Читать книгу "Кровь королевы"

ГЛАВА 6. Мышеловка

Алаур сидела на огороженном балюстрадой балконе своих апартаментов в Керр-Ис и смотрела, как лучи рассветного солнца заливают крыши домов и брусчатку улиц. Многие дроу не любили солнце – но не она. С детства Алаур нравилось слушать легенды о тех временах, когда дроу ещё не ушли целиком под землю. Вместе с героями древности она каждый раз надеялась на победу – и каждый раз погибала вместе с ними, то преданная соратниками, то сражённая мечами наземников.

Когда ей было двадцать, она грезила о том, как армии тёмных эльфов под её началом с триумфом ворвутся в потерянные крепости и объявят верхнему миру о своём господстве. Но Алаур всегда был умна и быстро осознала, что эти мечты – только её. Она понимала, что даже если станет во главе своего народа, то, оказавшись наверху, падёт так же, как и все герои её сказок – пронзённая предательским кинжалом, брошенная в одиночку перед лицом врага без надежды на подкрепление. Дроу были так увлечены интригами и борьбой за власть, что едва ли могли бы вести завоевательную войну.

Керр-Ис – вот и всё, что осталось от прежде могущественного народа, владевшего доброй половиной Древних Земель. Раз за разом замок, выстроенный на перекрестии горных дорог, сдерживал удары людей, орков, светлых эльфов и равнинных варваров. Будто пробка в винном бочонке он закрывал проход в подгорные владения, легенды о которых не давали покоя многим жаждущим сокровищ и славы.

Керр-Ис был неприступен. Семь колец крепостных стен из прочнейшего подгорного камня, семь линий обороны, которые преодолеет лишь самый могущественный противник. Алаур плохо представляла, каким тактическим кретинизмом нужно обладать, чтобы потерять армию, защищая Керр-Ис, но Милления, к её удивлению, превзошла себя. Лишь чудо да внезапное милосердие врага она могла благодарить за то, что армия Империи не прошла дальше, под горы, сметая жалкие крепости последних столетий и измученные непомерными налогами деревеньки.

И всё же война не прошла бесследно. Как и следовало ожидать, едва вампиры ушли из королевства, подняли головы племянники и племянницы, кузены и кузины, считавшие себя ближайшими родственниками Миллении. Тут же начались крестьянские восстания – никто не хотел отдавать последнее на содержание феодальных армий, отправлять детей на бессмысленную войну за корону.

Большую часть недовольных удалось успокоить к середине лета. Три недели на жарком горном солнце пеклись насаженные на колья головы незаконных наследников. Но Алаур не сомневалась – главное впереди. Сердце заговора было рядом, и настоящая змея всё ещё таилась в тени, готовая сделать бросок в нужный момент. Чего она ждала? Алаур догадывалась. Настоящий соперник не стремился отдавать долги Миллении её имперским союзникам. Кто бы ни стоял за заговором, он ждал, пока вампиры заберут своё.

Ждала этого и Алаур. Её бегство из монастыря стало столь поспешным, что она не успела спросить у Данага главного: когда тот придёт за наградой? Впрочем, вампир ясно дал понять, что подобные вещи обсуждать не станет.

Алаур опустила глаза на собственную руку. Стала ли её магия сильнее после унизительного ритуала? Она не была уверена. И продолжала развивать способности в той мере, в какой позволяли ей занятые государственными делами дни и ночи. Но всё, что она освоила за последние месяцы, могли сделать и те дроу, которым не приходилось отдаваться вампирам. Пожалуй, это было довольно обидно. Получалось, что, пусть и невольно, она продала душу и сама не знала за что. Алаур хотела бы найти время и полностью закопаться в книги в поисках ответов на свои вопросы, но об этом не могло быть и речи, пока последние мятежники оставались живы.

Королева опустила голову на руки и потёрла глаза. Нужно было идти спать. Вряд ли что-то случится до наступления вечера. И всё же ей постоянно казалось, что она может как-то ускорить дело.

