Читать книгу "Похождения Вечного Принца"

Так я писал 2 года назад. Сейчас я уже знаю финал: девочка осталась с мамой.

Можно еще добавить о принципах демократического воспитания. «Если хочешь оказать благодеяние человеку – оставь его в покое, именно эта часть добродетели дается трудней всего», – писал Ф. Ницше.

Кстати, мои подопечные, овладев этим тезисом, все как один отмечали, что их дети и внуки тянутся к ним больше, чем к их супругам.

Вот рассказ одного из моих подопечных. «Наши дети изредка подбрасывали нам то одного, то другого, то сразу обоих внуков. Возилась с ними, а точнее воевала, моя жена. Это был бой за кормежку, укладывание спать и слежку на детской игровой площадке, пределы которой покидать было нельзя, да и к большей части оборудования (горки, качели, лестницы и пр.) подходить тоже. Мучились все. Когда же приходилось мне заниматься с ними, то я вместо того, чтобы крутиться на площадке, уходил в соседнюю рощу, где они, как им казалось, сами выбирали нужный маршрут. Организовывал с ними подвижные игры. Когда мы возвращались домой, то они, едва успев плотно поесть, засыпали чуть ли не за столом». Понятно, что тянулись они к деду.

Мамы и папы! Посмотрите, в кого вы превратились для своих детей. В прачку, кухарку, уборщицу, няньку, слесаря, плотника, поставщика материальных благ, дураков, которые зарабатывают, а отдают все им, детям. Так кто ж из вас несмышленыши, вы или дети? Неужели вы думаете, что заслужите уважение у своих детей, которых нацеливаете на большие социальные роли?

Дети также не могут сориентироваться, когда вы меняете стиль воспитания. 10 их затаскиваете, то вдруг проявляете ненужную строгость. Они в растерянности. Они не могут выбрать. Часто родители один и тот же проступок то оставляют без внимания, то иногда восхищаются им, а иногда за него неоправданно строго наказывают. Связано это не с конкретным проступком детей, а с положением дел на работе или во взаимоотношениях друг с другом. Дети – люди справедливые, они понимают, что они провинились на 10 рублей, но никак не смогут понять, почему их наказывают на все 100.

Но это все-таки не так страшно. Не втягивайте своих детей в ваши конфликты. Даже у собак в таких условиях случаются неврозы.

Из воспоминаний этого периода я помню, как я начал курить. Было мне лет шесть. За сараем мы с ребятами попробовали курить. На второй или третий раз нас изловили. Мама меня не ругала, но предупредила, что если я буду курить, то у меня вырастет борода. В доказательство она привела пример мужчин, которые курили. Все они имели бороды, а женщины не курили и были безбородыми. Это произвело на меня неизгладимое впечатление. Больше я не пытался курить. Когда я понял, в чем дело и отчего растут бороды, я уже не испытывал потребности начать курить. В 1946 году отец приехал в отпуск из Германии. Он был офицером-орденоносцем, предметом гордости. О конфузе, который был связан с тем, как я его встретил, я уже писал. Запомнил я еще вот что. Один из соседских мальчиков подорвался во время игры разорвавшимся снарядом. Его хоронили. Гроб был весь в цветах. Этот эпизод мне запомнился. Но какой-либо эмоциональной реакции у меня на него не было. В Балте я уже не был один. Мы общались с приемным сыном Тетушки. Он был довольно шаловливый. Пытался втягивать и меня. Но, по-моему, я все равно оставался смирным и немного трусливым. Я помню, что уже тогда он как-то забрался верхом на лошадь, а ведь был на год меня моложе. Не помню точно, посещал ли я детский сад, во всяком случае, в памяти он у меня не остался. Так прошли первые семь лет моей жизни.

