Текст книги "Золотой ключ, или Похождения Буратины. Несколько историй, имеющих касательство до похождений Буратины и других героев"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zolotoy-klyuch-ili-pohozhdeniya-buratiny-neskolko-istoriy-imeyuschih-kasatelstvo-do-pohozhdeniy-buratiny-i-drugih-geroev-220132.jpg)
Автор книги: Михаил Харитонов
Жанр: Юмористическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Cher ami,
у меня плохие новости относительно нового законопроекта. Похоже, всё подтверждается. Je presume, нужно пересечься. Совместим это с тем делом: возможно, что-то выйдет.
Cordialement a vous,
Ц.Л.
Борису Львовичу Ретриверу лично в собственные руки
Дорогой, любимый мой Борис Львович!
Не устаю благодарить Дочку нашу Матерь, что под закат лет свёл с Вами знакомство. Не устаю корить и себя, что, по какому-то случайному злополучию, оно началось не должным образом. И, конечно же, благословляю нашу милую, любезную Цыбулю Зусь-Худодотовну, своими нежными крылышками ухлопотавшую, устроившую ту достопамятную встречу нашу, из-за каковой всё так чудесно переменилось на лучшее.
У меня множество добрых известий для Вас, так что и не знаю, с чего начать. Положусь, в таком разе, на свойства памяти, как бы выкладывая вначале то, что лежит выше, постепенно добираясь и до глубины. Правда и то, что сверху могут оказаться сущие пустяки. Однако сие я полагаю маловозможным, ибо душа упорядочивает воспоминания сообразно их внутренней ценности. Так что, отринув сомненья и тревоги, приступлю.
Во-первых: вопрос с Вашим членством в «Обществе ревнителей исконной русской словесности» совершенно решён, и решён в Вашу пользу. Вчера состоялось собрание, на котором я Вас аттестовал самым лестным образом. Возражения, правда, были, но были они слабые, и не от неприязненности к Вам лично, а от незнакомства. Кстати сказать, на том же заседании мы повысили вступительный и членский взносы. Но Вас, дорогой Борис Львович, первая из этих двух бед минует вовсе, так как для Вас мы сделали исключение, и Вам членство обойдётся в прежнюю тысячу соверенов. Что до второй беды, она не так-то и страшна. В конце концов, мы оба не бедствуем.
Во-вторых: я пересмотрел свои черновые заметы и могу уже с уверенностью сказать, что книгу о Московии составить могу. Меня, однако, смущает, что Вы ставите условием издание исключительно моим же иждивением. Даже и не предполагаю, что Вы тем самым желаете нанести мне какую-либо обиду. Вы лишь только стремитесь, как это обыкновенно бывает в делах, per fas et nefas уменьшить расходы, даже, возможно, ценою сокращения доходов. Ибо значительные доходы в вашей сфере порождаются читательским спросом, весьма переменчивым, и всегда являются чем-то вроде журавля в небе, коему всякий предпочтёт осязаемую синицу или, скажем, чижика, столь любимого нашими мишками как лакомство. Ad notam: выражение «чижика съесть» весьма употребительно в Московии в значении «изо всех благ избрать менее полезное, но более приятное». Мне помнится, что Вы в каком-то разговоре употребили сию поговорку в ином смысле; впрочем, скорее всего, мне изменяет память, коей, как всякой самке, постылы старики, и она из верной служанки превращается в ветреную Гебу. Так что ежели мне то помстилось – простите великодушно; но всё же указываю, чтобы исправить не совершённую, но возможную ошибку. Что до дела: войдя сполна в положение Ваше, я, после долгих колебаний, всё же решился на полную оплату печати своего труда. Я разумею, конечно же, именно печать, то есть само тиснение, мелкие же расходы по приобретению бумаги и картона, работе с рукописью, транспортные расходы и хлопоты по распространению с лёгким сердцем оставляю на Ваше усмотрение.
