Текст книги "Уильям Питт. Вечно Младший"

Глава пятая. Есть такие партии?

Практически во всех справочных и энциклопедических изданиях партийная принадлежность Уильяма Питта Младшего обозначена как «тори». В книгах о нем часто можно увидеть такие слова: «И тогда он присоединился к тори», «Питт – создатель “нового торизма”». Только Питт не называл себя тори. «Независимым вигом», или просто «независимым», но тори… Никогда! Что это за казус такой?

Любимое слово историков, описывающих политическую жизнь Англии в XVIII веке, – «тонкости». По этой части Британия превосходит всех, а пресловутые тонкости дают историкам то, что они любят больше всего. Дискуссии. Можно ли называть вигов и тори XVIII века партиями? Когда в Англии появилась двухпартийная система? Дискуссии продолжаются до сих пор, а «тонкостей» хватает для того, чтобы подкрепить любую точку зрения.

Тори и виги… Никто не оспаривает тот факт, что сами названия возникли как довольно оскорбительные. Появились они в конце XVII века, в бурные времена Реставрации. «Виги» – шотландского происхождения, по классической версии – от Whiggamore. Так называли шотландских крестьян-пуритан, а еще – погонщиков скота. Название «тори» – ирландского происхождения, от Tóraidhe, что вообще-то означает «преступник, человек вне закона». То, что «тори» и «виги» сохранились на века, свидетельствует о приверженности англичан к традиции и наличии самоиронии.

Со временем «тори» и «виги» станут политическими партиями, но когда это произойдет? Вопрос вопросов. Придется углубляться в тонкости, и для начала констатируем наличие двух основных точек зрения.

Английский просветитель Джозеф Аддисон в самом начале XVIII века писал: «Наши дети присоединяются к фракциям еще до того, как узнают, где правая рука, а где – левая. Они едва научились говорить, но слова “виги” и “тори” становятся первыми в их жизни. Еще в младенчестве они обучаются ненавидеть одну половину нации и овладевают всей злобой и яростью партии до того, как наберутся уму-разуму».

После таких-то слов, да еще и от человека очень авторитетного, не должно быть, казалось бы, никаких сомнений в том, что уже в начале XVIII века в Англии существовали две партии. Но это лишь первая, пусть и довольно популярная, точка зрения.

В 1735 году не менее авторитетный философ и политик, которого, кстати, считали лидером тори, виконт Болингброк, опубликует «Рассуждение о партиях», едва ли не первое произведение, в котором предметно изучалась британская политическая система. Болингброк говорит о том, что в стране существовали две партии, с разными принципами, но в XVIII веке их уже фактически нет.

«Что может быть нелепее и смехотворнее, чем сохранение чисто номинального деления на вигов и тори, существовавшего еще до революции, когда принципы, придававшие этому делению какой-то реальный смысл, исчезли?»

Нынешнее деление, по мнению Болингброка, на «конституционалистов» и «антиконституционалистов», или на «партию двора» и «партию страны», тоже чисто номинальное. Болингброк подверг сомнению существование двухпартийной системы в его время, а уже в XX веке крупные историки аргументированно сформулировали вторую точку зрения.

Выделим знаменитого Льюиса Нэмира, с него все и началось. Совсем коротко и главное. Какие политические партии в XVIII веке?! Не было их! Что же делать с тори и вигами?

Рискну ввязаться в дискуссию и признаюсь, что взгляды Нэмира, на мой взгляд, гораздо ближе к истине. По крайней мере, станет понятнее, почему Питт Младший категорически отказывался называться тори. Хотя какие-то тори и были.

В 1764 году Горацио Уолпол (сын первого премьера) написал в своем дневнике: «До сего момента еще можно было говорить о том, что две партии, вигов и тори, все еще существовали. Однако с тех пор, когда якобитизм (Уолпол имеет в виду сторонников свергнутого короля Якова II Стюарта. – М. К.) практически угас, исчез и источник вдохновения для тори. Новое противостояние – скорее борьба за власть, а не вражда партий. Оппозиция все еще называла себя вигами, а тори, даже сохраняя свои отличительные черты, колебались вслед за своими лидерами… Их действия ограничивались тихим голосованием и никогда не достигали масштабов, достаточных для того, чтобы перевесить чашу весов. Отныне я редко буду даже упоминать о них».

Некоторые историки считают, что в середине XVIII века виги вообще чуть ли не «поглотили тори». Это преувеличение, хотя изучавший парламентские дебаты в 1768–1774 годах П. Д. Томас выяснил, что ни один из политиков не называл себя «тори»! Так что Питт совсем не одинок, а его мотивы становятся все более понятными.

«Не достойны упоминания»! Так сказал Уолпол, и подобный подход вполне имеет право на жизнь. И можно ли называть «тори» партией? А кого там можно называть партией?

Конечно, говорить о партиях в современном смысле слова, с программой, уставом, членскими взносами и прочим бессмысленно. До этого еще очень далеко. Некая общность лиц, придерживающихся (публично) одной и той же политической доктрины?

Значительную часть XVIII столетия определяют как «период всевластия вигов». Формально – так и есть. Но борьбу за власть ведут виги с вигами! Не сильно похоже ни на «общую политическую доктрину», ни на «партию». О чем же действительно можно говорить?

С уверенностью – о наличии парламентских группировок. Создававшихся, как правило, вокруг лидера. Так появились «фокситы», «рокингемиты», «питтиты» и т. д. Они и противостояли друг другу, и объединялись в коалиции. Достаточно легко, в том числе и потому, что они не были партиями. И любой британский монарх в XVIII веке мог не считаться с такими «партиями».