по телу тепло вместе с размеренным гулом работающего мотора навевали приятную дрему.
Я даже осмелилась высунуть нос из шубы и еще раз посмотреть на обладателя такого волнительного голоса. Из-за веток почти ничего не разглядела, и незнакомец не шумел, наверное, дожидаясь какой-либо реакции от пугливого Шрыха. Стараясь не выдать себя неосторожным движением или шумом, раздвинула ближайшие веточки и…
– Мама! – нос к носу столкнулась с рыжей лошадиной мордой. Огромные кофейного цвета глаза моргнули два раза, фокусируясь на мне. Из глотки животного раздался непонятный всхлип. Травинка, что торчала меж зубов Шрыха, вывалилась. Я икнула, провожая взглядом ее недолгое падение. А потом огрела животинку единственным, что всегда было под рукой, сумкой. И это не потому, что не любила животных, или насилие над ними приносило какое-либо удовольствие. Просто при ближайшем рассмотрении лошадка оказалась с клыками, массивными короткими рожками на макушке и вертикальным зрачком, какой бывает только у рептилий.
Лошадка взревела так, словно ее тут убивали, и ломанулась сквозь кусты. У меня от такого крика заложило уши и скрутило низ живота. Потому что от вида разинутой пасти, полной громадных клыков, и зловонного дыхания, которым пахнуло прямо в лицо, сердце ушло в пятки. В штаны не наделала лишь потому, что сутки практически ничего не ела. В другую сторону от лошадки рванула и я. Вот только шуба накрепко сцепилась с колючими, как оказалось, веточками и с жалобным треском разошлась по швам.
Но плевать на шубу! Ноги бы унести от этого лошадиного монстра!
Мчалась я долго. Петляла, резко сворачивала, падала, вставала и снова бежала. Пока не наткнулась на узкую речушку. Звуков погони слышно не было, так что решила передохнуть. Такого кросса по пересеченной местности со школьных времен бежать не доводилось. Сердце аж выпрыгивало из грудной клетки, а в глазах давно плясали черные мушки. Так что минут десять просто сидела на траве и выравнивала дыхание.
Чуть успокоившись и переведя дух, взвыла от отчаяния. Одежда висела грязными лохмотьями, словно кошки подрали. Та же история с лицом и руками. Вся в ссадинах, занозах и порезах. Чумазая, как черт! В красных вздувшихся пятнах, оставленных на память негостеприимными осами. Одно радовало: серокожему монстру досталось не меньше моего, а уж лошадиной морде и подавно. Если бы не безвременно почившая шуба, колючки живого места не оставили.
В прохладной водичке промыла раны и смыла грязь. Оплакала безнадежно испорченный костюм. Попинала злополучную сумку, из-за которой на меня свалились эти неприятности. С голодухи и от нервного расстройства слупила все запасы. И для профилактики проглотила пару таблеток валерианы и одну супрастина. Укусы жутко чесались, и я справедливо опасалась аллергической реакции.
Дальше двигалась вдоль реки. Где-нибудь, да должна попасться деревушка или поселение. А в какую сторону идти раздумывать не пришлось. Шпили замка отчетливо виднелись за верхушками деревьев.
Дорога показалась настоящим адом. Отчаяние накатывало волнами безысходности и грозило раздавить своим бременем. Сапоги на жаре неимоверно потяжелели, поэтому я еле-еле передвигала ноги. Ссадины нещадно щипали. Укусы чесались. А еще я жутко проголодалась. Причем до такой степени, что все моральные принципы отошли на второй план. Даже летающую мошкару провожала жадным взглядом. Хорошо, хоть воды вдоволь. Речка была относительно чистой и на вкус приемлемой, а все сомнения по поводу нахождения там каких-либо микробов давным-давно испарились.
Жертвой моего разбойнического настроя стала первая же деревушка, попавшаяся на пути. Наглым образом сорвала стираное белье с веревок. Уперла початки вареной кукурузы прямо из какой-то кормушки для животных. С той жадностью, что накинулась на добытую снедь, очень быстро свело скулы. Кто хоть раз объедался кукурузой, поймет, о чем речь. Но даже так, превозмогая боль и хруст щелкающих челюстей, упорно жевала разваренные семена.