В-третьих, об испрашиваемом Вами кредите. Как я уже сообщал по сему вопросу, отойдя от дел, я совершенно прекратил ссужать деньги под какие бы то ни было условия, даже самые выгодные. Делай вполне или не делай вовсе, aut Caesar, aut nihil! – вот мой девиз. Однако, рассудя по совести, я решился единократно нарушить сие непременное правило ради Вас и Вашего прекрасного издательства – под одиннадцать процентов годовых, в залог же приму домик на Концессионной, где у Вас ныне приёмная. Вы, верно, подумаете, что домик много превосходит по ценности испрашиваемую Вами сумму. Однако же Вы его не продаёте, а отдаёте в залог, то есть намереваетесь оставить его за собой. Тогда в случае доброго исхода дел Вы ничего и не потеряете. Но даже в случае дурных обстоятельств он отойдёт не чужим, равнодушным существам, которые способны открыть в нём склад или ателье, а Вашему другу и единочаятелю, который никогда не распорядится этим дорогим для Вас местом, не посоветовавшись предварительно с Вами. В случае невозврата кредита – каковой, ежели и случится, вовсе не повлияет на нашу дружбу, ибо наши души соединены более прочными скрепами, нежели злато – я, всего вероятнее, отдам это место под клуб
«Общества ревнителей исконной русской словесности». Поскольку сие Общество, – а я не сомневаюсь в этом! – весьма скоро станет для Вас вторым родным домом, то Вы, в сущности, ни при каком исходе дела не теряете ничего подлинно существенного.
В-четвёртых, наконец, о нашем злосчастном деле. Здесь мы наблюдаем подвижки самые благоприятные. Иные обошлись мне в известную сумму; однако же в таких вопросах я не смотрю за расходами, ибо речь идёт об Истине и Чести.
Прежде всего, не могу не воздать должное Вашей предусмотрительности. Ваше решение выкупить тираж, но не отзывать его, при всей внешней невыгодности, оказалось совершенно верным! Глобус и его юристы строили всё дело на том, что тираж отозван, в чём можно усмотреть нарушение договора. Далее они собирались развивать дело в сторону того, что таковой произвол со стороны издателя имеет некий видистский, противуфилифёночный смысл. Судебной перспективы сей ход, разумеется, никакой не имеет – но это был бы повод заявить о сём на суде публично и тем самым привлечь внимание общества, в том числе и тех его членов, коим сей предмет интересен. Однако для сего нужно было довести дело до заседания. Но все судебные экспертизы показали, что книга была скуплена по розничной цене. Привлечены были и эмпаты, которые подтвердили совершенную правду сих слов. Вопрос же о покупателях, хотя для Глобуса он должен быть вполне очевиден, не мог быть задан по условиям полицейской экспертизы. Таким образом, интрига по этой линии совершенно пресечена! Нет слов, чтобы достаточно выразить моё ликование по этому поводу.
Далее вот что. Как то мне сообщили верные информаторы – а таковые у меня имеются в весьма различных сферах, и не припоминаю случая, чтобы я о том пожалел! – г-жа Флокс вовсе не нанимала адвоката Глобуса, если под наймом понимать выплату вознаграждения. Нет! Она сумела увлечь его перспективой судебного дела, напирая на то, что я высказал Вам претензии, а значит, дело в любом случае будет. Расчёт был на то, что Вас атакуют с двух сторон, через то – Вы будете сломлены и заплатите требуемое. Свою долю Флокс уступила Глобусу, равно как и посулила ему лестно освещение и рекламу его личности и деловых качеств во всех своих выступлениях и интервью. И что самое поразительное: Глобус, давно уже не берущийся ни за какие дела ad gloriam и всему предпочитающий звонкую монету, поддался на эти смехотворные посулы! Воистину, филифёнки умеют ущекотать худшие свойства души самца, в том числе его жалкое, ничтожное тщеславие!
Не буду так же лишний раз сокрушаться о низости подобных расчётов. Важен лишь факт, что она о моих претензиях знала. Это, в свою очередь, яснейшим образом указует на неверность и даже измену кого-то из ближайших Ваших сотрудников, сообщивших этой скобейде сии безценные для неё сведения. Не довольно знаю ваших сотрудников, но в делах с филифёнками никому доверять нельзя. Мне – можно, ибо в моём случае тому порукой горький жизненный опыт. То же, впрочем, по праву скажу и о многом другом. Так что держитесь меня – и не пропадёте.
