Текст книги "Ночь для любви"
![](/books_files/covers/thumbs_240/noch-dlya-lyubvi-6190.jpg)
Автор книги: Мэри Бэлоу
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 5
Немного оправившись от шока, полученного в церкви, графиня сделала все возможное, чтобы как-то скрасить неловкую ситуацию. Все приглашенные должны были вернуться в дом на завтрак. Она распорядилась, чтобы завтрак был сервирован в бальном зале, как и предполагалось. Однако все признаки свадебного завтрака – такие, как белые банты и свадебный торт, – были убраны.
В зале ни в коем случае не должно быть слишком многолюдно, но и полупустым он тоже быть не должен. Некоторые гости, включая и саму графиню, сменили пышные наряды на более скромные, соответствующие обычному завтраку. Какие бы разговоры ни велись за пределами церкви и по дороге в особняк, завтрак демонстрировал только хорошие манеры. Посторонний человек, забредший в зал, вряд ли бы догадался, что этот завтрак должен был быть свадебным, что свадьба потерпела полную катастрофу и что сидящих за столом людей разбирает любопытство узнать обо всем как можно больше.
Графиня была собранной и грациозной. Она спокойно беседовала с соседями по столу на самые разные темы и внешне ничем не проявляла тревоги, которую испытывала. Все личное может подождать. На то она и графиня Килбурн.
Именно такая сцена предстала глазам Невиля, когда он вошел в бальный зал. Но искусственность всего происходящего немедленно дала о себе знать той наступившей в зале тишиной, когда взоры всех присутствующих устремились в его сторону. Он допустил ужасную ошибку, забыв сменить свадебный наряд. Ему даже не пришло в голову сделать это. Он был женихом без невесты. Он стоял в дверях зала, заложив руки за спину.
– Я рад, что завтрак состоялся. – Он оглядел присутствующих, встретившись с глазами друзей и родственников, и ничуть не удивился, что не увидел среди них – ни Лорен, ни Гвен. – Я не займу у вас много времени, но считаю себя обязанным дать более подробные объяснения, чем я мог это сделать в церкви. Я даже не могу вспомнить, что тогда говорил.
Маркиз Аттингсборо, поднявшись со своего места, возможно, для того, чтобы указать Невилю на пустой стул с ним рядом, снова сел, так ничего и не сказав.
Невиль не собирался произносить речь. Он даже не знал, стоит ли ему открывать все карты. Но и промолчать было нельзя. На лице матери читалось достоинство. Дядя, сидевший с ней рядом, хмурился. В комнате были слуги, включая и Фобса, дворецкого. Невиль решил, что и слуги имеют право знать, что произошло. Он не будет отсылать их из зала.
– Я женился на Лили Дойл через несколько часов после того, как ее отец, мой сержант, был убит, – начал он. – Женившись на ней, я выполнил обещание, данное умирающему. Я пообещал ему, что своим именем и титулом защищу честь его дочери, если она попадет в плен к французам. На следующий день наш отряд попал в засаду.
Моя... жена была убита, во всяком случае, мы с лейтенантом, который доложил мне о случившемся, так думали. Я получил тяжелое ранение в голову, и меня перенесли на наши позиции. Но Лили захватили в плен французы. – То, что потом она попала в плен к испанским партизанам, он не счел, нужным рассказывать. – Благодаря моему имени французы отнеслись к ней с уважением и вскоре отпустили. Вместе с капитаном Харрисом и его женой Лили вернулась в Англию, а потом приехала сюда ко мне.
Как показалось Невилю, ни один мускул не дрогнул на лицах сидевших за столом. Он задавался вопросом, видел ли кто-нибудь из них Лили здесь прошлым вечером, и знали ли они, что ей предложили шесть пенсов, приняв за попрошайку. А ведь она в действительности является графиней Килбурн. Он обязан объяснить им это.
– Сочту за честь позже представить вам мою жену, графиню, – продолжал Невиль. – Вполне понятно, что поначалу это ошеломит вас. Многих из вас... Лорен мой друг и родственница. Можно себе представить, какую боль она испытала сегодня. Мне остается только надеяться, что вы не выместите боль за ее страдания на моей жене. Она ни в чем не виновата и не заслуживает, чтобы ей тоже причиняли боль. Я – другое дело. Больше мне нечего сказать.
