Читать книгу "Она и она. Стихи поэтесс, обращенные к женщинам"

 
Не понятно, где я, где ты —
Мы сегодня в одном обличий.
Возникаю из пустоты,
Двойником Твоего Величия.
Ты мне титул свой отдала —
Королевский он, без сомнения.
Известили колокола
О конце твоего правления.
Новогодние конфетти
Унесешь на своей короне.
Не упрятать любовь в горсти —
Пусть летит мотыльком с ладони!
 

1999

 
Нет, не хватает прыти,
Наглости, хватки – ноль.
Мне в королевской свите
Вечно стоять позволь!
Пешкою ли, не важно,
Рядом ли, вдалеке.
В лодочке дай бумажной
Плыть по твоей реке!
 

1999

 
Моя рука была в твоей руке.
Моя судьба варилась и кипела
В каком-то обгоревшем котелке
На печке раскаленной до предела.
Спасала ты меня… Да толку в том? —
Ведь от себя навеки отлучая,
Ты покидала мой надежный дом
С комодом, пледом, чашками для чая.
Хотелось крикнуть что-то про «люблю»,
Про то, что без тебя я ветер в поле.
Ты, боль мою сводившая к нулю,
Теперь сама источник этой боли.
Ну, вот и все. Судьбой запряжены
Разлуки необъезженные кони…
Я рук твоих кристальной белизны
Коснусь на ненаписанной иконе.
 

1999

 
Я к ней тянула руку,
Пугаясь – горячо!
На счастье ли, на муку
Влекло ее плечо?
Она – не Королева,
Ей в замках скучно, но
В ней Орлеанской девы
Посеяно зерно.
А прорастет – прощайся
С покоем навсегда!
Постой! Не прикасайся!
Не смей! Любовь – беда…
 

1999

 
Не забывается, стоит перед глазами
Июль, звенящий крыльями пчелы,
Со вкусом меда в огненном бальзаме
И ароматным запахом смолы.
 
 
И голоса чуть слышная усталость,
И легкое движение плечом…
Я навсегда в июле задержалась.
А ей он не напомнит ни о чем.
 

2001

 
К тебе не выведет прямая,
А дни идут.
Ищу тебя и понимаю —
Напрасный труд.
Луна скрутилась в рог бараний,
Давая свет,
Но проку от моих скитаний,
Похоже, нет.
Искать – напрасная затея,
Но в кратком сне
Моя божественная фея
Идет ко мне
И шепчет, открывая шторы,
Прогнав хандру,
Что я поправлюсь очень скоро
И не умру.
 

1999

 
По памяти рисую твой портрет
И понимаю – вовсе не похожа:
Глаза темнее, и осанка строже,
И милый рот улыбкой не согрет.
Мне память изменяет? Или я
Уверенной рукой Пигмалиона
Тебя воздвигла из небытия,
Обожествляя слепо и влюблено?
Что толку в полустертом мираже?
И хоть висит портрет в тяжелой раме,
Но образ твой не различить уже —
Нет божества в моем безлюдном храме.
 

2001

 
Мне сегодня в дорогу. Сойдутся ли наши пути?
Я к тебе обращаюсь, как к самому главному богу,
Потому что боюсь ненароком твой дом обойти
И твой след потерять, ускользающий
след-недотрогу.
Ты оставь мне примету из тех, что забыть не боюсь:
Озорную улыбку с лица незнакомого гостя,
Или ветра осеннего неутоленную грусть,
Или красной рябины в снегу погребенные горсти.
Я найду тебя всюду: по запаху, вкусу, слезам,
Ну а если при жизни тебя мне найти не придется,
Мы с тобой непременно когда-нибудь
                                  встретимся там —
В голубой вышине, в бесконечном
                                небесном колодце.
 

2001

Ольга Краузе

 
Остановись, мое сердце, зачем ты стучишь?!
Гаснет любовь, но не падает небо на землю.
Рядом со мной моя милая сладко так дремлет.
Кто ей там снится зарей в предрассветную тишь.
 
