Книга: Кукум - Мишель Жан

Повествование в романе ведется от первого лица - самой Альманды. Сначала (90-е годы XIX века) мы видим Альманду пятнадцатилетней сиротой, которая воспитывается в семье канадских фермеров в деревне в провинции Квебек. Родители Альманды, ирландские эмигранты, погибли и совсем маленькую девочку взяли к себе на воспитание абсолютно чужие люди, которые относились к Альманде как к собственному ребенку и в романе Альманда говорит о них с теплотой.

Альманда случайно встречается с юношей Томасом Симеоном - индейцем народности инну.

В один из таких вечеров, когда я в предзакатном свете солнца доила коров, я впервые увидела его. Лето только начиналось, и теплый ветерок раскачивал высокие травы. Появилась лодка, она неслышно спускалась по реке Ля Шас. Мужчина, голый до пояса, с медно-коричневой кожей, не спеша греб, отдаваясь течению реки. Выглядел он ненамного старше меня, и со своего места я могла видеть, что на дне его берестяной лодки лежали пять казарок. Наши взгляды встретились. Он не улыбнулся. И я не испугалась.

Случается любовь с первого взгляда и пятнадцатилетняя ирландка выходит замуж за индейца, Томас примерно лет на пять старше Альманды. Здесь надо пояснить, что в книге данный эпизод рассказывается очень просто. Можно понять, что замужество Альманды по тем временам, в тех условиях жизни, никем не рассматривалось как что-то неслыханное и необычное. Альманда сказала, что любит и жить без Томаса не может, приемные родители сказали "желаем счастья", благословили, священник совершил брачный обряд и всё, без всяких трагедий, стенаний и прочих соплей.

Примерно две трети книги Альманда вспоминает как она быстро привыкла к образу жизни индейцев, которые существовали в гармонии с суровой природой Канады, ценили её и брали только то, что необходимо для дальнейшей жизни клана. Для Альманды это счастливейший период жизни.

Индейский клан Симеонов состоял, помимо Томаса, из его отца Малека, его брата Даниэля, его сестер Кристины и Марии.

Альманда полностью адаптируется к образу жизни индейцев, учиться стрелять из ружья, ставить силки, охотится, рыбачить, она овладевает всеми необходимыми в быту умениями. Она абсолютно счастлива, любит своего мужа, рожает несколько детей и, в общем-то, превращается в индианку племени инну, как внешне, так и внутренне.

Индейцы инну живут охотой. Зимой они разбивают лагерь близ озера Перибонка, где на десятки километров вокруг тайга, снега и кроме Симеонов ни души. Мужчины уходят на несколько дней из лагеря, бьют промыслового пушного зверя и крупных животных, в основном оленей и лосей, на мясо. Женщины дубят шкуры, ставят силки на мелких животных, охотятся непосредственно около лагеря, ловят рыбу. И так всю зиму. Жизнь проста и сурова, полностью зависит от сложных погодных условий северного края и удачи в охоте. Несколько раз за роман семья находится на пороге голодного вымирания. Весной, как только ото льда освобождается река Перибонка, клан Симеонов на лодках сплавляются через бурные речные пороги на юг к озеру Пекуаками - это занимает примерно месяц. Там цивилизация, деревни белых, торговые посты. Индейцы продают перекупщикам пушнину, закупают нужный им товар, готовятся к следующему охотничьему сезону. Это занимает все теплое время года. Осенью, пока Перибонка не замерзла, Симеоны опять совершают длительный переход на север, к своему охотничьему участку. И так из года в год.

Европейцы, придя на земли индейцев инну не сильно изменили их бытие, так как места всем хватало, колонисты были малочисленны, они занимались в основном торговлей и сельским хозяйством на довольно ограниченной, вследствие особенности климата, территории. Жизнь индейцев инну даже улучшилась, так как они получили огнестрельное оружие, наладили обмен пушнины на европейские товары, не испытывая при этом никакого притеснения со стороны пришельцев. Европейцы, конечно же, не считали индейцев равными себе людьми, но до поры это не сильно осложняло жизнь инну. Всё изменилось в XX веке, когда началось промышленное освоение внутренних территорий Канады.