– Конечно, она не виновата, Нев, – резко бросил маркиз Аттингсборо, но он был единственным, кто нарушил тишину.
– А теперь я прошу всех извинить меня. Приятного аппетита. – Невиль посмотрел на графиню: – Может ли мне кто-нибудь сказать, где сейчас Лорен?
– Она во вдовьем доме вместе с Гвендолайн, Невиль, – ответила ему леди Элизабет. – Они не впустили меня, когда я пришла туда из церкви. Возможно...
Но Невиль уже не слушал ее. Поклонившись, он вышел из зала. У него нет времени для рассуждений. Он должен сейчас же объясниться с ней.
Невиль уже почти спустился с лестницы, когда голос дяди окликнул его. Невиль увидел не только герцога, но и свою мать, и Элизабет.
– Мы хотели бы поговорить с тобой, Нев, – сказал дядя сурово. – Ты обязан объясниться со своей матерью.
«Да, обязан», – утомленно подумал Невиль. Возможно, ему следовало бы сначала поговорить с ней, а потом уже делать публичные заявления. Он просто не знает, что предписывает этикет в подобной ситуации. Коротко кивнув, он направился в библиотеку. Пройдя через комнату, он остановился, глядя на холодный камин; только услышав звук закрывшейся двери, он обернулся.
– Полагаю, тебе не пришло даже в голову, Невиль, – начала его мать, у которой чувство достоинства на лице сменилось горечью, – сообщить собственной матери о женитьбе? Или сказать об этом Лорен? Мы все могли бы избежать унижения, которое испытали благодаря тебе.
– Успокойтесь, Клара. – Герцог Анбери положил руку на ее плечо. – Сомневаюсь, что нам от этого стало бы легче, хотя мы могли бы избежать подобного потрясения, если бы Невиль откровенно рассказал нам о своем прошлом.
– Этот брак был внезапным и очень коротким, – ответил Невиль. – Я думал, что она умерла, и решил держать в себе этот короткий эпизод моей жизни.
Потому что он стыдился вспоминать о том, что женился на необразованной дочери своего сержанта, пусть даже она уже умерла? Но как тогда объяснить тот порыв, который руководил им? Как смог бы он описать им Лили? Как объяснить, что иногда женщина бывает такой особенной, что просто не имеет значения, какое положение она занимает в обществе? Гораздо важнее, кто она есть на самом деле. Изложи он им голые факты, и они были бы рады, что она умерла еще до того, как им пришлось испытать этот позор.
– Я не могла думать ни о чем другом, кроме того чтобы сгладить ужасные последствия утреннего скандала. – Графиня опустилась в ближайшее кресло и поднесла к глазам кружевной носовой платочек. – А что станет с бедной Лорен? Все это выше моего понимания. Невиль, скажи мне, она ведь не такое ужасное существо, каким выглядит? Ведь это только одежда делает ее такой?
– Вы же слышали, мальчик сказал, что она дочь сержанта, Клара, – напомнил ей герцог, остановившись у окна. – Факты говорят сами за себя. Кем была ее мать, Невиль?
– Я не был знаком с миссис Дойл, – ответил Невиль. – Она умерла в Индии, когда Лили была еще совсем маленькой. Однако в ее жилах нет голубой крови, дядя, если именно об этом вы спрашиваете. Но она, между прочим, моя жена. Она носит мое имя и пользуется моей протекцией.
– Да-да, все это прекрасно, Невиль, – нетерпеливо прервала его мать. – Но... О Господи, я совершенно запуталась. Как только ты мог так поступить с нами? Зачем ты навредил самому себе? С твоим воспитанием и образованием ты мог рассчитывать на гораздо большее, чем женитьба на женщине, которая в любом случае остается представительницей низшего класса. – Графиня замолчала и резко поднялась. – Я не должна пренебрегать своими обязанностями хозяйки.
– Бедная Лили, – заметила Элизабет, впервые подав голос.