Полностью выписать сценарий Вечного Принца еще трудно, хотя кое-что можно сказать. Можно, например, уловить некоторую пониженную самооценку. Сценарий неудачника уже вырисовывается: то ему не досталось яблока, то еще чего-то не смог добиться. Появляются элементы минусов в системе ОНИ. (Хозяйка не пустила домой. Обозвали жидом.) Все это начинает формировать то ли робость, то ли застенчивость. Начинает появляться некоторая затравленность. Однако давайте последим за событиями. Уже сам факт воспитания в семье рабочего и высокие планы входят в противоречие друг с другом. А потому можно ожидать формирования нестабильного рабско-тиранического личностного комплекса. Коррекцию неплохо было бы начинать еще в детском возрасте. Но и сейчас, когда появилась возможность коррекции, молодые родители не корригируют своих детей, а продолжают вгонять их неосознанно в «прокрустово ложе» сценария.

Глава вторая. Начальная школа

Первый класс я учился в маленьком городе на Украине, когда мы жили у тети. Саму учебу помню плохо. За оценками моими никто не следил. Да и я сам с трудом помню эти оценки. Почти не помню своих одноклассников. Запомнил только одного горбатенького мальчика, который учился только на пятерки, и я считал, что он учится лучше меня. В конце учебного года я получил похвальную грамоту, что было удивительно для меня самого и, по-моему, для моей мамы. Не помню и особенных событий. Когда отец был в отпуске, то они с мамой ходили куда-то на свадьбу и меня с собой взяли. Там дали мне выпить стакан вишневой наливки. Помню, что она была вкусной и сладкой. Только теперь, зная проблему алкоголизма, я понимаю, какому риску они меня подвергали. Я сразу же заснул. Когда меня разбудили, уже надо было уходить. Летом 1946 года мы переехали в Т. Запомнился мне разговор учительницы с моей мамой. Она сожалела, что я уезжаю, так как считала, что я единственный настоящий отличник. Тот горбатенький мальчик, оказывается, был лет на пять старше нас и не учился из-за войны. Поэтому он в счет не шел. Из воспоминаний этого периода больше ничего существенного припомнить не могу. Были конфликты с приемным сыном тети. Но деталей не помню. Что запомнилось еще. На следующий день после бани нам утром можно было не мыться. И это было здорово.

Вот так бы и дальше. Не следили бы за учебой Вечного Принца. Может быть, и было бы все иначе, лучше, благополучнее, счастливее. У нас уже в этом отношении накопился хороший опыт. Не ругать ребенка за плохую успеваемость, а хвалить, когда будут успехи. В нашей педагогической системе сложился миф о том, что в сентябре, когда малыш пошел в школу, с ним весь месяц должны заниматься родители. Мама берет отпуск и неотступно следит за всем процессом выполнения домашних заданий. А педагогические навыки наших мам таковы, что за месяц у ребенка вырабатывается такое отвращение к школе, что его хватает на всю оставшуюся жизнь. У многих учителей это тоже, увы, получается, но гораздо хуже. Ведь у учителя его педагогическое рвение распространяется на 30–40 детей. А здесь все отдается одному, любимому. Неудивительно, что такой любви многие не выдерживают. Самое страшное, что у ребенка складывается твердое убеждение, что учится он для родителей, в крайнем случае, для учителей. Ему самому это не нужно. Еще А. Адлер говорил, что учеба тогда будет успешной, когда она будет связана с сиюминутными потребностями ребенка. Тяжело учить что-то, что пригодится тебе лет этак через 10–20. Ряд приемов такого воспитания описан мною в книге «Психологическая диета» и в статье «Взгляд изнутри человека со стороны. Впечатления психотерапевта, ставшего временно школьным учителем».

Хочу обратить внимание на способ, которым успокоили маленького ребенка, чтобы он не мешал родителям, когда они гуляют. Способ, надо прямо сказать, очень опасный. Алкоголизм может развиться. Конечно, это лучше, чем усаживание ребенка за общий питейный стол и фарисейское наливание ребенку в рюмку сока вместо водки, сопровождающееся словами: «Тебе еще рано пить спиртные напитки». Если выпивка – вещь хорошая, то почему бы и ребенку не пить? Э. Берн советовал родителям во время праздника или не пить самим, если отказываете ребенку в спиртных напитках, или налить ему тоже. Могу поделиться своим опытом. Те родители, которые вняли этому совету, перестали пить некоторые вообще, некоторые хотя бы в присутствии ребенка. Следует учесть и такую закономерность, что алкоголизм развивается быстрее у тех, кто раньше начал злоупотреблять алкоголем. Начинающий злоупотреблять алкоголем в 30–35 лет, алкоголиком станет лет через 5–7. Юноша, начавший «употреблять» спиртное лет в 15, может через год превратиться в «полноценного» алкоголика. Правда, для Вечного Принца все обошлось.