Вкуснотища несусветная!
Набитый желудок вернул и позитивное восприятие мира. Положение уже не казалось критичным, а намеченный план невыполнимым. Замок – вот он! Никуда не делся. Приметный ориентир. И дорога к нему ведет ровная, мощеная. Первый же мужичонка на телеге, согласился подвезти до ворот.
Гм, попробовал бы отказаться, когда я в порыве радости оттого, что встретила разумное существо, способное нормально разговаривать, едва не расплющила его о сиденье, прижав могучим бюстом. Сдавленно охнув, мужичок указал на свободное место и охапку соломы, после чего стеганул тощую лошадку. Помимо меня, в телеге находилась какая-то поклажа. Рыться в чужих вещах или грабить доброго человека у меня рука не поднялась. К тому же в бочонках, что вез Эльмхар, находилось крепкое вино, предназначенное для благородных господ. А я спиртное на дух не переношу.
– Заказ везу! – бесхитростно похвалился мужичок, – как отбор пройдет, так свадьбы, известно, гулять будут.
– А что же за отбор такой, поведай, дедушка? – прикинулась нездешней дурочкой. При том, как выглядела, это было несложно.
На что мне рассказали про то, что каждые десять лет проводятся такие вот празднества. Из дальних миров или других королевств прибывают одаренные невесты. А у нас, то бишь в Сольвии (это название мира, в который повезло угодить), собираются женихи. Государств здесь множество, как и народов, и всевозможных рас. На землях Верины, где расположено древнее святилище Богини, молодые люди знакомятся и узнают друг друга настолько близко, насколько позволяют правила и приличия. Каждому из прибывших на отбор мужчин, необходимо за небольшой период найти свою единственную и образовать пару. Предшествуют этому всяческие конкурсы и проверки. Те девушки, что с честью выдерживают все испытания, становятся женами первых мужей Сольвии.
Угу, ведь приезжают не кто-либо, а всякие там принцы и королевичи.
– Истинная любовь, – восторженно вещал дед Эльмхар, – приносит счастье всему государству. Потому как молодая свежая кровь несет много силы и достатка. Ну а тем, кто ошибся в выборе, грозят несчастья и разорение.
– Вот тут совсем не поняла! – всему бормотанию Эльмхара я верила через слово. Но в данном случае, дед заврался. – Ну, не выбрал невесту по сердцу, так и не женись! А ошибки у всех бывают. И что? Сам же недавно говорил, что такие несчастные союзы осуждаются, и если молодые расходятся по углам, то и не винят их ни в чем.
– Э, нет! – хмыкнул дед в седые усы, – Развестись-то можно. Но попробовать найти счастье заново разрешено только спустя десять лет. Но все это время в стране будет царить неурожай, голод или ненастье. Зависит от способностей избранницы. Отсюда и постоянный спрос на невест. И нешуточное соперничество. И хитрейшие манипуляции.
– Если ты думал, что все растолковал, то глубоко заблуждаешься! – рыкнула на старого хрыча, – от твоих разъяснений только запутанней стало. С какого перепугу на страну, где молодожены не сошлись характерами, обрушатся несчастья? Трагедия одной семьи, еще не катастрофа для всего народа!
– Откуда ты взялась такая дурная? – возмутился дед, – не знаешь элементарных вещей! Какое же счастье народу, если правит ими Злоба или Разруха? У полозов вон Морана свой срок доживает. Так, ни одного младенчика на свет с ее появлением не уродилось. Целый народ на корню сгубила. Даром что ли, она посланницей Смерти стала? А все из-за любвеобильного Зимитруса. Позарился на чужую невесту. Отбил у вампирского князя, а в итоге что? Страсть прошла, эмоции улеглись, а силу девать некуда. Потомства в таком браке не народилось, мира и согласия нет. Что ж еще ожидать-то? Силу свою, злобушку, любовь нерастраченную, что в ненависть переросла, Морана на безвинный народ обрушила. Почитай, клан радужных полозов на корню прервется, если на этом отборе Зимитрус истинную пару не встретит. Морана, выполнив долг, домой вернется. А род Зуул исчезнет с лица Сольвии.