Но с новыми силами к делу! Я довёл – через верных существ – до сведения г-на Глобуса, что никакого дела с моей стороны не будет. Как мне доложили, он ответствовал в том духе, что это всё его, дескать, вовсе не безпокоит. Но, мню, это лишь игра, и на самом деле он весьма озадачен. От тех же верных существ я знаю, что он давеча ловко избежал рандеву с г-жой Флокс, хотя та была весьма настойчива. Вернее всего, он намерен затянуть действия ad Kalendas Graecas, а впоследствии вовсе отказаться от дела, ссылаясь на вышедшие сроки.
Возможны также попытки со стороны г-жи Флокс привлечь к себе внимание прессы. Это всё предоставьте мне; подобные вещи требуют деликатности и в то же время некоторого, так сказать, усилия и даже напора. К чему Вам мараться о грязь житейскую?
Многое, многое ещё хочется сказать Вам, но, мню, гораздо большее наслажденье доставит нам общение глаза в глаза. Завтра, в 3 часа, в памятном Вам ресторане «Клевещер и Кровящур», я заказал чудный столик у окна. Ваш любимый лежак Вас уже ждёт.
Искреннейше примите и проч.,
породный боярин Платон Ефремович Голохвастов-Нащокин урождённый Ондатр.
Дано в г. Дебет, ул. Кризисменеджментовская, 10.
Борис Ретривер – Рубену Залупаеву. Не отправлено
Дорогой Рубен.
Даже не знаю, как начать это письмо. В прошлом я у тебя попросил совета, ты мне его дал. Я тебя не виню. Хотя слова «вы ничего не теряете» сейчас звучат какой-то насмешкой. Как и мои рассуждения про дерьмо. Я по уши в дерьме, Рубен, и мне это, вопреки основе, совсем не нравится.
Как ты знаешь, Зусь-Худодотовна устроила мне встречу с Голохвастовым. Извини, не могу уже величать его по полному титулу. Он у меня в печёнках сидит.
Встреча была в ресторане «Клевещер и Кровящур». Старикан оказался типичным ондатром – знаешь, ну такой, с седыми усами, мохнатым рылом и глазками-бусинками. Маленький, мне до пояса. Говорливый. Сначала был грозен, хмурился и всячески выказывал нерасположение. Прости, Рубен, его ужасный язык ко мне липнет, регулярно ловлю себя на этих кошмарных оборотах… В общем, сначала разыгрывал неудовольствие, потом как бы подобрел. Когда подали чай, мы были уже друзьями и вовсю планировали меры против Флокс.
Теперь мы друзья. Такие, что хочется на луну выть.
Началось это всё в том же ресторане. Когда пришло время расплачиваться, он великодушно предложил счёт пополам – дескать, не будем считаться и одалживаться. Моя половина оказалась дороговата. Когда я присмотрелся к чеку, увидел, что ондатр взял бутылку очень дорогого вина. Но я был не в том положении, чтобы спорить по таким пустякам. Тем более, он миллионер, и подозревать его в мелкой экономии было бы странно.
Вот с этих самых пор я всё время оказываюсь не в том положении.
Например, у Голохвастова есть «Общество ревнителей исконной русской словесности». Это такой же клуб, что и с его медведями, только медведи пошли успешно, а словесность – нет. Он долго сокрушался, что в Обществе мало членов, что оно собирается неохотно, не работает и т. п. Я хотел сделать ему приятное и предложил в Общество вступить. Он обрадовался, всячески меня благодарил, намекал, что выдвинет меня сопредседателем. Мне это всё, сам понимаешь, нужно как пятая нога. Но почему бы не сделать любезность? Однако на следующей встрече выяснилось, что мою кандидатуру нужно ещё «проголосовать на собрании Общества» и что Голохвастов, оказывается, должен, по его выражению, «хлопотать», чтобы меня туда пропустили! Я тут же отказался от членства, но настырный ондатр предпочёл понять это так, что я очень хочу в это самое общество и крайне огорчён отказом. Он прямо-таки взвился орлом и заявил, что теперь это для него «вопрос чести» и что он сделает всё, чтобы я «прошёл» (тоже его слово). В результате я лежал у столика, чувствуя себя одновременно облагодетельствованным и обосранным.