Летом 1946 года мы переехали в Т. Отец уехал в Германию дослуживать, а мы с мамой остались в Т. С этого времени воспоминания у меня перестали быть фрагментарными. Сохранилась вся канва жизни. (Написано Вечным Принцем намного больше, но кое-что менее важное, с моей точки зрения, я просто опускаю. – М.Л.)

На этом моя спокойная жизнь закончилась. Большой город – не провинция. Поселились мы в коммунальной квартире, в которой было 4 комнаты. У нас было 2 проходные комнаты. В двух других жили 2 семьи. Женщина – одинокая, маминого возраста, со своей матерью. А в другой комнате – женщина чуть постарше моей матери с дочерью примерно 18–20 лет. Отец еще служил в Германии. У нас были какие-то трудности с квартирой. Нас хотели выселить, но ничего не вышло. Отец – фронтовик. Неприятности у меня в Т. начались как на улице, так и в школе.

Был я в общем тихим, даже, можно сказать, забитым ребенком. Драться не умел, всегда уступал. Нет, дедовщины тогда не было. Меня никто не избивал, но дразнили в разные времена по-разному. Мама моя разговаривала по-русски чисто и грамотно, но с некоторым одесско-еврейским акцентом. Напомню, что молодость она провела в Одессе, да и приехали мы в Т. из Одесской области. И как-то по провинциально-местечковой привычке она позвала меня прямо из окна довольно громко: «Сыночек, кушать хочешь? Если хочешь, пойди, покушай!» Так с тех пор меня дразнили «Сыночек, кушать хочешь». Мне это, конечно, было неприятно, но я не помню, чтобы я это воспринимал как травлю. Все ребята имели клички и откликались на них. Вот их образцы: Сява, Дрин, Душа, Бздучкин, Моня, Глаз, Кеша и пр. Когда я приехал в этот дом, клички уже сложились. Ну и мне припаяли. Мне было обидно, я на кличку не откликался. И вообще, сколько я себя помню, я был обидчивым и плаксивым. Обиду держал при себе. Мог чуть что начинать плакать. За это меня даже в лагере прозвали «Мальчик бу-бу». Прозвал вожатый в пионерском лагере. Точно не помню, но, по-моему, ребята эту кличку не поддержали.

Итак, влился я в уже сложившийся домовой коллектив ребят, в котором было около 10 мальчиков одного возраста. Все мы, естественно, учились в одной школе, а с одним из них я учился в одном классе. Ребята, как обычно, шалили без какого-то, как я помню, ожесточения и вражды друг к другу. Девочки были или чуть старше нас, или чуть моложе. Те, что постарше, были как-то более интеллигентными, которые чуть моложе были проще. Я как-то стоял в стороне. В шалостях ребят я не участвовал, а интеллигентные девочки не проявляли ко мне никакого интереса. (Как шатенка. От блондинок ушла, а к брюнеткам не пришла. Чехов считал, что шатенки считали себя брюнетками. Так вот и Вечный Принц считал себя интеллигентом. – М.Л.)