– Погоди, дед! Хочешь сказать, что сюда со всех уголков Вселенной доставляют невест? А местные царьки ищут среди них настоящую любовь? Да как так-то? Это ж один шанс на миллион. Да что там! Миллиард! А, может, их настоящая любовь-то, под носом находится. В соседнем доме или деревушке?
– Не! – отмахнулся Эльмхар, – на то у нас храмовники есть. И воля покровительницы нашей, Оринойи. Притягивает сюда лишь тех претенденток, кому обязательно среди наших женихов пара найдется. Только вот распознать, какая из них кому предназначена, предстоит самим принцам. Для того и придуман этот отбор.
Шумно втянув воздух, я еле сдержалась, чтобы не высказать дедуле, что думаю о местных творцах и их закидонах. Да какая там богиня-то? Всем заправляют храмовники. Откуда тем балахонщикам знать о глубине чувств русской женщины? Эта блонди, может, поведется на сказку и всю романтическую фигню, что местные втирают по поводу липового попаданства.
Заманивали наших девок сказками. Головы дурили, а те и рады, уши развесили. А в итоге? Разобравшись, что принц-то с хвостом, клыками или еще какой нечеловеческой частью, приходили в бешенство. И я с огромной душевностью понимаю их стремление совершить великую мстю и достать всех и вся. А уж в изобретательности соотечественниц не сомневалась. Одного принца мало, надо, чтобы и народ проникся, который этим незаконным похищениям и потворствует!
Отбор они захотели? Силушки русской, да магии, что у самих поистрепалась? А вот фиг вам! Может, мы и понятия не имеем о той магии, что они там углядели, но испортить всю малину этим женишкам, святое дело.
Канешно! Когда тебя похитили. Упрятали в сказку, сманили смазливым принцем, да еще лапши понавесили, сразу-то и не поймешь, что банально использовали. Своих, что ли, баб не хватает? Бред!
Злость во мне разгорелась нешуточная. Совсем как тогда, когда в общежитие повадились из соседнего парни бегать. Сплошь темнокожие или узкоглазые. Супротив наших девок, сморчки какие-то. Ух, я их на искренность чувств так проверила, что некоторые обратно, на историческую родину сбежали. Отдать должное, нашлись среди них и достойные, что не побоялись ни большого выкупа, ни штрафного пол-литрового, ни трудовой повинности. Даже свадебку одну отыграли. Да и то, дежурила у дверей загса, пока молодых расписывали. Больно рожа у жениха несчастная да тоскливая была. Но ничего, живут, деток растят. Куда ж тому болезному от нашей любви женской деваться?
– А что, дед Эльмхар, в замок работницы никакие не требуются? – поинтересовалась я. Мир миром, а не все время кукурузу тырить. Нужно же и честным трудом добывать кусок хлеба с маслом.
– Работу? – мужичок сдвинул шляпу на лоб, поморщился, почесал плешивый затылок, – а кто ж его знает? Надобно в замке и справиться. Вот приедем, ты к леди Улише подойди, да и попросись. Делать-то чего умеешь?
– А чего нужно, то и умею! – с вызовом ответила я, и ничуть не соврала. Это со стороны кажется, что вахтерша в общежитии вросла в кресло или родилась с пультом от телевизора в руке. В нашей стране одинокой женщине нужно уметь всего понемножку. Ну, или на худой конец, безошибочно выбрать из толпы того, кто сделает все необходимое по щелчку пальцев. А способов заставить знала великое множество. От банального подкупа и лести до шантажа и угрозы мордобоя.
Вот только подъезжая к замку, уверенность в собственных силах как-то странно таяла. А все оттого, что мимо проносились всадники на породистых скакунах, или обгоняли кареты, в которых восседали разодетые в пух и прах дамы. Я в своих краденых тряпках выглядела нищенкой. А это, знаете ли, подрывало моральный облик. Какое я внушу уважение или доверие работодателю, если выгляжу, как последняя оборванка?
