Текст книги "Полюбить незнакомца"
![](/books_files/covers/thumbs_240/polyubit-neznakomca-4664.jpg)
Автор книги: Мэриджой Шубридж
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Какая нужда в спешке? – отозвался второй. – Ведь его милая крошка рядом с ним, не так ли?
Первый грум осклабился:
– Ему пришлось заказать два номера. Теперь он торопится слить их в один, и это ужасно действует ему на нервы. Он просто от этого не в себе.
– Видно, на сей раз ему попалась на крючок другая баба. Пытается его раздразнить, правда? Она намерена довести его до белого каления, чтобы он употребил ее в более изысканной манере, чем всех прочих?
Клэр прислушивалась с нарастающим внутри ужасом. Она словно окаменела, не имея сил сдвинуться с места. Она находилась за каретой, и ей не было видно, кто из этих людей были слугами лорда Рейна.
– А что случилось с его последней зазнобой? Такая милая блондинка, как я помню.
– Прогнал ее. Думаю, он от нее устал. Его светлость недолго возится со своими женщинами.
– Интересно, что думает его жена обо всех этих любовницах?
– Вероятно, она рада, что он часто уезжает, несчастная женщина. Давай, Боб. Вот выводят первую. Я подержу ее за голову, а ты загоняй ей под дышло.
Кровь застыла в жилах Клэр. Значит, лорд Рейн женат! Выходит, он намеревался устроить ее в каком-то доме в качестве любовницы – сделать из нее подружку в кровати, покуда она ему не наскучит, а затем тоже вышвырнет на улицу!
Какой же глупой была она, полагая, что он на самом деле может влюбиться в восемнадцатилетнюю, выросшую в селе девицу. Насколько прекраснодушна оказалась она, вообразив, что может войти в высшее общество на правах супруги лорда Рейна, леди Рейн! Для чего тогда ехать в Лондон? Вдруг она вспомнила его замечание о Бристоле, где легко может затеряться молодая девушка. Почему бы и нет? Чем хуже других этот город?
Медленно она подошла к конюшне. Грумы лорда Рейна заталкивали первую лошадь между двумя дышлами, прикрепленными к карете. Конюх уже выводил вторую.
– Это лошадь лорда Рейна? – спросила она.
– Да, мадам, его.
– Благодарю вас.
Взяв у него из рук уздечку и задрав юбку, она вскочила на голую спину лошади. Сделав круг, она плотно обхватила коленями ее круп, перебросила через руку соломенную сумку и сильно ударила ее по бокам пятками. Лошадь сделала большой скачок вперед, и на глазах у изумленных грумов Клэр вихрем пронеслась по гостиничному двору и скрылась за воротами.
5
За ее спиной коттеджи все уменьшались в размерах, и вот она доскакала до перекрестка, где сбавила сумасшедший галоп, чтобы прочитать дорожный знак. Оказывается, она скакала по направлению к Лондону, а не Бристолю! Но она не осмеливалась повернуть обратно, так как в таком случае ей нужно было проехать мимо постоялого двора и гостиницы. Лучше всего ехать по сельской местности, – решила она, – избегая городов и сел, чтобы выбраться на дорогу, ведущую в Бристоль. Она свернула на тропинку и перевела лошадь на умеренный шаг.
Солнце поднялось выше, к зениту, и сразу в воздухе потеплело. Она почувствовала себя посвежевшей и беззаботной. Что бы ни случилось, теперь она была женщиной, отвечающей сама за себя, и теперь она никогда не позволит никакому мужчине устраивать для нее жизнь и диктовать, что ей нужно делать.
Вдруг она вообразила физиономию лорда Рейна, когда ему сообщат о ее побеге, и громко расхохоталась. Но она быстро взяла себя в руки, вспомнив, что его кошелек был у нее в кармане. Она украла у него девять гиней и лошадь в придачу. Будет ли он настолько разгневан ее выходкой, что потребует арестовать ее по обвинению в воровстве? Достаточно ли велик этот город Бристоль, чтобы надежно укрыть воровку или беглянку?