Кроме того, тогда было раздельное обучение: мужские и женские школы. А девочки представлялись существами другого вида. И лет до 14 и во дворе девочки и мальчики держались особняком. Так вот, начиная со второго класса меня окружала в основном мужская компания, в которой особым авторитетом я не пользовался, за исключением периодов, когда были контрольные. Предусмотрительности у моих сверстников не было. После того как контрольные были сделаны, мой авторитет сразу падал. Они как-то не очень думали, что контрольные неизбежны и будут еще. Может быть, они и были правы. Когда наступало время новых контрольных работ, я ведь опять помогал. Может быть, моя хорошая успеваемость спасала меня от издевательств, но не давала возможности участвовать в детских играх вместе со всеми. Игры у нас были шумные. Это футбол, чирик, козел, банка, жмурки. Везде нужна была физическая ловкость, которой у меня не было. Меня или не принимали, или сам не хотел. Проигравший обычно «маялся», т. е. у него были какие-то испытания. То ли он кого-то должен возить, то ли бегать. В общем, все это было справедливо. Большого озлобления среди детей друг на друга не было. Все разворачивалось в школе.

В сентябре 1946 года я пошел во второй класс. Приняли меня в класс «А». Не могу сказать, как меня на самом деле встретили, но чувствовал я себя неуютно. Класс «А» в социальном плане был классом привилегированным. В нем учились дети видных родителей района. В частности, у нас был сын прокурора района, довольно противный мальчик, которому все сходило с рук именно поэтому. Уже в школьные годы я понял, что имеются расхождения между реальными действиями и красивыми словами. Но я тогда был настоящим коммунистом, я слепо верил нашей пропаганде, а неувязки связывал с тем, что Сталин ничего не знает. Маме удалось меня устроить в этот привилегированный класс, потому что я был отличником, да и социальный статус был хороший – сын офицера-врача, который служит в Германии. В Т. мы после войны, по-моему, не голодали, потому что воспоминаний о еде не было.

Первой оценкой, которую я получил в новом классе, была двойка. Я на это особенно не прореагировал. Помню, что я списал решение задачи у очень авторитетного мальчика, который сделал ошибку. Это был Клоун, который развлекал нас похабными стихотворениями в периоды, когда урок уже начался, а учительница в класс еще не пришла. Эти стихи я помню до сих пор, но из-за обилия нецензурщины не могу привести их здесь. Но смысл был примерно такой. В международном доме терпимости, где имена женщин вели свое происхождение из различных матерных слов, проходил съезд, на который приезжали мужчины разных национальностей, фамилии которых также происходили из полуцензурных слов. Самое приличное, что могу назвать из этого: от немцев приехал барон Фон Сифилис, а от французов маркиз Д’Акурва, от китайцев Вынь Су Хим. Многие ребята тогда ругались матом. Но у них как-то получалось, что они ругались в тех ситуациях, где можно ругаться, а где нельзя, они не ругались. Я, было, попробовал, но у меня стало получаться так, что я начал ругаться везде. В результате я вынужден был не ругаться нигде, что также не прибавляло мне авторитета.

Первая моя двойка стала предметом серьезного разбирательства. Мама сказала мне, что я ее подвел, что ей выговаривала учительница, считавшаяся одной из наиболее опытных учительниц начальной школы, ибо имела гимназическое образование и преподавала еще до революции. (Хочу обратить ваше внимание, дорогой мой читатель, на фразу: «Ты меня подвел». Вот отсюда и начинаются все беды. Ребенок не столько учится для себя, сколько старается не подвести папу, маму, учительницу, пионерскую организацию, Родину, Галактику. Эти фразы и делают личность нестабильной. Особенно личность отличника. С одной стороны, явные успехи, с другой – постоянное чувство вины, что кого-то подвел, не оправдал чьи-то надежды. – М.Л.) Но эта двойка у меня была единственной. Скоро все стало на свои места. Я стал отличником, и не просто отличником, а суперотличником. Вообще, до 4-го класса много детей у нас училось на отлично, а после 4-го количество отличников резко падало. У нас было много липовых отличников (сын прокурора, сын завуча школы, сын учительницы этой же школы и т. п.). Все все знали. Но тогда меня эти социальные вопросы не занимали. Но в 5-м классе все стало на свои места.