Она была теткой Невиля, сестрой его отца и всего на девять лет старше его. Она была не замужем, и не потому, что никто никогда не делал ей предложения, а потому, что когда-то давно заявила, что не выйдет замуж, пока не найдется джентльмен, который сумеет убедить ее, что замужество лучше ее независимости, а, как она полагает, этого никогда не случится. Элизабет была красивой, образованной, и никто никогда не мог понять, кем являлся для нее герцог Портфри – другом или поклонником.
– Мы забыли о ее страданиях, погрузившись в свои собственные, – продолжала она. – Где она сейчас, Невиль?
– Да, где она? – с несвойственным ей. раздражением спросила мать. – Полагаю, что не в доме. Здесь нет ни одной свободной комнаты.
– Здесь есть свободная комната, мама, – подавляя раздражение, ответил Невиль. – Она там, где ей и полагается быть: в комнате графини. Я оставил ее там, чтобы она поела, приняла ванну и выспалась. Я распорядился, чтобы ее не беспокоили, пока я сам не приду за ней.
Мать закрыла глаза и прижала к губам кружевной платочек. Комната графини, когда-то ее собственная, входила в анфиладу комнат, включавшую и спальню графа, которая теперь принадлежала Невилю. Он почти физически ощущал, как мать охватывает ужас от одной мысли, что Лили находится там.
– Ты хорошо придумал, заставив ее отдохнуть, – сказала Элизабет. – Я с нетерпением жду, когда смогу познакомиться с ней, Невиль.
В этом была вся Элизабет, всегда готовая понять и оценить ситуацию.
– Спасибо, – поблагодарил Невиль.
– Ты приведешь ее к нам на чай, Невиль, – сказала мать, снова взяв себя в руки. – Нет смысла прятать ее, не так ли? Я встречу ее вместе с остальными членами семьи. Мы отнесемся к ней со всем уважением, как и подобает относиться к твоей жене. В этом ты можешь не сомневаться.
– Другого я от вас и не ожидал, мама, – ответил Невиль с легким поклоном. – А сейчас извините меня: я должен повидаться с Лорен.
– Тебе повезет, если она не запустит чем-нибудь тяжелым тебе в голову, Невиль, – предупредила его Элизабет.
– И тем не менее, – последовал ответ.
Спустя пару минут Невиль вышел из дома и направился к вдовьему домику, расположенному недалеко от ворот в парке и окруженному деревьями. Он уже прошел большую часть пути, когда внезапно осознал, что так и не снял наряд жениха. Но он решил не возвращаться, так как опасался, что мужество покинет его и он уже не решится на этот шаг.
Сейчас перед ним стояла самая трудная задача в его жизни.
Невиль увидел Лорен около дома. Она сидела на привязанных к деревьям качелях и, отталкиваясь одной ногой от земли, лениво раскачивалась. Невидящим взглядом она смотрела в землю. Рядом с качелями на земле сидела Гвендолайн. Обе все еще были одеты в пышные свадебные наряды.
Невилю захотелось провалиться сквозь землю, когда сестра посмотрела на него. Они обе были ему очень дороги, а он так поступил с ними. Здесь не найдешь никаких слов утешения, и самое правильное рассказать все без утайки.
При виде брата Гвендолайн вскочила с земли и уставилась на него.
– Я ненавижу тебя, Невиль! – закричала она. – Если ты пришел сюда, чтобы сделать ее еще более несчастной, то убирайся немедленно! Что ты можешь объяснить? Что ты имел в виду, сказав, что эта ужасная женщина твоя жена? – Гвен, кипя от негодования, разразилась бурным потоком слез и отвернулась от него.
Лорен перестала раскачиваться, но все еще не смотрела на него.
– Лорен! – позвал Невиль. – Лорен, моя дорогая!
Он так еще и не придумал, что скажет ей.
Она заговорила первая, и ее голос был лишен всяких эмоций.
– Все нормально, – сказала она. – Все абсолютно нормально. Прекрасный предлог для того, чтобы наша свадьба не состоялась, не так ли? Мы выросли вместе, любили друг друга, и наша свадьба была запланирована, потому что так хотели дядя и дедушка. Уезжая, ты сказал, чтобы я не ждала тебя. Ты поступил честно и справедливо по отношению ко мне. Мы не были помолвлены, и ты не давал мне никаких обещаний. Ты имел полное право жениться на ней, и я тебя ни в чем не обвиняю.