И вот сегодня ко мне приходит письмо, в котором мне, между прочим, сообщают, что в этом Обществе, оказывается, есть вступительный и членские взносы! Причём немаленькие! Для начала с меня хотят штуку золотом. И ещё что-то каждый год, сколько – пока не знаю. Но уверен, что меня это не порадует.
Главное, винить некого, я же сам попросился. Из любезности, да. Но ощущение такое, будто меня подудолили. Как последний электорат.
Или вот. Мы разговаривали про издательские дела, я и подумал – может, старикан даст кредит? Ну такой небольшой, дружеский. Беспроцентный или под маленький процент. Нам бы сейчас он очень не помешал. Ну попросил и попросил. Голохвастов напустил на себя важный вид и сказал, что нужно подумать. И вот сегодня он меня известил, что надумал. Надумал дать под одиннадцать процентов. Под одиннадцать! Это на два процента меньше, чем краткосрочный в коммерческом банке. А в залог захотел наш дом на Концессионной. Можешь себе представить такое?! Я, конечно, откажусь, вот только не знаю как. Вроде ведь сам просил.
Это ещё не всё. Старик при встречах несколько раз намекал, что хочет издать свою книжку о Московии, которую, дескать, долго готовил и т. п. Я уже был настороже и твёрдо заявил, что могу это сделать только за его счёт. Он надулся, но я не уступал. И где-то в разговоре, может быть, не помню точно, сказал, что не готов его печатать за свой счёт. Он меня прихватил за язык на слове «печатать». Сегодня он мне сообщил, что готов отпечатать книжку за свои, то есть именно оплатить работу типографии, а всё остальное «с лёгким сердцем оставляет на моё усмотрение»! Ну то есть он меня снова намерен подудолить, издав свою писанину за мои же деньги. Которых у меня не так много.
При этом он не жулик, не жох, жуликов и жохов я видел. Он реальный миллионер. Он за всё может заплатить сам, и даже два раза. И он не скупой, не скряга. Просто внутри него машинка, которая работает в одну сторону. Я что-то подобное раньше замечал за Худодотовной, но она откровенно жадная и к тому же глупа как сойка. (Не могу понять, кстати, как она при своём птичьем уме добилась такого положения. Впрочем, ничего удивительного: она-то его добивалась, а я, например, нет. Мне бы книжечки издавать.)
Самое же неприятное, что старикан и в самом деле меня полюбил – ну, в каком-то смысле. То есть ему явно нравится со мной разговаривать, он меня внимательно слушает, что-то себе на ус мотает и всё такое. Сначала мне это льстило, но теперь я понимаю, как это называется. Я его развлекаю, вот что. Развлекаю. Да ещё и за бесплатно.
Он крадёт моё время. Просто извещает меня – дескать, я обедаю там-то, к такому-то часу. Он ни разу не поинтересовался моими планами. Не со зла: ему просто это в голову не пришло. Ему в голову приходит только то, что ему выгодно и удобно. Мне бы такое устройство головы, я бы горя не знал.
При этом трюк с дорогой бутылкой он в разных вариантах проделывает регулярно. Ну то есть уже не с бутылкой, но я всё время хоть сколько-нибудь, а переплачиваю.