Солнце миновало зенит, когда она увидела крошечную полуразвалившуюся гостиницу, приютившуюся в складке долины. Она была голодна, да и лошади требовался отдых. Она не захотела въезжать на постоялый двор верхом, а остановилась, сползла со спины лошади, разгладив помятую юбку, и заправила выбившиеся из-под развесистой шляпы кудри. Ей показалось, что будет более внушительно, если она приведет за собой лошадь.
Конюх стоял перед воротами конюшни, засунув руки в карманы штанов. Он молча наблюдал, как она приближается к нему, не спуская с нее нагловатых глаз и ни на дюйм не меняя ленивой позы.
– Что вам угодно? – спросил он.
Клэр ответила как можно смиреннее:
– Нельзя ли накормить и напоить мою лошадь?
Он наметанным глазом оглядел породистое животное.
– Вашу, говорите? – Казалось, он был удивлен ее словам.
Отдавая себе отчет в своем непрезентабельном наряде и не желая вызывать подозрений, она объяснила:
– Моя леди отправилась на пикник и хочет, чтобы лошадь с часок отдохнула. Я сама тоже хочу здесь перекусить и вернусь с лошадью к ней чуть позже.
Он понимающе кивнул.
– Я сразу увидел, что такая чистокровная лошадь не может принадлежать такой девушке, как вы. Отправляйтесь в гостиницу, а я пока почищу лошадь.
– Благодарю вас.
Клэр прежде никогда не приходилось бывать в баре, но она смело вошла в него, низко наклонив голову, стараясь остаться незамеченной. К ее великому удивлению, в баре было полно народу, и она заметила, что кроме барменши она здесь была единственной особой женского рода. От этого ей стало не по себе.
Ей удалось незаметно для других посетителей прошептать заказ, состоявший из пирога с мясом и стакана сидра. К ее огорчению к ней подошла сама барменша. Девушка, скорее похожая на толстую розовощекую бабу, опустила руки ей на бедра и испытующе заглянула в глаза.
– Вначале посмотрим, что у тебя за денежки, – сказала она, не спуская глаз с ее полинявшего хлопчатобумажного платья и запыленного плаща.
Глаза Клэр вспыхнули от гнева, и она высокомерно задрала подбородок.
– Я в состоянии заплатить за заказ! – рявкнула она и с размаху стукнула зажатой в ладони монетой по столу.
Глаза у барменши сразу расширились.
– У вас нет ничего помельче?
– Нет. Какая разница? Деньги есть деньги. Принесете ли вы наконец мой заказ?
Она никак не могла сдержать появившиеся у нее в голосе повелительные нотки.
Теперь барменша взирала на нее с нескрываемым уважением.
– Никто здесь не расплачивался такими деньгами до вас. Где вы раздобыли золотую гинею? По вашему виду не скажешь, что вы дворянка.
– Как могло вам это прийти в голову! – возмутилась Клэр. – Мне его подарили, если хотите знать. И я рассчитываю получить всю сдачу, без обмана.
– Хорошо, мисс, но мне бы хотелось увидеть здесь джентльмена, который так же, как вы, легко разбрасывался золотыми монетами. Вероятно, вы бы ему понравились.
Она повернулась и отошла от столика, оставив Клэр одну, у нее пылали жаром щеки от такого сравнения. Только теперь она осознала, что в гостиной установилась странная тишина. Она подняла глаза и увидела, что на нее устремлены глаза всех посетителей. Некоторых эта сцена забавляла, а другие глядели на нее, предаваясь своим размышлениям.
Мужчина в матросской джерси и шерстяной форменной фуражке подскочил к ней.
– Вы не против, если я присяду за ваш столик? – спросил он с заметным вожделением в глазах.
– Против, и даже очень, – резко ответила Клэр. – Убирайтесь прочь!
– Что вы, милая девушка, нельзя быть такой недружелюбной. Вы, наверное, были куда более снисходительной, если заработали гинею. Я – простой моряк, но у меня в карманах полно денег. От меня вы, конечно, не получите гинею, но вообще-то я человек щедрый. Что вы на это скажете?