Длинные сухие пальцы легли на плечо королевы, заставляя вздрогнуть и обернуться.

– Вейл, – в голосе Алаур звучали усталость и облегчение. Вейл был рядом всё это время. Они и раньше часто общались. Вейл оказался одним из немногих, кто никогда не ставил Алаур в вину принадлежность к погибшему королевскому дому. Теперь же старый и опытный воин оказался единственным, кого Алаур не боялась подпустить к себе со спины. Он не всегда соглашался с королевой, но, по крайней мере, Алаур знала, что недовольство Вейл выскажет в лицо – а не припрячет за пазухой вместе с ножом.

– Моя королева, – Вейл стоял, облокотившись на краешек стены, и внимательно смотрел на свою госпожу.

– Давно ты здесь?

– Не хотел прерывать ваши мысли.

Алаур кивнула, принимая объяснения. Она и сама не хотела бы быть прерванной. Пары минут наедине с собой последнее время ей не хватало больше всего.

– Что ты хотел? – Алаур встала и прошла в спальню. Советник последовал за ней.

– С вами желают говорить послы Шриафа Аркендама, принца Поречья.

Алаур резко обернулась.

– Сдаются? – выдохнула она и тут же смутилась своей импульсивности.

Вейл усмехнулся.

– Не знаю, моя королева. Но это было бы слишком просто. Зная Шриафа, я бы на это не рассчитывал.

– Ты говорил, мы выдворили его армию из восточного региона.

– Говорил. И всё же не радуйтесь раньше времени.

Алаур кивнула и снова опустила голову на ладони. В полумраке помещения ей внезапно и непреодолимо захотелось спать, но сон мог подождать.

– Они уже здесь? – спросила Алаур, поднимая лицо.

– Ожидают в приёмной.

– Прикажите подать бодрящий отвар из болотных трав и лёгкие закуски. Я приму послов за завтраком.

***

Данаг вырвал из обмякшего тела жертвы кинжал и с упоением провёл языком по лезвию. Окинув стремительным взглядом поле боя, он отсалютовал Ивон, тоже высвобождавшей клинок из тела врага.

– Двадцать шесть! – крикнула Ивон.

– Тридцать два! В другой раз дам тебе фору!

Голубые глаза Ивон на секунду заволокло красное пламя.

– Ночь не окончена, – бросила она, подходя к приятелю.

Данаг усмехнулся.

– Ночь – может быть. А вот врагов не осталось. Ты проиграла.

Данаг одним движением забросил клинок в ножны и освободившейся рукой обнял вампиршу пониже спины.

– Готовься меня ублажить, Ивон, я соскучился.

Ивон поморщилась.

– Может, обойдёшься пленными? Я устала.

Рука Данага сползла к её пояснице, но до конца не исчезла.

– Тогда придумай мне развлечение получше.

Ивон кивнула в сторону выхода из ущелья, полного мертвецов. В просвете между скалистыми отрогами виднелась процессия из нескольких человек.

– Не-е-ет… – протянул Данаг, роняя голову на плечо подруге. – Она – твой сир. Возьми её себе.

– Не могу, – Ивон усмехнулась. – Она любит победителей.

– Последние пять ещё дышат! Хочешь добить?

Ивон не успела ответить, потому что процессия приблизилась, и девушка, двигавшаяся впереди, присела в галантном реверансе.

– Принцесса Ламия, – Данаг убрал руки от приятельницы и изобразил глубокий поклон. Ивон тут же последовала его примеру.

– Господин Данаг, госпожа Ивон, – произнося их имена, принцесса перевела взгляд с одного на другую, и от внимания вампиров не укрылось, насколько по-разному она произнесла две части этой фразы. В имени Данаг, звучавшем из маленьких пухлых губ ярко-алого цвета, было что-то таинственное и уважительное, в имени Ивон – лишь холодная любезность и едва скрываемое раздражение.