Да, по делу Флокс. Я до сих пор думал, что всё-таки одна конкретная польза от ондатра есть: Глобус мне больше не пишет. Старик, естественно, приписывает этот успех себе и отчасти мне. Но я вчера встречался с одним старым знакомым. Он был у меня директором по продажам, пока не ушёл в большой бизнес. Так вот, он мне рассказал, что у Глобуса это была такая тактика. Он принимал любых клиентов, у которых дела связаны с вопросами репутации, деловой и личной корректности, всяких оскорблений и клеветы и прочих таких материй, в которых законодательство запутанное, а публичное разбирательство вредит обеим сторонам. Не брался за дело сразу, говорил «я подумаю», а сам начинал бомбардировку противоположной стороны угрожающими письмами. Вся штука в том, что на такие письма не ставилась печать конторы, так что формально это частная переписка. Ну а в частной переписке он может писать что угодно, даже называть неклиентов клиентами, угрожать обнародованием информации, которой не владел, и вообще. Это всё ненаказуемо. Хотя конверт фирменный, письмо отправлялось на фирменном бланке и так далее. В большинстве случаев существа, напуганные именем Глобуса и его репутацией, соглашаются на досудебные сделки, чего он и добивается. Тогда он уже официально признавал клиента клиентом, проворачивал дело и выдаивал из жертвы столько, сколько, по его мнению, можно взять без скандала. Большую часть денег он присваивал себе, делясь с клиентом по минимуму. У него это дело было поставлено чуть ли не на поток. Сейчас, правда, все уже знают об этом трюке и проверяют, есть ли печать. Но Глобус уже свои сливки снял. А завтра он придумает ещё какую-нибудь пакость.
Я проверил свою переписку с Глобусом. Никаких печатей, конечно: он мне писал как частное лицо частному лицу. Просто всё выглядело солидно, я бы и не подумал о таком дешёвом приёме. Хотя дешёвый-то он дешёвый, а я же повёлся. Но ведь старый ондатр знал? Или не знал, он вроде бы отошёл от дел? Но навести справки для него как когтем щёлкнуть? Или он всё-таки что-то делает? В общем, опять ощущение каких-то непоняток.
Это ещё не всё. Голохвастов вместе с Лотерейчик подбивают меня издать брошюрку про Пипищенко. Брошюрка анонимная, так что отвечать в случае чего буду я. Там не то что клевета или непроверяемые какие-то вещи. Всё из газет. Но что-то мне подсказывает, что после такой публикации у меня останется ровно половина друзей. А на следующий год та же Худодотовна беспомощно трепыхнёт крылышками и сообщит мне, что продлить лицензию не получилось, такая вот беда. Проблема в том, что если я не возьмусь за это дело, старая сойка меня всё равно пошлёт с лицензией, как неблагодарного пса, который ничем не заплатил ей за её хлопоты. Причём она так действительно думает, вот что самое противное. Вот эта дура, которая не видит дальше собственного клюва, но вот его-то она видит отлично. И что под ним – тоже. А я, получается, не вижу.
Я перечитал это письмо и хочу его выбросить. Какие-то пошленькие рефлексии домашнего щенка. Мне скоро пятьдесят, Рубен, я устроенное в жизни существо, у меня свой бизнес… хотя какой это бизнес, слёзы одни, но всё-таки. Есть какая-то уважуха и что-то за душой, что я сделал. И вот сейчас я на нерваках пишу вот эту лабуду. И даже не знаю, о чём спросить.
Скоро три, меня в «К&К» ждёт Голохвастов. Пойду. Куда денусь.
Б. Р.
Борису Львовичу Ретриверу. От Рубена Залупаева
Уважаемый Борис Львович!
Во-первых, согласно нашим договорённостям, сообщаю Вам о том, что со мной на связь вышел Илья Занненхунд. Он написал короткое письмо с просьбой о встрече, специально оговаривая, что не хотел бы видеть на ней Вас. Предполагаю, что его проблемы усугубились, как финансовые, так и личные. Мне неловко об этом говорить, но он производит впечатление существа, употребляющего вещества.
Мне нужно знать, считаете ли Вы всё ещё его своим сотрудником или нет. Во втором случае – какими образом Вы собираетесь с ним делить имущественные и прочие права.
В-вторых, у меня есть несколько новых фактов о так называемой Сюзи Флокс. Я имел несколько личных встреч с одним из кадровиков «Дрэк Анлимитед» и попросил его выяснить обстоятельства работы г-жи Флокс в этой компании. Здесь я позволил себе воспользоваться Вашим именем и именем Голохвастова-Нащокина. Однако результат себя оправдал. Как выяснилось, сообщённые Вам сведения от г-на Голохвастова-Нащокина неполны и даже слишком завышают реальный статус г-жи Флокс.
Упомянутая особа действительно устроилась в «Дрэк Анлимитед» около двух лет назад. Однако проработала она там всего полтора месяца, после чего была уличена в нарушении корпоративной этики (о характере нарушения мой информатор сообщить отказался) и уволена. Далее, в январе этого года она устроилась на временную работу в региональное отделение «ДА», занимавшегося торговлей с Московией.