 
Кто ей там снится? К кому, улыбаясь, она
Тянет горячие, страстные, нежные руки
И что-то шепчет, но эти невнятные звуки
Ясны лишь ей и тому, кто явился ей в снах.
 
 
Остановись, мое сердце, дыханье ее
Ты заглушаешь своим диким, бешеным боем.
Скоро проснется она и простится с тобою,
И ты останешься жить, но уже не вдвоем.
 
 
И ты останешься жить, чтоб курить по ночам,
Помня, что где-то она не с тобой засыпает.
Сердце, молчи, пока милая рядом, я знаю
Бог так решил и бессмысленно что-то кричать.
 
 
Хоть разорвись, ничего не исправится, лишь
В доме четыре стены кулакам твоим внемлют.
Гаснет любовь, но не падает небо на землю.
Остановись, мое сердце, зачем ты стучишь?!
 

 
Как же я горько плакала
в конце далекого детства,
в начале наивной юности
о том, что любовь моя страстная,
безмолвная и безответная
в миру считается мерзкою
и грязной, порочной грешною!
Как же я сладко плакала
потом, в объятиях жарких
у той, для которой любовь моя
была наслаждением райским.
А люди в миру? – А мне уже
было плевать на их мнение.
Я дальше жила и верила,
у каждого есть СВОЙ МИР.
 
 
А как нахлынет ноги целовать…
Да что там ноги! – Краешек одежды.
Но мы закурим, что бы словом нежным
себя не выдавать, НЕ ВЫДАВАТЬ!
 
 
И пропуская между пальцев дым,
и задыхаясь от зеленых глаз,
перебираю строчки мудрых фраз,
штудирую философов труды.
 
 
Зачем? Ведь мы вдвоем, вдвоем, ВДВОЕМ!
Мы рядом, только руки протянуть.
Какой короткий и бескрайний путь…
Так черт возьми, о чем мы тут поем!?
 
 
Мы выпьем кофе и закурим вновь.
И Вы уйдете, смеркнется едва.
Я с пола подниму окурка два.
Так вот ОНА, безумная любовь!
 

декабрь 1988

 
Нижайший поклон Мессалине!
Да, славься языческий Бог!
В какой виноградной долине
козлиный трубил тебе рог?
 
 
Любовница ласковой боли,
до бреда абсурдная страсть,
и как одержимо крамольна
твоя обнаженная власть,
 
 
когда выплывая из ванной,
уляжешься ты на постель,
я уличной кошкою драной
из марта завою в апрель.
 
 
Забьюсь над тобой, изнывая,
по мокрой скользя простыне…
И частого пульса кривая
откликнется дрожью во мне.
 

 
Как сладко кончины мученья
в руинах наивных надежд
и бездны смертельной свеченье
в зрачках обезумевших вежд!
 
 
И если сегодня умру я,
пусть лопнет от зависти Мир!
Я смерть выбираю такую:
Без слез, без попов, без просвир!
 

 
Она не умела петь про любовь,
швырнула мне связку ключей.
Сказала: "Хочу своей головой
лежать на твоем плече".
 
 
А так как давно ничьей головы
не ночевало на мне,
к тому же ее осанка и вид
притягивали вполне,
 
 
то че там еще судить и рядить —
у ней кровать широка.
Она и без слов умеет любить,
и песню про ямщика
 
 
душевно выводит под коньячок
и даже без коньяка.
С морозу сладко к ней под бочек,
и приобнять слегка.
 
 
И кто бы ни вил из слов кружева,
ни пел бы сладких речей,
но каждую ночь ее голова
лежит на моем плече.
 

ноябрь 2006

Татьяна Пучко

 
Мы сидели с тобой на бетонной плите,
На траве догорала роса.
И дивились прохожие нашей чете,
И, стыдясь, отводили глаза.
 