Невиль был потрясен. Он бы предпочел, чтобы она набросилась на него и попыталась выцарапать ему глаза.
– Лорен, – сказал он, – позволь мне все объяснить.
– Нечего объяснять, – сердито заметила Гвендолайн, смахивая слезы. – Она тебе жена или не жена, Невиль? Только это имеет значение. Ты бы не стал лгать в церкви, где все тебя слышали. Она твоя жена?
– Да, – ответил Невиль.
– Я ненавижу ее! – закричала Гвендолайн. – Жалкое, безобразное ничтожество.
Но Лорен не разделяла ее мнения:
– Но мы же совсем не знаем ее, Гвен. Да, Невиль, расскажи нам о ней. Если я сумею тебя понять, то приму все как должное. Все будет хорошо.
Конечно, Лорен была в шоке, но старалась не подавать виду. Она пыталась убедить себя, что случившееся было не катастрофой, а просто неприятным обстоятельством, которое можно принять, если понять его причины.
Это было так типично для Лорен – искать всему логическое объяснение, а не полагаться на одни только эмоции, даже в тех случаях, когда логика отсутствовала. Она всегда была такой, лучшей из их троицы, человеком, думающим о последствиях, старающимся не расстраивать взрослых. Во многом это объяснялось историей ее жизни. Она приехала в Ньюбери-Эбби в возрасте трех лет, когда ее мать, вдовствующая виконтесса Вайтлиф, вышла замуж за младшего брата покойного графа. Лорен оставалась в поместье, пока новобрачные совершали свадебное путешествие, из которого они так и не вернулись. На протяжении ряда лет от них приходили письма и посылки из разных частей света, а затем наступило полное молчание. Не было получено и сообщения об их смерти.
Родственники со стороны отца не делали попыток вернуть Лорен обратно. Когда она в день своего восемнадцатилетия послала им письмо, то секретарь виконта прислал краткий ответ, в котором сообщал, что ее родственники не имеют желания возобновлять с ней знакомство. Лорен, как полагал Невиль, никогда не верила в свою привлекательность. И ее поведение в сложившихся обстоятельствах еще раз убедило его, что она о себе весьма невысокого мнения.
– А я ничего не хочу понимать, – сердито заявила Гвендолайн. – Как ты можешь сидеть здесь, Лорен, изображая всепрощение и разговаривая с ним так спокойно? Тебе бы следовало выцарапать ему глаза. – Она снова начала рыдать.
– Невиль, мне надо все понять, – сказала Лорен. – Расскажи мне... расскажи мне о Лили.
– Лили! – презрительно воскликнула Гвендолайн. – Я ненавижу это имя! Оно отвратительно!
– Она была дочерью сержанта, – начал объяснять Невиль. – Выросла в полку, жила в нем, перемещалась вместе с ним, выполняла свою долю работы и была другом каждому. Даже самые грубые мужчины и женщины, любили ее. Она была личностью. В ней было что-то похожее на мечту, на сказку. Мне не хватает слов, чтобы описать это. Грубые и грязные стороны жизни, которая ее окружала, казалось, не затрагивали ее. Ей было восемнадцать, когда я... когда я женился на ней. – Невиль вкратце описал обстоятельства, которые явились причиной этого брака.
– И ты любил ее, – добавила Лорен, когда он закончил.
Ради душевного покоя Лорен Невилю хотелось бы отрицать этот факт, но он промолчал.
– Этому нет оправдания, – сказала Гвендолайн. – Ты не был восемнадцатилетним мальчиком, Невиль. Ты был мужчиной. Тебе надо было бы быть умнее. Тебе стоило бы подумать о долге перед семьей и твоем положении в обществе, прежде чем жениться на дочери сержанта по такой несерьезной причине. Брак заключается на всю жизнь.
– Мне придется научиться тоже любить ее, – сказала Лорен, не обращая внимания на слова Гвендолайн. – Я уверена, что это возможно. Если ты полюбил ее, Невиль, то и я... – Окончание ее слов унес ветер, так как она, оттолкнувшись ногой от земли, снова привела качели в движение.