Глава 4
Огромный двор замка напоминал рыночную площадь. Основную часть занимали повозки, между которыми сновали люди, стоял ор и пахло уличным туалетом. Я даже растерялась, увидав этот муравейник. Но мой дедок оказался не промах. Вероятно, не впервые здесь, если сразу направился к неприметному входу, да попросил мальчишку позвать виночерпия Рухая.
– Тут всегда так шумно? – поинтересовалась у Эльмхара, в которого вцепилась мертвой хваткой. Пока не укажет, где та самая леди Улиша, хрен от меня избавится.
– Да, перед отбором всегда так. В этом году приехали три девушки из наших королевств, так они с собой и слуг, и одежды, и провизии навезли. Распорядитель замка сейчас волосы на голове рвет, не зная где разместить эту ораву. А главный повар, скорее всего, колпак доедает.
– А что так? Боятся кого?
– Так, невесты ж, существа трепетные. Ранимые. Не дай Богиня не угодишь какой, потом целая страна страдать будет. А если до такого дойдет, найдутся те, кто вспомнил, отчего все пошло. Несвежий соус попался. Иль комната сырая досталась. Или ж уродица убогая сглазила, – на последней фразе дед странно покосился на меня.
Гм, если б ни довез бесплатно, да ценной информацией ни поделился, ох, и проредила бы я этому Хоттабычу бороденку! За уродицу-то, убогую. На себя бы посмотрел! Сморчок старый. Еще надо проверить, что за вино привез. А то, может, кислятина какая или порошок рвотный.
– Где же леди Улишу найти? – затаив обиду, спросила Эльмхара, – или подскажи, как она выглядит.
– А чего искать-то? Вон она, с невестами любезничает, – ткнул он пальцем в пестрый курятник, что столпился у центрального входа.
Впившись в дамочек пристальным взглядом, мигом оценила обстановку. Две невесты, отличавшиеся особенной пышностью платьев и количеством украшений, что-то нервно требовали от крепкой немолодой женщины. То, что это именно главная экономка или домоправительница, выдавало выражение лица, на котором помимо натянутой вежливой улыбки легко распознать дикую скуку и желание придушить нахалок голыми руками, а также строгое платье, безупречно белый передник и огромная связка ключей на поясе.
Не сказав деду «прощай», танком поперла к заветной цели. Тот что-то крикнул вслед, но я уже не слышала. Свою полезность мужичок исчерпал. По мере приближения, в курином гомоне стала различать и отдельные слова. Больше того, понимала, чего обе невесты хотят и как леди Улиша пытается им вежливо отказать.
– Нет. Все слуги должны отправиться обратно. Здесь каждой невесте предоставлена личная служанка.
– Но мне мало одной! Что она успеет-то? Эти дуры ничего не понимают. Я дочь барона Фугге и требую условий, соответствующих моему положению, – орал розовый поросенок. Круглая рыхлая девица с белой кожей, глазками-бусинами и туго накрученными буклями белесого цвета. Невеста разнервничалась, отчего вся покрылась красными пятнами, что еще больше делало ее похожей на хрюшку.
– А я графиня Д’Омело, – верещала вторая. Тоже довольно упитанная девица, с мощным бюстом и крутыми боками. А может, это фасон платья с большими бантами, зрительно увеличивал фигуру, да длинная русая косища, уложенная конусом, с вершины которой выбился непослушный локон и смешно мотылялся каждый раз, когда хозяйка трясла головой. Кровь с молоком. Этой невесте худоба только навредила бы. Так что да, для любителей крупных форм – это эталон красоты. – Не пристало графине одной служанкой довольствоваться! Это форменное безобразие. Я буду жаловаться королю!
– Несомненно, жалуйтесь. Судебный управитель пребывает в Вейсерском замке. Если сейчас развернете кареты, то через неделю будете на месте.
– Но отбор начнется уже завтра! – взвизгнула графиня Помело.
– Все верно. Если пропустите бал знакомств, вылетите из отбора, – невозмутимо ответила леди Улиша. – Все! Я устала объяснять правила. Каждый раз одно и то же! Если кого что-то не устраивает, убирайтесь по домам. Иноземные невесты прибыли без слуг, вещей или драгоценностей. А среди них и принцессы имеются. Потому условия одни на всех.