 
Был пропитан любовью и болью полит
Этот вечер, пока еще наш.
Ты сказала: «Я знаю, ты МОСОБЩЕПИТ».
Я ответила: «ШИНОМОНТАЖ».
 
 
Ты уехала с матерью на море в Крым,
Я ударилась с горя в леса.
Возвращайся скорее, опять поглядим,
Как в траве догорает роса.
 

1995

Мне хочется уметь прощать,

Любить задумчиво и верно…

Екатерина Ханина, 1993

 
Я тоже многого хочу.
Даже того, что не простится.
Скажи: быть может, мне к врачу
Скорее нужно обратиться?
Я тоже многого хочу…
 
 
Я никогда так не хотела,
Глядеть, глядеть в твои глаза,
С тобою быть душой и телом
И – разрази меня гроза —
Я никогда так не хотела!
 
 
Но не хочу уметь прощать
Ему твою любовь и верность,
Глаза на это закрывать.
И я кляну себя за вредность,
Но не хочу уметь прощать.
 

1996

 
Была в том воля провиденья
Или согласие тоски,
Что на какое-то мгновенье
Мы оказались так близки,
 
 
Презрев рассудка голоса?
Как это получилось, Катя,
Куда смотрели небеса?
Помилуйте, с какой же стати?
 
 
Что нашим ангелам до нас?
Что им до нашего испуга,
Когда, не отрывая глаз,
Они глядели друг на друга?
 

октябрь 1999

 
Мне хотелось бы гонцов
Разослать во все концы,
Чтоб неслось со всех концов:
«Я люблю тебя!»
А ты
 
 
Рассмеялась мне в лицо.
И корчусь я больным ужом.
А ведь могу надеть кольцо
И сделать вид, что замужем.
 
 
Но я не стану долго ныть:
Я углублюсь в Писание.
Да я могу тебе звонить
Раз в год по расписанию!
 
 
И не звонить могу совсем!
А хочешь – вовсе сгину я!
Лишь бы не было проблем
У тебя, любимая…
 

июль 2002

 
   Ты помнишь,
как нас познакомили?
   Ты будешь смеяться,
это было чертову дюжину дней назад.
   Мороз тогда встал между нами
и загадал желание.
   И я поехала в гости,
хотя собиралась домой.
   Девушка-сестры-хозяйки-квартиры —
куда-мы-тогда-пошли…
   Сегодняшняя правда в том,
что мне не по себе, когда тебя нет рядом.
   Мне кажется, что с меня сняли кожу,
а там, где сердце, у меня солнце.
   Я не знаю, зачем все это.
   Любой может встать между нами
и загадать желание…
 

2004

 
Полно дуться, дорогая,
Не краснея, не моргая,
Ничего не обещая,
Мы задаром дурь несем.
Ты мне тоже сообщаешь
Далеко не обо всем.
 
 
Я расстроена? Едва ли.
Да и стоят ли печали
Эти строки ни о чем?
Прислонись ко мне плечом.
 
 
Укачаю, раскачаю,
Лодку на воду спущу…
Я давно уж не грущу,
Ничего уже не чая,
Поплывем, куда несет.
Вот и славно. Вот и все.
 

2006

 
Я не сойду с ума, я знаю:
Это пройдет само.
Мне не нужна семья, родная,
Так тяжело ярмо.
Мне бы ручьем журчать беспечным,
Не задевая быт.
Если даже весна не вечна,
Разве же ей не быть?
 
 
Сердце, остановись!
Не хочет.
По водостокам вода бормочет:
Счастье не навсегда.
Это жизнь.
 
 
Голые ветки неловко гладят небо.
Пруд мой глядит на луну
двумя полыньями. Мне
торопиться некуда.
Торопиться некуда:
Ты же еще не скоро
Дойдешь до дома.
 
 
Ночи весну до июля прочат.
По водостокам вода бормочет:
Сердце, остановись!
Не хочет.
 