Невилю хотелось подойти к качелям, крепко взять ее за плечи и хорошенько встряхнуть. Но он вспомнил, какой шок испытал сам всего несколько часов назад, как он абсолютно механически вышел из церкви и прошагал весь путь до самой кромки воды. Невиль не мог позволить себе и другим способом вывести ее из состояния, в котором она пребывала: подойти к ней, снять с качелей и успокоить в объятиях.
– Лорен, дорогая моя, – сказал он, – я искренне сожалею. Мне хотелось бы найти слова, которые бы утешили тебя, чтобы ты не чувствовала себя такой... покинутой. Я мог бы повторить тебе все те слова, которые говорил раньше, но они не успокоят тебя, а меня поставят в глупое положение. Ты должна знать одно: моя семья тебя любит, она такая же твоя, как моя или Гвен. – Пустые, ничего не объясняющие слова. Еще никогда в жизни Невиль не чувствовал себя таким беспомощным.
– Но ничего уже не будет, как прежде! – воскликнула Гвендолайн. – Когда скончался Верно и, став вдовой, я вернулась домой, где потом умер папа, я решила, что наступил конец света. Но приехал ты, и мы трое стали единым целым. Я думала, что ты женишься на Лорен и... Но сейчас всему конец. Все разлетелось вдребезги, и ничего нельзя изменить.
Невиль провел рукой по волосам. Лорен продолжала тихо качаться.
Гвендолайн вышла замуж по любви, когда Невиль находился на Пиренеях. Брак был коротким, чуть более двух лет, но полным трагических событий. Сначала Гвен упала с лошади, что стало причиной выкидыша и оставшейся хромоты; затем, годом позже, виконт Мюр, с которым Невиль так никогда и не встретился, погиб при жутких обстоятельствах: его придавило древком сломавшегося знамени, упавшего с балкона его собственного дома. Гвен предпочла вернуться .в лоно семьи, а не оставаться в доме своего мужа.
– Как же я презираю себя за свой эгоизм, – сказала Гвендолайн, когда никто не отреагировал на ее слова. – Я думаю о собственном несчастье, которое не идет ни в какое сравнение с несчастьем бедной Лорен. До чего же я жестока. – Подобрав юбки, она направилась к дому, не замечая протянутой к ней руки Невиля.
– Бедная Гвен, – сказала Лорен. – Ей так хочется вернуться в то время, когда она приехала сюда после смерти мужа. Ей так хочется жить той жизнью, когда мы все трое были детьми и когда ей казалось, что все ее мечты сбудутся. Но мы никогда не сможем вернуться в прошлое. Мы даже не можем вернуть вчерашний день или сегодняшнее утро. Теперь с нами Лили.
– Да.
– Я тоже веду себя как последняя эгоистка. Я ушла с головой в собственные разочарования. Но ты должен быть счастлив, Невиль, хотя по своей доброте и пришел сюда, чтобы успокоить меня. Лили жива, и она приехала к тебе. Как это чудесно для тебя!
– Лорен, моя дорогая, не говори так. Пожалуйста. Не надо.
– Значит, ты хочешь, чтобы я сказала тебе, как сильно ее ненавижу? Как сильно я желаю, чтобы она никогда не воскресала из мертвых? Как мне хочется, чтобы она умерла прямо сейчас? Ты хочешь, чтобы я сказала, как сильно презираю тебя за то, что, уезжая, ты просил меня не ждать тебя, а затем внезапно женился на дочери сержанта, под влиянием порыва? Ты хочешь, чтобы я сказала тебе, как сильно ненавижу тебя за то, что ты не рассказал мне всей правды, и за то унизительное положение, в которое ты меня поставил сегодня утром? Я так мало значу для тебя, что ты даже не счел нужным сказать мне, что это был бы твой второй брак.
Невиль с трудом перевел дыхание.
– Да, – сказал он, – именно это я и хотел от тебя услышать. Ругайся. Кричи на меня. Можешь бросать в меня камни. Ударь меня, но не сиди вот так спокойно. – Он снова провел рукой по волосам. – Господи, Лорен, я чувствую себя так ужасно. Если бы я только мог...