– Мне нечего вам сказать, – прошипела она. – А теперь оставьте меня в покое и возвращайтесь к своей выпивке.
– Какая маленькая злючка! Просто порох! – сказал он, любуясь ею и пытаясь обнять за талию. – Мне нравится такой огонь в проститутках.
Негодованию Клэр не было предела, оно перелилось через край. Замахнувшись свободной рукой, она дала ему звонкую пощечину.
– Я не проститутка, – взвизгнула она.
– Неужели? – воскликнул моряк и, перехватив ее разящую руку, резким движением привлек к себе, радостно ухмыляясь.
– Том! – прозвучал острый, словно лезвие ножа, окрик из темной глубины таверны. – Оставь девушку в покое. Никто из нас ей не нужен.
Присмотревшись, Клэр заметила фигуру высокого человека, склонившегося над стойкой. Он стоял вполоборота к ней, и она увидела лохматую черную бороду, косматые волосы, выбивавшиеся из-под шерстяной форменной фуражки, и загоревшую, почти темно-коричневую скулу. В его голосе чувствовались командные нотки.
– Но, капитан, – запротестовал матрос.
– Слушай, что тебе говорят. Если девушке удалось заработать гинею, то она не станет якшаться с такими, как вы. Это для нее будет весьма утомительным делом.
Раздался взрыв смеха, и смущенный Том, пожав плечами, встал из-за стола.
– Ладно. Как-нибудь в другой раз, злючка. Я загляну к тебе, когда вновь окажусь в этих местах.
Он подошел к своим приятелям возле стойки, а Клэр, в глазах которой сквозил не находящий выхода гнев и злоба от унижения, увидела, как барменша поставила перед ней заказ и хлопнула монетами по столу. Она отправила сдачу в карман, выпила до дна стакан сидра и вышла из бара с куском пирога в руках. Она шла не оглядываясь.
В ближайшем поле под деревом она медленно съела пирог, ожидая, когда сердце успокоится и прекратит дикие взбрыкивания. Она дрожала, несмотря на жаркое солнце. Сможет ли она найти работу в Бристоле? Или грозящая ей отчаянная нужда заставит ее согласиться на роль, которую предназначал ей лорд Рейн, или на ту, которую, как представлял себе этот моряк, она уже играла?
Вероятно, она задремала и проспала довольно долго, так как, когда проснулась, солнце уже стояло низко над горизонтом. Доберется ли она до Бристоля до наступления темноты? Отряхнув плащ, она осторожно направилась к постоялому двору. В конюшне она увидела зевающего конюха. Он отлично поработал с ее лошадью. Она щедро ему заплатила и вывела во двор лошадь. Затем села на нее. Убедившись в сохранности всех вещей в сумке и пересчитав оставшиеся у нее деньги, она выехала на дорогу. Дорожный знак указывал путь на Бристоль.
Она постепенно приободрилась. Вероятно, в таком большом торговом городе, как Бристоль, кто-то нуждается в горничной или в швее. Она не боялась тяжелой работы. Клэр сделала кислую гримасу. Когда, скажите на милость, она жила так, как подобает леди?
Начинало темнеть, и девушка посмотрела на небо. Там собирались черные облака, а солнце исчезло. Подул холодный бриз, и на голову ей упало несколько капель дождя. Она оглянулась. Повсюду, насколько хватал глаз, расстилалась сельская местность. Бристоль находился где-то неподалеку, но что она будет делать там, если придется добираться до него в грозу, причем после наступления темноты? Да еще доберется ли? Далекий раскат грома и вспыхнувшая молния подтвердила ее опасения о близкой грозе. Вдруг на небе раздался раскатистый треск, и из облаков полил настоящий ливень.
На другом конце поля она увидала свет в доме фермера и направила к нему лошадь. Струи дождя ее слепили, а сильный ветер развевал и пузырил плащ за спиной. Лошадь постоянно спотыкалась и, объятая ужасом, принималась ржать, как только вспышка молнии разламывала свинцовые тучи. Клэр соскользнула с мокрой спины лошади, взяла поводья в руки, пытаясь утешительными словами успокоить нервное животное. Они с трудом продвигались вперед. Клэр промокла до нитки, а разбухшая от воды почва угрожала лишить ее обуви.