 
Я предлагаю мало
Назло годам.
Ты бы не пожелала,
Да я не дам.
Нам бы хватило пары
десятков зорь:
 
 
Пару, желаний, силы —
Поди поспорь…
 
 
Счастье – когда
все части вместе.
 
 
Раз от разу
Я собираю странный
Этот
Пазл.
 

2006

 
О, как бы ни были девиц объятья сладки,
Печально я гляжу на детские площадки,
Разбросанные в зелени дворов:
На пацанов, на их мамаш-коров,
На лебедей из стареньких покрышек,
На крашеных лисичек и зайчишек,
Грибочки, старичков-лесовичков,
На ежиков гляжу поверх очков…
 
 
Видала я во сне тебя в аду.
Пожалуй, там тебя и подожду.
 

2014

 
Мне тебя не хватает. (Прости, небесный Отец!)
По ночам, в кулаке зажимая нательный крестик,
Я шепчу: я хочу, чтобы все уже умерли наконец,
И мы бы смогли быть вместе.
 
 
И я окружаю себя, чтобы тупо не быть одной,
Людьми, чтобы кто-то всегда обитал в квартире,
И люди приходят, и спят, и едят со мной,
И, возможно, поэтому я не топлюсь в сортире.
 
 
Но драма скучна, и фарс не рождает смех,
Раздражение вызывают родные лица.
Да, конечно, я помню, отчаянье – это грех.
Это грех, как и грех возжелать чужую ослицу.
 
 
Этот бред продолжается скоро семнадцать лет.
Если верить приметам и звездам, почти середина
Срока, тебе уделенного, чтобы найти ответ
На банальный вопрос, кто из нас твоя половина.
 
 
Мне ответ очевиден, прозрачен, как пятью пять,
Совершенен, как шар, поскорее уже пойми ты.
А пока мне для счастья друзья посоветовали читать
Ежедневно по паре стихов из Бхагавад-гиты.
 

2014

 
Уже ничего невозможно отнять
У грани кристалла.
Когда перестанешь меня догонять?
– Уже перестала.
 
 
У горных озер, на сыпучих волнах
Космической пыли
Мы бегали, пели, любили, догнав…
– Да ладно, забыли.
 
 
Ах, как это круто – звучать в унисон,
Хранить твои вещи.
Но как это глупо, цепляться за сон…
– Я думала, вещий.
 
 
Мы страсть и свобода, магический круг,
Мы страшная сила.
Но все это было, все было, мой друг…
– Теперь отпустило.
 

2017

 
Я все время езжу туда-сюда
И какие-то ноши несу.
Я живу в автобусах и поездах,
Но охотней всего в лесу.
 
 
И лежит на душе у меня тишина,
Как тончайший китайский шелк.
У меня есть любимая женщина,
Иногда ей со мной хорошо.
 
 
Иногда она на меня кричит —
И я считаю до ста.
И тогда говорит она: замолчи,
да заткнись ты пожалуйста.
 
 
И тогда я хочу умереть, замереть
Или просто пойти ко дну.
И тогда я молчу, и твои голоса
Потрясают мою тишину.
 
 
И моя тишина, как сама простота,
Чует привкус металла во рту.
И тогда я смотрю. И твоя красота
Наполняет мою пустоту.
 

2018

Елена Цертлих

А.Л.

 
Бумаге не больно: все стерпит бумага.
Но как нестерпима ее белизна!
Хоть тресни вотще: вся сопливая влага
На ней непристойною кляксой видна.
 
 
У Женщины светский, поставленный голос,
Уверенный тон и придирчивый вкус.
Ей просто играть и в печаль, и в веселость,
Ей хочется песен, а я их боюсь:
 
 
Не верю, что вправду смогла приглянуться,
Что ей не помеха – моя седина,
И все не решаюсь в ответ прикоснуться,
И вслух зубоскалю, и плачу одна.
 