– Но ты не можешь, Невиль, – произнесла она так же спокойно, но более жестко. – Моя ненависть бесполезна. К чему резкие слова – они тоже бесполезны. А теперь иди, Невиль. Я хочу побыть одна.
– Конечно, – ответил он. Это было единственным, что он мог для нее сделать – скрыться с ее глаз.
Лорен продолжала медленно раскачивать качели, отталкиваясь от земли одной ногой. Она вся ушла в себя. Она твердо верила, что, оставаясь спокойной и разумной, она сможет побороть в себе ненависть к дочери сержанта, которая разрушила все ее надежды и мечты, всю ее жизнь, и ненависть к мужчине, которого она любила всю свою жизнь.
Какой смысл говорить ему, что она всегда любила его гораздо сильнее и глубже, чем он ее.
По дороге к дому Невиль внезапно вспомнил, какой Лорен была накануне вечером: светящейся, излучающей счастье, спрашивающей его, разве есть на земле человек, заслуживающий такого счастья?
– Это ты, – отвечал он ей.
Но жизнь распорядилась по-своему. Она не всегда дает то, что человек заслуживает.
Что он сделал, чтобы заслужить возвращение Лили? Подумав о ней, Невиль ускорил шаг.
Глава 6
Хорошая еда и чай утолили голод Лили; горячая ванна с душистым мылом, мягкое пушистое полотенце разогрели ее тело. Она спала долго и глубоко, а проснувшись, почувствовала себя отдохнувшей; однако она ощущала и растерянность. Некоторое время понадобилось ей, чтобы вспомнить, где она и как сюда попала.
Затем Лили восстановила в памяти все события последнего времени. Она достигла конечной точки своего путешествия, которое началось давно, с того самого момента, когда Мануэль пришел к ней и сказал, что она может уехать. Так и сказал – после семи месяцев плена и рабства. Тогда она находилась где-то в Испании. Она привыкла сидеть, глядя на запад, где располагалась Португалия, и мысленно искала его – Невиля, майора лорда Ньюбери, своего мужа. Она тогда даже не знала, жив ли он. Он мог погибнуть в той засаде, где ее ранили, а потом взяли в плен. И все же она уже тогда мысленно начала это путешествие. Ничего другого ей не оставалось. Ее отец погиб.
«И вот я здесь», – думала Лили, откидывая одеяло и ступая ногами на мягкий розовый с зеленым ковер. Ей пришлось придерживать подол ночной рубашки, чтобы не запутаться в нем. Рубашка была по крайней мере на шесть дюймов длиннее, чем требовалось, или она сама на шесть дюймов короче – скорее последнее. Ее приезд совпал с весьма знаменательным событием, хотя и печальным для нее. Однако ее не выгнали, что вполне могло случиться, а пригрели и накормили.
Конечно, раньше Невиль так бы и сделал. Но он и сейчас по-доброму отнесся к ней, несмотря на то что она разрушила все его планы на будущее.
Конечно, он одолжит ей денег на обратную дорогу в Лондон. Возможно, миссис Харрис окажется столь любезна, что поможет ей найти работу, хотя она сама пока еще не знает, к какой работе пригодна.
Лили осторожно повернула ручку туалетной комнаты, но на этот раз ей не повезло: в комнате кто-то был.
– Простите, – сказала она, быстро закрывая дверь.
Но дверь сразу же открылась, и показалось личико хорошенькой девушки одного возраста с Лили. На девушке был накрахмаленный чепец, какие носили все слуги в этом доме.
– Прошу прощения, миледи, – сказала девушка. – Я принесла вашу одежду, и миссис Айлшам приказала мне помочь вам одеться и причесать волосы. Она сказала, что его светлость придет за вами через полчаса, чтобы повести вас на чай.
Лили улыбнулась и протянула девушке руку:
– Так вы горничная. Рада с вами познакомиться. А я Лили.
Горничная с подозрением посмотрела на протянутую руку. Она не пожала ее, а присела в легком реверансе.
– Рада познакомиться с вами, миледи, – сказала она. – Я Долли. Мои родители назвали меня Дороти, но все привыкли называть меня просто Долли. Миссис Айлшам сказала, что пока не прибудет ваша прислуга, я буду вашей личной служанкой.