В последней трети книги Альманда с болью наблюдает за уничтожением исконного образа жизни индейцев и, фактически, за уничтожением народа инну. Промышленная вырубка леса, сплав леса по рекам, изгоняют индейцев с мест их охоты, они вынуждены отказаться от кочевой жизни и осесть в европейских деревнях. Индейцы не приспособлены к жизни фермеров, они не могут себя ничем занять, начинается повальное пьянство, лишь немногие инну смогли найти себя в новой жизни. Растет вырубка и переработка леса, растет число белых поселенцев, прокладывается железная дорога. Правительство провинции Квебек проводит жесткую политику ассимиляции индейцев, у них насильно отбирают детей, под предлогом борьбы за их права, отправляют детей для обучения в специнтернаты, где с ними плохо обращаются, некоторые дети гибнут от болезней. Но главное, дети постепенно забывают свой родной язык, начинают стыдится своего происхождения, своих родителей, не хотят жить как они. И сделать с этим ни Альманда, никто бы то ни было ничего не могут.

Альманда прожила долгую жизнь, она пережила мужа, некоторых своих детей и внуков, испытала большую любовь и страдание

та ярость и, быть может, скорбь, что была испытана нами единожды, уже никогда больше не оставит нас. Мы научились жить с нею. Наверное, именно это делает нас настоящими инну. К несчастью. Меня успокаивает, когда я, как нынче утром, прихожу посидеть у озера, ибо оно напоминает мне, кем мы были и кто мы есть навсегда. Восточный ветер приносит запахи с Перибонки. До тех пор, пока все это есть в моем сердце, оно еще живет. Пекуаками. Бывает, я говорю себе: это ты сохранило меня живой и вдохнуло силы преодолеть все испытания, расставленные судьбой на моем жизненном пути. Пекуаками. Ровная гладь вод твоих сливается с горизонтом вдали в это утро, солнце отражается в ней как в зеркале, и оно возвращает мне все мои воспоминания. Бабушкой – кукум – зовут меня внуки и правнуки. Я стала тем, кем и мечтала стать. Иногда я тревожусь за них. Сегодняшний мир куда более жесток, чем тот, который ты преподнес мне в дар, Томас.

"Кукум" - небольшая и хорошая книга об интересной и непростой судьбе девчонки-ирландки, которая стала старейшиной индейского племени инну.

Книга основана на истории жизни кукукум, прабабушки писателя. Несмотря на простой и понятный язык повествования эта история очень поэтична. Сложно сказать, чем вызывано это ощущение мелодичности, напева и ритма… будто сидишь у костра и слушаешь старинную легенду, а вокруг тёмный лес, искорки звёзд и гипнотический звук индейского барабана: глубокий, отзывающийся в каждой клетке тела.

Что хорошо для одного — вред для другого. Истина, о которой многие забывают, особенно если речь о "прогрессе" и "развитии". Насаждение своих норм, культурного кода, понятий, религии — это то, чем хвастается белый, образованный человек, придя в земли инну. Однако, если поразмыслить, то варварство не всегда одето в набедренную повязку и перья. Иногда варварство убрано в костюмы, рясы и платья. Уничтожение другой культуры и самобытности — это то, что никогда и ничем не может быть оправдано.

Прекрасно написано о простых радостях жизни: о физическом труде и удовольствии от него, о природе, о семье, о любви — о всём том, что красиво и без обёртки. Конечно же всем рекомендую к прочтению!

Эта книга - не любовный роман. Для меня она была больше о природе и укладе жизни, зависящей от того, насколько лютыми будут морозы и какой зверь попадется в силки. И о том, что случается, когда в привычный образ жизни вмешиваются обстоятельства непреодолимой силы. Любовная линия тоже есть, конечно, но она рассказана в первых главах, а дальше идет больше фоном.

"Кукум" показалась мне очень созерцательной книгой. Неторопливой и не очень эмоциональной. "Кукум" - это воспоминания о былом, и они рассказаны таким тоном, будто слегка издали: все, что тревожило раньше, уже отболело, все, что радовало - поблекло. Чувства потускнели с течением времени, осталась только память о том, как это было когда-то. В целом, книге это идет - она действительно читается, как воспоминания прабабушки, записанные с ее слов.