Но вернемся ко 2-му классу. Вскоре демобилизовался из армии отец (конец 1946 или начало 1947 года)), который заболел язвой желудка и был комиссован, хотя имел неплохую должность. Он был довольно непрактичным и из Германии привез много объемных, может быть, и нужных вещей (мяч, например), но не привез, то, что привозили другие офицеры (золото и драгоценные камни). Мы к нему в Германию не поехали. Мама мне говорила, что это связано было с тем, что он стал ее стесняться. Во время войны многие крестьяне за счет своей храбрости без всякого образования становились офицерами, привозили своих жен из глубинки, которые путали вечернее платье с ночной рубашкой, и отец боялся, что и мать может его опозорить. Потом выяснилось, что у отца там была женщина, его медсестра, которая от него (а, может быть, не от него) завела ребенка. Эту женщину хотел у него забрать командир дивизии. Отец вступил с ним в конфликт, что затормозило его продвижение по службе, присвоение очередных воинских званий и пр. Он был дивизионным врачом, а уволился в звании капитана, хотя мог бы быть подполковником, тем более что в военные годы не нужно было долго ждать. (Конечно, всего этого ребенку можно было бы и не знать. Вот он невроз, который развивается, когда выбор практически сделать невозможно. См. комментарий первой главы «О неврозе у собак» – М.Л.) Кстати, я повторил его судьбу. Меня тоже все время не утверждали, хотя выдвигали. Когда я узнал эти вещи, состояние мое не улучшилось. Я даже запомнил, что на уроках сидел зареванный и ничего не слышал. Учительница спросила, в чем дело. Я ответил что-то несуразное. Но она догадалась, что что-то произошло в доме. Мама мне объяснила, что она все это рассказала потому, что отец обещал рассказать это, когда мне станет 18 лет, и что я его пойму. Вот она и проводила профилактическую работу. Но, по-моему, все было наоборот. В принципе, по большому счету к отцу тянуло меня больше. Умом я, вроде бы, был за маму, но сердцем был ближе к отцу. (Ну, не знала она принципа сперматозоида. – М.Л.) В общем, чувствовал я себя несчастным человеком.

Когда прибыл отец, то он рьяно занялся моим воспитанием, которое выразилось в том, что он требовал от меня учебы только на 5. А когда я иногда в четверти получал четверку, то тогда он на итоговое родительское собрание не ходил и на меня хмурился. Бить он меня не бил, но подвести его я боялся больше, чем маму.

В психологической литературе выделяется много стилей воспитания, которые деформируют личность ребенка, мешают ему стать самим собой. Не буду их разъяснять, только назову (более подробно см. в глоссарии): Кумир семьи, Золушка, Жестокие условия, Ламинирующая гиперпротекция (контролируется каждый шаг) и его вариант «Ежовы рукавицы», Оранжерея, Воспитание в условиях повышенной моральной ответственности и пр.

Здесь я все это даю конспективно. Более подробно об этом вы можете прочесть в книге «Если хочешь быть счастливым» или «Как узнать и изменить свою судьбу». Ученым лучше обратиться к моей докторской диссертации «Методы социализации в условиях социокультурной неопределенности».

Для простоты рассмотрения все эти стили я свел в три: стиль преследователя, стиль избавителя и смешанный стиль. К последнему как раз и относится воспитание в условиях повышенной моральной ответственности. В зависимости от темперамента ребенка один и тот же стиль может дать разные результаты. Так, сильный, холеричный ребенок в ответ на воспитание в стиле преследователя может вырасти высокомерным (Я+, ВЫ—), а из меланхоличного – гадкий утенок (Я—, ВЫ+). Стиль избавителя тоже может привести одних детей к высокомерию, других – к пониженной самооценке. А вот смешанный стиль приводит к самому страшному, с моей точки зрения, – к личностной нестабильности. В одних условиях они будут вести себя как высокомерные, в других – как гадкие утята. Вечный Принц подвергся как раз смешанному воспитанию в самом его отвратительном варианте – повышенной моральной ответственности.