В темноте ее внимание привлек какой-то амбар, и она решила воспользоваться им в качестве убежища. В такую грозу Клэр, конечно, не могла спрашивать у кого-то на это разрешения.
Створки двери чуть не вырвало у нее из рук под напором ветра, но ей удалось все же удержать их, и она протолкнула внутрь лошадь. Та не сильно сопротивлялась, и, Клэр, закрыв за собой дверь, наконец могла оглядеться.
Это был опрятный амбар, все сельскохозяйственные инструменты были разложены по полкам. Из тюков сена, разбросанных повсюду, до нее доносился приятный запах. Рядом стояла большая бочка с водой, из которой Клэр зачерпнула ведро, чтобы напоить лошадь. Связав ей передние ноги, она разбросала перед ней свежее сено. Позже она, конечно, расплатится с фермером. Сняв шляпку и плащ, девушка расстелила его на сене. Слегка протерев лошадь пучком соломы, она все свое внимание уделила собственной персоне.
В амбаре было сухо, но холодно, и ей было неприятно в промокшей вязкой юбке. Сев на кучу сена, она сняла ботинки и стащила чулки; затем сняла платье и сырую нижнюю юбку. Нижнее белье было относительно сухим, и в таком виде она подошла к бочке с водой, сполоснула запачканные грязью руки, вытерев их о солому.
Дождь все еще лил, и скудный свет пробивался снаружи через трещины в филенках двери. Ветер по-прежнему угрожающе завывал, сотрясая дверь, словно требовал впустить его внутрь. Она вдруг почувствовала, что очень устала, а стожки сена манили ее к себе. Фермер, конечно, сегодня сюда не придет, – подумала она. Завтра утром она зайдет к нему, чтобы расплатиться за ночлег и, может, даже разживется у него завтраком.
Она забралась на стог, сделала себе что-то вроде соломенной подушки и притихла. Вдруг без всякого предупреждения двери амбара с грохотом растворились, стукнувшись о стенки, и ворвался холодный ветер. Клэр сразу замерзла. Вначале она услыхала голос мужчины, а затем увидела в проеме двери лошадь.
– Входи, входи, красотка. Ты что-то слишком застенчива, словно тигровая кошка, попавшая на собачью драку. Постыдись, Белла! Иди вперед, а я закрою за нами дверь.
Он плечом захлопнул дверь, и холодный поток тут же пресекся. Клэр смотрела не отрываясь на темную фигуру в морской фуражке, низко надвинутой на лоб. На мгновение она вся похолодела внутри, испытывая ужас при мысли, что принявший ее за проститутку моряк шел за ней по следам. Ее нечаянный всхлип привлек внимание пришельца, который резко дернул головой. Он внимательно обошел весь амбар, покуда не увидел ее. Она запомнила лохматую бороду, широкие плечи, и ее внутренняя напряженность слегка ослабла. Это был тот человек, который прекратил приставание моряка, но даже, если это было и так, ситуация от этого вряд ли становилась более обнадеживающей.
Мужчина разглядывал это хрупкое создание, этого бездомного ребенка – из облака черных кудряшек проступало бледное лицо овальной формы. На ней было лишь полупрозрачное белье, а стройные ноги были обнажены до верхней части бедер. Она застыла неподвижно, словно статуя, а к костяшкам пальцев прилипли пучки соломы. Он увидел непреодолимый страх в ее глазах и улыбнулся ей, пытаясь приободрить.
– Не обращай на меня внимание, дитя. Если б не эта капризная кобыла, я бы не стал искать убежища. – Он бросил взгляд на лошадь лорда Рейна, а затем на одежду Клэр, разложенную для сушки на сене. – Вижу, что у тебя возникла та же проблема.