Отделение не консультировалось с центром о вакансии в силу её незначительности: г-жа Флокс заняла должность счетовода в отделении, занимавшемся поставками из Московии медвежатины, ворвани, пеньки и т. п. продуктов. Была уволена через два месяца в связи с неисполнением обязанностей. В Московию её не направляли, и, судя по всему, она в ней никогда не бывала.
Я также передавал ему пресловутую брошюру. Он мне её вернул со словами, что она наполовину списана (точнее, плохо переведена с английского) с внутренней инструкции для отправляющихся в Московию комиссионеров. В инструкции, среди всего прочего, содержалась краткая информация о найме медведей и связанных с этим проблемах. По поводу источников остальной информации мой конфидент выразил мнение, что в них имеются заимствования из популярного любовного романа писательницы-поняши Папилломы Пржевальской «Прикоснись ко мне нежно, Бруин». Текст содержит эротические сцены с участием ездовых медведей, в том числе фантастические (с насилием со стороны животных и т. п.). Роман получил Личную литературную премию Верховной Обаятельницы и стал известен далеко за пределами Эквестрии. Скорее всего, г-жа Флокс читала англоязычную версию романа.
Искренне Ваш Рубен Залупаев,
владелец «Рубен и партнёры».
PS. Счёт за услуги прилагается.
PPS. Мне кажется, расслабляться не стоит. Вся эта ситуация в целом настораживает.
В редакцию издательства «Сенбернар, Занненхунд и Ретривер»
Господа!
Я, Отто Кац, мопс, сотрудник частного охранного предприятия «Орднунг и Цугундер» (Хемуль, г. Дебет, ул. Силовиков), по служебным делам был командирован в Московию. Готовясь к поездке, я, среди прочего, приобрёл необходимую литературу для выживания в этих диких местах.
В частности, я за свои деньги приобрёл брошюру вашего издания, авторства Сюзи Флокс о московитских ездовых медведях. Я тщательно её исследовал и запомнил.
Когда я прибыл к московитам, я убедился, что стал жертвой розыгрыша или дурной шутки. Никаких ездовых медведей в Московии нет! За весь период пребывания в этих местах я не видел ни одного ездового медведя. Жители, которых я на эту тему интервьюировал, улыбаясь, уклонялись от ответов. Я пришел к неоспоримому выводу, что ездовые медведи – еще одна легенда, так называемая «клюква», какую распространяют московиты о себе. Вы же – издатели и дистрибьюторы этой «клюквы», жертвой которой стал я и интересы моих работодателей.
Если вы не приложите усилий, чтобы решить эту проблему и предложить мне достойную компенсацию, я найду иной способ возместить свои моральные и материальные потери. Скорее всего, он вам не понравится.
Свяжитесь со мной по адресу: г. Дебет, ул. Форфейтинговая, д. 24а, корп. 5, кв. 427, Отто Кацу. Обязательно укажите моё имя!
Честь имею кланяться,
Отто Кац.
Борис Ретривер – Рубену Залупаеву (отправлено с бэтменом)
Дорогой Рубен.
Это письмо ни о чём. То есть просто рассказываю, как у меня дела. Ты же меня иногда спрашиваешь? Ну вот я и отвечаю.
Сегодня я получил письмо от какого-то глупого нахального мопса, который купил брошюрку про медведей в практических целях: кататься на них в Московии. Он туда приехал. А поскольку это существо – мудак и опездол (это видно), да ещё и сотрудник какого-то ЧОПа (и, скорее всего, также агент Ревизионной Комиссии), то медведи стали от него прятаться, отводя глаза. Из чего он заключил, что никаких медведей нет, и потребовал компенсации. Ну то есть единственный, кажется, момент, который у этой скобейды был изложен правильно, сработал против нас.
Я даже не разозлился. Злился я раньше. Мне стало как-то всё равно. Я решил, что с меня хватит.
Вот в таком настроении я попёрся на очередную встречу с сойкой и ондатром.