Апрель 2007

 
"Ну видишь же: не сон и не каприз,
И с сединой легко разобрались…"
И стонет с нами старая кровать,
И друг от друга глаз не оторвать.
 
 
И путаются нежные слова.
Я их тебе шепчу, едва жива:
– Любимая!… безумье!… волшебство!..
Ну, надо же, дожили до чего!..
 
 
Нашла ты что-то в песенках моих.
И вот – один билетик на двоих.
От осторожных мартовских речей
До белых упоительных ночей.
 
 
И путаются нежные слова.
Ты их лепечешь мне, едва жива:
– Родная!… наваждение!… волной!..
Такого еще не было со мной!
 
 
Обид и ран в душе не сосчитать.
Но что теперь нам может помешать?
Щедра Фортуна: ни границ, ни виз —
Приехала!… рванулись!… обнялись!..
 
 
И путаются нежные слова.
Мы произносим их, дыша едва:
– Любимая!… блаженство!… колдовство!..
Ведь надо же – дожили до чего!..
 

12-14 июня 2007

С. К.

 
О Боже, как пахнет ее лаванда!
Я щурюсь в истоме и к дому бегу.
Она мне сказала, что вся ее банда
Рвала эти стебли на крымском лугу.
 
 
По прихоти дамской, по первому слову!..
Октябрь на дворе, а в ушах соловьи.
Наверно, сейчас она курит и снова,
Прищурившись, смотрит на розы мои.
 

Октябрь 2009

М.

 
Ты не требуешь клятв, не дерешь восемь шкур,
Не скандалишь, не ловишь на слове —
Ты смеешься со мной, мой хитрющий Амур,
И все стрелы твои наготове.
 
 
Признавайся, где прежде скиталась и как
Мою тропку нашла среди прочих!
Почему я в плену, мой возлюбленный враг,
И ты мною владеешь, как хочешь?
 
 
Почему безразличен мне шлейф неудач
И увечья от битвы великой?
Твои пальцы во мне, мой искусный палач,
И я скоро охрипну от крика.
 
 
Твои пальцы, любимая…
 

Сентябрь 2009

М.

 
Она еще спит, ей не надо вставать.
Распарена сном ее кожа,
Припухла щека, и в свои тридцать пять
Она на младенца похожа.
 
 
От этой напасти меня не спасти:
Она позвонила мне в среду.
И дочка разбудит ее к десяти,
А я сейчас тихо уеду.
 
 
Что будет – не знаю и знать не хочу.
Какие уж тут перспективы!?
Но как она смотрит из тьмы на свечу!
Как пуделю чешет загривок!
 
 
И это сплошное, кромешное «Ах!»
Меня накрывает, как пледом.
Рассветный бульвар в воробьях и плевках…
А я со свидания еду.
 
 
Глумятся витрины: «Седая карга!
И что с твоей мутной подкоркой?
Связалась! А ей теперь прятаться, лгать…
Ведь рухнешь, как башни в Нью-Йорке!»
 
 
Кто ж спорит, что все в этой сказке старо,
Что ложка уместна к обеду?
Невыспанно злы пассажиры в метро,
А я со свидания еду.
 
 
Во мне все блаженство земли собралось
И дрожью гуляет по телу.
Какая мне разница: вместе мы, врозь,
И сколько кукушка пропела?
 
 
От этой напасти меня не спасти:
Я знаю судьбу-привереду.
Засос небольшой у соска на груди,
И я со свидания еду.
 
 
Студенты мои меня ждут к девяти.
А я со свидания еду.
 

Сентябрь 2009

 
Как внезапно меняются в жизни полосы!
Я задыхаюсь от звучания её голоса
Я от него спасалась, я от неё бежала…
Похоже, нам с ней теперь вечности будет мало.
 

Октябрь 2017

 
Я знаю, ты тоже сейчас не спишь,
По строчкам водя глазами.
Нас соединяет ночная тишь
Нашими голосами.
И знаем мы обе: нас ветер домчит
Туда, где, не по телефону
Я с губ твоих буду в такой же ночи
Сцеловывать вздохи и стоны.
 