Клэр согласно кивнула, а затем задумалась, стоило ли ей признавать этот факт. Он, судя по всему, больше не выказывал к ней никакого интереса и принялся чистить кобылу, даже повернувшись к ней спиной. Клэр воспользовалась этим, чтобы поглубже зарыться в стог, и натянула на себя плащ. Она настороженно следила за ним. Вот он сбросил свою куртку и шерстяную фуражку. На нем была серая фланелевая рубашка, заправленная в темные бриджи, тело у него было сбитым и стройным. Под фуражкой волосы его оказались темными и неподстриженными, они слегка завивались и были похожи на короткую бородку.
Закончив возиться с лошадью, он подвел ее к бочке с водой. Бросив на нее взгляд через плечо, он широко улыбнулся, продемонстрировав сверкающие зубы на фоне покрытого плотным загаром коричневого лица, которое вдруг сморщилось от изумления.
– Послушай, я не дьявол, явившийся за твоей душой, дитя, поэтому можешь ослабить бдительность. А еще лучше закрой-ка глаза.
– Для чего? – с подозрением спросила Клэр.
Он рассмеялся.
– Для того, что я намерен снять бриджи.
– Ах! – воскликнула Клэр и почувствовала, как лицо ее заливает краска стыда.
Он, вероятно, заметил это даже при таком освещении и чуть слышно хмыкнул.
Она закрыла глаза и вскоре услышала треск кожи. Это он снимал сапоги. Через несколько секунд зашелестела солома, и он весело сказал:
– Можешь теперь открывать!
Она повиновалась и, открыв глаза, увидела, что он растянулся на сене в двух шагах от нее. Заметив ее возмущенный взгляд, он откинул назад голову и захохотал.
– Что за подозрительное ты создание! Разве мать не говорила тебе, что все мужчины домогаются твоей невинности и что никому из них нельзя доверять?
Клэр отвернулась.
– Моя мать умерла, и ей не было необходимости преподносить мне этот урок.
– Значит, ты все познала на собственной шкуре? Когда я вошел сюда, мне показалось, что ты опасалась кого-то другого. Ты что, скрываешься от кого-то?
Она утвердительного кивнула и заложила руки за голову.
– Я тоже.
– И вы тоже? – переспросила она, с удивлением уставившись на него.
Он ухмыльнулся, бросив взгляд в сторону.
– Есть одна молодая леди, которая считает, что мне пора остепениться. Когда я почувствовал, что меня обложили, я дал деру.
– Вы всегда возвращаетесь к ней?
– В настоящий момент это не в моих интересах.
– Судя по вашим словам, вы человек абсолютно беспринципный. Мне очень жаль ее, если… если она любит вас.
Он, приподняв голову, оперся на локоть.
– Откуда такой скорбный тон? Ты говоришь так, словно такая вещь, как любовь, вовсе не существует.
– А разве существует? – горько спросила она.
Вдруг он поддался вперед и взял ее рукой за подбородок.
– Кажется, я узнал тебя. Сегодня утром ты была в таверне, – да, ты та девушка, которая дала от ворот поворот Тому, так как уже заработала золотую гинею.
– Я прогнала его не поэтому, – резко возразила она. – Я не могу позволить, чтобы меня называли проституткой.
– Зачем же ты пришла в это злачное место? Оно пользуется дурной репутацией из-за проституток и «ночных бабочек».
– Может, вам это и известно, но я ничего не знала. Я заблудилась. Мне просто хотелось поесть и накормить лошадь.
– А где же ты раздобыла золотую гинею?
– Я не заработала ее тем способом, который вы имеете в виду. Это был… подарок.
– То есть ты попросту ее украла.
– Нет, не украла! – Она увидела, как у него в удивлении изогнулись брови, и поспешила неуклюже добавить: – Я лишь заняла ее. И к тому же вы не имеете никакого права задавать мне вопросы.
Он мягко рассмеялся.
– Ладно. Больше не буду задавать тебе никаких вопросов, кроме одного. Ты голодна?
– Просто умираю. Я ничего не ела весь день, кроме куска мясного пирога.