Ламия качнула маленькой головкой, и драгоценные украшения в сложной причёске зазвенели, как колокольчики. Принцесса выглядела почти девочкой, на вид ей с трудом можно было дать четырнадцать. И одевалась она подстать – Ламия любила банты и игрушки. Однако только самый несмышленый упырь не знал, что за существо скрывается под маской фарфоровой куклы – Ламия была праматерью большей части ныне живущих вампиров. Мало кто из её поколения ещё был жив и свободен, и многие смерти лежали на совести прекрасной принцессы. Только Данаг и ещё пара вампиров высшего круга могли сравниться с ней возрастом и влиянием, но даже Древний знал, что принцессы стоит опасаться.

Как это часто случается с вампирами, Ламия давно потеряла интерес к жизни. Власть уже не имела для неё цены, и всё, чем она могла отвлечь себя от бесконечной скуки – жестокие игры с теми, кто слабей. Она могла лелеять задумку годами, чтобы затем отыграть спектакль со своей жертвой и уничтожить её дотла. Вот уже несколько месяцев Данаг подозревал, что новой жертвой Древней оказался он. Ламия ходила вокруг него кругами, так и сяк пытаясь обратить на себя внимание, но Данаг был не так глуп, чтобы поверить в её искренний интерес. В то же время он знал, что открытое пренебрежение может оказаться ещё опасней.

– Вижу, вы, как обычно, поддерживаете славу Империи на её границах?

Данаг коротко усмехнулся.

– Всего лишь варвары, принцесса. Кто-то должен их удерживать, а мне больше нечем заняться.

Ламия брезгливо потрогала носком изящной туфельки лежащий на земле труп.

– А вы не думаете, что они могли бы нам пригодиться? Скажем, как рабы.

– Наши отряды захватили их обозы, там хватает пленников. А эти – простые солдаты. Они никогда не сдаются.

Ламия кивнула, изображая неподдельный интерес.

– Вы знаете своё дело, – рассеянно сказала она, оглядывая поле боя, – буду благодарна, если поделитесь со мной добычей. В знак дружбы, – она улыбнулась, но стала лишь ещё сильнее походить на куклу.

– А что бы вы хотели, ваше высочество?

Ламия пожала плечами.

– Мне было бы просто приятно знать, что вы подумали обо мне… Впрочем, нет. Я знаю, что хочу. Мой раб для утех никуда не годится, – она чуть опустила голову и сверкнула из под бровей голубыми, как васильки, глазами. – Я хочу, чтобы вы подобрали мне нечто интересное.

– Интересное? – Данаг вежливо улыбнулся. – Но я не знаю ваших вкусов. Они так часто меняются, что я боюсь промахнуться.

– О, это просто. Сейчас я увлекаюсь темноволосыми. Особенно хорошо, если у раба будут синие глаза – темнее моих, как ночь. Такие варвары бывают? – она подняла аккуратные бровки.

– Такие бывают вампиры, – прошипела Ивон на ухо Данагу, но тот лишь оттолкнул подругу плечом.

– Я поищу, – Данаг растянул губы в вежливой улыбке.

– Великолепно, – Ламия ответила ему тем же. – Сегодня вечером торжество в честь моего обращения. Только не говорите, что не знали, мой дорогой Данаг.

– Что вы… – Данаг поперхнулся и бросил косой взгляд на Ивон. Та наверняка знала о дате, но и не подумала напомнить ему. – Я лишь удивлён, что мне до сих пор не пришло приглашение.

Ламия подняла брови.

– Правда? Я накажу писаря. Одним словом, я буду рада получить ваш подарок на торжестве. Ведь вы придёте? – спросила принцесса с нажимом.

– Безусловно, – выдавил Данаг, чувствуя, как захлопывается мышеловка.

***

– На твоём месте я бы собрала вещи и рванула куда-нибудь на окраину земли.

Двое вампиров сидели в удобных раскладных креслах в небольшой скалистой нише, защищавшей их от солнечных лучей, и рассматривали вереницу рабов, тянущуюся мимо.

– Куда, например? – спросил Данаг, отпивая свежей крови из драгоценного кубка. – Мы на самой восточной границе, Ивон. Дальше и правда – край света, – он помолчал и, не выдержав, добавил. – Кой чёрт её сюда принесло?