Ноябрь 2017

 
Дурманный запах твоей кожи.
«Соседям слышно!» – «Ну и пусть!»
Кричи, любимая! Я тоже
В сладчайшей судороге бьюсь.
Сигнальный код шального счастья —
Биенье пульса на губе.
Я вся покорна этой власти.
И вся тебе, и всё тебе.
 

Ноябрь 2017

 
Вещество любви в чистейшем виде
Без предательств, подлости и лжи.
Никого не бросим, не обидим,
Заходя в крутые виражи,
Где нам в радость головокруженье,
Где пожар от трепета ресниц,
Где в пылу жарчайшего сраженья
Обе победили, павши ниц.
 

Декабрь 2017

Полуночница

 
За то, что равнодушием венчаешь,
За холод рук, язвительность речей,
За то, что видишь и не замечаешь
Слепой, беспомощной любви моей.
За горький крик и за мольбу немую,
За то, что так мучительно ревную,
Ищу и не найду твой легкий след.
За суету, за то, что счастья нет,
За слезы, бесконечное «прости»,
За то, что ни остаться, ни уйти,
Ни позабыть… И за печальный взор.
За нежность детскую, за ледяной укор,
За то, что спящих не коснешься плеч,
За то, что от беды не уберечь
Твою весну, за то, что ты одна
Я виновата? В чем моя вина?
 

 
Я люблю тебя без прикрас,
Дорог мне каждый твой изъян.
Совпадение душ у нас,
Только несовпадение стран,
 
 
И ответа никто не даст,
Отчего такой странный удел:
Совпадение душ у нас
Против одноименности тел.
 
 
Нам свидания день и час
Обещает небесная высь —
Совпадение душ у нас…
Как же судьбами разошлись?
 

 
Если бы было можно,
Я бы тебя любила,
Каждой своей частицей
Я бы к тебе прижалась,
Тихо и осторожно
Сердце твое укрыла
Теплой моей ладошкой —
Ласковым покрывалом.
 
 
Если бы можно было,
Я бы твои печали
Выпила по слезинке —
И опьянела б в доску,
Боль твою растворила
Шепотом заклинаний,
Помнящими губами
Зацеловала б в досталь.
 
 
Я бы сыграла соло
На драгоценной скрипке —
Как бы она дрожала
Смертным своим рыданьем!
Я бы узнала горький
Привкус твоей улыбки,
Словно бальзам глотая
Жар твоего дыханья.
 
 
Я бы в глаза глядела,
Словно летела б в пропасть,
В обмороке полета
Истину постигая.
Я бы тебя ласкала
Беды твои смывая,
Нежила, обнимала,
Словно волна морская.
 
 
Я бы тебя качала
В лодке воспоминаний,
Мы бы на ней уплыли
В тихую гавань детства —
Там, где не дуют ветры
Подлости и страданья,
Где все мечты о счастье
И далеко до смерти.
 
 
Я бы тебя жалела,
Плакала над тобою.
Душу твою больную
Нянчила, пеленала.
Я бы тебя согрела
Долгой моей любовью…
Только спросить хочу я:
«Разве этого мало?»
 

 
Я опять не могу уснуть
И твоими стихами брежу.
Сердце памятью обожгло,
И от боли зашлась душа.
От чего в этом мире так,
И за что по живому режет
Тихий шелест твоих шагов —
По листве, по судьбе, не спеша?
 
 
Не примят золотой покров —
Невесома прощальная поступь,
Словно Ангел по грешной земле
Или Грешница в сладких снах,
Ты в терновом венце стихов
Удаляешься к дальним звездам,
И написан весь крестный путь
На библейских твоих глазах.
 