Он сел и, пододвинув поближе к себе седельную суму, извлек из нее бутылку и завернутый в тряпку сверток, разложил перед нею сандвичи, сыр, яблоки, и Клэр с благодарностью приняла часть закуски. Открыв бутылку, он хлебнул из нее. Когда он задрал голову, то Клэр увидела его мощную шею под крепким упрямым подбородком. У него были широкие, мускулистые плечи, а его обнаженная, покрытая волосами грудь конусообразно сужалась к твердой и упругой талии. Он предложил ей бутылку.
– Что в ней?
– Бренди, хорошее, крепкое бренди. Этот напиток не даст тебе замерзнуть, покуда сушатся твои вещи.
Клэр сделала большой глоток, как и он, и у нее тут же зашлось дыхание – она широко разевала рот, пытаясь схватить немного воздуху. Алкоголь огнем опалил изнутри все ее тело.
– Я предупреждал, что это крепкий напиток, – сказал он с усмешкой, наблюдая, как она продолжала кашлять и тереть глаза.
После первого шокового эффекта бренди разносило по всему телу тепло, и она спокойно лежала на сене, заложив за голову руки.
– Куда ты направляешься? – небрежно спросил собеседник.
– Не знаю. Может быть, Бристоль мне подойдет. Если нет… – Она пожала плечами.
– Я часто бываю в Бристоле. Может, еще там встретимся.
– Может. А может, и нет.
– Может быть, когда я буду заниматься своими делами.
– Мне неизвестно, чем вы занимаетесь.
Он, улыбнувшись, прикоснулся к ее щеке.
– Ну тогда займемся твоими, если хочешь. – Он погладил рукой ее взлохмаченные волосы, и она отстранилась от нежного прикосновения его пальцев. Он убрал руку и внимательно посмотрел на нее.
– Мне кажется, что тебе не приходилось сталкиваться с проявлениями нежности во взаимоотношениях с мужчинами.
– Ко мне всегда были добры только торговцы.
– А что ты скажешь о своем отце? Была ли твоя мать тоже несчастной?
Какое-то темное чувство овладевало Клэр. Стоит ли удивляться, что мужчины пьют, – лениво подумала она. – Алкоголь на самом деле проясняет сознание, вызывает пылкие чувства.
Она глядела на мужчину, лежавшего на локте, – он улыбался ей. Вдруг она почувствовала запахи лугов и садов, кожи и сладкого сена. Это был такой приятный запах, настоящий аромат, его нельзя было сравнить с болезненным запахом тела лорда Рейна.
– Мой отец ненавидел меня, потому что я была девчонкой. Он бы непременно продал меня, если бы не явился Филип, и я подумала… Но он оказался еще хуже…
Она вся содрогнулась – воспоминания о прошлом, об ее отчаянии вновь предстали перед глазами с ужасающей живостью.
Обостренные под воздействием бренди чувства заставили мозг создать поразительное по четкости видение, видение, настолько подробное, что она была не в силах его вынести. Ее усталый мозг пытался отогнать эти картины, но они кружились вокруг нее в невнятной, смазанной сумятице. Тело было холодным, словно лед. Она видела перед собой лица мужчин, которые глядели на нее, запускали пальцы ей под платье. Они смеялись, все смеялись – ее отец, лорд Рейн, миссис Лоусон и другие, смеялись все вместе, хором. Они пялились на нее, цинично развлекаясь ее невинностью. К ней тянулись жадные руки, но она не могла двинуться с места.
Из ее горла вырвался крик, она начала отбиваться от ползучих рук, которые хотели завладеть ею, повалить. Как они осмелились на такое? Вдруг ее лицо натолкнулось на чью-то плоть – твердую, теплую, любящую плоть, и голос уже не смеялся, а лишь что-то мягко шептал. Это был такой убаюкивающий, приятный звук. Тело ее больше не было холодным, окоченевшим, ему передавалось тепло от другого.
Видения отступили, и тело утратило напряженность, руки расслабились.
– Не выпускай меня, – попросила она. – Не оставляй еще меня, – и ее руки взмыли вверх, чтобы обнять за шею человека, который заключил ее в свои объятия, когда она закричала.