Развернувшись, леди Улиша хотела скрыться в доме. Но я бульдожкой вцепилась в рукав ее платья.
– Леди, не уделите ли минутку?
– Что… – женщина осеклась, удивленно уставившись на колоритную меня, – остатки ужина кидают там, – ткнула пальцем в лохань у стены. – Денег не выделяем, ночлег не предоставляем.
– А по пятницам нищим не подаем, – закончила за нее, – Это понятно, но совершенно не интересует. Я по другому вопросу. Работа найдется?
– Цирк уродов приедет только через неделю. Вас что, авансом прислали? – хмыкнула леди Улиша, – у нас забот невпроворот. Тут вкалывать с утра до ночи нужно, да нервы железные иметь. Это не подаяние у храма просить.
– Нет, вы ошиблись, уважаемая! От цирка уродов две предыдущие дамы отбились. А подаяние я сроду не просила. Своим горбом привыкла кусок хлеба добывать. Труда не боюсь, умею многое. Не пожалеете!
– На провокации не ведешься. Язык подвешен. И мозги вроде на месте, – вмиг оценила леди, мазнув по мне внимательным взглядом, – но руки не знали грубой работы. Даром что в синяках да ссадинах. Вкус отсутствует напрочь. Лицом уродлива. Не приживешься. Так что нет! Не надобно нам твоих услуг.
Я пикнуть не успела, как леди Улиша развернула меня к выходу и придала ускорение ощутимым толчком. Хотела возмутиться, но тут как из-под земли вырос здоровенный мужик с крупными кулачищами и залихватскими усами, и так зыркнул, что без слов поняла, ловить тут нечего.
Ну да, когда так решительно отказывают, глупо идти напролом, просить или унижаться. Тут хотя бы удалиться нужно гордо. Вот и я, задрав нос, бодро потопала к воротам.
– Чтоб тебе! – в сердцах пожелала экономке. Тут же запнулась и со всего маха рухнула на землю. Лицом в единственную на целый двор лужу. Подняв вокруг тучи брызг.
Дружный хохот, раздавшийся со всех сторон, стал апофеозом провала. От бессильной злости на глаза навернулись слезы. Я подскочила, потрясая кулаками и угрожая невидимому врагу, волей которого оказалась в этом треклятом месте. Но разве это помогло? Только усилило гогот и добавило обидных словечек, что летели с разных сторон. Особенно старались невесты. Они и смеялись громче, и верещали, выкрикивая что-то вроде замарашка косоротая или куделька болотная. На кудельку обиделась шибко. Тот серокожий гад тоже куделем обозвал, а теперь и розовая хрюшка.
– Сама свинья! – огрызнулась на невесту, – такая же жирная, визгливая и тупая. Баронесса фон Хрю.
Знаю, что некрасиво так обзываться. И недостойно меня. Уж в былые времена подобрала бы прозвище много изящнее и острее. Но сейчас взыграла обида и я несла, что в голову взбредет.
– А ты, графинька, заткнула бы свое помело. А не то бородавками покроешься, позеленеешь и квакать начнешь.
– Бейте куделя! – завопила леди Хрю, – она несчастья пожелала! Криворотая куделька. Сейчас тебя проучим!
На визг баронессы выскочили слуги и, не сговариваясь, поперли на пролом, закатывая рукава, да поигрывая мускулами. Я не будь дура, припустила бегом. То, что сейчас огребу по первое число, придало таких сил, что пулей проскочила мимо особо резвых ротозеев, попытавшихся меня поймать, поднырнула под какую-то телегу, опрокинув с нее корзины с фруктами, и под вопли присоединившихся к погоне торговцев помчалась к воротам.
Там как раз въезжала целая кавалькада всадников, к которым спешили конюхи и слуги. В надежде затеряться в толпе, а потом где-нибудь спрятаться, нырнула в самую гущу. Едва не угодила под чьи-то копыта. Получила ощутимый подзатыльник и хлесткий удар плеткой, что пришелся по мягкому месту. Последний очень болезненный, между прочим. Я аж взвизгнула и сиганула в сторону, чтобы нос к носу столкнуться с рыжей мордой и знакомыми кофейными глазами.