Голохвастов и Лотерейчик меня уже поджидали. Вид у них был самодовольный и плотоядный. Но мне было всё равно. Я лёг и сразу же заявил, что сегодня я без денег, так что попью тоника, а если хотят – пусть угощают. Худодотовна предложила свой кошелёчек, но я осведомился, под какой процент она мне предлагает средства, и она отстала.
Старик попытался было завести своё любимое. Но я вместо этого сказал, что нужно решить несколько мелких деловых вопросов. После чего заявил, что кредит под одиннадцать процентов меня не устраивает, как и требуемый залог. Далее я сказал, что произвёл калькуляцию и понял, что работа с книгой про Московию, да ещё и с собственной бумагой, будет стоить дороже процесса печати в восемь раз, а то и больше. Так что я отложу этот проект до того момента, пока не смогу заплатить за него не глядя. И что огромную честь состоять в «Обществе ревнителей исконной русской словесности» я также вынужден отклонить. Потому что для меня это слишком дорого, о чём я раньше осведомлён не был.
Я не злился на них, нет. Я просто думал: а что они мне сделают? Фундаментально – уже ничего. Просто могут доставить разных хлопот. То есть вытащить из той норы, где мне тепло, уютно и мною пахнет. Так меня уже вытащили из норы. Мне теперь даже эссе Сянь Ши-Куя издавать не хочется. Так что я прикидывал, ехать ли мне сразу к «Тофсле и Вифсле», пока Худодотовна не разнесёт весточку, что у меня лицензии не будет. Раньше я о таком и подумать боялся, а в тот момент почувствовал даже какое-то облегчение. Ну его всё, гори оно огнём, но вот так – не будет.
В общем, я всё это сказал и собрался было уходить, а потом подумал – а чего это я? Тут и поесть можно, кормят-то хорошо. Подозвал официанта и заказал сырую говяжью косточку с мозгом, и без поварских надломов, чтобы зубы почесать. И счёт отдельно.
И тут я смотрю – они…
…Хорошо, не буду врать. Шёл я туда именно с таким настроением: всё это им высказать, а потом ещё косточку у них на глазах сожрать. На самом деле я как увидел этого недомерка-боярина, так хвост и опустил. Я его боюсь. Хотя нет, не боюсь, хуже. У меня чувство, будто я ему что-то должен. И с каждым разом это чувство всё сильнее. Хотя все его любезности – это чисто слова. Но он за слова-то и прихватывает.
В общем, я на всё согласился. То есть вообще на всё, включая брошюру про Пипищенко. Сам понимаю, что подписал себе приговор.
Извини, Рубен, скорее всего, это письмо я тебе точно не отправлю. Писать тебе хочется, а отправлять – нет. Я же не обязан доводить всё до так называемого логического конца. Я слишком часто получал им по лбу, этим самым логическим концом. Хватит.
Хотя нет, отправлю. Куда денусь.
Борис
Борису Львовичу Ретриверу. От Рубена Залупаева
Уважаемый Борис Львович!
Во-первых, согласно нашим договорённостям, сообщаю Вам, что Илья Занненхунд на встречу не явился. Не знаю, что и предполагать. Учитывая тот факт, что Илья является совладельцем издательства, я предвижу тяжёлые имиджевые и организационные проблемы в случае реализации некоторых сценариев. Надеюсь, до этого дело не дойдёт.
Во-вторых, я навёл справки по Отто Кацу, мопсу, сотруднику ЧОП «Орднунг и Цугундер». В списках официальных сотрудников ЧОП «Орднунг и Цугундер» такой сотрудник не значится. По адресу г. Дебет, ул. Форфейтинговая, д. 24а, корп. 5, кв. 427 располагается так называемый «почтовый ящик», то есть небольшое бюро, занимающееся передачей частной корреспонденции. Район в целом имеет репутацию криминального, данный «почтовый ящик» несколько раз использовался для передачи писем шантажистов.
Однако, по слухам, ЧОП «Орднунг и Цугундер» часто используется как прикрытие или «занавеска» для операций Ревизионной Комиссии. По некоторым данным, Комиссия в последнее время резко усилила свою активность в Московии. Имеется также информация, что указанный выше «почтовый ящик» на самом деле контролируется Ревизионной Комиссией.