– Миссис Айлшам?
Лили вошла в туалетную комнату и огляделась. Она заметила, что ванну передвинули.
– Это наша домоправительница, миледи, – объяснила Долли.
И тут Лили увидела свою сумку, лежащую на стуле перед трюмо. Она бросилась к ней и, волнуясь, сунула в нее руку. На дне сумки ее рука нащупала медальон. Она крепко зажала его в руке. У Лили было такое чувство, что, потеряв медальон, она потеряет и частицу себя. Однако другие ее вещи отсутствовали. Она оглядела комнату.
– Я взяла на себя смелость вынуть из сумки ваши платья. Я отгладила их. Они были в плачевном состоянии.
Платья были перекинуты через спинку стула: простое хлопковое и хорошенькое платье из бледно-зеленого муслина, которое она купила по настоянию миссис Харрис в Лиссабоне.
– Вы погладили их? – сказала Лили, с улыбкой глядя на Долли. – Вы очень добры ко мне. Я бы могла погладить их и сама. Но я рада, что вы сделали это для меня. Кстати, покажите мне дорогу на кухню. – Лили рассмеялась.
За ней рассмеялась и Долли, хотя и с некоторой степенью неуверенности.
– Вы смешная, миледи, – сказала она. – Представляете, как все будут смотреть на вас, когда вы войдете в кухню с платьем наперевес и попросите утюг.
– Особенно в такой рубашке, как на мне. – Лили подняла рубашку и обнажила щиколотки. – Я бы в ней непременно запуталась.
Они долго смеялись, как две маленькие девочки.
– Я помогу вам одеться, миледи, – предложила Долли.
– Поможете одеться? С какой стати?
Долли промолчала и указала на пару потертых туфель, которые у Лили были единственными. Туфли для нее купила миссис Харрис, сказав при этом, что их оплачивает армия. По словам миссис Харрис, армия осталась ей должна кое-какие деньги, армия купила ей и эту сумку, а также оплатила билет на пароход до самой Англии.
– Я их почистила, миледи, – сказала Долли, – но если бы вы пожелали спросить меня, то я посоветовала бы вам купить себе новые туфли.
– Полагаю, что мне и спрашивать не надо, – ответила Лили, быстро одеваясь. Она чувствовала, как ее распирает любопытство. – Однажды я захочу шагнуть дальше, а они решат остаться на месте – вот тут-то им и придет конец.
Лили и припомнить не могла, чтобы когда-нибудь в своей жизни она смеялась так долго и так весело, как вот сейчас с Долли.
– У вас прелестная фигурка, миледи, – сказала Долли, критически оглядев Лили, когда та оделась. – Маленькая, изящная, не то что у меня: сплошные ноги, руки и локти.
Представляю, как вы будете прекрасно выглядеть, когда доставят все ваши сундуки.
– А мне бы так хотелось иметь рост, как у вас, – вздохнула Лили. – Здесь найдется какая-нибудь ленточка, Долли, чтобы я могла завязать волосы? Я растеряла все свои шпильки.
– Одной ленточкой здесь не обойдешься, миледи, – ответила Долли, явно обескураженная. – Во всяком случае, с такой прической нельзя выйти к чаю. Садитесь вот сюда, на банкетку, и я сделаю вам прическу. Вам даже волноваться не надо, что я плохо, причешу вас. Мне приходилось причесывать леди Гвендолайн перед тем, как она переехала во вдовий дом, а вчера я даже поправляла прическу леди Элизабет, когда она растрепалась во время танцев, а ее горничная куда-то запропастилась. Она сказала, что я прекрасно справилась с работой. Мне бы так хотелось быть камеристкой, а не простой горничной. Это мое самое большое желание, миледи. У вас чудесные волосы.
– Не представляю, как вы справитесь с ними, Долли, – заметила Лили, усаживаясь на банкетку. – Моя голова вся в кудрях и похожа на куст. Сегодня они особенно неуправляемы, так как вчера я их вымыла. Для меня это так ново: мне еще никто никогда не делал прическу.