– Ааа! – заверещала во весь голос и рухнула ничком, прикрывая голову.
– Иигхрр! – взвилась на дыбы лошадь, скидывая всадника и бросаясь в самую гущу народа.
Визг, крики, отборные ругательства, треск, ор и бестолковая суета, что сотворила взбесившаяся животинка, отвлекли внимание. Чем я и воспользовалась, юркнув в одну из крытых повозок, что стояла неподалеку.
– Здесь что? – раздался над головой чей-то грубый голос.
– Редкие деликатесы и морские гады, – ответил кто-то, – требуют особенного хранения. Хороший сухой погреб подойдет.
Гм! – сглотнула вязкую слюну, – как удачно я спряталась. Или не очень?
Тихой сапой надорвала мешковину, в которую были закутана поклажа, и на ощупь попыталась определить, что же там спрятано. Что-то холодное и склизкое облепило палец, в который вонзились сотни тончайших иголочек. Как удержалась и не взвыла, одному богу известно.
Точно! Как есть, гады!
Чуть не с мясом содрала с себя кусачую тварь и вышвырнула прочь. Повозка тем временем куда-то приехала и остановилась. Я осторожно высунула нос из-под дерюжки и, убедившись, что поблизости никого нет, выбралась наружу. Находилась я, то ли в каком-нибудь сарае, то ли в амбаре. В полумраке, царившем вокруг, не понять. Насилу пробилась вглубь, нашла укромное местечко и затихла.
Едва спряталась, как в помещение вошли люди. Они переговаривались отрывистыми фразами и, судя по звукам, таскали что-то тяжелое, складируя это в противоположном углу. А я, пригревшись, водила носом, как гончая, почуявшая след. Поблизости точно было нечто мясоколбасное. Вкусное. Запашистое. Такое, во что хочется вгрызться зубами и урчать от удовольствия. Еще обоняние раздражал тонкий запах сыров и копченостей. Едва дождалась, когда все уйдут, открыла настоящую охоту. Глаза уже привыкли к темноте, да и полоски света, пробивавшиеся сквозь щели меж досок, добавляли четкости.
Чего тут только не было! – голодная слюна уже, наверное, прожгла желудок. Домашняя колбаска, скрученная в кольца, подвешена к потолку. Копченые окорока, сыры и солонина разложены по полкам. В деревянных ларях хранились фрукты. В бочках и ведрах квашеные овощи. Моченые яблочки и арбузы. Свежие овощи тоже тут были. Все, как у хорошей и запасливой хозяйки: картошка, лучок с морковкой, бурак, капуста. Ряды подвешенных к потолку колбас чередовались с сушеными пучками зелени. – Рай, да и только!
Наелась так, что ткни кто пальцем, могла лопнуть. И не от жадности, а с голодухи, старалась попробовать все, что тут находилось. Потом уже, подтащив к углу, что для себя облюбовала, пару ящиков, чтобы уж точно никто меня не обнаружил, постелила мешковины и села, с блаженной улыбкой прижимая к себе свиную копченую ногу. Не смогла я с ней расстаться. Так и уснула.
Проснулась очень рано. На дворе темень стояла, хоть глаз коли. Я пожевала мяса, которое так и не выпустила из рук, да и задумалась, как быть дальше.
В замок-то попала. А толку? С тем переполохом, что устроила, меня не только на порог не пустят, но и в местную кутузку определят. Надо же на кого-то будет свалить все убытки?
Гм, но, если бы я выглядела прилично, может, никто и не узнал. А это значит, срочно нужно приводить себя в порядок. Да и отсюда убираться. Вчерашнее везение закончится, когда в кладовую наведается хозяин. Уж он точно определит, что тут кто-то поохотился на припасы.
Я постаралась скрыть следы пребывания. Собрала объедки. Оттащила обратно ящики, сложила на место мешковину. Ну а там, где поживилась продуктами, создала видимость, что ничего не тронуто.
Может, сразу и не заметят, а потом поздно будет кого-то искать.