Она прильнула к нему на несколько мгновений, прижалась щекой к изгибу шеи. Потом, когда ужас миновал, она зашевелилась, не желая расстаться со всем теплом и уютом его тела, но понимала, что должна это сделать.
– Простите, – прошептала она, поднимая на него глаза. – Вы, вероятно, подумали, что я схожу с ума.
– Нет, ты не безумная. Просто ты девчонка, которую загнали, довели до невыносимого состояния. Сколько тебе лет?
– Восемнадцать!
– Боже мой! Ну что за нетерпеливые дураки эти мужчины! У тебя такое чудное, нежное тело, с ним грех грубо обходиться. А я могу об заклад побиться, что ты никогда и не думала, что твое тело способно дать тебе наслаждение.
Она вглядывалась в его лицо. Он все еще считает меня проституткой, – подумала она. – Если сказать ему правду, отстанет ли он от меня? Но ей не хотелось сейчас оставаться в одиночестве, она боялась, что эти страшные картины вновь возникнут у нее перед глазами. Да он все равно не поверит, что она невинна.
Она нервно улыбнулась, поглаживая его мягкие волосы на груди.
– Изысканное тело? У меня? Мне кажется, слабое освещение вас обманывает. Либо вы говорите это из-за своей доброты.
Она почувствовала его пальцы у себя на спине. Клэр затаила дыхание. Он расстегнул ей лифчик, снял его и отбросил в сторону. Она заметила, как он рассматривал ее обнаженные груди, и подавила в себе порывистое желание увильнуть. Он поднял на нее глаза и улыбнулся. Губы у него были твердые, не раскисшие от похоти, как у лорда Рейна.
– На мой вкус, ты прекрасна, – сказал он и чмокнул ее в лоб. – Надеть лифчик?
Голос у него звучал вопросительно – он давал ей понять, что окончательный выбор за ней.
Несколько мгновений она лежала неподвижно, рассматривая его бородатое лицо.
– Нет, не нужно, – решительно сказала она, покачав головой.
Его губы приблизились к ее губам, и он вначале нежно поцеловал ее, а потом еще раз, с большей страстностью. После первого поцелуя губы Клэр размягчились и слегка раскрылись. Она ответила на его поцелуи. Он прикоснулся губами к ее щекам, векам, затем губы приблизились к горлу и остановились на изгибе шеи.
Она чувствовала его пальцы на своей груди и часто задышала из-за охватившего все ее тело удовольствия. Его губы продолжали движение вниз, теперь они уже были у нее на груди, – кончиком языка он лизал сразу затвердевший сосок. Она сладко застонала, а рука его уже оказалась у нее на животе, – его пальцы нежно ласкали ее тело.
Вся она была как в огне. Бесшабашная кровь ее отца заиграла у нее в жилах, затопляя пассивную природу матери. Она замкнула руки у него на затылке и крепче прижимала его рот к грудям. Его губы вновь поднялись к ее губам, и она крепко, неистово, сжала его в объятиях. Тело его навалилось на нее, а нога отодвинула в сторону ее ногу. Она сама, не отдавая себе в том отчета, раздвинула их, а его сильные бедра раздвинули их еще шире. Она чувствовала, как наливается силой его мужское естество, как оно медленно, непреодолимо проникает в нее, и все ее тело изогнулось, охваченное пламенем желания.
Когда он все глубже проникал в нее, ее тяжелое дыхание сменилось сдерживаемыми стонами, и вдруг всю ее пронзила острая, как кинжал, боль. Наконец их чресла плотно соединились, и они отдались ритму обоюдного движения. Бедра Клэр взмывали и опускались, а их тела, казалось, расплавились друг в друге от огненной жары. Клэр показалось, что она целую вечность испытывала самое приятное, самое сладкое, самое пронзительное удовольствие, о котором она прежде не имела никакого представления.