Ивон тоже сделала глоток.

– Как насчёт того? – она указала пальцем на высокого темноволосого пленника.

– Ты в своём уме? Я не собираюсь на глазах у всего двора дарить ей своего двойника.

Ивон усмехнулась.

– Тогда зачем согласился?

Данаг промолчал, лишь наградив подругу тяжёлым взглядом, в котором читалось: «А что бы сделала ты?»

Ивон пожала плечами.

– Надо понять, чего она добивается, – сказала она, всё же приказывая жестом приблизиться симпатичному рабу. – Как тебя зовут? – спросила Ивон, внимательно разглядывая правильные черты лица, лишь слегка искажённые кровью горцев.

– Райн, – ответил парень. Он забавно сверкал тёмно-синими глазами из-под густых чёрных волос.

– Смотри, Данаг… Такой милый… Если ты не подаришь его принцессе, можно, я возьму его себе? – Ивон с любопытством следила, как затягиваются тучами глаза Данага. – Я буду кормить его с рук. А когда ты будешь меня обижать, мне будет на ком отыграться.

– Не смей даже думать об этом! – рявкнул Данаг и сам повернулся к мальчику. И правда, сходство было даже слишком большим. Поманил пальцем, и когда пленник подошёл достаточно близко, усмехнулся. – Это девчонка, Ивон. Ты стала совсем неразборчивой. Но Ламии она точно не подойдёт, – Данаг помешкал, размышляя. – Возьму её себе, – сказал он, наконец. – Нельзя, чтобы такое чудо досталось кому-то ещё.

Ивон фыркнула.

– Ты не любишь делиться, мой друг. Ладно, – она показала пальцем ещё на одного раба, уже далеко не молодого, но высокого и мускулистого мужчину с коротко остриженными чёрными волосами, – а этот?

Данаг задумался.

– Да, пожалуй. Трудно найти сходство, но он может быть весьма неплох. Эй, ты, – бросил Данаг, подзывая и этого раба, – кем ты был до плена?

Мужчина смотрел на него с полным равнодушием, будто уже покорился судьбе.

– Скорняком, мой господин.

– А жена у тебя была? Знаешь, что делать с женщинами?

Мужчина явно смутился и повёл плечами, давая неопределённый ответ.

– Ну-ка, покрутись.

Раб покорно повернулся вокруг оси, вызвав недовольное шипение у стоящей рядом девчонки.

– Не знаю, Ивон. Она просила что-то особенное, а тут…

Ивон опять фыркнула.

– Дам я ему… Кое-что особенное. Сразу вспомнит, как говорить с женщинами.

Вампирша встала и, отбросив в сторону кубок, потянулась.

– Давай спать, Дан. Иначе уснём на торжестве.

***

Алаур сидела за столом, сжимая в пальцах чашу из тонкого фарфора. В сон клонило неимоверно, и отвар не помогал.

– Так что вы хотите, посол? – спросила она, пытаясь прервать череду бесконечного трёпа.

Немолодой дроу в дорожном плаще с гербом дома Аркендам сидел по другую сторону длинного стола и держал в руках такую же чашу.

– Я хочу, чтобы вы признали наши права на престол.

– Это не ново. У вас есть какие-то аргументы?

– Мы даём вам последний шанс отступить.

Алаур оглянулась на Вейла.

– Генерал, кто из нас плохо представляет обстановку? – спросила она у советника. – Я или он?

Вейл посмотрел на королеву, затем на посла.

– Почему вы так уверены в победе? – спросил он у последнего. Лицо Аркендама сломала надвое холодная улыбка.

Алаур начинало казаться, что Аркендам просто тянет время, и это было так некстати…

– Говорите уже, – прорычала она, теряя терпение.

Улыбка дроу оставалась неподвижной, когда без стука открылась дверь, и на пороге появился гонец. Увидев, что в помещении находятся сразу трое высокопоставленных особ, он торопливо раскланялся.