Выбравшись наружу, когда только-только начало розоветь небо, осмотрелась. В сам замок идти побоялась, а вот хозяйственные постройки привлекли внимание. В первую очередь, разжиться одеждой, да смыть с себя пыль и грязь. Судя по ощущениям, опухоль с лица немного спала. Через пару дней, так, вообще, пройдет. А вот царапины на руках зарастать будут дольше.
Значит, надо обязательно раздобыть перчатки!
Сегодня мне определенно везло. В одной из построек, куда сунула любопытный нос, обнаружила кареты. Много пользы от них, конечно, не было. Но очень меня заинтересовали сундуки, что обретались, тщательно привязанные к задней части или закрепленные на крышах. Охранял все это добро тот самый мужичище, который по приказу леди Улиши хотел меня выпроводить. И он был бы серьезным препятствием, если бы от его храпа не содрогались хлипкие деревянные стены.
Насколько я поняла, невестам не позволили оставить прислугу. Поэтому бо́льшую часть вещей разобрать просто некому. Да и упакованы сундуки так, будто бы их собирались отправить обратно. Следовательно, пропажи нескольких тряпок никто и не заметит. Особенно если взять только самое необходимое. Открыть замки не составило труда, их даже пальцем расковырять можно. Такие, не заморачиваясь, вешал наш завхоз на запасной выход, потому как их регулярно снимали студенты, чтобы прорваться на территорию женского общежития. Чтобы каждый раз не менять ключ, попросила сделать себе универсальный, который и отпирал подобные запоры.
Моей добычей стали тройка приличных платьев, столько же рубашек, служивших, видимо, нательным бельем, панталоны, добротный плащ, пять пар перчаток, туфли и полусапожки из мягкой кожи. Чтобы унести все, что набрала, позаимствовала и крепкую дорожную сумку.
Следующим пунктом плана стал поиск ванной, душа или их аналога. По характерному запаху сырости обнаружила целый комплекс купален. Они делились на мужские и женские. Ну, как потом выяснилось. А также на те, что предназначались господам и прислуге. Одна даже натоплена оказалась, так что, не раздумывая, ринулась туда. Мыться в холодной воде никакого желания не было.
Убедившись, что никого постороннего в этот час не наблюдается, разделась и влезла в горячую воду. Вещички на всякий случай припрятала в укромном уголке.
Поднимавшийся в воздух густой пар был сродни туману. Ничего не разглядеть на расстоянии вытянутой руки. Я с блаженством скоблила кожу и оттирала въевшуюся грязь. Плескалась, ныряла и плавала. Благо размеры купальни это позволяли. Никогда еще банные процедуры не приносили такого удовольствия.
О том, что не одна, поняла слишком поздно. Намылив волосы, погрузилась с головой в воду. А вынырнув, уткнулась взглядом в крепкую мужскую спину. Челюсть поползла вниз сама собой. Подобной развитой мускулатуры, таких пропорций и аппетитной, гм, пятой точки в жизни не встречала. И даже несколько шрамов, что рваными полосами рассекали кожу, совсем не портили этот потрясающий вид. Меня обдало холодом, а после этого сразу кинуло в жар. По лбу потекли ручейки то ли пота, то ли воды. А я как завороженная смотрела на это великолепие. Кто бы знал, скольких сил стоило удержаться и не потискать обладателя прекрасного тела. Остановило только горькое осознание того, что сама не произведу должного эффекта. Побитая, мокрая, не накрашенная и, чего уж там, не юная красавица.
Тихонько отплыв на некоторое расстояние, погрузилась в воду по самый нос. Отказать себе в удовольствии полюбоваться красавцем не могла. А уж когда он расплел косу, что доставала до лопаток, и, вымывая волосы, повернулся, я поняла, что пропала окончательно. Голливудским красавцем мужчина не был, но в его внешности сквозило то, что больше всего мне нравилось. Грубоватые черты, придававшие брутальности, выразительный взгляд и выражение полностью уверенного в себе человека. На такого посмотришь и сразу поймешь, что защитит и убережет от всяких бед, а если полюбит, то до самой смерти. Меня даже странный тон кожи не смутил. Наоборот, серый, но не угольный, а цвета грозового неба оттенок подчеркивал необычность и оригинальность этого индивида.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?