Они потом лежали неподвижно, сплавившись воедино, покуда бушующее внутри пламя не превратилось в робкое тление. Клэр было очень приятно уютно свернуться в этом убежище, которым для нее стали его объятия, и она спокойно лежала, пока сердце не замедлило частоту ударов. Всю ее переполняло чувство благополучия. Какой-то незнакомец в амбаре лишил ее девственности, сделал женщиной, а она до сих пор не знала его имени!
Губы его все еще блуждали у нее на горле. Его борода щекотала нос, и, поглядев ему в глаза, она заметила, что он недовольно нахмурился. В чем же она провинилась?
– Значит, ты была девственницей! – наконец сказал он каким-то обвинительным тоном.
– Да, была, но теперь уже нет, – ответила она, улыбнувшись.
– Но ты утверждала, что ты проститутка.
– Нет. Это ты утверждал, что я проститутка.
– Боже мой, что же я наделал! – застонал он. – Зачем ты мне это позволила?
Она приложила пальчик к его губам.
– Не нужно себя винить. Я просто боялась, что если скажу тебе правду, то ты уйдешь от меня, когда прекратится дождь. Но я не смогла бы вынести в одиночестве эту ночь. Вокруг меня было так много привидений.
– Но все же, кто ты? Ведь твой отец может призвать меня к ответу и… правильно сделает.
Она тряхнула головой, и черные ее кудряшки закрыли лицо.
– Я одинока в этом мире, и все должно оставаться так, как есть. Нам лучше расстаться утром так, словно мы незнакомцы. Я не теряю надежды честно зарабатывать себе на жизнь, но если мне и предстоит стать той, за которую ты меня принимал, то, по крайней мере, я буду знать, что плотская любовь может быть прекрасной, а не просто жестокой и похотливой. Предоставь мне возможность помечтать этой ночью и, если захочешь, помни о девушке, которую ты однажды случайно встретил в амбаре.
Он протянул к ней обе руки и крепко прижал к себе.
– Поговорим об этом завтра, – начал он было, но губы Клэр начали подразнивать его легкими поцелуями в щеки и шею. Он был удивлен проявляемой ею страстностью, ведь любви она никогда раньше в жизни не знала!
Он посадил ее на себя, обняв руками ее маленькие ягодицы, твердо прижимая их к своим бедрам. Свежее, молодое тело девушки, прижатое к его собственному, вновь зажгло в нем желание, пронзившее всю его плоть. Она, повинуясь инстинкту, извивалась над ним всем телом. От ее чувственных движений он резко повернулся набок, и они оба покатились, не разжимая объятий, по мягкому сену. Она вновь оказалась под ним, и он снова начал проникать в нее, в самое тайное, сокровенное девичьего тела…
…Восставшая плоть его разбудила. Он немного полежал неподвижно, уставившись в перекрытия потолка амбара. Лежа на спине, наблюдал, как лучи солнца проникают через щели в двери. Где же он, черт возьми? Но в это мгновение вернулась память, и горячая кровь сразу участила свой бег при мысли об этом чудесном создании, с которым он провел ночь. Ни с кем другим он ничего подобного не испытывал. Он рукой попытался коснуться ее. Но под пальцами оказалась лишь солома. Где же она?
Он сел и оглянулся. В амбаре, кроме него и лошади, никого не было. Может, весь экстаз, вся эта безумная страсть ему приснились в лихорадочном сне? Нет, все было реально. И вдруг другое воспоминание пронзило его, как острый нож. Он лишил девственности восемнадцатилетнюю девушку!
Вскочив на ноги, он задел какой-то маленький предмет, который покатился по земляному полу. Наклонившись, он поднял его. У него на ладони лежала золотая гинея. Ухмыльнувшись, он сжал пальцы. Эта соблазнительная девушка поменялась с ним ролями. Она заплатила ему гинею за оказанные услуги! И даже осмелилась положить монету ему на живот, когда он беспробудно дрых! Он хмыкнул. Но если разобраться, то, по сути дела, это она его соблазнила!
Улыбка на лице исчезла. Он непременно должен ее найти. Она была не проституткой, а невинным ребенком не от мира сего. Да и кто знает, чем может закончиться эта грозовая ночь страстей?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?