 
Я боюсь тебя потерять
И кричу, обгоняя полночь:
"Подожди! Оглянись назад!
В этом мире еще побудь!"
Но тебя уже не догнать…
Ты запомнишь меня? Запомнишь?
Ту, что плакала по тебе,
Отпуская в предвечный путь.
 

 
Я поняла, что я тебя не стою:
Ты где-то там, в небесной вышине.
Я стану на колени пред тобою —
Благодарю за память обо мне.
 
 
За то, что греешь существо земное
В своих ладонях, за небесный свет,
Что щедро проливаешь надо мною,
За то что бережешь меня от бед.
 
 
За то, что я дышать тобою смела
И пригубила Чашу Божества
Из рук твоих. За то, что разглядела
Меня в толпе. За то, что я жива
 
 
По Слову твоему. Сама того не зная,
Ты вспыхнула звездою на пути.
Ты – совершенство, я – трава земная,
Мне до тебя во век не дорасти.
 
 
Ты Божество! Я глаз поднять не смею,
Лишь слезы восхищенья пророню.
Благодарю, что ты была моею
И возвращалась к моему огню,
 
 
За краткость встреч и за разлуки вечность,
За счастья миг и боли бесконечность,
За радость, что ушла в небытие,
За позднее прозрение мое…
 
 
Прости меня, но я тебя не стою —
Мне не подняться до тебя с колен.
Прими любовь – сокровище святое.
Я ничего не попрошу взамен.
 

 
А ты меня не осуждай —
Пусть судит Бог.
Твоим теплом согреться дай
В объятьях снов,
И душу выплакать до дна
Позволь, позволь!
Любовь – жестокая страна,
Там правит боль.
 
 
Там обращен в паденье взлет
И песня – в стон.
Там по пятам печаль идет —
Таков Закон.
И нет веселого огня —
Пожар и гарь,
И счастьем манит западня,
Но мне не жаль.
 
 
Вот жизнь моя – бери, решай,
Что делать с ней.
Быть иль не быть? Ответ мне дай,
Молчать не смей!
…Пью желтоглазое вино —
Волшебный вкус.
И пусть отравлено оно —
Я не боюсь.
 
 
Надену крылья из фольги
И полечу.
Навстречу облаку тоски —
Я так хочу.
И за собой сожгу мосты
В бескрылый рай…
Мне Бог простит, но только ты
Не осуждай!
 

 
Я образ твой рисую на листочке
И краски слова бережно кладу
На золотых кудряшек завиточки,
На глаз твоих осеннюю беду.
Нет! Не грусти! Сотру печали блики —
Пусть дрогнут губы в милой кривизне!
Я рассажу, как от твоей улыбки
Легко на сердце становилось мне.
На щеки кину горсть веснушек робких —
Вот если б мне твоей веснушкой стать!
Иль этой ямочкой на подбородке,
Чтоб никогда тебя не покидать.
Морщинок не забуду паутину —
Над переносьем и у самых глаз,
Ведь даже на иконах есть морщины,
И значит, Бог такими любит нас.
Лицо родное красоты сердечной
Я на бумаге выразить должна…
Ищу, ищу в палитре бесконечной
Нежнейшие оттенки и тона.
…Портрет готов. Трудилась я с любовью,
Хоть рисовать умею не вполне.
Я по листочку проведу ладонью
И поцелую. Ты ответишь мне!
 

 
В далеком Нью-Йорке на койке больничной
Лежала моя Любовь —
Послушной, беспомощной куклой тряпичной —
Без чувства, без слез, без слов…
А здесь, на другой стороне планеты,
Мне снился кошмарный сон —
Как девочку-куклу мотают ветры,
Треплют со всех сторон.
Ее, как ребенка, к груди прижимаю,
Хочу заслонить собой:
"Ты вовсе не кукла! Ведь ты же живая,
Открой же глаза, открой!"
Но кукла тряпичная валится на бок —
Повисла рука, как плеть,
И шепчут мне губы: "Не надо, не надо! —
Со мною играет Смерть".