– Ну и шутница вы, миледи, – рассмеялась Долли. – Другие бы жизнь отдали, чтобы иметь такие кудри, как у вас. Посмотрите, какие они послушные и тугие и не опадают, словно корка хлеба, когда его рано вынули из духовки. Им не нужны бигуди и щипцы для завивки. Я бы смогла убить за такие волосы.
Лили с интересом наблюдала в зеркало за созданием прически.
– У вас ловкие руки, Долли, – заметила она. – Вот уж не думала, что кто-нибудь сумеет приручить мои волосы.
Покраснев от удовольствия, Долли всадила в волосы последнюю булавку. Взяв с туалетного столика маленькое ручное зеркало, она держала его под разными углами так, чтобы Лили смогла увидеть свою прическу со всех сторон.
– Эта прическа сгодится для чая, миледи, – сказала Долли, – а для вечера мы придумаем что-нибудь особенное. У меня будет время подумать. Надеюсь, что ваша служанка еще не скоро приедет, хотя, наверное, это не мое дело, – говорила она, взбивая рукава платья Лили. – Вот вы и готовы, миледи. Надеюсь, что его светлость скоро придет.
Такая перспектива совсем не радовала Лили. Он поведет ее на чай. Что это может для нее значить? Однако времени для размышлений уже не было. В одну из трех дверей тихо постучали, и Долли бросилась ее открывать. Лили поднялась.
На этот раз Невиль сменил свой свадебный наряд. В темно-зеленом кителе он выглядел более знакомым, хотя этот хорошо сшитый и приталенный китель сильно отличался от более привычной ей формы офицера стрелкового полка, Быстро оглядев ее с головы до ног, он поклонился.
– Ты выглядишь гораздо лучше, – сказал он. – Полагаю, что ты хорошо выспалась.
– Да. Спасибо, сэр, – поморщившись, ответила Лили. Она напомнила себе, что не должна называть его так.
– Ты уже спала, когда я заглядывал к тебе. Ты выглядишь очень привлекательно.
– Это благодаря Долли, – ответила Лили, улыбнувшись девушке. – Она отгладила мое платье и причесала волосы. Она была очень добра ко мне, ты не находишь?
– Вы не могли бы оставить нас одних, Долли?
– Да, милорд. – Не глядя ему в глаза, горничная присела в глубоком реверансе, и быстро вышла из комнаты.
Лили отлично понимала ее. Она видела солдат, которые точно так же вели себя в его присутствии. Конечно, они не приседали в реверансе, но всегда отводили глаза, боясь вызвать его неудовольствие. Лили же никогда не боялась его и не трепетала от ужаса.
– Меня зовут Невиль, Лили, – сказал он. – Именно так ты должна обращаться ко мне. Сейчас я поведу тебя в гостиную, где накрыт чай. Не возражай. Многие из моих гостей уехали, поэтому их число не будет таким огромным. Большинство из них члены моей семьи. Будь самой собой. Я буду рядом.
Значит, те высокие гости, которых она видела вчера вечером и сегодня утром, соберутся в гостиной? И Невиль хочет представить ее им? Как она должна вести себя? Что говорить? Что делать? Что они о ней подумают? «Ничего хорошего», – решила она. Лили прожила большую часть своей жизни в армии и была хорошо осведомлена о том глубоком разрыве, который существовал между простыми солдатами, включая ее отца, и офицерами. И вот сейчас она в качестве жены графа появится в его кругу. И это после того, как она помешала его свадьбе с леди, принадлежащей к его классу. Такую дикую ситуацию даже трудно себе представить.
Однако в течение своей жизни Лили попадала в самые различные переделки и все не по своей воле. Она росла в армии в разгар военных действий. Она приспосабливалась к разным местам, ситуациям и людям. Ей пришлось даже прожить несколько месяцев в таком месте, которое любая другая женщина променяла бы на смерть.
Не выказывая приступов малодушия, Лили смело взяла предложенную Невилем руку, и они вышли в широкий коридор, который она хорошо запомнила. Спустились по огромной резной лестнице. Лили посмотрела через перила на мраморный холл внизу и отделанный позолотой стеклянный купол наверху. Чувство нереальности снова охватило ее.
– Я думала, что это будет большой коттедж, – пробормотала она.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?