Прежде чем продолжить, хочу подчеркнуть, что я все время говорю о большинстве нашего населения. Мы так принюхались к этому ужасу, что его просто не замечаем. С точки зрения мнения общества я говорю о лучшей его части. Родители Вечного Принца – тихие скромные люди, законопослушные и хорошие работники. С учителями Вечному Принцу тоже фактически повезло, Он учился в одной из лучших школ, и учителя его действительно были самые лучшие, и он сам вырос с точки зрения общих норм самым добропорядочным, несколько выше среднего человеком. Это мой взгляд, может быть, и неправильный. Но тогда почему 42-летний человек чуть не стал инвалидом, почему он достиг многого не в 35 лет, а только в 55–60. Кто от этого выиграл? И что мне еще сделать и как сказать, чтобы люди занялись собой тогда, когда все еще выглядят благополучными? Ведь лучше ремонтировать машину на ходу, а не тогда, когда она стала. Когда нас заинтересуют тихие, здоровые, социально полезные люди? Почему мы уделяем внимание преступникам или тяжело больным? Потому что социально благополучные люди за помощью не обращаются. Да если бы и обратились, то кто бы с ними занимался? Попробуй найти в стоге сена иголку, которая, безусловно, превратится со временем в жуткий гнойник! Другое дело, если это тяжко больной и/или преступник! Это же сенсация! Прооперировали на сердце и спасли человека, посадили в тюрьму опасного преступника! Все видно, все ясно. Все чувствуют себя просто здорово. У меня умирал друг, очень хороший человек, от злокачественного заболевания. Вот старался быть для всех хорошим, никого не подвести, занимался не тем, чем хотел, а тем, чем нужно заниматься. Он многим сделал много добра. К одному человеку он оказался жестоким. К самому себе! Себя реализовал процентов на 30. Следовательно, в душе у него был 49. И вот в этом Аду и живут мои подопечные. А таковых у нас до 85 %. И все идет от воспитания в первые годы жизни. Так вот, когда он заболел, то его все проведывали, носили передачи, организовали индивидуальный пост. Все были довольны и упивались своим великодушием и самопожертвованием. Но если бы ему раньше были созданы условия для его творчества, он, может быть, вообще бы не заболел? Может быть, если бы было правильным воспитание, был хорошо налажен производственный процесс, если бы человек мог строить продуктивно свои сексуальные отношения, тогда не надо было строить тюрьмы для того, чтобы прятать туда серийных убийц, и не нужно было бы оперировать на сердце, потому что оно было бы здоровым?

Но не берите все это всерьез. Допускаю, что я не прав в таком глобальном плане. Может быть, это относится к небольшому количеству людей, в том числе и к вам, дорогой мой читатель, раз вы еще не выбросили эту книгу. И если я помогу только своим читателям, я буду очень доволен. Но к моему герою это относится точно.

Так вот, Вечного Принца не били, но требовали отличной учебы, требовали не сдавать позиции. Отец, если он получал в четверти четверку, не приходил на итоговое родительское собрание.

Кстати, когда родители чересчур заняты воспитанием своих детей, заставляют их становиться знаменитостями или требуют отличной учебы, обычно здесь можно проследить явления переноса. Они переносят решение своих честолюбивых замыслов на детей. Они хотят состояться через детей. Родители хотят в детях увидеть то, чего не смогли добиться сами. Но это ведь наши дети. Они имеют наши гены. И если нам это не удалось, может быть, стоит дать возможность реализоваться ребенку в какой-нибудь другой области. Так вот, здесь родители, особенно отец, требуя от ребенка отличник мой успеваемости, тешили больше свое самолюбие.

И вообще учиться отлично вредно. Когда перед ребенком ставят цель учиться отлично, его программируют на то, чтобы превратить в травяной ковер, вместо того чтобы вырастить из него стройное дерево.

У мальчика математические способности, но слабые филологические. Математикой он почти не занимается, однако почти все время учит иностранный язык. Но ни в одной области он не достигнет высот. Он не станет ни математиком, ни лингвистом. Лучше бы похуже, даже на тройки, учил английский язык, зато чего-нибудь достиг бы в математике.

Может быть, лучше выращивать ребенка, а не воспитывать его?