В данном случае я не могу дать никаких рекомендаций, но ситуацию считаю крайне тревожной.
PS. Счёт за услуги прилагается.
PPS. Мне хотелось бы знать, не случилось ли чего-нибудь с Мишей Сенбернаром.
Борис Ретривер – Рубену Залупаеву (отправлено с бэтменом)
Дорогой Рубен.
Я продал свою долю в издательстве «Тофсле и Вифсле». То есть нужно ещё всё это оформить, но суть в том, что я её продал. Все 56 %. С Мишей я поговорил, объяснил ему ситуацию. Он свои 10 % будет держать, но, думаю, недолго. С Ильёй пусть сами разбираются. Вот уж на кого мне наплевать, так это на Илью.
«Тофсла и Вифлса» – это, конечно, чудовищно. Но они единственные, у кого нашлись свободные деньги, чтобы выкупить мою долю.
Я устал, я ухожу, мне всё надоело.
Конечно, это не из-за этой идиотской истории с Сюзи Флокс и дурацким ондатром. Нет никакой связи. Просто я устал. Всё, что я делал, никому не нужно. Ну да, мы издали Строгова. Он лежит на складе уже пять лет. И Вальтера Минца. Он на том же складе, только правее у стенки. Я уже заплатил за хранение трёхтомника столько же, сколько потратил на издание. Продаётся одна макулатура, которую «Тофсла-Вофсла» и производит. И по сравнению с которой сочинение Флокс – это цветок душистых прерий.
Кстати, купил тофсло-вифсловского Плутарха. Три тома. Как-то они его умудряются продавать, хотя книга из Сундука и издавалась Дочь знает сколько раз. Правда, у них хорошие иллюстрации и золочёный корешок. У дорогих изданий золотишко повышает продажи. Ну что ж, я этого достоин. Во всех смыслах.
К сожалению, наше деловое сотрудничество тоже завершается. В любом случае, встреться со мной в течение этого месяца, чтобы закрыть все вопросы. Мне будет тебя не хватать в Нетто. Ты был единственным, кто меня никогда не напрягал и не дёргал по пустякам. Ты спокойно и без лишних трепыханий решал вопросы. Я всегда это ценил. Фактически, ты был единственным, кому можно было доверять.
Да, кстати: только тебе. В качестве прощального презента я распорядился выбросить остатки тиража Флокс в продажу, плюс заказал ещё две тысячи. Деньги небольшие, зато приятно. Главное – когда они поступят в продажу, меня здесь не будет.
Борис
Платону Ефремовичу Голохвастову-Нащокину. От Рубена Залупаева
Уважаемый Платон Ефремович!
Во-первых, согласно нашим договорённостям, пересылаю Вам копию письма г-на Ретривера. Осмелюсь заметить, что Борис повёл себя именно так, как мы и предполагали. Уместным оказался и штрих с «Отто Кацем». Важно было создать атмосферу сгущающихся со всех сторон угроз и дискомфортных обстоятельств, подталкивающую разрабатываемый объект к намеченному нами решению.
Во-вторых, я составил для Ваших юристов краткую справку по слабым и проблемным местам издательства, что при грамотном торге позволит существенно снизить цену при его приобретении «Тофслой и Вифслой». Вам её не отправляю, поскольку не думаю, что она Вам может зачем-либо понадобиться.
В-третьих, вопрос с долей г-на Занненхунда я решу в течение недели. С Сенбернаром будет несколько сложнее, но не предвижу больших трудностей. Но, возможно, его стоит оставить как специалиста по сложным и проблемным изданиям, если таковые будут? Разумеется, это всего лишь моё мнение.
PS. Счёт за услуги прилагается.
PPS. Мне хотелось бы получить небольшую премию за работу с г-ном Занненхундом. На г-на Занненхунда наиболее сильное действие производит картофельный самогон. Мой сотрудник, работающий с ним сейчас, беспокоится за свою печень.
Платону Ефремовичу Голохвастову-Нащокину от Цыбули Зусь-Худодотовны Лотерейчик (отправлено с бэтменом)
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?