Альманда Симеон в возрасте 15 лет влюбляется в индейца, выходит замуж и становится одной из племени инну. Вольная жизнь в лесу-не аттракцион для желающих экзотики, а ежедневный тяжёлый труд в котором нет скидок женщинам, терпение и взаимопомощь. Здесь некогда любоваться закатом на озере, в лесу нужно выживать.

Я как бывший некогда альпинист-любитель, знаю это опьяняющее чувство отрыва от городской гонки. Знаю и чувство возвращения, когда с остервенением грызешь свежие огурцы и просишь богов благословить того, кто изобрёл ванну. Но одно дело слоняться на едине с природой пару недель. И соврем другое-тащить на горбу весь свой скарб и мерзнуть в палатке, надеясь что непогода скоро пройдет, охотиться, дубить шкуры и заготавливать мясо.

Я всë-таки не думаю, что Альманда точно понимала, что её ждëт, это скорее всего была жажда романтики, а любовь и молодость предавали сил. Хотя автор настаивает, что девочке обрыдла "несвобода", мол она наблюдала, что земля держит людей, как рабов. Оковы какие-то...Какие такие оковы придавили её в семье тёти и дяди-фермеров? Я вообще не считаю, что ДОинтернетовские подростки задумывались о том, что с местом где живëшь, что-то может быть не так. Тем не менее, Альманда была рада уйти из дома. Правда и удивление её тоже казалось несколько преувеличенным. Они всего то оказались на другом берегу озера, а рот открыт как будто переехали из села сразу в Токио. Ну да ладно, простим этот небольшой театр, самый сок романа - в укладе жизни племени.

Так мы узнаем, что нужно благодарить подстреленную птицу или животное за то, что отдали свою жизнь. Что забота друг о друге помогает жить. Мне очень понравился момент, когда семья несëт часть добытого мяса паре одиноких стариков, потому что те уже не могут сам охотиться. Это ли поступок дикарей? Меня очень трогает мысль, что природа всë же умнее и справедливее человека.

Одна из самых больных затронутых тем- это как раз тема цивилизации, индустриализации, расцвета мощи человека, который как обузумевший великан топчет всë живое во имя прогресса. Мне было жаль героев, которых огорошила современность, буквально вышибла из седла. "Дети носят одежды, купленные в магазинах, люди теперь живут в домах с центральным отоплением и водопроводом" - говорит Альманда с сожалением. И мне становится неловко, ведь я вроде как тоже из кучки белых, радеющих за свет, газ и поезда. Мне неловко от того, что переть против прогресса-смешно и нелепо. Но в то же время я чувствую боль этих людей, которые смотря на лесосплав на реке и как строится железная дорога, понимают, что теперь лишены дома и привычного уклада.

Я, признаться, даже как-то иронизировала над страхом индейских женщин, когда правительство насильно забирало детей на учëбу. У меня тоже промелькнула вот эта снисходительность. Как можно не понимать, что это благо? Улыбочка, однако, быстро стëрлась при упоминании чиновника Дюплесси*. В книге не описаны ужасы, происходящие с детьми в Канаде в прошлом веке, но слишком уж громкое это имя, желание иронизировать пропадает .

Как сам автор определяет роман, написан он не просто о его пробабушке, удивительной женщине, прожившей почти сто лет, мудрой и доброй, но в первую очередь - это попытка найти свою идентичность, попытка переосмыслить значение рода. Мне только совсем не хватило объема, как будто пришëл в кино, а показали трейлер. "Кукум" совсем немного уступает моей любимейшей книге об индейцах - Новости со всех концов света . Но она определенно займет своё почётное место на полке.

* Кто такие Сироты Дюплесси? Квебекский премьер-министр Морис Дюплесси, ведший политику традиционного национализма, наделил церковь небывалой властью. Государство отнимало детей, рожденных вне брака и даже из семей, где родители были не венчаны. В этом же списке были и дети многодетных индейцев. Малышей отправляли в монастырские сиротские приюты. Зачастую они подвергались пыткам, разного рода насилию, в том числе сексуальному. Контакты с внешним миром были полностью исключены, труд был непосильным. Неудивительно, что  многие не выдерживали и были направлены дальше в специальные заведения. Хотя известны случаи, когда и здоровых передавали  госпиталям для отработки программы психиатрических экспериментов. Цифры пострадавших ужасающие.